Кровь и лепестки

По каменной стене в сотый раз пробежала трещина, и где-то в глубине послышался неприятный, надтреснутый хруст, сопровождаемый отборным матом из соседней комнаты. — Люцифер, блять! Либо ты перестаешь крушить стену, либо мы…идём к Геральду! Нам нахер не надо окно в твою ублюдскую комнату! — приглушенный мужской голос звучал уверенно только в начале, будто бы его обладатель не сразу вспомнил, с кем имеет дело. Странно, но Люций даже не пошёл преподать своим соседям урок манер и не взбеленился ещё больше. Возможно, потому что больше просто некуда было, а может, потому что они были правы: стена дышала на ладан, грозя в любой момент рухнуть, а сквозь некоторые трещины даже проглядывал свет. Что ж, теперь хоть кому-то так же хреново, как самому Люциферу, если не хуже. Даром что это просто стена. Люцифер никогда не причислял себя к ряду чрезвычайно везучих людей, но и не ожидал что на него может свалиться таких масштабов дерьмо, причем в один-единственный день. Не успевал Люций подумать что вот оно — худшее событие дня, отвратнее быть уже не может, как случалось что-то, что давало фору всему произошедшему ранее, и демон опять чувствовал себя так, будто его хорошенько поимела жизнь. Но теперь-то уж точно хуже быть не могло: сын Сатаны, рождённый демон, расцвел как весенний садик из-за какой-то Непризнанной, чтоб ей неладно было! Хуже было бы только в том случае, если бы всё это случилось из-за ангела Фенцио. Но тогда хоть посмеяться можно было бы от души. А так… Люций теперь шарахался от Уокер как от прокаженной, вызывая у той неподдельное удивление и недоумение. Он старался не пересекаться с ней в коридорах, на занятиях находиться как можно дальше и ни при каких обстоятельствах не работать с ней в паре. Глупое решение, особенно с учетом того, в чём состояло его главное и единственное возможное спасение от смерти. Ну-ну. Продолжай в том же духе, Люци, и через полгода точно станешь топиарием. Странно, но ситуация даже как будто наладилась. В той степени, в которой вообще может наладиться столь дерьмовая ситуация. По крайней мере, ухудшения состояния точно не планировалось: теперь Дьявол на сто процентов был уверен в том, что хуже уже просто не может быть. Ну да, ну да.

***

Люцифер в очередной раз глубоко ошибался, думая что хуже быть уже не может. Он понял это однажды утром, когда, проснувшись, обнаружил не только привычные кровь и лепестки на подушке. — Твою мать… — медленно выдохнул он, когда, откинув одеяло, захлебнулся приторно-сладким запахом. Пахло лавандой. Пахло Уокер. Ну конечно, а он чего ждал? Геральд ведь предупреждал что так будет. Ну и идиот… Чёртовы ярко-фиолетовые цветы росли прямо из его кожи, чуть примятые одеялом, и Люцифер буквально чувствовал их корни, оплетающие его ткани и вены. Чувствовал как они подпитываются его кровью, как врастают всё глубже и глубже, укореняясь как в каком-нибудь горшке. Блядство. Вырывать будет больно, очень больно. А ещё этот кашель… С момента, как началась болезнь, Дьявол просыпался по несколько раз за ночь лишь за тем, чтобы обхаркать подушку кровью и лепестками, мечтая наконец-таки разодрать себе глотку и легкие и просто собственноручно достать эти цветы. Достать, перевязать розовой ленточкой и отнести Уокер. И швырнуть ей в лицо. Чтобы… А чтобы что, кстати говоря? Люцифер никак не мог смириться с тем что Непризнанная в ситуации виновата ничуть не больше, чем он сам. А может, и меньше. Это ведь он из-за неё зацвёл, а не наоборот. Это ведь он избегает её, как Субантры света, а не она. Это ведь он кашляет погаными цветами, а не она. Ей-то вон как хорошо: кокетничает со святошей Дино, улыбается, когда с ней флиртует тот её Непризнанный, с Мими едва ли не за ручку ходит, пока Люцифера по непонятным ему причинам с головой накрывает бессильной яростью и негодованием. Она наслаждается полноценной жизнью после смерти, что сказать. Развлекается, пока он тут медленно умирает, превращаясь в блядский куст. Дрянь. Красивая дрянь. Люций вызнал всё о её жизни. Знал, с кем общается, чем занимается после занятий, что из еды предпочитает, когда возвращается в комнату, во сколько встает… У людишек сталкерство преследуется по закону, так что благо, что они не на Земле. Иначе Дьявол, при неудачном стечении обстоятельств, уже мог бы озеленять своими цветами тюремную камеру.

***

Люцифер почти до хруста стискивает зубы и считает до трех, а потом резко выдирает из груди первый стебель. Перед зажмуренными глазами вспыхивают разноцветные пятна. Глаза щиплет, а он не то что слёзы сдержать не может, он от боли вообще не может вспомнить, как надо дышать. Вот и лежит как самое настоящее убожество: со слезами на глазах и капельками пота на вздувшихся венах на висках. Кровь из свежей раны на груди хлещет, как из крана, наполняя ноздри неприятным солоновато-металлическим запахом. Больно. Хочется кричать. А этот ублюдский стебелёк лаванды, который он сжимает в дрожащей руке, будто ехидно склоняется набок и воняет так сладко-сладко. Как Уокер. — Тварь…тва-а-арь… — Люцифер захлебывается собственной яростью, судорожно пытаясь отдышаться и хоть мельком посмотреть на рану, но перед глазами лишь белая пелена. Второй стебель он находит наощупь и медлит, то перехватывая его повыше, то, наоборот, ближе к основанию, как будто от этого зависело, насколько адской будет его боль. В голове даже проскальзывает мысль плюнуть и пойти так или хотя бы просто срезать всю эту растительность ножом, но Дьявол знает, что это плохой вариант. Непонятно откуда, но знает. Поэтому вновь считает до трех и резко дёргает руку со стеблем вверх. Раздаётся приглушенный звук рвущихся корней и чего-то ещё, Люцифер даже не хочет знать чего. Глубоко корни пустил, скотина. На прополку ушло около часа, но по ощущениям лет эдак сто. Грудь и часть живота превратились в кровавое месиво, зубы едва не крошились, а бодрости после сна как не бывало, зато около кровати в луже крови лежал свеженький букетик лаванды. Такой себе утешительный приз. За старания. Простыни полностью пропитались кровью, но дрожащий Люцифер не обратил на это никакого внимания. Встал, пошатнувшись на ватных ногах, бросил на кровать диковатый взгляд, и медленно побрёл к зеркалу — посмотреть, какой ценой ему далось то роковое «объятие» с Уокер. Запах лаванды насилует обоняние, и демон уже точно может сказать, что ненавидит его. Как и эту Уокер, но что-то внутри мешает ему сказать это вслух. Что-то, что каждый раз переворачивается, когда он слышит её имя.

***

Вики не терпелось. Урок вот-вот должен был начаться, но она всё равно мысленно умоляла Шепфа ускорить оставшиеся минуты до начала. Сегодня они должны отправиться на землю. Сегодня она сможет вновь увидеть папу. Сегодня, сегодня, сегодня. Она всем сердцем надеялась, что ей в напарники попадётся Дино или Мими, чтобы у неё была возможность спокойно навестить папу. Дино или Мими — иначе не выйдет. Шепфа, пожалуйста, Дино или Мими… Вот Фенцио уже начинал лениво перелистывать список учеников, видимо, разбивая на пары, и вот Уокер вжалась в свой стул, напрягаясь каждой клеточкой тела и всецело обращаясь во внимание и слух, когда дверь в класс распахивается, и внутрь входит чересчур бледный Люцифер. — Смотрите-ка, кто снизошел до нас! — Издевательски-радостным тоном протянул Фенцио, откладывая бумаги в сторону. — Сам Люцифер! Склонитесь все перед сыном Сатаны! Люций никак не отреагировал на такой очевидный выпад в свою сторону и даже не поднял взгляд на ангела. Лишь раздраженно повёл крылом и тут же сморщился, будто бы от боли. — Вижу, ты немного подучился манерам. Похвально, если не хочешь вылететь отсюда. — Довольно произнес Фенцио, возвращаясь к списку. — Сегодня ты будешь работать с…хм…с Уокер! Вики вздрогнула и застыла на месте, вытянувшись в струну. Плакали её планы горючими слезами: с Люцифером даже задание нормально выполнить не получится, даром что выглядит каким-то больным и измученным. — Чего сидим, Уокер? Отдельное приглашение требуется? — Скривился Фенцио, и девушка будто вышла из транса. Она неохотно поднялась со своего места и подошла к Дьяволу, который тут же отшатнулся от неё. — Не прикасайся ко мне, Непризнанная. — Люцифер очень надеялся, что нотки страха и отчаяния утонули в его наигранной пренебрежительности, но точной уверенности в этом не было. Вики с разочарованием и шокированной растерянностью таращит на него глаза и он почти видит, как и без того не лучшие отношения с ней начинают просто рушиться на глазах. Что-то внутри ухает вниз от осознания этого, и Люцифер снова стискивает зубы. На этот раз от злости на свою оплошность. «Лучше бы ты просто убил меня, дед.» — Мысленно взывает он к Шепфа, понимая, что через полгода ему, кажется, придётся всё-таки умереть.