Учебный год, изменивший многое.

      Уроки закончились и Аластор с Чарли направились по клубным комнатам, которые находились в другом корпусе. Зайдя в старое здание школы, они поднялись на второй этаж и, пройдя пару комнат, нашли нужную. Открыв её, демона подарил слишком яркий свет, заставляя зажмурить глаза. А блондинка лишь молча прошла в комнату, ведь привыкла к такой насыщенной яркости.       Неуверенно открыв глаза, Ал увидел как за большим прямоугольном столом сидели все, кого он знал. Хаск сейчас что-то рисует на А3 явно увлечённый этим времяпрепровождением. Ниффти рисует на альбомном листе гуашью, ловко размахивая кисточкой. Вагата же что рисовала простым карандашом, мило улыбаясь. Энжел рисовал эротические рисунки цветными карандашами, выделяя каждый мускул и черты лица. Шарлотта тоже села за стол, где достала свой скетчбук и начала делать эскиз простым карандашом, чтобы после разукрасить его скетч-маркерами. — А у вас здесь уютно… — сказал Аластор, рассматривая комнату полностью.       Несмотря на то, что здание старое в этой комнате всё выглядело как новенькое, особенно окно, которое понравилось парню больше всего. Оно было большим и чистым, занавески бардового оттенка были сейчас в разных сторонах, открывая взор на адский мир немного свысока, как в некоторых кабинетах.       Обои были нежно-салатового оттенка с кровавыми принтами оленя и яблока. По одну сторону был шкаф, где было много канцелярии и материалов для творчества, не только на бумаги, но и для изготовления самодельных скульптур. На противоположной стороне была белая доска для рисования фломастерами, которые мгновенно стираются, не оставляя и пятнышка. Там было написано, что нужно рисовать на различные конкурсы, выставки и мероприятий. — Да, да, садись уже и покажи, что умеешь. Чар говорила, что ты рисуешь очень «круто»! — явным сарказмом выделила последнее слово Вэгги, но красноволосого это не волновало.       Он не спешил садится за стол, а подошёл к шкафу, где взял бумагу формата А2 и кисть с чёрными чернилами с японскими иероглифами на белой обертки и, открыв баночку, макая кисть, стал рисовать, прикрыв в глаза. Да, формат был большим для любого художника, но этот парень не обращал на это особо внимания, лишь позже решил включить музыку, чтобы никого не слышать и погрузился с головой в своё творчество, что-то попутно напевая.       Все перестали рисовать и смотрели, как парнишка улыбаясь по настоящему что-то рисует, немного пританцовывая. Это смотрелось необычно, ведь Аластор обычно ко всему холоднокровен, кроме музыки, которая, как видно, является не единственной слабостью демона. В его наушниках заиграл Бетховен, что заставило красноволосого немного открыть глаза. Ему было всё равно на взгляды сверстников, он матерелизовал кисть по тоньше и стал делать мелкие детали, которые неудобно делать большой.       Тонкие линии соединялись в круг, иногда в овал, а порой в другую фигурку, которая выделялась своей объемностью. Было много не связанных между собой линий, но после вмешательства этой тонкой обычной кисти всё, словно стало обретать чьи-то очертания. Это была самая первая композиция в списке, который был неаккуратно написан на белой доске «Приглашения в наш клуб». За эту работу никто не принялся, так как не знали, как правильнее это нарисовать, чтобы не давать ложных надежд.       После он осмотрел с ног до головы свою работу. Девушка прекрасной внешностью. Пышные ресницы, невинный взгляд, она смотрела прямо в душу любому, немного умоляющем и чрезмерно гордым взглядом, словно она единственная здесь звезда. Одета красавица была в богатую аристократичную одежду, которая была нарисована до поясницы. Платье полностью показывающая совершенство, но и, одновременно скрывая недостатки, грудь, как и её изящную талию, что выделял корсет. На голове царская корона, состоящая из различных форм камней, который наверняка будут драгоценными. В одной руке был посох, словно олицетворяющий её абсолютную власть, а в другой — державу, олицетворяющую власть этой невинной на первой взгляд особы.        Однако она была нарисована лишь на половине листа, а другое так и оставалось неизвестными жирными линиями. Аластор, достав свой телефон, и с плейлиста Бетховена переключил на Тони Раут «Депортация». Резкие движения, как и широкая улыбка, удивила всех, они и предположить не могли, что так просто можно переменится в лице.       Тонкая кисть соединяла все линии, но в отличие от той дамы, здесь всё с точностью было наоборот. Острые скулы, подбородок, змеиные глаза смотрели из картинки с нахальством. Длинные прямые волосы, были небрежно нарисованы в разные стороны. На голове у него шляпа, как у ведьм, что половина лиц по идеи должна быть в тени. Одет был как монах, но с одним веским отличием, вместо креста у него пентаграмма. Он с высока смотрит на тебя, нагло улыбаясь. Но вот на его шляме появилось что-то напоминающее корону, без всяких аксессуаров в виде, но даже так она смотрелась не менее величественно. Одна рука, облаченная в перчатку вылезала из широкого рукава где были различные, незамысловатые узоры роз и птиц, напоминающих воронов. Он показывал указательным пальцем на рот, словно показывая жест, говорящий о молчании. В другой — посох похожий больше на скипетр, ведь нельзя сказать точно, ведь вторая рука за спиной, а посох торчит. На скипетре сидела ворона, смотря прямо на парня.       Они стояли в противоположных сторонах и смотрели лишь вперед. А Ал всё не заканчивал, несмотря на и без того шикарную работу, однако он решил заняться фоном для большей атмосферности. Сзади стал появляться замок с хвойным лесом, что был не слишком детально обрисован, что принцессу немного заинтересовало. — «Ангелы на небе заревут… Демоны в Аду подождут и отменят пати~» — сказал красноволосый отойдя от рисунка, направившись к шкафу, где достал краски напоминающую акварель, но она была художественной. — Мда… а вы ещё говорите, что я песни говно слушаю… — отозвался Энжел, косо смотря на отличника, которому нравилась столь примитивная песня. — Но мне тоже нравится депортация! — отозвалась златовласка, которая тот ещё фанат Тони Раута, она этого даже не скрывала, просто никто об этом и не спрашивал. — Да неужели? — неверя, спросил Энжел. — Да, честно! — «Кого породил огонь, того не убьёт огонь!» — сказал их одноклассник, смотря на свой рисунок, совершенно не обращая внимания на гнетущую ситуацию, которая из-за него и появилась.       Через несколько минут он закончил свою работу. Весь перепачканный в краске и немного вспотевший, даже его слегка-сероватое лицо было измазано в синий, алой и чёрной краске, что смотрелось очень смешным и даже нелепо. Однако результат явно был полностью оправдан его внешним видом. Этот рисунок был из самых лучших, чем рисовали до этого все присутствующие, которые с неким шоком наблюдали за «аккуратным» Аластором, который всегда одевался в чистое, выглаженное форму, словно та из химчистки.       Он постоял несколько мгновений, досконально осматривая получившиеся результат, а после взял алое перо и, помакав в чернильнице, стал писать приглашение в художественный клуб, где не важны навыки рисования, лишь вдохновение и энтузиазм, в чистейшем виде. Но не плохо было бы, если бы те знали, хотя бы азы. — Фух, закончил! — сказав это, демон снял наушники и посмотрел на друзей, которые не знали, что делать смеяться или плакать? Он определённо гений и не только в учёбе, но ещё в рисование, словно непревзойдённый неограненный алмаз, который всегда слабо мерцал, пока не пробел его звездный час. — Как вам? — спросил он, неловко улыбаясь от своего немного помятого вида. — Это… Это, ахуенно! — сказал Энжел, который обнял клубничку, заставляя того заметно покраснеть. — Впервые соглашаюсь с этим трансвеститом… — ответил Хаск, смотря на этот шедевр, он и подумать не мог, что его лучший друг умеет так красиво, детально и утончённо рисовать, чтобы ещё один цвет не перекрывал другого, напротив дополнял его. — Эй! Между прочим я 100% мальчик, хочешь проверить? — сказал паучок, не отпуская Ала, лишь прижал к своему пушку. Красноволосый же стал красным, как самая спелая клубника в огороде. — Энжи, отпусти его, а то и задушить можешь. — сказала Чарли, заметив насколько её другу сейчас неудобно в такой позе. — Ладно… — недовольно сказал белобрысик, ослабив хватку, но Аластора утащила блондинка, заключая в свои объятия, которые почему-то были намного приятней, чем паукообразного демона. — Это самый лучший твой рисунок, который я увидела сегодня, спасибо, что решил вступить в клуб! — она была настолько рада этому, что даже заплакала. — Тише… Ты чего? — спросил он мягким голосом, который буквально ласкал уши юной Магне. — А? Не знаю, это само… — сказала она, улыбнувшись от нелепости своего поведения. — Не плачте, ваше высочество, улыбка идёт вам намного больше… — говорил он, незаметно материализовав платок, которым став вытирать её слёзы, возвращая тот должок на крыше.        Тем временем друзья, наблюдавшие за ситуацией, очень бурно шептались между собой. — Мне кажется или они втюрились в друг друга? — спросил Даст в шутку, на что получил подзатыльник от Вагаты, которой явно не нравилась эта атмосфера межу красноволосым и блондинкой. — Хм, возможно ты прав. — сказал Хаск, наблюдая за ними, а ведь тот олень не был так добор к кому-нибудь. — Давайте их сведём! Я фанфик тогда напишу не про них, но отношения будут напоминать их! — радостно сказала Ниффти, доставая телефон, где зашла в блокнот. — Детка, ты с нами? — спросил паучок, обняв воительницу, от чего та немного покраснела, ведь тайно любила этого гея. — Агх… Ладно, я в деле. — ответила она, посмотрев, как Ал смотрит на Чарли и как она на него. Между ними что-то определённо есть и это что-то намного больше, чем просто дружеские отношения.        В это время ни красноволосый, ни блондинка ещё не подозревали, что их будут сводить вместе их близкие друзья. Они полностью были увлечены друг другом, но позже парень отошел от девушки и направился к доске, чтобы нарисовать следующий рисунок.