Октябрьские сказки

Лицо ее каждому знакомо. Черты ее складываются из легких ночных облаков, подсвеченных луной. Корона ее – из самых ярких звезд, что горят на небосводе. Меч ее – из искрящихся голубых молний, но редко она пускает его в ход. Переменчивая, как бег облаков, что ткут ее неуловимый лик, неудержимая, как дыхание ночного ветра, скачет она в бархате небес, и где ударят, высекая искры, копыта ее быстроногой кобылицы, там зажжется гроздь юных веселых звезд. Ведет она за собою небесное воинство в метеоритной броне, а раз в году дозволяет благороднейшим из своих рыцарей спуститься на землю. Мы принимаем их за падающие звёзды, и не зря. Ибо несут они свет и воплощают все лучшие стремленья живого сердца – и в людских сердцах то же пробуждают. Их объятия согревают очерствевшие, заледеневшие в превратностях судьбы души. Их слова никогда не ранят, даже в ответ на раны, им самим нанесенные. А порой, в особенно хмурые дни, поджидают они под дождем самых отчаявшихся из людей – тех, кто бредет без зонта и даже не чувствует, что мокнет, тех, кому уже почти всё равно. И предлагают им свой плащ, да так искренне и добросердечно, что не отказаться. Блеснет на миг на полночной сини плаща звездная пыль – да осыплется на поникшие плечи. И воспрянет от ее искристого света поникший дух. Лицо ее каждому знакомо, но не уловить ее черты, не запомнить, не запечатлеть ни мыслью, ни кистью. Лишь сверкнет в вышине звездная корона – да тотчас скроется за облаками. Лишь полыхнет в самые темные дни карающий меч – да тут же пропадет, рассыплется белыми искрами. Лишь ринутся на землю метеоритным дождем благородные небесные рыцари, благословленные ее рукой, – да мигом исчезнут из виду, едва успеешь желание загадать. А коли кто разглядит средь облаков ее мирный улыбающийся лик – тому, говорят, долго будет спутницей удача.