Аск TnC: Мотоми

      Это было то самое время перемен, в которое желают жить лишь врагам.       Знамена из Эдо уже реяли над израненной страной, но на благоденствие пока не надеялся и последний блаженный. По полям сражений еще догнивали трупы, а на перекрестках все чаще можно было наткнуться на лишившегося дела, скучающего и весьма раздосадованного на жизнь ронина. Таких вечно мучили то ностальгия по боевым денькам, то желание безнаказанно проветрить меч. Воины становились разбойниками, разбойники сбивались в банды кабукимоно.       Остатки разбитых армий от души наслаждались новой жизнью. Они носили яркую, цветную и даже гайдзинскую одежду. Их прически нарушали все возможные традиции, их мечи нарушали крупицы оставшихся. Они делали все, чтобы задеть общество, выставляли на показ дерзость и силу, подчас путая одну с другой.       Такой образ жизни, может, и пришелся бы по душе человеку, что стоял сейчас у обочины дороги. Если бы у него была хоть какая-то предрасположенность к тому. И пусть бы с десяток меньше лет.       А для человека не предрасположенного он выбрал очень неудачное время и место, чтоб прохлаждаться. По ночам дороги были небезопасны даже для вооруженных, а дорога вблизи Тошимы – тем более.       Одежда этого путника почти потеряла свой цвет, а заплечный короб стоял сейчас рядом с ним прямо в дорожной пыли и выдавал то ли торговца, то ли странствующего лекаря.       Но не ему одному здесь в эту ночь было не занимать то ли уверенности, то ли глупости. Компания вооруженных юношей бодро прошествовала мимо, никого и ничего вокруг не замечая. Такие явно метили в кабукимоно, но еще не умели даже повязать волосы так, чтоб разозлить своих дядьев. Судя по разговору, они хотели поспеть в Тошиму как можно раньше. О да, много кто хотел поспеть в Тошиму, пока из нее еще не стали гнать взашей.       Говорили, что там в разграбленном и опустевшем замке обосновался колдун и заправляет всеми окрестными бандитами. Правда на колдовстве его никто так и не поймал, и тому, как ему удавалось держать в страхе бывалых вояк, не неходилось внятного объяснения. По слухам, он когда-то был вхож в Оммё-рё и то ли вызвал себе демона прямиком из ада, то ли подчинил они с соседней горы себе в услужение — и устраивает теперь забаву.       Забава, надо сказать, удалась на славу. Бродяг, желающих завладеть богатствами колдуна, помериться силами с демоном или хотя бы себя показать и шайку небольшую сколотить, хватало с лихвой и плох был тот день, что проходил без стычек. Но самое главное… а вот и оно не преминуло явить себя на этой дороге.       Чуть блеснувший в лунном свете клинок рассек воздух. Еще раз и еще.       Едва ли путники успели понять, что произошло, прежде чем приняли любезно подаренную, мгновенную и вряд ли слишком болезненную смерть.       Тем проще для них — в Тошиме все равно каждый рано или поздно её находит и не каждому с ней так повезет. Это не было похоже на цуджигири, на привычную резню на перекрестках от скуки. Мечник, так мастерски обнажающий клинок, не тратил бы свое искусство просто так.       Но все это случилось мгновением позже.       Сначала же черная фигура выросла прямо перед путниками. Будто всегда была там и ждала пока ее заметят. Простые темные одежды, и только прямой меч выдавал не благородного — уже не благородного — воина. Казалось, он просто ждал, пока хотя бы один из них выдохнет «аку..!», чтобы не дать ему договорить.       Красноглазый демон Тошимы.       Тот, кому негласно отдали роль ручной нечисти колдуна и второго властителя этих мест. Да и сам колдун покинутого замка, то ли с издевкой, то ли и вправду выказывая почтение, называл его хозяином Тошимы. И если колдун никогда не казал носа из своих руин, то от демона нельзя было укрыться ни в полях, ни в лесу. Он сам приходил за кем желал — и сеял смерть вокруг от всех щедрот. Не понять было, что удерживало здесь такого мечника, не желающего иметь ничего общего с местными бандитами, если и вправду не магический контракт.       Демон стряхнул кровь с лезвия в придорожную траву и уже прятал меч, когда его коротко окликнули.       Он не вздрогнул, не сорвался с места чтоб обернуться, лишь замер. Красные глаза так и не встретились со взглядом странного человека с обочины, человека-ни-при-чем.       — Достанешь свой меч или умрешь так? — произнес демон небрежно, не глядя. С самого начала ведь знал, что здесь есть кто-то еще.       — Если бы он у меня был… — голос за спиной прозвучал едва ли не растерянно. И демон все же удостоил его взгляда. Даже в лунном свете было видно насколько этот взгляд был оценивающим, презрительным, лишь деланно равнодушным.       Еще мгновение.       — Ты воин, — будто бы нехотя ответил демон. Он и сам, видно, способен был разглядеть не меньше.       И мгновения хватило.       Человек-ни-при-чем облегченно выдохнул и выкинул изжеванную травинку.       — Недолго я им был. И больше не стану.       Мгновения глаза в глаза хватило, чтобы понять — это не тот демон, которого он ищет.       Да и не демон вовсе. В красных глазах плескалось слишком много человеческого. Так много, что окажись его хоть каплей больше — и он почти готов будет стать демоном. Непременно, такие долго не держатся на грани. Но не сейчас.       Это не тот демон, которого годы назад и вправду удалось призвать в Оммё-рё — но не удалось привязать, чтоб затем превратить в шикигами на службе у тех, кто заплатит дороже. Так говорила Эмма, а от женщины, называвшейся именем властителя буддийского ада, добра не жди.       Не тот демон, что принес за собой беды и разрушения, слишком знакомые этому человеку. Человеку, который с тех самых пор больше не был ни при чем.       — Тем хуже, умрешь просто так, — мечник в черном вновь напомнил о себе.       Он стоял там же, где и раньше, но оказаться смертельно близко ему хватит и мига, было бы желание.       — Обязательно, — согласно кивнул ему человек с обочины, — только, видно, не сегодня.       Губы мечника дрогнули в подобии улыбки. Лишних слов он явно не любил:       — Назови причину.       — Не станешь меч марать, — передразнивающе кратко.       Только сейчас взгляд мечника упал на заплечный короб. Короб не торговца и даже не лекаря. На нем был бумажный амулет. По деревням и храмам верят, что такие разделяют миры мертвых и живых. У колдунов их берут за бесценок.       — Ноканши?       Те, что хоронят чужих людей за чужие деньги.       Те, что так спокойно могут войти даже Тошиму. Обед никто с ними не разделит, но и бесчестить оружие о могильщика не станут даже кабукимоно, по крайней мере, не самые опустившиеся из них.       Человек с обочины разулыбался, как будто дошли до его любимой темы:       — Надо на что-то жить. А у такого, как я, всегда будет пропитание, особенно пока существуют такие мастера, как ты.       Лезвие наконец сверкнуло последний раз, чтобы скрыться в ножнах.       — Так берись за работу, — бросил красноглазый не-демон Тошимы и направился прочь.       — А платит кто? — начал было ноканши, но мечник все удалялся, а он никогда не умел как следует разговорить этих пышущих дружелюбием гордецов, — Постой! Ответь, что обещал тебе колдун?       Мечник в черном, конечно же, не ответил. А через мгновение и не было никакого мечника.       Но если ноканши никто не платит, то бывшему члену Оммё-рё не пристало множить неупокоенных духов на этом перекрестке.       Бывших членов Оммё-рё не бывает.