Black Friday скидки

Беги, а я буду отстреливаться

Гет
NC-17
Закончен
1017
«Горячие работы» 338
Пэйринг и персонажи:
Размер:
Макси, 187 страниц, 13 частей
Описание:
Гермиона аврор, приставленная к Драко Малфою, чтобы охранять его, пока он пытается умереть.
Примечания автора:
AU, в котором Драко угрожает опасность.
после войны удалось отыскать не всех Пожирателей Смерти: выжившие начали активно мстить.
после нескольких покушений на Малфоя Министерство Магии принимает решение обеспечить юного лорда защитой и приставляет к нему телохранителя-аврора.

Здесь не будет типичной Гермионы, я не буду за это извиняться. Эта девушка откроется вам с другой стороны. Впрочем, я указала о наличии ООС.
Ну, а Драко, я люблю канонного, со всеми его плохими сторонами.

Буду благодарна вашим отзывам, мне правда они нужны, это помогает мне понять, что всё не напрасно.

Приглашаю вас в свою группу, где я буду выкладывать фото и арты, к главам.

https://vk.com/club195288379

Приятного чтения.

Слайд стори к работе: https://ficbook.net/readfic/10100303
Публикация на других ресурсах:
Запрещено в любом виде
Награды от читателей:
1017 Нравится 338 Отзывы 341 В сборник Скачать

Часть 12

Настройки текста
            — Мерлин! Гермиона! Осторожно! Джинни вовремя успевает подхватить ногу подруги, которая неловко соскользнула с последней ступени стремянки. Вот уже целый час, с перерывами каждые десять минут, девушки красят в будущей детской стены. Ну как красят. Джинни держит лестницу, а Грейнджер ловко проходится валиком по поверхности, окрашивая ее в смальтовый оттенок. Вот такой вот у подруги случился сбой. Поттер отказалась от волшебства в пользу физической работы, только потому что запах краски доставлял ей превеликое удовольствие: ее переставало тошнить. — Давай, слезай, сделаем перерыв? — Джинни похлопала Гермиону по бедру и, перед тем, как выйти из комнаты, глубоко вдохнула, прикрывая глаза. — Черт! Хочу такой парфюм! Грейнджер ловко спрыгнула и улыбнулась, оглядывая свою работу. Благодаря отцу, с которым они в детстве красили сарай во дворе, она имела опыт, а его, как говорится, не пропьешь. Драко вновь был у Нарциссы. Гермиона видела, как он переживал за нее. Как больно ему держать ее взаперти от другого мира. Девушка искренне надеялась, что скоро все закончится и миссис Малфой можно будет вернуться, без боязни, что кто-то может напасть на нее. На кухне у хозяйки дома невероятная расслабляющая атмосфера. Джинни обустроила ее на свой лад, но было заметно присутствие руки Молли Уизли. Чертовски уютно, аж хочется скулить. Грейнджер присаживается на стул и наблюдает за подругой, которая копошится у плиты, ставя чайник на огонь. На ней смешной фартук с какими-то пони поедающими морковки. Рыжая копна свернута в пучок пронзенный палочкой, видимо для того, чтобы волосы не лезли на лицо, так удобнее в хозяйстве. Пахнет тыквенными кексами и мятой. Где-то сбоку шумит приглушенное радио с детскими песнями. Здесь тепло и спокойно… Наверное только сейчас Гермиону пробивает осознание того, что она сама вот так вот никогда не бегала с мыслями в голове «что приготовить, когда вернется муж». Забавно. Ей по-скотски хочется сглотнуть этот ком в горле, но не выходит.       Конечно, она никогда не будет так рьяно делать из себя хозяйку очага. Но, Мерлин, это щемящее чувство уюта проникает в самые вены. Против него не попрешь. Гермиона думает, что ее гонка за острыми ощущениями перевесит вот это вот все: аврорская мантия заменит фартук с дебильными пони, палочка всегда будет в руке, наготове произнести боевое; не будет тыквенных кексов и детских песен, не будет этого до боли сжимающего сердце тепла и спокойствия. Будет ли у нее вообще семья, ради которой она будет заставлять себя не свернуть с моста в реку адреналина. Это ее выбор. Каждый из них взрослел по своему. Гермиона свернула на опасную дорогу, выбрав вечное стремление к схватке и правосудию. Да и с кем ей строить этот очаг? Смешно, но на ум ей приходит только Малфой, у которого дома из под крана течет кровь, и от которого разит этой самой желаемой опасностью. Он наваждение. Сладкое, тягучее, злое наваждение. Господи. Гермиона попалась как в липучку для мух. Он удовлетворял все желания в ее маленьком списке: Быть опасным. На этом список заканчивался. Драко был Драко… Конечно, он открылся для нее с другой стороны, но тем не менее не растерял все его колючки и шипы. Идеальный для ее мазохистского желания: ломать себя и подчиняться. «Интересно, какой он в отношениях…» — Гермиона? — Джини ставит перед ней тарелку с кексом и большой кружкой молока. Гермиона не любит его, но искренне благодарит подругу. — Ну… и как дела? Грейнджер закатывает глаза и смеется. Вот такая была Джинни. Совершенно прямая, как рельса. Ее завуалированное «как дела» — просто пыль в глаза перед самым главным. — Гарри рассказал, да? — сдается Гермиона. Поттер облегченно выдыхает и двигается ближе. — Значит, сам Драко Малфой? — в голосе возбуждение. И Гермиона понимает ее. Кто бы не удивился, узнав об этом. — Драко Малфой, — качает головой. — Если бы не Джеймс, — она гладит рукой уже округлившийся живот. - я бы сейчас выпила! Драко, мать его, Малфой! Вот это да! Все началось со свадьбы, да?       Гермиона не знает ответ на этот вопрос. Быть может все началось раньше, когда она встретила его у дверей Мунго. Или еще раньше, когда она увидела после школьных каникул, как ненавистный мерзавец подрос и стал действительно красивым. Она не знает. Ей проще пожать плечами, чем ответить на это. Она мнет край скатерти и смотрит в стакан с молоком задумавшись, и вдруг чувствует как на ее руку опускается теплая ладонь подруги. Грейнджер поднимает взгляд и врезается в глаза наполненные каким-то вязким оглушительным сочувствием. — Ты как? — произносит слишком осторожно. Гермиона знает ответ на этот вопрос. Он простой, как палка. «Хреново», — думает она, но отвечает: — Сносно… Ее предчувствие чего-то плохого стоит на пороге, осталось дождаться, когда оно постучит и ей нужно быть готовой, чтобы открыть дверь. Просто быть начеку. — Ты же знаешь, что можешь всегда со мной пого... — Я знаю, Джинни, просто не могу… «Выдавить из себя ни слова» Легче выхаркать легкие от нежелания дышать сажей страха, чем сваливать на нее все. Гермиона склоняет голову и выдавливает из себя наимилейшую улыбку. — Значит Джеймс, да? — касается живота подруги и гладит, гладит по этим морковкам и пони на ее фартуке. Боже. — Джеймс Сириус Поттер, — гордо произносит рыжая. — Чувствую, будто во мне растет какой-то наркоман! Иначе я не могу понять, почему мне всегда хочется нюхать краску. — Тогда, я сейчас доем и пойдем подкинем этому сорванцу новую дозу!

*

            Грейнджер сидит у себя в комнате с острым желанием коснуться виска острием палочки. Драко опаздывал уже на час. Малфой говорил, что вернется к семи вечера, но его до сих пор нет. Она не хочет заглядывать через его метку на шее, чтобы убедиться в том, что он у матери. Во-первых ее защитное заклинание обтянувшее дом Нарциссы молчало, а во-вторых она не хотела нарушать личное пространство. Все они нуждались в тепле. Гермиона искала его у Поттеров, а Драко был у матери. Она решает сжечь время в душе. Отмыть себя от запаха краски пропитавший волосы и смыть с себя усталость. Она находит спасение в горячей воде. И когда входит в спальню, оборачивая полотенце вокруг себя, не замечает подвоха. Хмурится лишь тогда, когда понимает, что не выключала свет, когда уходила в ванную. Комнату освещает лишь свет луны, просачивающийся сквозь резные витражи. Девушка приближается к комоду, на котором оставила ножны и палочку, и как только ее рука касается ремней, хмелеет от горячего дыхания в затылок. Господибоже. — Скучала? Хрипло. Хрипло. Слишком, блять хрипло и мокро. Она сходит с ума только от его голоса за спиной. Малфой вдавливает ее в комод и просовывает руки, чтобы коснуться узла полотенца и сорвать его. Махровая ткань облизывает тело, когда падает на пол и ей вдруг становится холодно. Гермиона разворачивается в его объятиях и ловит его ползающий взгляд по ее телу. — Скучала, — прямо в губы. И его выдох, его дыхание вонзается Гермионе в вены. Поцелуй получается сладко-горьким из-за съеденного кекса и выкуренных Малфоем сигарет, но никому уже не важен вкус. Грейнджер давит грудной стон, больше соскальзывающий на жалобный фальцет, когда он прикусывает ее губу и вновь целует. Мерлин. Восхитительное чувство бешеной эйфории. Губы Драко кренит на ее щеку, скулу, он несется вниз без тормозов и рубит острым кончиком языка Гермионе артерию. Боже. Грейнджер топит горячие пальцы в его волосах и растекается под весом тела, приклеившего к стене, перетянувшего легкие. Еще. Еще. Ей нужно еще этого долбанного чувства. Она слепа и беспомощна перед ним. Гермионе кажется, что она поехала крышей, нечаянно прочувствовав приподнятые уголки его губ на своем плече. Вот он каков. Дьявол во плоти. Сжигает насмерть без права на последнее слово. Ядовитый, как плющ. С блядской улыбочкой и акульим взглядом. Истинный повелитель ее собственного ада. Гермиона теряет рассудок, жмется ближе и нежно шепчет в ухо демона его имя, добавляя беззвучное: да, бери, круши, издевайся, как хочешь. Но… — Я твоя... Драко останавливается, каменеет, отстраняется и она видит, как напрягаются его желваки, мышцы. И вдруг он рычит, подхватывая ее под бедра и тащит. Тащит в ад. Бросает на смятую простынь и сжигает взглядом. Грейнджер знала, что есть разные люди. Кто-то делает парочку глотков, а кто-то ест и лед в бокале виски, а потом догрызает дно. Так вот, Малфой был из вторых. Брал от жизни все. Без остатка и права на побег. Пленяя и наказывая. Она замечает, как он старается держать себя в руках, пока расстегивает пуговицы на своей рубашке. Сантиметр за сантиметром открывая доступ к голой, бледной коже. Она прикусывает губу и отчаянно сжимает пальцы на ногах, когда он тянется к пряжке на ремне.       Он блядски красив. Переломанный шрамами. С надменным взглядом. Клочья света неравномерно выбеливают остроскошенные скулы Драко в этой темной комнате, где все черным-черно, даже стены. Но он один единственный излучает свет. Контрастирует на этом фоне. И сердце срывается в тахикардию, когда он нависает сверху. Оно стучит и колотит по ребрам с изматывающим бешенством, кажется, еще секунда — останутся сплошь переломы. Драко терзает поцелуем рот. Она стонет и пытается притянуть его ближе, чтобы кожа к коже. Тело к телу. Но он рычит и не поддается. Издевается. — Повтори! — приказывает. Грейнджер изнемогает. Стонет. Качает головой. Дышит сорвано. Боже. — Я сказал повтори! — и будто этого недостаточно, он скользит членом между ее раздвинутых ног. Упирается головкой у самого входа. Господи. Боже. И она подчиняется: — Я твоя… Драко сжимает ладонью ее ягодицу до морщинистых складок и входит со всего размаху. Вырывая из Гермионы судорожный, сытый выдох. Она закрывает глаза, упирается лбом о его горячую грудь и стонет от жадных толчков и стынет от его бешено стучащего сердца. Кусает. Кусает его в грудь. Недостаточно! И потом прогибается, раздвигая ноги еще шире. Еще больше. Чтобы еще жестче переебало, до судороги. До истерики. Она никогда не испытывала даже чего-то схожего ни с кем другим. Только Малфой. Только он нашел к ней идеальный подход. Как последний кусок пазла, который затерялся под крышкой коробки. Они погружены друг в друга и как это болит в них, трепещет. — Моя! — шипит ей в ухо, наращивая темп. — Моя! Вдох. Выдох. Гермиона закатывает глаза и проваливается в оглушительный оргазм. Стонет. Извивается под ним змеей. Царапает ногтями и почти умирает. В руках Малфоя чужая жизнь - это не в новинку. Она добровольно сдается. Драко впивается укусом прямо в изгиб ее шеи, глушит стон и кончает. Они в аду. В одном котле. И пусть весь мир подождёт…

*

            — Я раньше жил в этой комнате… Они лежат укутавшись в объятия друг друга. Драко гладит ее руки и смотрит куда-то вверх. Она потеряла счет времени, но они так долго разговаривают обо всем, что ей кажется, будто они были знакомы задолго до первой встречи. Они освободились от стен и оков в своей голове. Плывут по течению. Ей так легко… — И почему ты «переехал»? — улыбается Гермиона, прижимаясь ближе, закидывая ногу на его талию. — Здесь захотела жить Беллатриса. Молчание. Болезненных ощущений не случается. Все в прошлом и нет сил по новой думать об этом. — Ты могла представить себе, что все будет вот так? — Как? — звучит как-то по-тупому. Малфой поворачивается к ней и нежно касается губами ее плеча. — Вот так. Она давит в себе смех. — Ты же знаешь, что я ненавидела прорицания, — отвечает Гермиона. — Тогда откуда, я могла знать, что все будет вот так? И целует его, повторяя все с точностью. — Я не знаю, что будет дальше, — вдруг говорит серьезно. — Но мне сейчас хорошо, даже дышать страшно… Гермиона не отвечает. Потому что испытывает те же чувства. Она никогда не любила уроки Трелони и считала их бессмысленной тратой времени. Знать свое будущее страшно. Страшно знать, что какое-то событие приведет к концу то, что начинается. Все имеет начало и имеет завершение. Нужно жить без мыслей, что ты можешь этого лишиться. Остается наслаждаться временем, которое происходит именно в эту минуту, подстраиваясь под каждую секунду и смакуя это. Ей нужно сменить вектор своих мыслей. Указать путь в более хорошее чувство. — Знаешь, наверное весь мир сошел с ума, но Джинни с Гарри, зовут нас в гости, — она чувствует как начинает содрогаться его грудь от сдавленного смеха. — Не смейся! Господи! Я сама была в недоумении. Они назвали это дружескими посиделками… И Малфой смеется уже во весь голос. Гермионе ничего не остается, как подхватить его настроение и тоже захохотать. — Я обязан взять с собой Блейза, он просто воет от скуки здесь. Дружеская посиделка, да? — вновь смех. — Соберемся, как старые-«добрые» сокурсники. В груди болит. Болит от этого мгновения. Идиллии. Ей так легко, что «дышать страшно». Он замечает, как она притихла и нависает над ней. Смотрит. Смотрит своими галечно-серыми глазами прямо в душу. Целует в щеку и вдруг подрывается к тумбочке, которая стоит у кровати с его стороны. В руках Малфоя палочка. Гермиона недоверчиво поднимает бровь, задумавшись над тем зачем она ему понадобилась. — Я хочу тебе что-то показать, — он сидит перед ней в позе йога, прикрывшись куском одеяла. — Черт. Так паршиво, будто в школе… Гермиона хмурится. И как только хочет уточнить о чем он говорит, Драко произносит заклинание, направив палочку вперед к окну, прикрыв глаза. — Экспекто патронум! Гермиона молчит, потому что в горле стоит ком от того, как кончик палочки Малфоя загорается ярким голубым свечением. Течет вперед, тянется к окну, но через секунду обрывается. — Салазар! И так звучит отчаяние. Грейнджер подрывается к нему, совсем не смущаясь того, что простыня соскользнула вниз, открывая грудь. Ей все равно. Все равно на ВСЕ, ибо Драко Малфой только что сотворил какое-то чудо. Бывший Пожиратель смерти почти вызвал патронуса. Он нашел в себе крупицу счастья, чтобы заклинание сработало. Это долбанное чудо! — Невероятно! — шепчет она, потому что понимает насколько ему было трудно. Она вспоминает его слова: «Я не умею», и после его разгневанную речь, те самые причины, по которой он не мог вызвать патронуса. Он нашел. Нашел в себе счастье. Боже. — Это ужасно! — он откидывает палочку в сторону. — Нет, нет, — девушка подползает к нему, осторожно, будто боится спугнуть его открытость. — Ни у кого не получается с первого раза! — уверяет его. — Я смогла вызвать только с третьей попытки. Гермиона накрывает его руку своей. Холодная. — У тебя будет самый прекрасный патронус. Такой же как ты… Драко ведет плечом и ухмыляется. Качает головой и смотрит ей в глаза. — Это, что было признание? — язвит. Ну конечно он язвит. Не может без этого. Грейнджер закатывает глаза и вдруг слышит краем уха вибрацию в глубине комнаты и автоматически встает с постели, продолжая улыбаться. Мобильник лежит там же где и палочка.       На горящем дисплее подсвечивается имя, которое она практически не вспоминала за это время. Звонит Сэм. Она прочищает горло и поднимает трубку, смотря прямо на Малфоя, который наблюдает за ней с прищуром. Мерлин, как он красив… — Привет, — решает не произносить имя. — Гермиона, тут тебя искали двое мужчин. Ее улыбка обрывается мгновенно. Она отворачивается к стене, чтобы не выдать себя. Затишье густое. «Дышать страшно…» — Я скоро буду, — и захлопывает раскладушку. Ей требуется несколько секунд, чтобы скрыть с лица испуг и развернуться. Гермиона подходит к своей одежде и начинает копошиться, игнорируя взгляд Драко, который прожигает ее насквозь. — Что случилось? Нет. Нет. Нет. Гермиона не позволит ему узнать. Если это те, кто ищет его, она просто, блять, не позволит ему узнать. — Я быстро отлучусь по делам, - натягивает на себя брюки ища взглядом рубашку. Плевать. Берет футболку с пола и надевает ее. Драко тут же поднимается. Останавливая ее попытки пройти к палочке и ножнам. — Ты с ума сошла? — он даже не стесняется своей наготы. Даже сейчас он в выигрышном положении. — Это ведь твой «тренер», да? Ты собралась к нему? Гермиона обходит его и изо всех сил улыбается. Берет ножны и застегивает на бедре ремни, чтобы после обернувшись бросить мягкое: — Ревнуешь? Проще увести тему в это русло. Запутать его еще сильнее. Чтобы не было этого жжёного: «Дышать страшно…» Малфой на секунду замирает. Переваривает. И хмыкает. — Я просто не люблю делиться… Бей. Бей сильнее, Малфой. Думай только об этом. Гермиона сжимает челюсти, держит себя в руках. У нее кажется начинает болеть голова. Быть может прорицания были бы сейчас в тему. Ей хочется узнать, что ждет ее там. — Я тебя сейчас оглушу, если будешь говорить обо мне, как о вещи, — проходит мимо него и задевает плечом. — Ты сказал, что Блейз скучает, вот и составь ему компанию, а я скоро вернусь. Почти у двери он успевает схватить крепко за ее кисть, дергая на себя. Грейнджер упирается в его грудь и смотрит снизу вверх. — Не припомню, чтобы мне когда-нибудь раздавали указы в моем доме, — бесцветным тоном. Ломайся. Ревнуй. Злись. Но не думай об опасности. Гермиона сжимает кулак, опускает на его плечо голову. Они так и стоят. Взвинченный Малфой и Грейнджер со стеклом вместо костей и автомобильным мотором вместо сердца. — Там охранные чары во всем квартале, — лжет она. — Я вернусь быстро. Мне нужно кое что уладить… Драко совсем невесомо касается губами ее макушки. Гермиона отходит, не глядя ему в глаза, не поправляя падающих волос на лицо. Лишь бы он не увидел в ее глазах тревогу. Лишь бы не думал о: «Дышать страшно»

*

            Гермиона аппарирует прямо за углом здания. В руке привычно лежит древко. На улице темно. Редкие прохожие совершенно не замечают взволнованную девушку. Она рывком открывает двери зала и входит внутрь. Везде горит свет и она видит администратора за стойкой. Элен привычно здоровается и что-то спрашивает, но Грейнджер не придает этому значения и отвечает односложными фразами. — Где Сэмуэль? И идет сразу в зал, после ответа Элен. — Сэм? — она входит в зал и прячет за спиной палочку, оглядываясь по сторонам. Расслабляет плечи, когда видит в конце помещения группу людей, которые разминаются на матах. Сэмуэль стоит недалеко от них и наблюдает за процессом, давая какие-то распоряжения. Он замечает ее только тогда, когда Грейнджер подходит ближе. Улыбается ей белоснежной улыбкой и отходит в сторону от группы. — Привет, — он тянется к ней за объятиями, и Гермиона скромно отвечает. — Кто это был? Ты видел их лица? Что им было нужно? — выдает вопрос за вопросом. — Стой. Погоди. Не все сразу. У тебя что-то случилось? Боже. Зачем он медлит, думает она и еле сдерживается. — Ответь, — слишком резко. — Пожалуйста. Он хмурится и складывает руки на груди. Смотрит на часы. «Чего ты, блять, ждешь!?» — Я не знаю, — прочищает горло. — Они зашли вдвоем, и ко мне подошел рослый такой. Спросил, знаю ли я тебя и где тебя найти. — Вновь смотрит на время. — Ты запомнил их лица? Ей хочется выть. Забрать бы его воспоминания и оглушить Обливейтом, нарушив кучу законов. Гермиона чувствует, как неравномерно долбится внутри сердце. Два стука подряд — в бешеном темпе, следущий — замирает, и постепенно ей начинает казаться, что этот оркестр слышно на весь зал. — Не знаю, обычные, — несвязно отвечает он. Грейнджер иногда казалось, что Сэм умел вот так вот тупить. Но именно сейчас он достиг своего апогея. — Черт, — не выдерживает она и с силой сжимает переносицу. — Что ты им ответил? Сэмуэль будто издевался над ней, растягивая время между вопросами и ответами. — Гермиона, у тебя проблемы? — он облизывает нервно губы. — Я могу помочь? — Что. Ты. Им. Ответил? — выплевывает по кускам. — Боже. Да что случилось? — и нарывается на ее гнев в глазах. — Эм, ладно… я ответил, что не знаю где ты, что ты давно здесь не появлялась. Попросил их удалиться из зала, если у них нет других вопросов. Это было около часа назад. Мерлин!       Гермиона пытается думать. Истезает мозг множеством вариаций, и что ей можно сейчас сделать. Но из всех здравых мыслей, ей хочется просто развернуться и уйти. Она даже думать боится, что могли эти двое здесь сделать. Кто это был? Каратели? Пожиратели? Вторые бы оставили жирный намек с помощью мертвых тел… Боже. — Поняла, спасибо, — отвечает она и наконец разворачивается чтобы уйти, как вдруг Сэм хватает ее за руку. Рефлексы отточены до острых зубов. Грейнджер опрокидывает его на пол. И в зале становится тихо… Все смотрят. Тренер лежит и хватает воздух от сдавленной ударом грудной клетки. Он явно не ожидал. Гермиона берет себя в руки и протягивает ему ладонь. — Прости, ты же знаешь, ко мне нельзя так подходить сзади… Никому. Никому, кроме… Сэмуэль поднимается и трет руками поясницу. Давит улыбку. — Рад, что ты не растеряла навыки, — и вновь на часы. — Я хотел еще спросить… Когда ты вернешься к тренировкам? Он явно намекал глубже. — У меня много дел, - быстро отвечает она. Ей хочется просто уйти. — Возможно потом… не знаю. Ладно, мне пора, спасибо, что сказал мне о них. Уходит не оборачиваясь. Не стоит. Не нужно. Она быстрым шагом идет к выходу, бросает хилое «пока» Элен и аппарирует сразу, когда оказывается в безопасном от глаз месте. Грейнджер идет в гостиную, не найдя в своей спальне Драко. Она уже приготовилась натянуть улыбку, чтобы не вызвать подозрение. Но она совершенно не была готова к: «Дышать страшно…» Его слова бьют в сознании, и камень в легких перекрывает путь к кислороду, когда она входит в комнату и замечает торчащие за диваном ноги. Бежит к нему и хватает ртом воздух. — Блейз! Блейз! Гермиона падает на колени и прощупывает пульс у Забини. Его висок в крови. Он дышит. Руки трясутся и она оборачивается по сторонам, чтобы увидеть, увидеть его, но находит лишь стоящую по середине корзину с говорящим «Смерть красивой женщины». Грейнджер безумно хочется сглотнуть. Но не может. Сухое горло, сухой ком, сухое осознание того, что прямо под ее ногами ломается комьями жизнь. Она даже не знает где он. И глотку пронзает крик. — Драко! Драко! Руки трясутся и она колет палочкой висок в попытке увидеть его. Темно. Чернее краски. — Боже! Блейз! — она тормошит его из стороны в сторону, хотя понимает, что это пиздецки тупо. Незримая петля набрасывается на шею и давит. Сдавливает горло в боли и отчаянии, что аж: «Дышать страшно…» Колотит. Бьет. Жмет и терзает. Она вытягивает вперед палочку, чтобы призвать Гарри и показать весь этот ужас, и насколько она проебалась! Но позади слышится звук аппарации и она не глядя кто это кидает оглушающее. — Мерлин! — Толиус блокирует заклинание и подрывается к ней. — Что случилось? Я услышал, что Мэнор в сигнализации. Я уже вызвал Поттера, он скоро будет! Его слова на мгновение успокаивают ее. Она вновь пытается увидеть Драко. Но опять пустота. Ее трясет семью баллами по шкале Рихтера. — Помоги, — голос твердый. В таких ситуациях нужно делать все быстро. — Нужно доставить его в Мунго! Аврор кивает и аккуратно поднимает левитацией Блейза и они втроем аппарируют. В Мунго их встречает Гарри, взлохмаченный, явно подорвавшийся сюда сразу из постели. — Доложить, — приказывает он. Гермиона пытается сохранить в себе остатки разума и рассказывает ему все вплоть по минутам. Поттер напрягается. Смотрит через стекло в палату, где сейчас над Забини работали колдомедики. Думает, думает. — Толиус, — наконец говорит он. — Ты со мной. Гермиона, останься с Блейзом, если он очнется, сразу расспроси его или забери воспоминания. Грейнджер качает головой и даже не смотрит, как Авроры удаляются. Она опять прикладывает палочку и опять ничего.       Девушка чувствует себя предателем и убийцей. Из-за нее Малфой возможно сейчас мертв. Гермиона не должна была оставлять его, черт, даже на секунду! Даже в Мэноре! Она сама вырыла ему могилу — земля свежая, мягкая, черная, как ее нутро, рассыпается в руках и черви в ней копошатся, сжирают. Гермиона будто вбила лопату Малфою поперек горла. В глазах сухо. Зубы стучат прикусывая язык. Грейнджер думает: Малфой мертв. И еще: а я — скоро буду. И: блядь. Гермиона чувствует, что у нее что-то отобрали. Прямо сразу, как только это у нее появилось. Перед глазами: его холодные испепеляющие жаром глаза, его руки, его блядская улыбка и акулий прищур, его: «Дышать страшно!» Она глотает слюну. Проталкивает в горло. Щурится. Как вдруг ее осеняет. — Тинки! Ждет секунду, но эльф не появляется. — Тинки! Ничего. Перед глазами дом Нарциссы. И Гермионе кажется, что, возможно, он там… Она хочет аппарировать, но в коридоре появляется встревоженный Толиус и бежит к ней. — Мы нашли его! И по-новой — его холодные испепеляющие жаром глаза, его руки, его блядская улыбка и акулий прищур. Прямо перед глазами! Она подрывается с места и быстрыми шагами подходит к Аврору. — Где он? Толиус хватает ее за плечо и они исчезают. В нос ударяет запах чего-то неуловимо знакомого. И она отстраняется от мужчины, оглядываясь по сторонам. Вокруг туман. Белый, как ненавистное молоко. Она ничего не видит, дальше вытянутой руки. — Драко! Кричит, срывается. Смотрит под ноги. Трава мокрая от росы. И в воздухе влажность. Палочка у виска - и вновь пустота. — Толиус! Где Малфой? — оборачивается назад, где секундами ранее они аппарировали. Но и его нет. — Черт! Толиус! Осознание стреляет больнее пули. Она спотыкается о какой-то камень, точно так же, когда спотыкаются мысли, которую сразу озвучивает: — Как ты попал в Мэнор? И уши режет мерзотный смех откуда-то сбоку. Почему она сразу об этом не подумала? Блядьблядьблядь! Как Толиус вообще проник в поместье Малфоя, если доступ был только у нее и Поттера. Гермиона бросает заклинание туда, где слышался смех, но очевидно промахивается. Она слепа в этом тумане. — Долго же ты додумывалась, Гермиона, — вскрикивает он и Грейнджер вновь бьет мимо. - я то думал, что ты одна из умнейших ведьм. Его хохот разносится буквально везде. Будто эхом. Девушка в защитной позе. Смотрит по сторонам, ждет, что нужно обороняться. — Когда мы аппарировали, я почувствовала запах Белладонны и Асмоделий от твоей одежды. Пыльцу сложно отмыть. Боже, это ты! — она кричит в пустоту и бьет заклятиями по сторонам. Просто наобум, в жалких попытках попасть в ублюдка. Гермиона вызывает патронуса и посылает его к Гарри, и замирает, глядя, как выдра мечется вверху. То влево, то вправо. Не летит в направлении, а просто останавливается. — Волшебство прекрасно, правда, Гермиона? — вновь отовсюду. — Можно создать защиту, которую не пробьет ни одно заклинание и будет удерживать его внутри. Поэтому патронус завис в воздухе. Толиус продумал все. Вплоть до того, чтобы прийти к Сэму и таким способом выманить ее из дома, оставляя Драко и Блейза без своей защиты. Мерлин, какая она идиотка. — Ты и к Сэму приходил? Она вляпалась по уши. Тонула в этом дерьме. И не знает, как выбраться, отмыться, оттереться, впервые во всей своей гребенной жизни не знает, как с этим справиться. — О-о-о, — тянет он. — Это почти правда. Наполовину. Ты никогда не интересовалась у Сэмуэля про его жену? Пока кувыркалась с ним? — гогочет. Гермиона пятится назад, в попытке понять где она, хоть за что-то уцепиться, как вдруг слышит хохот еще двоих мужчин. Все трое здесь. Где-то в тумане. И у нее нет шансов. — Его жена была волшебницей, которую убили дружки твоего выродка Малфоя во время войны. Такие же ублюдки Пожиратели, как он! Ей хочется сказать, что он не убийца. Но она молчит. Ее рука касается чего-то шершавого и она оборачивается и видит ствол дерева. Если это лес, то ей нужно идти в глубь, чтобы сравнять шансы и иметь место, где можно укрыться. — Твой тренер согласился помочь задержать тебя подольше. Надеюсь ваш последний разговор был приятным? Крысы, они везде. Сэм возможно и не знает, что ты сегодня умрешь, он умолял меня отомстить всем Пожирателям. Наверное так ломаются ребра, от таких ударов по грудной клетке. Серее в истерике. Гермионе хочется скулить. От отчаяния. Она вновь прикладывает палочку. И вновь ни-че-го. — Где Драко!? В нее летит оглушающее, но девушка вовремя прячется за стволом дерева и пятится назад, меняя свое местоположение. — Случился вполне разумный обмен, — шипит он. Грейнджер пытается понять, откуда идет его голос. — Он у Пожирателей, тех, что не сумел найти. Но и они к утру уже будут мертвы, как только я закончу с тобой, мы отправимся туда и убьем и их. «дышать страшно…» Дыши. Дыши и не бойся. Просто, блядь, глотай воздух и дыши. Живи, Драко. Она будто мантрой повторяет это. Возможно есть надежда, что он еще господибоже дышит!… — А потом мы найдем его мамашу, — говорит незнакомый голос где-то совсем близко. И Грейнджер замирает. — Повеселимся с ней также, как и с Забини, кстати, как там его рука? И этого достаточно, чтобы цифры сошлись и Гермиона обозначила точную цель. — Сектумсемпра! И раздавшийся звук кормит ее демонов. Кормит хлюпающим звуком от перерезанного горла. Она ступает в его сторону осторожно. И как только глаза цепляют появляющуюся фигуру на траве, Грейнджер выдыхает: «Минус один»       Убивать не сложно. Это просто ужасно - просто ужасно желать, всеми оставшимися силами и разума убить человека. Главное хотеть этого. Хотеть ради жизни. И черт, в ней ее много. Хватит на каждого родного для нее человека. На друзей, на Блейза, на Нарциссу, на Драко… Грейнджер... милая когда-то Грейнджер. Красивая, грязная Грейнджер. С идеальной кожей и гниющей под ней кровью. Теперь так. Теперь ее жизнь катафалк с кучей смертей и отвратностей. И она несется на нем. Без водительских прав и без указателей. В тупик. Она в аду. В настоящем. Идет по черепам и больше не боится разговаривать с Дьяволом. Начало положено. Она слышит, приближающийся шорох шагов по траве, еще один Каратель подходит совсем близко. Гермиона прячется за деревом затаив дыхание. Он нагибается уже над трупом. — Сука! Тварь! Она убила Коллиана! — кричит он в туман. Она узнает его голос, это был он в том переулке, который бросил в нее Авадой. «Мразь» — скрипит внутри нее. Гермиона бесшумно вытягивает руку, и бьет оглушающим в него. Тут же сковывая его верёвкой и накладывая поверх Силенцио. Все происходит очень быстро. Она нагибается к его лицу и стягивает бинтовую маску с лица. Присматривается и после бежит вперед, чтобы вновь скрыться. Толиус прав. Крысы везде. Даже в Министерстве. Карателями оказались Авроры, которые работали с ней. Двое с третьего уровня, и Толиус, их предводитель. Она прячется за поваленным деревом, вновь пытаясь послать патронуса. Прочувствовать конец этого купола, который наложил вокруг Аврор. — Ты всегда вызывала у меня острое чувство ненависти, с того самого дня, когда вы с Поттером решили помочь своими показаниями в суде. Самым главным Пожирателям, которые были по правую руку от ублюдка Реддла! Его голос везде. Будто он говорил в громкоговоритель. Девушка оглядывается, пытается рассмотреть вокруг себя хоть что-нибудь. Предрассветный туман становится слабее. Теперь она видит все на пару метров вперед. От этого сложнее. Укрыться сложнее. — Ты не Бог, чтобы карать самостоятельно людей! Это было ошибкой.       Гермиона блокирует сильное заклятие и валится на землю, не удержав равновесие на неровной земле. Ее сердце скачет в такт приближающимся шагам. Она наводит палочку в сторону шума и это очередная ошибка. В лесу из-за эхо звуки меняют направления. И Аврор выбивает из ее рук древко, и с размаха пинает прямо в голову. Боже. Толиус встает на ее палочку, переламывая ее пополам, пока она пытается собрать себя по частям. Удар был мощным. В ушах шумит и боль отдает в висок. Перед глазами все плывет. Ей чертовски больно. То ли от ощущения в голове. То ли от ощущения приближающейся смерти. Она чувствует, как начинает дрожать на уровне гортани. Как начинает щипать глаза. Как тошнит, как ее невыносимо тошнит. До боли, до хруста в костях и ломки. Он наваливается на нее сверху, елозит, припечатывая своей огромной тушей к мягкой земле. Толиус смердит гнилью и Белладонной. Гермиона не моргает. Не позволяет векам сморгнуть слезы, чтобы очистить путь для взгляда. Не хочет смотреть в его мерзкую рожу. Она чувствует, как он опаляет ее своим стухшим дыханием, чувствует его колом стоящий член своим животом. Ей омерзительна такая смерть. Раз-два-три. Четыре-пять-шесть. На семи Грейнджер понимает, что весь этот счет до десяти, чтобы унять злость, - хуйня полная. Абсолютно отвратительная хуйня. — Сладкая, ты такая сладкая девочка… Лижет ее висок, прямо по дорожке крови. И лапает. Лапает. Сминает футболку, приподнимая ее наверх. Тянется к голой груди своими грязными пальцами. Трясется от возбуждения. Смеется хрипло в истерике, как это делает всегда - мерзко, фальшиво. Ему не смешно, он никогда не умел радоваться и это просто давление, думает она. И Гермионе стоит признать, что в таком положении, в такой ситуации давление работает на ура. — Я поиграюсь с тобой и позволю твоему выродку увидеть в моих воспоминаниях каждый миг, в котором я трахал тебя… Щелчок. Кулак сжат до боли. До белых костяшек на нем. Толиус оказался хитрой крысой. Хитрой, хитрой крысой, но такой тупой. Он дал понять ей, что Драко Жив. Драко жив. И Гермиона выдыхает. Потому что: «Дышать становится не страшно…» И вонзает нож прямо в его горло. Вытаскивает его и вновь вонзает. Даже не закрывает глаза, когда кровь хлесткими струями начинает выливаться на ее лицо. Еще раз. За Забини. За Нарциссу. За всех убитых. За Драко. За себя.       Гермиона останавливается только когда тяжелая голова мужчины падает на ее плечо. Шевелиться трудно, придавленной его весом. Но и будто нет этой тяжести. Она скидывает его с себя и смотрит вверх. Сквозь кроны деревьев. Сквозь облака. Сквозь небо. И сквозь атмосферу. Грейнджер видит, как уплывает ее выдра с призывом о помощи. Теперь уже не удерживающаяся от защитного купола. Он пал. Вместе с ублюдком. Она приподнимается на локтях и стынет. Ее ошпаривает от одного взгляда на свое оружие. Палочка сломана. Она не дергается. Даже не сглатывает накопившуюся слюну. Удерживает ее во рту максимально замкнутыми челюстями. Так, что болят зубы, так чтобы раздробить себе череп к херам собачим. Ее палочка сломана. И нет возможности посмотреть. Увидеть его глазами… Путь к Драко закрыт… Она чувствует, как накатывают на веки слезы, и говорит себе: это просто соль, просто соль. Ничего более. Просто ебучая соль! Грейнджер не реагирует, когда вдалеке хлопками оглушает тишину Авроры. Не смотрит и не слышит, как кричит Гарри и зовет ее. Она дрожит. Ссутулившись обняв себя руками. Во рту ржавый вкус чужой крови. Перед глазами пелена. И ничего… Кто-то тормошит ее. Кто-то наколдовывает плед и укутывает ее. Этот кто-то — родной. Но в глазах лишь одна соль… Гермиона поднимается с помощью Гарри на ноги и давится от его объятий. Кричит в грудь, что не смогла. Задыхается. Она чувствует, как воет сердце. Жмурится, щурится, икает с перебоями. Она умирает от мерзкого понимания того, что не сможет увидеть Малфоя. Палочки нет, как и надежды. Черт, как же ей больно. Гарри что-то говорит, но вновь напрасно. Она улавливает обрывки приказов, которые он раздает. Слышит, как по опушке разносятся голоса. И вдруг барабанные перепонки лопаются от: — Гермиона… И это оглушительно больно. Это его голос. Грейнджер поднимает голову и замечает, что все смотрят вперед, прямо туда, откуда пришел он… Гарри ошарашено пронзает голосом воздух: — Это? … Дышать не страшно…
Примечания:
Время пол восьмого утра. Я заканчиваю главу и иду спать, наглотавшись мерзостью последней части работы. Жутковато...

Спасибо всем за поддержку! Жду ваших отзывов, и всех обнимаю!

Группа ВК
https://vk.com/club195288379
Укажите сильные и слабые стороны работы
Идея:
Сюжет:
Персонажи:
Язык:

© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты