Во мраке ночи

«Не планируй ничего завтра после девяти вечера». Вчерашняя фраза Вираста, заставившая сегодня меня уже с восьми тридцати начать считать минуты на настенных часах нашей комнаты. Я живу в детдоме лет с десяти. Что было до этого, и как сюда попал, я совсем не помню. Но прекрасно помню первые два месяца жизни здесь. Из-за моего низкого роста и хрупкого телосложения более сильные мальчишки надо мной издевались, зная, что я не смогу дать им сдачи. Они унижали меня. Часто пугали, выпрыгивая из-за углов, подбрасывали мне жуков в постель и еду. Несколько раз запирали в кладовой с выключенным светом, зная как я панически боюсь темноты. Воспитатели и учителя видели травлю, но им было наплевать. А мальчишки, чувствуя свою безнаказанность, однажды даже избили меня. Именно тогда, когда мне казалось, что это конец и я сейчас умру, появился Вираст. Он разогнал избивавших меня, помог дойти до медпункта, а потом проводил до моей комнаты. На следующий день перед занятиями преподаватель по воспитательной работе, или воспед, представил нам его как нашего нового одноклассника. А ещё через неделю Вираст договорился с самой директрисой детдома, и его переселили ко мне в комнату, заставив съехать куда-то моего прошлого соседа. Со своего самого первого дня Вираст взял надо мной шефство. Очень скоро все мои обидчики на себе почувствовали, насколько хорошо он дерётся. Поняв, что кулаками его не победить, они хотели начать травлю, но быстро выяснили, что новенький всегда носит с собой складной нож. Взрослые пытались его отобрать, но не смогли найти. Теперь бывшие обидчики меня не то что обозвать, пройти мимо лишний раз боятся. После появления Вираста мне впервые удалось посмотреть фильм по головизору. Всего их в нашем детдоме пять: один в учебной компьютерной комнате, два в игровых на этажах малышей (им мультики по вечерам включают) и последние два в общих комнатах на этажах для тех, кто старше десяти, что бы мы могли сами сходить и посмотреть что-нибудь. Вот только желающих «сходить и посмотреть что-нибудь» много, а головизора всего два. Поэтому нужно за несколько дней записываться на расписании передач, что висит на дверях общих комнат. Раньше, если я записывался, мою запись удаляли. А когда я приходил к общей комнате в забронированное время, надо мной сначала издевались, а потом прогоняли. Удалить запись Вираста не решился никто. В тот день мы вдвоём сидели на огромном диване общей комнаты, смотрели старый фильм про пиратов и много над ними шутили. Мне никогда раньше не было так весело и спокойно. Который час? Я взглянул на часы. 8:55. Ещё немного осталось. Интересно, что сегодня задумал Вираст? Каждый год в день, когда меня нашли, условно названный моим днём рождения, Вираст, стараясь меня порадовать, придумывал что-нибудь новое и необыкновенное. К примеру, в прошлом году он на уроке в компьютерном классе перепрограммировал роботов-поваров и заставил их приготовить мне огромный торт. А в позапрошлом году устроил мне целый квест по поиску подарка, раскидав подсказки с загадками по всему интернату. Вираст… Раньше я относился к нему как к старшему брату, но после четырнадцати понял, что моя братская любовь перестала быть братской. Я всё чаще начал ловить себя на мысли, что хочу запустить руку в его иссиня-чёрные волосы, что начинаю тонуть в его глазах, забывая обо всём. Его взгляды и прикосновения начали заставлять моё сердце колотиться как бешеное. Вираст… Высокий и жилистый, куда сильнее меня. Он не любит рассказывать о своём прошлом, но наверняка занимался раньше боевыми искусствами. В детдоме никто кроме него не умеет использовать такие приёмы. Безмерно опасен, безумно прекрасен.* 9:00. Вираст вернулся в комнату со звонком отбоя. — Сейчас мы оба делаем вид, что спим, а как только пройдёт проверка, я тебе кое-что покажу, именник, — с улыбкой сказал он, ложась в постель прямо в одежде.

***

— Что это? — удивлённо прошептал я, когда на тумбочку между нашими кроватями, подсвеченную моим тусклым ночником, легла странная штуковина. С одной стороны её ручка оканчивалась небольшой карточкой, похожей на электронный ключ, а с другой несколькими крутящимися колёсиками. — Магнитная отмычка, — с улыбкой ответил Вираст, — С такой малышкой перед нами все двери открыты. — Н-но откуда? Зачем? — Какая разница, где я её взял? А вот зачем, ты скоро сам увидишь, — он сделал небольшую эффектную паузу, а потом продолжил загадочным голосом, — Говорят, в августе самые красивые звездопады лучше всего видно с крыш небоскрёбов. — Ты что, хочешь сбежать за территорию детдома? — Всего на пару часов. Не беспокойся, я несколько дней план продумывал. Никто ничего не заметит. Так что одевайся быстрее, пойдём праздновать твоё шестнадцатилетие на свежий воздух. Сказать, что я боялся, пока Вираст вскрывал замок чёрного хода, и пока мы быстрыми перебежками от куста к кусту добирались до дырки в заборе, значит ничего не сказать. Я трясся, как осенний лист, и пугался каждого шороха, в отличии от моего спутника, который был спокоен и сосредоточен. Только оказавшись на крыше двухсотэтажки, примерно в квартале от нашего интерната, страх ушел, оставив место лишь восхищению. Звёзды, ставшие такими большими и яркими, были совсем близко, казалось, протяни руку и зачерпнёшь ладонью сразу горсть светящихся шариков, небрежно рассыпанных по небу. А полная луна, словно круглый звёздный командир, светила так ярко, что даже фонарик был не нужен. Машины, не прекращавшие летать по воздушным трассам даже ночью, с высоты двухсот этажей были похожи на маленьких муравьишек, спешащих по своим делам. А горящие огни города, далёкими, словно маленькие звёздочки. Всё казалось таким чудесным и ненастоящим. Сразу два звёздных неба: снизу и сверху. А между ними в темноте только я и Вираст. Вдвоём. И никого вокруг. А вдруг это свидание? У меня аж дух захватило от подобной мысли. Пока я любовался магией вокруг, Вираст достал из рюкзака, захваченного ещё из интерната, пушистый плед, шоколадки и газировку. Ту самую, со вкусом апельсина, которую я в рекламе на головизоре видел и очень захотел попробовать. — Вот, держи. С днём рождения, — он, немного смущённо, протянул мне подарки. — Но как? Где ты взял деньги на такое богатство? — Это не важно. Бери и думай лишь о том, что я хотел сделать тебе приятно, — он обезоруживающе улыбнулся, а я немного подвис, стараясь как можно лучше запомнить эту улыбку. — Вираст, я могу попросить тебя кое о чём? — заговорил я, когда наваждение спало, отводя глаза, мысленно боясь и желая того, о чём хотел попросить.  — Сегодня ты можешь просить у меня что угодно. Я же не могу отказать именнинику. — Тогда поцелуй меня, — еле слышно прошептал я, чувствуя как щёки начинают краснеть. — Прости, что? Ты очень тихо сказал, и я ничего не расслышал. Так чего ты хочешь? — он вопросительно посмотрел на меня, а я, покраснев ещё сильнее, набрал полную грудь воздуха и на одном дыхании громко потараторил: — Ты мне нравишься, и я хочу, чтобы ты меня поцеловал, — договорив, я зажмурился и немного сжался, ожидая удара. Запоздало промелькнула мысль, что Вираст может оказаться не по мальчикам и, наверняка, начнёт меня презирать вместе с остальными. Но удара так и не последовало. Я почувствовал его тёплую ладонь на своей щеке, а горячее дыхание обожгло моё ухо. — Ты мне тоже нравишься, Мэтт. Я хотел удивится, но не успел: его губы накрыли мои и все мысли тут же исчезли из головы. Было так здорово обвить шею Вираста руками и прижаться к нему всем телом. Так случился мой первый поцелуй. А потом был второй, третий, четвёртый, только уже со вкусом шоколада и той самой апельсиновой газировки. Мы просидели под одним пледом на высоте в двести этажей практически до самого рассвета, бесстрашно свесив ноги с края парапета. Ели шоколад, пили газировку и много-много целовались. Несомненно это был лучший подарок на день рождения, который я когда-либо получал.