Brother of my sister’s husband

Крис Джек вез меня через весь город в сторону дома Чарли. И, должен сознаться, это была одна из самых долгих и самых отвратительных поездок в моей жизни. Чтобы никто не думал ничего лишнего, я объясню. Мы отъехали от моего дома около девяти. Примерно в это же время Чарли, как правило, уходила из дома. Я не хотел пересечься с ней. Вернее, очень хотел, потому что ночью она просто сбежала от меня, а я уже привык засыпать под ее громкое сопение. Я не желал, чтобы подобное повторялось, потому и ехал исправлять ситуацию. Я ехал мириться с братом. Ехал, однако не доехал. А все потому, что еще в самом начале улицы, на которой жила Чарли, я услышал дикие визги и щелканье. Выглянул в окно — увидел стайку репортеров. И не нужно было быть пророком, чтобы понять, у какого подъезда столпились эти пираньи. Так же заметив это, Джек «нырнул» в первую дырку у тротуара и остановился. — Что делаем, сэр? — спросил он. — Видимо, мои планы накрылись медным тазом. Едем к Винсу. Может у него хоть что-то хорошее. Водитель кивнул и выехал на дорогу. Медленно, но верно мы приближались именно к тому месту, где толпились журналисты. А проезжая мимо них, я заметил, что папарацци столпились в круг и уже тогда увидел белобрысую макушку Чарли. Они окружили ее, пихая, буквально, в лицо свои дерьмо-микрофоны. — Тормози, — рявкнул я Джеку, и тот в одно мгновение остановил машину. Не раздумывая, я открыл дверь автомобиля, вышел наружу. Репортеры заметили меня практически сразу и моментально переключили все внимание. Теперь эта толпа окружала меня, а у Вестман была возможность слинять. Однако с высоты своего роста я увидел, что она не двигалась. Стояла там у подъезда, испуганная и потерянная, явно не ожидавшая подобного внимания к себе, пусть и привыкла к нему. Я помню, что, учась в колледже, видел газеты с фотографией Чарли на первой странице. Однако того, с чем встретилась в то утро, она даже и представить себе не могла. Незаметно стукнув по стеклу водителя, я дал Джеку знак. Он должен был забрать ее и усадить в машину, пока я отвлекал журналюг. Так мы и сделали. Я двусмысленно и очень умело отвечал на вопросы журналистов о нашем «романе» и видел, как мой водитель забирает Вестман. Как только она оказалась в тачке, я сделал несколько попыток сбежать от папарацци. Мне это удалось и, усевшись на свое место, я приказал Джеку ехать ко мне домой. Рядом со мной сидела Чар. Такая потерянная и испуганная, что мне аж самому стало тошно. Надо было лучше прятаться. А я подобного не предусмотрел. Протянув руку и сжав ее ладошку, я постарался привлечь внимание. Девушка не отреагировала.

***

Чарли Крис всяческими методами пытался привлечь мое внимание. Но мне на него даже смотреть не хотелось, сама не знаю почему. Отчасти, в этом налете он был виноват. Потому что меня, сука, никто даже и не предупреждал о подобном варианте развития чертовых событий! Никто не говорил, что Фальверт такая мировая знаменитость, что за ним будут следить везде. И уж тем более, ни одна единая душа не заявляла, что вступая с ним даже в те отношения, которые были между нами, я тоже подставлялась под удар. Погруженная в свои мысли и переполненная злостью на Фальверта, я даже внимания не обратила на перегородку, которая тихо и медленно скрывала нас от Джека, а затем и на руки Криса, которые потянулись ко мне. Зато наконец очнулась и разозлилась еще больше, стоило этому засранцу каким-то образом поднять меня и перетащить на свои колени. Я сначала смотрела на него с непониманием, глядела в его ярко-синие глаза, в которых, возможно, надеялась увидеть раскаяние. Однако были в них лишь насмешка и опять чертова похоть. Это меня и разозлило. Нет, конечно я не ощущала себя жертвой маньяка. Но, блять, к такому я тоже не была готова. А пункта в договоре о журналистах, их нападениях, и как от них убегать — не было. Именно поэтому я сидела на его коленях, откинувшись на водительское сидение, и молчала. — Не злись. Я не ожидал подобного, — видимо, поняв меня, проговорил Фальверт, протянув руку ко мне. Положив ладонь на щеку, Крис стал нежно поглаживать ее, затем заправил несколько локонов за ухо. Я хотела отпрянуть от него, убрать его ладонь. Но мне, как обычно, не дали. Длинные пальцы впились в мои бедра, заставляя остановиться и не двигаться. Получилось, что я, как бы, добровольно-побудительно принимала его ласку. Конечно, так было не все время, пока мы ехали неизвестно куда, а первые секунд пятнадцать. После я уже смирилась со своей временной, не постоянной участью и сама стала льнуть к теплой ладони Криса. И мне это, черт возьми, нравилось. Ну, а уже потом, как бывало во всех до идиотизма бредовых сериалах — машину тряхнуло. Я невольно подалась вперед, прижимаясь своими губами к губам синеглазой звезды, чтоб его. Как же я радовалась, что его машина оказалась несколько иной, чем другие, и там оказалась эта перегородка. Потому что, говоря честно, мне не хотелось, чтобы меня, сидящей на коленях Фальверта и сосущейся с ним, видел тот же Джек, с которым у нас, вроде бы, начали налаживаться дружеские отношения. Однако поняла я это уже некоторое время спустя, потому как в тот момент мои мозги окончательно укатились вниз по горному склону. В силу этого, я даже не сразу поняла, что ни я, ни Крис не удосужились пристегнуться в машине. А поняла я это, когда оказалась в положении лежа на кожаном сидении, а тяжеленная тушка артиста, — который был в два, если не в три, раза больше меня, — придавливала к нему сверху. У меня было много парней. Просто великое множество. В тот самый свой «веселый» период с пятнадцати до двадцати двух лет я вела разгульный образ жизни. Но даже тогда умудрялась состоять в долгих отношениях. Примером тому — Арчи. Однако ни с кем и никогда ничего такого я не ощущала. Ни один парень не пробуждал во мне того, что пробуждал Крис. Конечно, он был иным. Более замкнутый, весь в себе. Но я точно знала, что дело было не в этом. Я просто чувствовала. И то чувство, зародившееся и возраставшее во мне, пугало просто до дрожи. Хотя бы потому, что я не могла его контролировать. И в ту самую секунду, когда огромное, мощное тело придавливало меня к кожаным сиденьям, пропуская свой язык в мой маленький рот и упираясь своей эрекцией в бедро, я все яснее осознавала, что дело не только в шикарном трахе. Чувства к нему душили меня. Уже там, на задних сидениях машины, мы чуть ли не трахались. Моя юбка, неудачно подобранная утром, была задрана до поясницы, пуловер поднят чуть ли не подбородка, а одна чашка лифа опущена. У него все было не так трагично, если так можно выразиться. Темно-зеленый свитер задран, поясница расцарапана ногтями, — там я оставила свои следы днем ранее и еще немного тогда, — а ремень на джинсах расстегнут, так же как и пуговица. Еще бы пять минут на прелюдии, и мы бы однозначно занялись сексом прямо там. Однако, планы обломались. Машина остановилась. Причем так резко, что я буквально слетела на пол между креслами, громко взвизгнув перед этим. — Приехали, сэр, — донеслось из-за перегородки. — Вот гад, — прошипел Крис, протягивая мне свою ладонь и помогая встать. — Понял. Можешь быть свободен, Джек, — громко ответил он водителю, подтягивая меня наверх и самолично застегивая юбку на мне. Ей богу, я даже шевелиться не хотела, пока эта ревнивая скотинка самолично прикрывала свои «косяки». Застегнув последнюю кнопочку на моей юбке, Фальверт еще наклонился и, вместо того, чтобы поправить лифчик и опустить кофту, он захватил губами мой сосок. Сначала просто посасывал, а я ерзала на попе, закрыв глаза. Но потом, когда в ход пошли зубы, я уже схватилась за его волосы. Крис одним резким движением развернул меня лицом к себе и ухватил за пояс, удерживая на месте. Он все сильнее сжимал розовую горошинку зубами, сильно прикусывая. Я тихо постанывала, пихала его в плечо, максимально сильно сжимала медные локоны — только бы остановить его. Машина не была правильным местом, пусть я и не знала, где мы. — Крис, хватит, — прошипела ему, отодвигаясь назад и поправляя чашку лифчика. Мужчина смотрел на меня несколько обиженно, но все еще похотливо. Все-таки кивнул, поправил свитер и постарался застегнуть штаны. Мы вышли из машины, я огляделась и поняла, что стояла на давно знакомой парковке. В его доме. Мы приехали к Крису, и на работу он бы уже вряд ли отпустил меня. Тем более, что я и сама не хотела.

***

Я сидела на кухне, облаченная в футболку Криса и ни во что более. Он спал в спальне, сославшись на то, что так и не уснул после моего ночного побега. Хотя мне это было даже на руку. Когда он было около девяти утра. А тогда время близилось уже к пяти часам вечера. И все это время меня, практически, удерживали в постели, давая лишь несколько минут на перекур и то, только тогда, когда хотелось ему. Я умудрилась сбежать только когда Крис спал уже минут двадцать. Конечно, никто меня не насиловал — я и сама не сильно-то и сопротивлялась. Но все равно. Именно поэтому я передвигалась по огромной квартире, практически, на цыпочках. И футболка, стянутая с него еще днем ранее, была единственной вещицей, которую я умудрилась свистнуть. Ни белья, ни вещей — ничего. Этот гад продумал все заранее и очень постарался для того, чтобы я не смогла уйти. Но, зато, я умудрилась отыскать свою сумку. И телефон в ней. Разумеется, в силу обстоятельств, встречу мне пришлось отменить. Мне дали всего две минуты для того, чтобы позвонить Дарену и попросить, нет, умолять его отменить все. Понимаете? Мало того, что Крис дал мне две минуты на разговор по работе, так он еще и мешал все время. Целовал шею, мял грудь так, что у меня аж дыхание спирало, я начинала запинаться. Тоже мне, начальник, блин. Сидя на кухне, я копалась в своем айпаде. Он был у меня довольно давно, но я очень долго им не пользовалась. Однако незадолго до этого отыскала где-то в коробках и решила использовать какое-то время. Боже, если б вы знали, сколько всего там хранилось. Он был связан с моим старым телефоном, который я таскала с шестнадцати до двадцати трех лет. И с него на планшет перекачивались все фотографии, вся контактная книжка. Я листала один снимок за другим и поражалась — неужели когда-то все было именно так. Там была и я со своими сине-зелено-розовыми волосами, длиною до пупка, и сережкой в носу, и Камилла — беззаботная и счастливая просто до не возможности, а еще Шейн, Джош, Радуга, малыш-Энди, еле достающий мне до груди, и много-много кто еще. Все они были другими тогда, около десяти лет назад. Счастливыми, беззаботными. Я была другой. Просто жила, как жила, не забиваясь. Выкручивалась из передряг, в которые влезала, не заморачивалась ни на что. Гуляла, дружила… любила. И уже в свои двадцать пять, я мечтала снова испытать что-то из перечисленного. Особенно — последнее. Конечно, мне все еще не хотелось обременять себя серьезными отношениями, браком, детьми. Но… если взглянуть на это несколько иначе, то даже это могло бы принести мне многое. Например, любовь. Я очень и очень давно не ощущала себя любимой кем-то. Взглянув на те старинные фото, я осознала, что мне было одиноко. — Нет, — я с грохотом закрыла айпад, отодвигая его куда по-дальше и прогоняя идиотские мыслишки прочь. И, чтобы отвлечься от них, решила позвонить Джошу. Набрав его номер, я ждала несколько секунд, перед тем, как, на первый взгляд, бодрый голос, ответил мне. — Да, Чар. — Привет. Как ты? — начала как обычно, доставая из сумки упаковку с сигаретами и закуривая одну из них. — Живой. Этого хватит? — Вполне, — ответила ему, несколько ошарашенная таким… грубым ответом. — Ты работаешь? — Да нет. Вот… собаку выгуливаю, да на твою машину гляжу, — и тут сердце останавливается, кровь перестает течь по жилам и у Чарли, чтоб ее, Вестман наступает летальный исход. — Ничего не хочешь сказать? — Блять, Джош. Ты ведешь себя, как мой отец. — А ты ведешь себя, как пятнадцатилетняя девчонка. Хватит врать, что едешь на работу и так далее. — Я не врала! — не сдержалась и повысила тон, а уже потом только вспомнила о «мучителе», который дрых в спальне. — Просто так вышло… — Да, конечно. Так вышло! — язвил Стивс. — Ты приехала на работу, но поняла, что хочешь домой. Вернулась. Припарковалось на то же самое место в том же самом положении. И тут мой дорогой брат тебя похитил. Так все было? — Нет, — не выдержала уже окончательно. — Все было не так. Я ехала на встречу, выходила из дома, но на меня напала стая репортеров, и тут… да нахера я перед тобой оправдываюсь-то?! Джош, это моя жизнь. Что хочу — то и делаю! — Да ну? А я твой друг. И хочу уберечь тебя это этого придурка! — процедил он. — Ты ведь ничего о нем не знаешь, Чарли. Фальверт меняет баб, как тряпки. Ему на них плевать! — Я знаю. Неужели ты считаешь, что я не догадывалась об этом? Лиззи, Эмма и прочие девицы. Но мне не на что надеяться, в отличии от них. Мне не нужны ни его деньги, ни отношения с ним. Никогда не нужно было ни с кем. И ты об этом осведомлен, — полушепотом стала объяснять ему, отчаянно удерживая себя в руках и параллельно вдыхая табачный дым так, чтоб не подавиться. — Да, я видел, — язвил он. — Особенно, как ты смотришь на него. — Что?! — воскликнула я, давясь и чуть не роняя сигарету на пол. Догадавшись, что курить при разговоре со Стивсом — не вариант, я придвинула поближе пустую пепельницу, стоявшую в центре стола. Потушила в ней сигарету и постаралась откашляться. Слова друга все еще приводили меня в шок. — О чем ты… кхе… о чем ты говоришь? — Не прикидывайся идиоткой, Вестман. Ты не дура. За те два дня в Лондоне только слепой и тупой мог не заметить, как ты на него смотришь. — Да о чем ты?! Как смотрю? — Как влюбленная девчонка! И тут у меня мозги встали на место, а челюсть упала на стол. Влюбленная девчонка…? Я…? Первая мысль была: нет, сука, нет. Такое было просто невозможно. Любовь и я — вещи совершенно не совместимые. Вторая: почему Джош начал говорить об этом именно сейчас? Третья: а если предположить, что он прав? Это ведь все объясняет, ставит на свои места и делает жизнь одновременно логичной и нелогичной. И тогда тут же нашлось название тому дерьмо-чувству, что все это время теплело во мне. Весь крошечный мирок вокруг меня пошел волнами. Полосочки в расцветку флага ЛГБТ плыли вокруг, а вся жизнь пролетала перед глазами. И все это пронеслось в моей голове за несколько секунд. Потому сразу после этого я снова воскликнула: — Что?! — О, я так понимаю, ты сама еще ничего не поняла? Ну прости, что открыл тебе Америку раньше времени. Надеюсь, Фальверт не выкинется в окошко, догадавшись об этом, — продолжал язвить Джош. Ей богу, мой лучший друг просто издевался надо мной. Он, буквально, резал по живому. И при этом отлично знал, как меня пугало и ранило это. От всего этого, от этих слов друга мой мир просто оборвался. Меня словно спихнули с обрыва в каньон, на острые скалы. Пожалуй, столько эмоций я не испытывала, ни в тот день, когда застукала Шейна с сестрой, ни когда услышала крики из бильярдной несколько недель назад. Даже если их совместить — все равно нет. Захотелось просто исчезнуть. Все это словно происходило не со мной. Я столько раз такое видела. В кино, в жизни. Я могу привести кучу примеров, когда девушка влюбляется в того, в кого не надо, абсолютно не осознавая. И это я еще не была уверена, что любила Криса. Просто допускала что-то подобное этому в своих мыслях. — Так, Стивс. Заткнись, пожалуйста, и перестань нести эту бред. И, раз уж больше ни для кого это не секрет — я сегодня останусь у него. Вернусь завтра. Утром или вечером. Пока. Не дожидаясь ответа, я сбросила звонок. На кухне в квартире Криса повисла тишина. Гробовая тишина. За окном уже смеркалось. Но, черт, как же паршиво мне вдруг стало. Я оперлась локтями на барную стойку и пустила пальцы в свою шевелюру, закрыв глаза. Множество мыслей мелькало в моей голове. Они сменялись одна за другой, не давая мне вздохнуть и расслабиться. А что если он прав? Если я и впрямь, как идиотка, влюбилась в Фальверта? И неужели это настолько явно, что даже Джош смог вычислить это так быстро? А может он просто так злился на меня и на своего брата, что просто решил поиздеваться и оторваться? Самое забавное, что ответов не было ни на что. И паршивей этого могло быть лишь то, что Крис услышал все это. Но он безмятежно спал в собственной постельке, нагретой нашими телами, чем существенно облегчал мне жизнь или то, что только что ухнуло в пропасть. В ту секунду я начала жалеть, что вообще позвонила Стивсу. Или что пустила его пожить. И никакие завтраки или забота о моей собаке этого не компенсируют. Тот Джош, которого я знала, остался в Лондоне, в том времени, когда моя сестра еще не была такой сукой в моих глаза. А тогда… он вел себя иначе. Как обиженный летний мальчишка. Помимо того, что мне было паршиво, так еще и грустно очень стало. Вообще не знаю от чего. Просто грустно. Обычно, в таких ситуациях, я всегда звонила Кэм. Но почему-то в тот день у меня в мозгах что-то глюкануло. Я отодвинула в сторону пепельницу, пихнула планшет и телефон в сумку, отправила ее к черту на рога и босыми ногами пошлепала в спальню. Крис продолжал спать. Поэтому, без особых проблем, я доковыляла до «своей» части кровати, отодвинула скомканное одеяло, скинула футболку и залезла в тепло. Немного покрутившись, я сползала к Крису и прижалась к его теплому телу. Он был такой горячий, словно грелка. Поэтому холодными ночами я бы точно не замерзла, даже если бы захотела. Я прижалась своим животом и бедрами к его прессу, сложила руки под подушкой и прикрыла глаза всего на несколько секунд. За это время теплая рука Фальверта уже успела обвиться вокруг моей талии. Не открывая глаз, мужчина прижал меня к себе, буквально впечатав в собственное тело — я еле могла вздохнуть. При этом, его восставшая эрекция упиралась мне в бедро. — Ты не уйдешь, даже мечтать забудь, — не раскрывая глаз, спокойно сообщил Крис. — Я и не собиралась, — с улыбкой спокойно ответила ему, разжимая стальные объятья. Противные, неприятные мыслишки, на которые толкнул меня друг, снова полезли в голову. И с дуру я не нашла иного занятия, чтоб отвлечься, нежели секс. А Криса даже просить не надо было. Подавшись вперед, я коснулась его губ своими… и тут понеслось.

***

Крис Часы на тумбочке показывали около трех часов ночи. Но спать как-то совершенно не хотелось. Ни мне, ни Чарли. Блондинка двигала бедрами взад-вперед, подскакивая на мне, с ее губ слетали громкие стоны. Я мог отвечать ей лишь тихими постанываниями, посасывая соски девчонки. Блять, на моей памяти, Вестман — первая девица, с которой мне было так охреннено в постели, которую можно было трахать часами и все равно не насытиться и единственная, которая оставалась со мной так долго. Та, которую я удерживал так долго, не меняя ни на кого. Более того, у меня даже не мелькало мысли отпустить Чарли или пойти на поводу у сексуальной брюнеточки — обладательницы более широких бедер. Создавалось впечатление, что эта девчонка была создана для меня и никого более. Она была моя. — Блять, — прохрипел я, обильно кончая внутри малышки. Она еще несколько раз подпрыгнула на моем члене, прежде чем свалиться сверху, прохрипев мое имя и упираясь своим лбом в спинку кровати. Девушка опустила веки, скрывая от меня свои серо-голубые глаза. Мы сидели так пару минут. Я обнимал Чарли за талию, то и дело касаясь губами и без того синих грудей. Она не любила, когда я оставлял свои метки и все время ругалась за них, стоя перед зеркалом в моей ванной. Но мне ахренеть, как нравилось ее злить, потому что я сходил с ума с этой девчонкой. Она была другой. И я не знал, почему. Чарли ведь практически не отличалась от иных девушек, побывавших в моей постели. Но я чувствовал себя с ней иначе. — Все. Я спать. Мне еще на работу завтра вставать, — прохрипела сорванным голосом Вестман, вытягивая руку и хватаясь за спинку кровати. Однако дальнейших действий не последовало. Она просто осталась в такой позе, тяжело дыша и не пытаясь с меня слезть. На самом деле, я мог бы использовать это в свою пользу. Достаточно было лишь двинуть бедрами вверх и занять малышку еще на какое-то время. А все потому, что я, буквально, не мог насытиться ею. И это одна из главных вещей, которая отличала Вестман от других «подстилок», которые были со мной. Мне почему-то не хотелось ее мучить. Я видел, что девчонка измотана. Поэтому несколько приподнялся вверх, скидывая ее с себя на мягкую постель. Затем, пока она не успела отползти в сторону, подцепил за талию и притянул к себе, прижимаясь губами к макушке. Чарли чуть повертелась, все время потираясь задом о мой вновь восставший член, а после успокоилась. Она положила свои холодные ладошки с кольцами на мои и вскоре засопела. У меня так же была встреча утром. Но я уснуть не мог. А все потому, что миллионы мыслей крутились в моей голове. Я давно говорил Чар — смени телефон, все ее разговоры было чудесно слышно. Уж мне-то это известно, ведь она часто работала у меня дома или разговаривала с тем же Дареном, не вылезая из постели. Честно, я даже готов был купить ей новый телефон сам. Но упертая девица утверждала, что я и потерпеть мог бы. Как следствие — я отлично слышал их диалог с моим братцем. Чарли, наверное, думала, что я продолжаю спать. Однако я пришел еще на первый ее вскрик, испугавшись, что что-то случилось. Вот тогда-то я все и услышал. И то, что я услышал — сводило меня с ума. Конечно, Джош мог говорить обо всем из вредности. Но что если нет? Если Чарли действительно влюбилась в меня? Она многого не знала обо мне. Слишком многого, чтобы испытывать то, о чем когда-то рассказывал мне брат. Так что если бы это и было правдой, то стало бы катастрофой. Я не мог допустить подобного. Не мог позволить ей влюбиться в меня и полюбить ее самому, привязаться. Что делал бы здравый человек в подобной ситуации? Завершил бы эти недоотношения, отдалившись друг от друга. Но как оторваться от девчонки, если даже в мыслях не допускается вариант расхода с ней? Нет, это был крайний вариант. И допустить чего-то подобного я не мог. — Блять, — тихо прошептал себе под нос, перевернувшись на спину. Одна моя рука все еще осталась придавлена хрупким телом, а вот вторую я убрал. Чарли начала ворочаться и ерзать, натягивая на себя одеяло, явно недовольная этим. Когда девушка успокоилась, я выдохнул. Спокойно лег на спину, поглаживая пальцами придавленной руки несколько выпуклый животик девчонки. Она тихо посапывала, прижимаясь спиной ко мне, а я запустил пальцы в собственную медную шевелюру, вздыхая. Различные мысли пробегали в моей голове одна за другой. И мне это вообще не нравилось. — Блять, Чарли. Ну какого черта ты подвернулась мне? — тихо простонал я, закрывая глаза ладонью. Если бы эта девчонка не попалась мне так вовремя, это существенно облегчило бы нам жизнь. Нам обоим. А после было поздно, ведь я уже не мог отпустить ее…