Дикая охота

— А вот без этого было нельзя, да? — мрачно поинтересовалась Жанна, останавливаясь в дверях. — Прости? Бейбарсов сидел на ковре у незажженного камина и пил. Щегольский черный сюртук, сшитый лучшим портным города, обнаружился небрежно скинутым на ближайшее кресло — отличного, между прочим, красного дерева, с бархатной обивкой! Будучи в глубине души особой педантичной, Аббатикова, едва прошла в комнату, вещь поправила, как и кресло — выровняла аккурат по линеечке уложенного паркета. Глеб на все ее действия только хмыкнул: эта привычка сестры его всегда крайне забавляла. — Ты позоришь отца, — вспомнив, зачем пришла, заявила девушка. — Отца?! — маршалу внезапно стало смешно. — Дражайшая сестрица, неужели нашего отца можно как-то опозорить?! Вернее, сделать нечто такое, что его «тронет»?! Глеб являлся сыном Тантала от первого брака, Жанна — от второго, и оба ребенка пошли в папочку: но если единственным, к кому младший брат короля прислушивался (и то не во всем), был только сам чудаковатый король, для этих двоих «указа свыше» попросту не существовало. Тантал и его дети презирали общество и моральные нормы, пусть Жанна и пыталась периодически казаться благопристойной; более, впрочем, для приличия. Нет, была у них мораль, но мораль своя, никому не понятная… — Ну да. Ему плевать, — хихикнула Жанетта. — И в чем тогда проблема? — В том, что будет дальше! Наше прекрасное общество уже в нетерпении. — Никогда не понимал такого бурного интереса к моей личной жизни. Им что, скучно жить? Вино было превосходным. Личные виноградники Бейбарсова, наследство от матери, всегда давали отличный урожай… Терпкие, практически металлические нотки с диковатым пряным привкусом. — Сам знаешь, что скучно. А держал бы похождения в секрете, такого бурного ажиотажа не возникало. Да и нам не пришлось все время подчищать твою репутацию, — вздохнула сестра, присаживаясь рядом и протягивая руку за бутылкой, — а теперь даже я не знаю, чего ждать. — А ты считаешь, будет что-то экстраординарное? — Конечно! Разве ты решил идти по обычному сценарию? Отчего тогда девчонка ночует в комнате матери, а не у тебя? Отчего тогда дверь в твою комнату не заперта, — чертова сестрица сделала еще один глоток драгоценной жидкости, — и отсюда не слышно сладострастных стонов? Нет, кому-то не хватает войны и он решил поиграть в масштабное сердечное завоевание! — Тебе вредно пить, тут же пьянеешь. Оставь брату! Бейбарсов попытался выдрать бутыль, но девица отпрыгнула подальше к окну — вставать же было лень, и ничего не оставалось, кроме как пьяно растянуться на ковре. — А брату вредно волочиться за бабами! — Глупо отказываться, если предлагают на блюдечке, — кошмар всех соседских стран нагло и глубокомысленно хмыкнул. — Ты считаешь, что любую более-менее симпатичную, необычную девицу приводят на Ассамблею специально для тебя?! Да ты даже не в первой очереди престолонаследия! А вообще-то, да… Черный — родовой и любимый цвет Бейбарсова, это весь двор знает. Надев на Гроттер подобное платье, на нее почти что табличку повесили, что продают — видимо, родителям не терпится сбыть дочь с рук, и повыгоднее. Но почему какому-то маршалу, а не сразу королевским сыновьям? Девочка-то яркая, пусть и неуклюжая… Само ходячее недоразумение! А может, она не так проста, как кажется? — пронеслась в затуманенном алкоголем рассудке внезапная мысль, — не может же быть, чтобы из всех женщин брату более всех понравилась… Черт. Это Бейбарсов, он может что угодно. — А если… — Мне напомнить, что твоего предпоследнего кавалера я убил на дуэли, во имя защиты именно твоей давно несуществующей чести? Обещаю, что в этот раз никто не умрет. А слухи… Мне плевать на слухи. Аббатикова с трудом подавила истерический смех. Почему в этот раз ее так взволновал еще даже не начавшийся роман брата, она никак не могла объяснить, но испытывала за того смутную тревогу. Чуйка подсказывала, что в этот раз ничего хорошего не выйдет, и что однажды маршал Буяна огребет по самое «не хочу», как бы смешно сие не звучало. — Ну да. Мало кто не заметил, как ты вышел за девицей, которую предварительно глазами жрал и лапал при каждой удобной возможности. А роза в волосах? До девицы, между прочим, даже не дошло, что ты таким образом обозначил ее принадлежность своей персоне! Чтоб никто и взгляда скосить не мог! — Грешен, собственник. И, упреждая следующее, скажу вот что: я сегодня только ухлестывал за девицей — честно и открыто, а не стыдливо трахался в каморке, как некоторые. Да, дорогая, мне уже доложили. Жанна скуксилась и выпила. — И когда только углядели… — задумчиво произнесла она. — Вроде ж проверила на наличие свидетелей. — Вопить надо было потише. Ответить было нечего. — Все равно, — снова обиделась сестра. — Как маршал, мог бы вести себя более достойно и степенно! Мысль о том, что прежде, чем требовать благости от ближнего своего, следует начать с себя самой, дочь Тантала оттолкнула. Она персона менее яркая — ей хоть что творить можно, но брат-то всегда на виду! — Скучно. — А ты о девочке подумал?! — С каких пор ты заботишься о других? — ехидно поинтересовался Глеб. Вот зараза жесткосердная! — Она мне понравилась, — неожиданно призналась Жанна. — И, смею заметить, нашёл бы лучше кого-то себе под стать. Но для очередных увеселений ты выбрал недавнего ребенка! — У этого ребенка, между прочим, все есть, — возмутился мужчина: обвинение в растлении детей ему явно не понравилось. — Что касается морали — переживет. — На тебя все женщины и так падают, но нет же, надо очаровать и в очередной раз поступить, как ублюдок! — Да, да, да… Отдай уже бутылку, это мое вино! Жанна показала язык и демонстративно допила жидкость. — Стерва. — Но-но! Ложись спать, бабник всея Буяна. Тебе еще завтра свою Гроттер совращать — ты ж для того и предложил охоту? Я интересовалась ее наклонностями. — Хочу посмотреть на нее в седле и естественной — не на подобном сборище уродов. — Не оскорбляй Ассамблею, дядюшка расстроится, — фыркнула Жанетта. — А просто пригласить на совместную прогулку было нельзя? Менее масштабно… — Преждевременно. Испугается. — Ну да, маршал всегда знает свою тактику. Жанна внимательно рассматривала брата. Тот еще сам не осознавал одной крайне странной, несвойственной для него вещи, и девушке было весьма, весьма любопытно, к чему все приведет. Глеб перевернулся на пушистом ковре и принялся ковырять ворс. — Если я буду общаться с ней на охоте, в этом не найдется ничего странного. Они давно привыкли обсуждать между собой пассий. — И если вы внезапно уединитесь, тоже будет не до вас, ага… — Иди к черту, Жанетта! — Да мы уже у черта, — пьяно хмыкнула сестра. — Охотничий домик, как понимаю, не занимать? У меня, между прочим, тоже были планы. Бейбарсов не ответил. — Я еще не решил, чего конкретно хочу, — размеренно сказал он. — Но наивные девственницы в постели становятся страстнее, если влюблены — никогда не любил бревна. Перед тем, как выйти, Жанна из женской солидарности запустила в него пустой бутылкой. Поймал, надо же, — отметила несостоявшаяся членовредительница, — на то он и маршал, пусть и пьяный. Пойло у него, хоть и отменное, жесткое, по голове дает только так. В это же время, в другом крыле дворца — Ты уверен, Лео? Женщина нервно расхаживала по комнате из стороны в сторону. Таня давно спала в соседнем помещении — прикрывая дверь, женщина слышала ее мерное дыхание, так что была уверена, что о разговоре дочь не узнает. — Ты уверен, что у нее получится? Если бы мы ей все рассказали… — Она бы послала нас к чертям. Дочь свою Лео знал превосходно. Его характер — все лучшие качества. — А так мы даже не уверены в результате. Мужчина тяжело вздохнул. — Мы показали ее, кому надо, и он заинтересован. Дальше он сам все сделает. Вспомни его репутацию. — Это… неправильно, Лео, — в старшей Гроттер вновь проснулась совесть, — да, так надо, но это неправильно. — Маршал Буяна — лучшее, что мы могли ей предложить. Даже если Таня не сумеет осознать всю выгоду и все закончится прискорбно, окажется обеспечена до конца жизни. — Лео… — Из наследника выйдет никудышный монарх, и на троне он долго не продержится! Почему он не присутствовал на Ассамблее? Сослался на недомогание, заперся в своем поместье и теперь со вкусом предается зверолечению. Только сельское хозяйство в его правление, пожалуй, расцветет! А в остальном? Буян — военно-промышленная держава, завоевания нам необходимы для существования. Поэтому, пока остальные будут виться вокруг законного наследника, мы получим фигуру куда более значимую. Супруг, как всегда, был прав, а значит, морально-этические принципы следовало отодвинуть. Да, некрасиво, но так нужно. Бейбарсов прекрасно расплачивается со всеми бывшими любовницами. Леопольду требовался пост в Палате лордов — высшем законодательном органе Буяна. Знатность рода позволяла; не позволяло финансовое положение семьи. Следовало делать ставки и играть. Даже если Иван станет королем, войной он заниматься не сможет, не тот характер. Даже если он начнет владычествовать над законами, направлениями внешней и внутренней политики, настоящая власть останется в руках сына Тантала. По словам племянницы королевского брата, Елены, имевшей свои интересы в их деле, тайный указ о назначении нового верховного маршала почти готов. Партия вот-вот должна была начаться. Портило планы Леопольда лишь одно: неспособность их ферзя иметь детей.

***

Таня погладила Гоярына по холке; этот конь всегда был ее любимым. Прежде, чем кто-то из слуг бросился ей помогать, она самостоятельно запрыгнула в седло. Животное тут же встало на дыбы, привлекая внимание тех, кто был рядом, но рыжая удержала поводья и невозмутимо дернула плечом. Пожалуй, она оказалась сегодня белой вороной в своем неброском костюме отца: другие девушки — таковых обнаружилось всего трое, Склепова, Лоткова да Аббатикова, выглядели вполне традиционно. А Таня одновременно и скромно, и вызывающе — натянуть мужское, да еще на королевскую охоту! Похожа на серую замухрышку… А черт с ним. Она для удовольствия сюда пришла, а не для показухи. Можно было нагнать Ягуна — молодой человек ехал неподалеку, но в окружении сверстников, очередных восторженных слушателей. Целый кружок вокруг него собрался. Вот ком в ком можно не сомневаться, так это в языкастом Яре, думала Таня, с интересом следившая за юношей. Тому давно пророчили неплохую карьеру в Средней партии, составлявшей ядро парламента, да пост в палате по внешним связям! Самое то для человека, который только и умеет, что языком трепать. Даже с нелюдимым и упертым, как слышала Гроттер, престолонаследником общий язык нашел! Слуги выпустили свору охотничьих псов, с лаем ринувшихся вперед, и кто-то азартно крикнул. Таня натянула поводья, только Гоярын отчего-то непослушно мотнул головой и заупрямился. — Гоярын! — прикрикнула девушка. Животное недовольно всхрапнуло. — А этот наряд, и правда, идет Вам куда больше, хотя вчерашнее платье мне тоже нравилось. Оно Вам весьма шло. Таня обернулась: к ней подъезжал маршал. — Я за Вас рада, — съязвила она. — Прекрасно, что хоть кто-то разделяет взгляды моей маменьки. Общеизвестно, что главное — красота, а не удобство! Она то проклятое платье пыталась выбросить — только уже упомянутая маменька помешала. — Вы отчего-то сердиты, как я вижу, — прокомментировал мужчина, подъезжая ближе. — Вовсе нет. — Сердиты, не спорьте. Ей всего-то вновь стало неловко за вчерашнюю неуклюжесть, но не признаваться же! А впрочем, Таня, и правда, испытывала легкую злость: на себя саму. — И смущены, — добавил королевский племянник, хорошенько рассмотрев ее лицо. — Я ценю возможность быть собой, а не показуху, — выдавила Гроттер. — Мне хватило ее вчера, а теперь, по собственной дурости, я вляпалась в нее и сейчас. Теперь, в обществе Бейбарсова, собственная неполноценность на фоне разряженных девушек чувствовалась еще больше. Возможно, раз в жизни и следовало прислушаться к матери, пронеслась здравая, но запоздалая мысль. Нет, ну какого черта для нее вдруг стало важно, как она выглядит со стороны?! — Как и я. Зря смущаетесь — Вы прекрасны, Татьяна. Выглядите очень… гармонично. — Язвите? — Ну что Вы! — усмехнулся брюнет. — А мне кажется, что да. — Вам кажется. — И с какой стати мне Вам верить? Кокетству ее, кстати, тоже не обучали, видно сразу. Что ж, это явное достоинство. — Я никогда не вру. Умалчиваю, недоговариваю, но не вру. — Мало кто может похвастаться отсутствием подобного греха, — только и заметила девица. Ее конь вновь начал демонстрировать неповиновение, и Татьяне вновь пришлось приструнивать его. — У меня достаточно других. — Не сомневаюсь… Да что такое с этой животиной?! — А все же, любопытно, — пользуясь, что животное пустилось чуть ли не в пляс, Бейбарсов объехал их кругом на своем покорном скакуне. — Чего любопытного Вы нашли?! — возмутилась Таня. — Видите ли… Если скажу, что никогда не снимал с женщин мужских нарядов, и мне очень интересно, как это теоретически можно сделать, Вы оскорбитесь и не то подумаете, — сообщил Бейбарсов. — Поэтому отвечу, что недоумеваю из-за поведения Вашей лошадки. Черные глаза смеялись — интересно только, над чем… Вот нахал! Таня пришпорила Гоярына — тот, наконец, утихомирился и послушно потрусил вдоль леса. — А Вы не хотите ехать где-нибудь впереди кавалькады, как и положено маршалу? — неожиданно дерзко поинтересовалась она. — А не в арьергарде? — С Вами интереснее. — Вероятно потому, что Вы никогда не снимали с женщин мужских нарядов? Хотите проверить на практике? Следовало попробовать насладиться хотя бы прогулкой, но не выходило. Не то общество — впрочем, вряд ли в обществе этого человека кто-то вообще чувствовал себя комфортно. — Не откажусь. А Вам палец в рот не клади, — заметил маршал, — тут же откусите своими ровными белыми зубками. Комплимент на комплименте, только от каждого комплимента на милю разит иронией. — Мы отстаем, — пробормотала она. — Догоним. Я знаю короткий путь. Девушка подозрительно покосилась на брюнета, но промолчала, придраться было не к чему. Он ехал на небольшом отдалении, вел себя вполне… учтиво. Может, она себе просто фантазирует?.. По короткому пути проследовать оказалось не суждено. А вот если бы она сразу вернулась и взяла лошадку из королевской конюшни, таких проблем не возникло! Но нет же… — Гоярын! — вскрикнула Таня. — Что сегодня с этим конем… Она считала себя неплохой наездницей. Да ее все, кто хорошо знал, считали отличной наездницей, только именно сегодня она со своим Гоярыном справиться вообще не могла! Животное точно взбесилось… Он никогда, никогда не вел себя подобным образом, никогда не был настолько неуправляемым! Конь понес; рыжая успела лишь выругаться и покрепче вцепиться в гриву… Сколько и где ее носил ренегат, Татьяны понять не успела, ее больше волновала проблема, как бы удержаться: перспектива сломать шею отнюдь не радовала. Выручило, впрочем, извечное «везение»: он ее скинул аккурат на невысоком мостике, прямиком в прудик. Плавать, к слову, она не умела вообще, так что пришлось тонуть. Тонула она секунд двадцать. Свесившись с лошади, Бейбарсов выдернул ее из воды чуть ли не за шкирку. — Глубоко? — вопросил он. Скакун его стоял в воде только по стремя… Хмыкнув, Глеб закинул ее на коня перед собой, мало обращая внимания на стекающие с девушки струи. — Но… — Плевать, — отозвался Глеб. Он уже сам наполовину вымок. — Смею заметить, Вы отличаетесь бесстрашием. Манерная кокетка вроде Вашей подруги начала бы истошно вопить, Вы же… Весьма, весьма необычны. Таня попыталась хотя бы обернуться. — Куда мы едем?! А главное, где мы? — В противоположном от спутников направлении. Выловим Вашего скакуна и сушиться. У нас недалеко охотничий домик — приведём в порядок Вашу одежду и вернемся… видимо, уже в замок, нам не до охоты. Она тихо радовалась, что брюнет не видит ее красного лица. Почему-то именно рядом с ним в ней просыпалась не только неуклюжесть, — еще и ее поразительное умение влипать в неприятности! Охотничий домик оказался крошечной избушкой, никем не охраняемой. Впрочем, зачем охранять то, что находится чуть ли не в центре королевских владений?! Вряд ли найдется сумасшедший, что рискнет сюда хотя бы нос сунуть, себе дороже. Крошечная избушка — впрочем, вполне благоустроенная. Маленький камин, тахта, стол и пара стульев; ковер на полу. Стопка с книгами на окне. Рай для человека, который устал от общества и жаждет побыть наедине. Кони паслись привязанными на улице. Бейбарсов прошел к сундуку и основательно пошарил в нем. — Возьмите, — после долгих раздумий он протянул ей черную рубашку, — другой одежды все равно нет. — А… Таня покраснела. — Здесь вообще никакой одежды нет. Мы с Жанной здесь обычно только раздеваем тех, кого привели, а не… Да не шарахайтесь Вы так! Вы что, вообще не понимаете, где ирония? — А это была ирония? — мрачно вопросила рыжая, однако, принимая рубашку. — Возьмите одеяло с тахты и укутайтесь. Лезть я к Вам не буду, даю слово. Со скрещенными руками и выражением полного скептицизма, Гроттер, казалось, чего-то ждала. — Я отвернусь, — хмыкнул Бейбарсов. Действительно отвернулся. — А… — С каких пор Вы заикаетесь, дорогая? Вашу одежду развесить? — Я сама. Интересно, как много женщин могли похвастаться тем, что им предлагал помощь в сушке одежды происходящий из королевского рода маршал Буяна, думала Таня, пристраивая собственное одеяние на веревке перед домом. Покрывало все время норовило слететь, и приходилось держать его покрепче. А, ну да. Он же «никогда не снимал с женщин мужских нарядов»! Странно еще, что помощь свою не предложил в переодевании. — Вы… Вернувшаяся в домик рыжая смущенно отвела взгляд. — Никогда не видели полуголых мужчин? — хохотнул Бейбарсов. — Бросьте. Моя рубашка тоже вымокла насквозь, как и остальная одежда. Видите ли, — заговорщицким тоном продолжил он, — думаю, Вам будет еще менее комфортно, если в единственных сухих брюках в этом доме останусь не я. Гроттер захотелось взвыть. …Таня сидела на кушетке, поджав ноги. — Выпейте, — Бейбарсов протянул ей бокал с вином, — иначе заболеете. — Это еще что? — подозрительно поинтересовалась девушка. — «Кровь вепря» трехлетней выдержки. Красное сухое. Я его подогрел в камине. — Благодарю… Подождите, а если нас будут искать?! — Радость моя, если нас и хватятся, то ближе к ночи. И то не уверен, что те, кто хватится, смогут к этому времени стоять на ногах… Вы многого не знаете о королевской охоте. — Мои родители, к примеру, хватятся, если меня не обнаружат. Особенно, если при этом не обнаружат и Вас… Голос Гроттер был полон тоски и безнадеги. Идея вернуться мокрой, как кошка, и быть осмеянной всеми молодыми дворянками уже не казалась ей настолько отвратительной: может, хоть с кристально чистой репутацией бы осталась. А теперь что? — Я Вам сорвала охоту, — произнесла она, чтобы отвлечься от мрачных мыслей. — Я не расстроен, насмотрелся за годы. — Зато я тут впервые и… — Я Вас свожу как-нибудь, без всей этой лишней толпы, — пообещал мужчина и пригубил жидкость. Вот еще! — Не стоит. — Милая, сорвали охоту, как точно выразились сами, Вы. С Вас должок. — Вам что, больше поохотиться не с кем? — С Вами интереснее. Всего час, а в Вашем списке уже: взбесившийся конь, падение в пруд, попытка утонуть там, где воды по пояс… Знаете, я такого поразительного «везения» еще не встречал. Кстати, если Вы кому-либо расскажете об обстоятельствах нашего времяпровождения, боюсь, мне как честному человеку придется на Вас жениться. Не этого ли добиваетесь? Татьяна от открывшейся перспективы подавилась вином. — Упаси бог, — с жаром ответила она, откашлявшись. — Но если и Вы хоть кому-то скажете… — То что? — неожиданно поинтересовался маршал. — Пристрелите? — Яду подсыплю, — пообещала девица, и тот снова хохотнул. Всерьез ее упорно не воспринимали. Может, и к лучшему. — Вы меня боитесь, — изрёк мужчина. — Почему? — Я Вас не… — Боитесь, не спорьте. — Вы путаете страх с неловкостью. — Милая, я отлично разбираюсь в человеческих эмоциях, род занятий предполагает. — А Вы бы что чувствовали на моем месте? — огрызнулась Таня и залпом допила содержимое своего бокала. — Отправляясь на охоту, я рассчитывала получить как минимум отличную конную прогулку, а вместо этого сижу под одеялом рядом с полуголым мужчиной с репутацией самого первого дамского угодника в стране! Ой… — Вижу, вино Вам развязывает язык, — весело проговорил Бейбарсов. — Несмотря на мою общеизвестную репутацию, Вы не сделали попыток сбежать, едва оказались рядом, ни в первый, ни в этот раз. — Вчера на мне было жутко неудобное платье, а сегодня Гоярын… Маршал повелительно поднял руку, останавливая поток объяснений. — Хватит. Мне тоже нравится Ваше общество — и дело не в том, что Вы безумно хороши собой. Смею заметить, я еще не сделал ничего, за что Вы с полным правом могли бы назвать меня нахалом, и даже не собираюсь, хотя желание такое испытываю. — Что?! — А чего Вы хотите? Я, знаете ли, мужчина, так что удивительного, что крайне привлекательная молодая девица вызывает интересного рода мысли? Таня инстинктивно отодвинулась. — Я уже сказал — успокойтесь. Вы мне слишком нравитесь, чтобы пользоваться ситуацией и тащить Вас в постель, — с каким-то сожалением сообщил Глеб. Нравится? Тащить в постель?! Брюнет просто разлил по новому бокалу «Крови вепря» и вернулся обратно на жесткий стул. Так открыто признавать свое распутство… Пришлось снова пить, чтобы объяснить неловкое молчание. Можно попробовать возмутиться, только он снова найдет три фразы, против которых не выйдет парировать. Пламя в камине весело потрескивало; на избушку опускались сумерки. Все уже, скорее всего, вернулись, и теперь… Черт возьми! Мать снова начнет орать, что ее кровь и плоть — позор обоих родов, отец просто промолчит, а лучше б обругал… Их исчезновение представят в таком свете, что проще станет удавиться. А ведь у него необыкновенные черные глаза, вдруг подумала Таня — как самая темная и бесконечная ночь… И волосы, как смоль — роскошная, черная непослушная грива. И усмешка эта, жесткая, безумно хороша… Бейбарсов, откинувшись на спинку стула, рассматривал ее в ответ, открыто и смело. Стыдливость девицы притупилась алкоголем, и теперь в изумрудном взгляде сквозило истинно женское любопытство. Впрочем, притупилась не до конца: на его торс она обращала внимание только когда считала, что тот не замечает. Ее что, в пуританских нравах воспитывали? По Софье с Леопольдом не скажешь. После третьего бокала Таню предательски потянуло в сон. — Если Вы подвинетесь, я тоже смогу поспать хотя бы сидя, — невинно заметил первый дамский угодник королевского семейства. Рыжая вновь покосилась на него с подозрением, но послушно отодвинулась и натянула одеяло почти до самого носа. Она сама не заметила, как задремала. …Воистину, боги его испытывают, думал мужчина, распивая «Кровь вепря». Пользуясь, что объект вожделения можно рассмотреть во всех деталях и при этом не удостоиться укоряющих взглядов, он и рассматривал — высовывавшуюся из-под сползшего одеяла ножку, длинную и стройную. Совсем молоденькая, — подумал Бейбарсов, наклоняясь вперед, заправляя рыжий локон за ухо и опуская руку на обнажившееся бедро. У него еще не было таких — настолько неиспорченных и наивных, красивых и при том совершенных. Маршал Буяна и расхититель женских сердец с тихим вздохом перетек на пол и растянулся на ворсистом ковре. Поступить с этой девицей так, как хотелось, отчего-то не позволяла совесть. Не здесь. Не сейчас. С другими подобных мыслей не возникало, но… было в Гроттер что-то особенное и настоящее. А Жанна бы, пожалуй, три часа смеялась, увидь его спящим на коврике.

***

Наутро Бейбарсов обнаружился сидящим на деревянном кресле. На коленях лежала книга, но больше книги, как выяснилось, его интересовала сама Таня. На подушке рядом лежала очередная черная роза — листья смешно щекотали нос, оттого девушка и проснулась. — А это зачем? — Люблю дарить цветы красивым дамам, в обществе которых провел ночь, — съязвил брюнет. — Если Вы встали, предлагаю откланяться из этого дома. Все и так подумают о нас черт пойми что. — Да… Разумеется. Едва встав, Таня в лучших собственных традициях запуталась в одеяле, споткнулась и рухнула прямо в протянутые руки. Она осторожно подняла голову. Мужчина разжать объятия ожидаемо не спешил… Лица их были близко-близко, но пошевелиться, как назло, у Тани не выходило, ну никак. У нее вообще ничего не выходило, если тот рядом оказывался! Только пялиться снизу вверх — брюнет был на две головы выше. — От Вас все еще пахнет водорослями, — изрек Бейбарсов и, наконец, помог ей выпрямиться. — Пойду принесу Вашу одежду. Думаю, будет лучше проводить Вас до Вашего поместья — возникнет меньше вопросов. Отсюда не так далеко. Я придумаю причину отсутствия, не беспокойтесь. Таня практически всю дорогу молчала. Гоярын, видимо, образумился после вчерашнего и вел себя на удивление смирно, «по-Гоярынски». Мыслей было много. Ей срочно требовалось остаться наедине и подумать… Просто подумать! А рядом с ним, — Таня осторожно покосилась на невозмутимого молодого мужчину, — даже это не представлялось возможным. — Увидимся, — произнес на прощание маршал, когда они выехали к перекрёстку, с детства знакомому Тане. Неожиданно для себя она обернулась и вновь встретилась с ним взглядом. Бейбарсов смотрел пристально, немигающе и как-то… жадно, и рыжая вздрогнула. Она, кажется, будет ждать встречи.