a blessing in disguise

— Эй, Комаэда? Ты там в порядке? Хаджимэ чувствует, как дрожит его тело, и делает над собой усилие. Не обломится же ему спросить про состояние Комаэды. Он отвечает спустя несколько мучительно долгих мгновений, когда Хината уже начинает чувствовать нарастающую внутри панику. — Я в порядке. — Ты дрожишь, — не сдаётся Хината. Тут и дураку понятно, что Нагито откровенно ему врёт — уж больно тихо и неуверенно звучит его голос, и даже в полной темноте Хаджимэ может представить себе бледное лицо Комаэды. — Мне холодно. — Ага, на тропическом острове да ещё и в куртке. — Хината-кун, — Комаэда рвано выдыхает, — тебе не стоит переживать по пустякам. — Разве это пустяки? — … да. — Я просто не понимаю, — Хината резко поворачивает голову и слегка вздрагивает, когда его лицо обдаёт учащённое дыхание Комаэды. Ему требуется несколько секунд, чтобы прийти в себя, — почему ты так думаешь? Это уже далеко не первый раз. И, если уж так получится, что они снова куда-то пойдут вместе, совсем не последний. Хината в это свято верит. Но, раз уж они оказались в таком… необычном положении, то почему бы не провести разговор по душам? А начиналось-то всё хорошо. Очередной вечер, очередное приглашение в библиотеку. Хаджимэ уже и сам как-то не задумывался, почему ноги несли его именно к домику Комаэды — просто шёл и всё. Может, дело было в том, что ему даже нравилась компания худощавого паренька? Вполне-вполне. Вот только Хината старался об этом сильно не думать. Комаэда уже даже не делал вид, что удивлён. Стоило Хаджимэ только занести руку над дверью, и она уже раскрывалась, и на пороге показывался вечно улыбчивый, вечно услужливый Комаэда. — Куда сегодня? — спрашивал он, запихивая руки в карманы и внимательно изучая Хинату из-под белёсых ресниц. — В библиотеку? И так каждый раз. Потому что Нагито действительно нравилось проводить время за книжками. А Хинате действительно нравилось проводить время с Нагито. Вот и вся математика. Конечно, каждый раз не обходилось без какого-либо инцидента. То книжка стукнет по маковке, то Хината ударится со всей дури мизинцем ноги о стол. Ну и дальше по списку, который обязательно заканчивался синяком и ругательствами Хаджимэ. — Хината-кун, — смеялся тогда Комаэда, — мы же в библиотеке. Вот и сегодня Хината ждал чего угодно. Ему бы впору каску себе купить, но он до последнего надеялся, что сегодня-то точно обойдётся. Вот только не обошлось. На этот раз жизнь решила показать, что не только синяками да ссадинами она умеет радовать. На этот раз в архивах — куда они добрались спустя десятка заинтересованных взглядов со стороны Нагито — погас свет. Да ещё так неожиданно и резко, что Хината от удивления выронил папку. Рядом раздался удивлённый выдох Комаэды, который вдруг оказался слишком близко, чуть ли не вжимаясь в тело своего друга и прижимая книгу к груди. — Твою мать, — пробурчал Хаджимэ, рефлекторно выставляя перед собой руку. Темно хоть глаз выколи. И, судя по его предыдущим похождениям, когда-нибудь этим всё и закончится. Мелкими шажками передвигаясь вперёд, он, наконец, нащупал дверную ручку. Но конечно, конечно, если уж что-то пошло не так, то пойдёт оно не так до конца. Заклинило. Хината дёргал её ещё и ещё, краем уха слыша учащённое дыхание Комаэды, и сам начинал нервничать. Потому что это тупо. Так тупо и клишировано. Как раз такая ситуация, которая просто должна была случиться с ними. — Назад! — шипит Хаджимэ, слегка поворачивая голову в сторону Нагито. — Я попробую выбить дверь. — Хината-кун, не думаю, что это хорошая идея. Комаэда оказался прав, чертовски прав. И вот теперь они сидят на полу, прислонившись спинами к книжным шкафам, и молчат. Иногда Хината потирает ушибленное — благо, что не вывихнутое — плечо и чуть ли не рычит от обиды и досады. Не улучшает положение и явно паникующий Нагито. — Хината-кун, мне бесконечно приятно, что ты вообще решил проявить внимание, — спустя долгое время отзывается Комаэда, шурша подолом куртки, — и я понимаю, что это и так выходит за рамки дозволенного. — Я серьёзно, — вздыхает Хината. — Что случилось? Тебя ж буквально колотит. — Ты переживаешь? — Я… — Хаджимэ запинается, потому что вдруг понимает, что да. Он переживает. — Ну, не совсем, но… — Всё в порядке. Тебе не нужно щадить мои чувства, — сдавленно усмехается Комаэда. Хината чувствует, как парень рядом с ним сжимается в клубок, утыкаясь подбородком в колени, и вдруг чувствует резкий прилив жалости. Мог бы ведь и признаться. — Нагито, послушай, я… — Хината тут же прикусывает язык. Нет. Ну нет. Он же не… Комаэда рядом с ним чуть не подскакивает на месте, и Хаджимэ благодарит всех богов на свете за то, что в комнате сейчас темно. — Я-я имел в виду… — Хината-кун. — Голос Комаэды — едва слышный шёпот. Он придвигается чуть ближе, кладя руку ему на бедро и чуть сжимая. Хината готов поклясться, что Нагито сейчас выискивает в темноте его глаза. — Не мог бы ты… — Д-да? — Не мог бы… не мог бы ты назвать меня по имени ещё раз? Хаджимэ с трудом сглатывает, чувствуя на своих плечах всю неловкость ситуации. Но что ему стоит, правда? — Ладно. — Он сдаётся почти сразу. — Нагито. Комаэда снова вздрагивает, болезненно сжимая пальцы, а затем блаженно выдыхает и облокачивается на книжный шкаф. — Спасибо, Хината-кун, — шепчет он, аккуратно убирая руку. — Ты так безгранично добр. Хината только усмехается в ответ и закрывает глаза. Иногда Комаэда бывает таким странным.