Дикая охота

Ближе к самой ночи в покои Бейбарсова стукнулся… Ягун. Махнув рукой, маршал только поднял с пола рубаху и сообщил, что удаляется пить в соседнее крыло, к Жанне, и оставляет друзей детства пообщаться наедине. Пока Таня натягивала одежду, молодой человек целомудренно созерцал стенку. С Танькой они давно не виделись, — затягивать дальше было попросту некрасиво по отношению к некогда близкой дружбе, так что пришлось вломиться к верховному маршалу. Невелика птица, на первый взгляд — Ярославу и к наследнику хватало наглости взламываться! Только к Ваньке можно было заявиться без всякого зазрения совести, отлично зная, что тот никогда не окажется против; Бейбарсов же, «хищник-территориал», по терминологии того же Валялкина, внушал стойкое чувство опасности, и нарушить его личные границы — себе дороже. И с ним, с выходцем из преисподней, Таньку угораздило связаться?! Слышал он, как угораздило — слухи по Тибидохсу разносились довольно быстро. Над «просчитавшимся» и неотблагодаренным Леопольдом с удовольствием посмеивались все, кто сам был не прочь подложить под маршала своих дочек; злорадство извечно шло под руку с неудачей чужого возвышения, такова уж человеческая натура. Сам Ярослав Лео не осуждал — ему, как бы не претило, тоже приходилось пускаться на уловки ради карьерного роста в палате по внешним связям. К тому, что подруга не стала сопротивляться обстоятельствам, лопоухий дипломат тоже отнесся с пониманием: «хладного демона» в поклонниках мечтала иметь каждая вторая женщина в королевстве. — Ты вообще как? — вопросил парень, когда они устроились в удобных креслах с разлитым Ягуном вином. «Кровь вепря» даже в королевской резиденции считалась редкостью. Грех не вкусить благодатного напитка, если он стоит на столике, точно графин с водой — наливай, сколько хочешь, нам не жалко. Все для верховного военачальника страны — тем более, лучшие виноградники принадлежат ему. — Неплохо, — со вздохом ответила девушка и, заметив недоверие в глазах приятеля, продолжила. — Порой проще перестать барахтаться и отдаться течению — и однажды оно обязательно принесет тебя к берегу. Друг фыркнул. — Слабо похоже на прежнюю Таньку — она бы свои принципы выгрызала до последнего. — Обстоятельства, Ягун! Ты умудряешься общаться со Склеповой больше меня, так что должен знать, при каких обстоятельствах я оказалась в любовницах Глеба. — «Глеба»… — протянул молодой мужчина и прищурился. — Да, мадам Гломова описала в красках. Только, сдается мне, кое-кто сопротивлялся этим самым «обстоятельствам» больше из упрямства: я, опять же, слишком хорошо знаю другую Таньку. — И? — Что «и»?! Не хотела б ты в глубине души подчиниться, ты б всех уничтожила! Рыжая насупилась. Обмануть она могла кого угодно — Бейбарсова, посторонних, себя, но не старого друга. Хотя, Бейбарсова тоже обмануть не выходило… — Я влипла, Яр. Я по уши в дерьме, — неохотно призналась она. — Ну да. Ради любви и не на такое можно пойти? — А это любовь? Я порой сама не понимаю, что это… — как-то рассеянно протянула рыжая. Когда она, наконец, решилась разделить с маршалом ложе, в ее голове другие мысли были, от любви далекие. Собственничество, ревность, страх, расчет — все, только не любовь. — Ты есть живое воплощение сомнения, — хмыкнул Ярослав. — За то и ценю! На тебя посмотришь, и понимаешь, как проста и хороша собственная жизнь, без постоянного страдания и самомучения. — Приятно, когда тебя ценят по заслугам. Иронию в голосе подруги он проигнорировал. — Ну, а что? Вот у нас с Катей все намного проще, — казалось, огромные уши друга покраснели от самодовольства. — У нас равноправный союз двух искренне любящих сердец, без грязи, пошлости и силового фактора! Мы скоро поженимся, обзаведемся детишками! Половину парламента на свадьбу пригласим! Кстати… А ты не боишься обзавестись маленьким темноволосым маршалом с розой в одной ручке и шпагой в другой? Который будет вопить «Ату его, ату!» вместо традиционного «агу»? Гроттер хмыкнула. — Я не буду обсуждать с тобой данную тему. Дружба дружбой, но и об этике забывать не следует. Ярослав возвел очи к потолку и вновь уставился на лепнину. Отделка в покоях маршала была выполнена намного качественнее, нежели в покоях наследника — вероятно, по той причине, что первый сам когда-то увлекался искусством. — Помнится, когда мы в восемь полезли купаться голыми в фонтан, мы мало думали об этике, — заметил он. — И когда я в красках жаловался тебе на свои неудавшиеся романы… Про прочее и говорить не буду! Всего год не виделись, а ты уже сторонишься, как чужого! — Мы выросли! — грустно ответила рыжая. — В детстве, мне кажется, об этике думаешь разве что для угождения взрослым. — Вот так «приличия» и становятся препятствием для настоящей мужской дружбы! А как было весело… — Мужской? — Танька, если ты и ходила в юбках, они всегда были сами подранными и укороченными, чтобы «удобнее залезть на дерево», а про то, в чем ты сегодня расхаживала по королевской резиденции и парламентарным залам, и говорить не стоит. Я тебя никогда не воспринимал, как существо женского пола! Так что обнаружить, что в твоем лучшем друге неожиданно проснулась человеческая самка, очень странно и обидно. Мое сердце не переживет подобной утраты! Гроттер не выдержала и захихикала. Что Ярослав отлично умел, так это паясничать. — Этот хворый выродок тебя не обижает? — неожиданно серьезно спросил парень. — Ты не думай, я не посмотрю, что он маршал, я… Девушка улыбнулась. — Все отлично, Ягун. Кстати… Я присутствовала на посиделке августейшей семьи и имела возможность посмотреть на них вблизи, — начала она. — Ты последний год дружил с наследником, я слышала — с начала своей политической карьеры. — Да. Ванька мой друг. А чего интересуешься? Таня пожала плечами. — Мне показалось, в своей семье он белая ворона — и эта их с Глебом ненависть… Мне рассказывали о ее истоках, но, как мне кажется, все намного глубже. Юный дипломат невесело рассмеялся. — Да, ненавидят они друг друга знатно. Откуда повелось, не знаю — думаю, слишком разные люди. Впрочем, твоего любовничка заслуженно не переваривает половина парламента. Есть у него потрясающий дар «располагать» к себе людей, да так, что его самого хочется расположить в уютной ямке метр на два! — Отстань от Глеба, Ягун! — «Отстань от Глеба»! Вот она, невинная жертва развратника, — насмешливо заявил парень. — Задумалась б ты, сколько крови на руках Бейбарсова, мигом простила бы нашему будущему божьему помазаннику страдание черт пойми чем, — и тут взгляд Ягуна смягчился. — Я дофина тоже спрашивал, не раз: а стоит оно того? Ему трон предназначен, а он дурью мается… Так мне Ванька из раза в раз и отвечал, что окупается только верность — своим идеалам, себе самому, что он честен — а что до призвания, лишь его дело. «Человек выбирает судьбу сам, путь не определяется происхождением». Я говорю, мол, трон прошляпишь! А он — что однажды все оценят его старания. С Ванькой спорить бесполезно: если что общее у него с демоном и есть, то это упрямство и норов. Сразу видно, что одна семья, одни тараканы. Краше всех, конечно, твой любовничек — не стоило тебе с ним связываться. Дело твое, ты моя подруга, только… Вокруг него смерть и разрушение. Он сам как символ смерти — видел я ни раз, как тот карты изучает да стратегии анализирует, вслух подсчитывая предполагаемое количество жертв и общую стоимость затрат. Ко всем людям, как к мусору… Одно хорошо: вино у него вкусное. Ягун благополучно допил графин и теперь пребывал исключительно в благополучном расположении духа. — Эх… Помнишь детство? Сиди себе в песке… — Мутузь друга лопаткой! — И никаких проблем, — дружно закончили оба. Когда в дверях возникла знакомая фигура, Ярослав, извинившись и церемонно расшаркавшись, откланялся. Он бы с удовольствием пообщался и с верховным маршалом — на правах Танькиного друга, но мрачный взгляд социопата-душегубца ясно сообщил, что к дружескому общению тот не предрасположен. — Вы удовлетворены? — вопросил «хладный демон» и опустился рядом. — Вполне. Благодарю за деликатность и понимание. — Деликатность и понимание? — фыркнул Глеб. — Вы слишком хорошо обо мне думаете, дорогая. Я насмотрелся на Вашего товарища, когда присутствовал в собраниях внешней палаты, и предпочел бы трижды отвести солдат в атаку, чем хотя бы полчаса внимать его трепу. — А Вы как провели время? - Тане было немного обидно за друга, но... — Жанна отличный собеседник и собутыльник. День заканчивался - так же, как и всегда. ...Таня смешно сморщила нос, когда Бейбарсов распахнул шторы. Утро она ненавидела, особенно - утро в этой чертовой резиденции. — У меня сегодня много дел. Прежде, чем я Вас покину… — Но сейчас утро, — запротестовала Таня. — И что? Действительно, и что, думала она, сдерживая один стон для того, чтобы чуть ли не захлебнуться в следующем. ...Девушка стояла у кровати и одевалась, когда по ногам внезапно скользнул холодок - а потом со стороны двери раздалось многозначительное покашливание. — Глеб, Вы хоть когда-нибудь… — обернувшись, Таня умолкла. Глаза ее расширились от удивления; несколько секунд она ошарашено пялилась в васильковые очи престолонаследника, рассматривавшие ее явно не с зоологическим интересом, а затем запоздало взвизгнула и швырнула в него первым, что попалось под руку — а таковыми оказались тяжеленные старинные часы с прикроватного столика… Отличные часы: бронзовые, в пять килограммов, с изящными позолоченными стрелочками и расписным циферблатом. Увернуться Иван успел, только металл все равно неплохо приложил его по скуле. Пользуясь моментом, девушка спешно закуталась в сдернутую простыню. — Это ж раритет, — пробормотал Валялкин, потирая место ушиба. — Раритет-то за что?! — А Вы ярый коллекционер?! Вас что, не учили соблюдать элементарные правила приличия? — возмущенно прошипела Таня. — Или для дофина закон не писан?! Не следовало, наверное, так нагло разговаривать с наследником престола, только силы, заставлявшей испытывать уважительный трепет, она в нем не ощущала. Два члена королевского семейства — но рядом с одним чувствуешь благоговение и смущение, другой кажется самым обычным человеком… Одного из них ты любишь, Гроттер, — насмешливо отозвался в ее голове голос верховного маршала Буяна. Другой, — теперь с ней «говорил» уже Ярослав, — известен тебе лишь по чужим россказням. Появившийся в дверях Бейбарсов имел возможность наблюдать и визг, и полет раритетных часов, и то, как его дама сердца и тела набросилась на нахала, по счастливой случайности посмевшего обозреть ее женские прелести. — Хоть бы извинились, — выдавила Таня и ужом скользнула за ширму. — Вот, что бывает, когда заходишь в чужую комнату без стука, — с назидательной ухмылкой заметил маршал. — Я забыл, что ты теперь не один — прочие до утра не оставались. Татьяна, меркантильная особа без чести и достоинства, скрывшись за ширму, моментально стала для престолонаследника лишь еще одним предметом мебели. — Чего ты хотел, дофин? — взгляд мужчины был полон холодного презрения. — Обсудим наедине. Уже к обеду Ягун, по стечению обстоятельств обработавший порез Валялкина, растрепал про полет бронзовых часов на весь замок — и приукрасил их наиболее предпочтительными подробностями...

***

На балконной террасе, опираясь на каменные перила, стоял дофин. Аббатикова проследила по направлению его взгляда: по саду неторопливо прогуливались их брат и его рыжая любовница. — Ты на кого смотришь, недоразумение? — хмыкнула Жанна. Иван не обратил на колкость никакого внимания. Лишь холодный прищур — видно, у кого он эту манеру позаимствовал, но до коронного Бейбарсовского далеко. …Глеб резко привлек себе рыжую и с какой-то остервенелой страстью впился в ее губы. Лобзание длилось около минуты, затем оба невозмутимо продолжили прогулку. — Ей идет мужское, не так ли? — неожиданно мурлыкнула Жанна. — Очень недурная собой девица. — Красота тела не всегда говорит о красоте души. Внешняя мишура мешает приглядеться к сути, — парировал парень. — Но сейчас ты смотришь не на скромную и заботливую… как ее там? Евдокию Пупсикову, что вот уже полчаса прохаживается под нашим балконом, а на женщину своего брата. — Я смотрел на сад, — оборвал Иван. Аббатикова пожала плечами, давая понять, что «ври кому хочешь», а со мной не выйдет. — Мне всегда было интересно, Жанна… Бейбарсов Бейбарсовым, но чем вызвана твоя ненависть ко мне? Не припомню ни одного дурного слова в твой адрес. — Хочешь поговорить?.. — усмехнулась девушка. — Включи Леопольда Гроттера в состав Палаты Лордов, — только и произнес Бейбарсов, едва вошел в рабочий кабинет Лены. К его приятном удивлению, супруга Свеколт там не оказалось — не пришлось просить оставить наедине. — На каких основаниях? — сестрица иронично приподняла вверх тонкую бровь. — А разве вы уже не продумали поводы? — Не поверишь, но нет. — Придумай что-нибудь про увеличение прозрачности власти. — В таком случае, придется расширить состав минимум на три человека, — отозвалась Свеколт и отодвинула от себя очередной чертеж. Постоянная тошнота мешала сосредоточиться; ее работоспособность упала в три раза, и этот факт сильно бил по самолюбию будущего премьер-министра. — Неужели у тебя нет еще двух кандидатур? Не отрицай, что это твой план — подложить Таньку мне, чтобы во имя неведомых стремлений я «отблагодарил» ее папашу новой должностью. А с ним и еще двух человек. Свеколт прищурилась и тоскливо покосилась на ведро для бумаг. — Зачем тебе это? — Решил для разнообразия сыграть по вашим правилам и посмотреть, что выйдет. — Глеб… — Сделай, что я сказал. Считай сие капризом верховного маршала, — мужчина поднял с пола ведро, опустил его перед Еленой, и любезно сообщил. — Я отвернусь. Дождавшись, когда булькающие звуки стихнут, он вновь уселся напротив нее. — Мы не… — Пусть все идет по плану, сестра. Я сам скорректирую обстоятельства, когда потребуется. — Я всего лишь руковожу палатой! Я не распоряжаюсь, кого включать в самый высший совещательный орган! — Мы знаем, как делают политику. Леопольд тебе нужен для каких-то планов, поэтому все давно продумано. Если же у тебя не хватает кандидатур от средних, возьми вот эту, — и Бейбарсов положил перед ней лист, — а кого от нижней партии, думаю, вопроса не возникнет, про эту звезду науки сейчас говорит весь город. Кстати, кого планировала выдвинуть прежде, чем влюбилась? — Неважно, он потерял свою значимость. Этот человек обязателен? — напряженно вопросила Елена, глядя на буквы на пергаменте. — Если тебе нужен муж в составе Палаты лордов, да. — Это будет скандал, — почти что простонала Лена, вновь ощутив приступ тошноты. — Отец твоей любовницы, мой муж и… Парламент ополчится! — Парламент съест все, если преподнесешь все должным образом, как и с моим назначением. Я, Леопольд, они. Твои планы не сильно пострадают, если перестроить цепь. — Не сильно. Имеет значение лишь возвышение половины, — нехотя призналась девушка. — Тогда действуй, пока не слегла, милая сестрица. Ты поддержишь моего человека, я — твоих. Тантал прислушается. На сим спешу тебя оставить. Бейбарсов положил перед ней белый накрахмаленный платок и, не дожидаясь, пока Свеколт вновь склонится над ведром, поспешил скрыться.

***

— Я скучал, — шепнул Бейбарсов, сгребая ее в охапку. — Мы не виделись всего несколько часов, — запротестовала Таня. — Вечность. Они торчали в резиденции уже неделю, и всю неделю маршал где-то пропадал — а потому она с чистой совестью шаталась по замку, излазив все места, в которые прежде не имела права входа. Библиотека, башни, многочисленные залы… Как-то она даже столкнулась с Его Величеством, и выслушала от старичка полуторачасовую лекцию на этико-философскую тематику. Милый старичок, думала Таня, вежливо улыбаясь на замечание, что она очень подходит маршалу. …Девушка полулежала на кровати и задумчиво перебирала волнистые вороные волосы: голова Глеба покоилась на ее коленях, и он с интересом рассматривал открывающийся сверху натюрморт. Рука Бейбарсова многозначительно скользнула по ее ягодицам, и девушка фыркнула. — Зачем Вы включили моего отца в состав Палаты Лордов? — вопросила Таня и вывернулась из его объятий. Он ее мог часами из постели не выпускать, забывая и про дела, и про приемы пищи. — Вы уже в курсе? — разочарованно спросил мужчина. — Любая услуга должна быть оплачена, дорогая. Некогда он любезно предложил свою дочь — я по достоинству оценил товар. — Что?! — Я долго раздумывал, достоин ли Лео моей признательности, и… — Решили, что достоин?! Лео-то за что благодарить?! Он постель с Бейбарсовым не делит. За то, что когда-то сделал Софье ребенка, вырастил его и продал, как корову на ярмарке?! — Сегодня утром Вы не пообщались с Леопольдом лишь по той причине, что караулу не велено никого пускать в это крыло. Получив желаемое, Ваша семья навсегда оставит Вас в покое, — отрезал Глеб. — Вас более не побеспокоят, разве что Вы сами вдруг пожелаете выйти на контакт — только я сомневаюсь, что подобное желание возникнет. — И он согласился?! — От подобных предложений не отказываются. Таня зло скрипнула зубами. Если это так, чего стоят родственные узы… — Не питайте розовых иллюзий относительно людей, даже если это Ваши близкие, будет меньше разочарований. Я действовал в Ваших интересах, дорогая. Рыжая предпочла бы оставить Леопольда с носом, только маршал решил иначе. Что ж… — Сколько еще мы пробудем в резиденции? — Послезавтра я еще должен быть здесь. Вы, впрочем, можете уехать, коли хотите. — Хочу, — моментально отозвалась она. — Мне претит это общество, мне все здесь претит, и в особенности… Господи, да это, и правда, змеиный источник! Все кругом пропитано ядом… Вы семья, и так относитесь друг другу, прикрываясь заботой о благе народа! Собственное благо, собственные игры! Во имя чего?! У вас и так есть все, о чем можно мечтать… Но если вас, престолонаследников, еще можно оправдать, то понимать, что моя семья готова пойти на то же самое… Я считала, что смогу принять и не думать, но… Бейбарсов прервал ее рваную речь поцелуем. — Отправляйтесь, — шепнул он в ее губы. — Хоть сейчас? — Прямо сейчас у меня на Вас другие планы. Через час-другой. После шумной и помпезной королевской резиденции имение Бейбарсова казалось раем — и Таня с удивлением отметила, что она, наконец-то, почувствовала себя… дома. Мама с отцом больше ничего не потребуют от нее. Исчезло чувство, что однажды она окажется выброшенной игрушкой; снизошло какое-то благодатное спокойствие. Ей нравилось быть здесь. Нравилось гулять по усаженным розами садам, нравилось копошиться в документации по виноградникам, нравилось сидеть у огромного камина в просторной гостиной и музицировать и смотреть, как рисует маршал… Дивный аромат летнего вечера, ночная прохлада, холодящая шелк одеяний, абсолютная тишина, изредка прерываемая лишь воплями Улиты на прислугу. Тихий шелест шагов Эссиорха, его неторопливая уютная возня с дочерью, его успокаивающие разговоры — и жаркие руки Глеба, в данный момент находящегося от нее за многие мили. Она слишком, слишком сильно привыкла к его постоянному присутствию. Вседозволенность, бесящая ее; привычка делать, как ему виднее, решать за нее — и, вместе с тем, абсолютное понимание. Одиночество больше не приносило радости. Ягун был прав — после дикой смеси непонятных и смешанных чувств пришла любовь… И слова любви, что она говорила Бейбарсову прежде, теперь приобретали совершенно другой оттенок. По вечернему саду кто-то шел. Удивленная внезапным прибытием — Бейбарсов должен был вернуться только к вечеру, Таня поправила волосы и вышла навстречу. — Вы? — удивленно отозвалась Таня. Наследник короны поклонился в приветствии.

***

— Я изредка бываю в местных краях, — пояснил Иван. — Один из сортов черных роз, отличающийся целебными свойствами, растет только в имении Бейбарсова — вернее, на его границах. — Глеб будет ближе к ночи, — помедлив, отозвалась Таня. — Знаю. Когда я отправлялся в путь, заседание военной палаты еще не началось. Я, честно говоря, вообще не имел желания с ним видеться, но слишком задержался. — Послать за розами слуг престолонаследник, разумеется, не мог. — Предпочитаю сам все делать. Воцарилось молчание, немного неловкое. Последний обмен любезностями не прошел даром — девушка испытывала неудобство и корила себя за буйный характер; царапина его щеке только-только начинала заживать. Молодой человек фыркнул. — Не волнуйтесь, я не припоминаю старое. К тому же, в Ваших словах, определенно, был резон, и к ним следует прислушаться. Обращали когда-нибудь на поведение крупных хищников? Из всего животного мира они лучше всех учатся на ошибках — порой даже намного лучше, чем люди. — Я предпочитаю наблюдать за людьми, а не за животными, — наконец, изрекла она. — Хотя Вы правы, порой их поведение мало отлично друг от друга, Вы не находите? — Люди тоже хищники. — Особенно те, что в парламенте или королевской резиденции, — усмехнулась рыжая. — Отчего же интересы хищников нашего вида не отстаиваете? Или предпочитаете диких собачек и белочек? Ей не нравился наследник, и настораживал его визит — а возможно, она заразилась от Бейбарсова подозрительностью и манией преследования. Да, ей не нравился наследник… И не выходило удержаться от колкости. — Животные, в отличие от людей, не способны говорить, — резко отозвался Валялкин. — Люди же способны постоять за себя. — Скажите это сиротам на улицах и беднякам, которым порой нечего есть, — фыркнула Таня. — Я читала Ваш проект. Если Вам не терпится спасать мир, спасали бы тех, кто осознает необходимость помощи. Вопрос с браконьерством, столь гложущий Вас, решился бы сам собой: зачем лишний раз убивать, если пропитание и так в изобилии? — А Вы о пропитании думаете всякий раз, когда на охоту отправляетесь? — Любая охота санкционирована свыше, — парировала Таня. — Больше, чем следует, с нее не приносят. — Ваша правда. Иногда с нее возвращаются с маршалом в качестве любовника, — не остался в долгу блондин. Гроттер прищурилась. — Как жаль, что рядом нет еще одних бронзовых часов… — Животные сказать не могут. Поэтому за них буду говорить я, — упрямо произнес Ванька. — Вы живете не в чаще и наследуете не хижину лесника. Говорите за животных и дальше, кто указ наследному принцу? — презрительно отозвалась Таня. — Возможно, однажды единственными голосами, что поддержат с Вами беседу, и останутся звери. — Вы сами нарываетесь на грубость. Задам Вам тот же вопрос, что и вчера Жанне — почему? И отчего Бейбарсову, верховному маршалу, можно простить любой грех вроде прелюбодеяния, а другому члену королевской семьи нельзя увлекаться тем, что ему нравится? Я не отнимаю у женщин честь, не убиваю людей и не оставляю после себя выжженную землю. — Потому что Бейбарсов выполняет свой долг перед страной, возложенный на него по чину и происхождению. Вы же открыто пренебрегаете всем, что свято. Развратник, служащий народу — и венценосный мальчишка, заигравшийся в зоологию… Вы сами довели до того, что заведи обоих на эшафот и предложи народу право выбора, помилуют первого. — Даже если первый — палач? — Он герой страны, как странно бы не звучало. — В героев всегда берут не тех, — покачал головой Иван. — Кто помнит Хедерика Умудренного? Никто, а ведь он изобрел микстуру от кори. А вот Кводнона Завоевателя знают с детства, хотя раны, которые он нанес всем странам континента, залечивали двадцать лет. — Если Вы хотели остаться в памяти, в отличие от Хедерика, то выбрали неверный путь. Иван устроился на тахте поудобнее. — Вы так хотите меня задеть… А ведь мы с Вами похожи, — эти неожиданные слова Ивана совершенно выбили ее из колеи. — С чего Вы взяли? — Нам обоим никогда не простят, что мы занимаем определенное положение, — произнес Валялкин. — Мне — статус монаршего сына, Вам… Вы урвали слишком лакомый кусок с точки зрения женщин. Окажетесь в свете без Бейбарсова, тут же ощутите их гнев. — Только их? — Вы, повторяюсь, женщина. С нашей стороны к Вашему полу спрос другой. — Да, я помню. Если ты слабого пола, то в первую очередь — подстилка. Она полюбила черноглазого маршала, хотя он считал так же. Пожелал и взял… — Давно хотел спросить. Вы, и правда, его любите? — поинтересовался Иван. — Почему Вы спрашиваете? — вскинула глаза Таня. — Женщин, как правило, интересует лишь возможная выгода. — Людям склонно искать выгоду. Сердечная привязанность к определенному человеку тоже своего рода выгода. Испытывать любовь… — Любовь и Бейбарсов — вещи абсолютно несовместимые, — обронил дофин. — Несмотря на тесную связь, страсть с похотью имеют мало общего с любовью, поскольку любовь греет, а не разрушает. Тане очень захотелось смеяться. — По-Вашему, я похожа на растоптанную уничтоженную личность? — Я видел Вас несколько недель назад. С той девушкой Вы не имеете ничего общего. — И что же изменилось за это время? — Взгляд, — с каким-то сожалением ответил Валялкин. — Сначала он был… смущенный, но правильный, теперь же — полный эгоизма. Бейбарсов невольно тянет Вас во тьму, заражая душу ядом. — А чем Вы лучше? — не выдержала Таня. — Вы же две стороны одного стекла. Суть у вас одна. — Отчего же? — Вы судите! На скрижалях сказано — «Не суди». Вы можете сколько угодно обвинять Глеба, только… Сами Вы ушли от него недалеко. Глеб открыто признает тьму — Вы же не признаетесь о склонности к ней даже на эшафоте. — Вы не ответили. Вы любите моего братца? Таня прищурилась. Да, из Ивана, и правда, выйдет никудышный правитель. Она много наблюдала за Глебом, за его родственниками, за окружающими его людьми. Для правителя Валялкин был слишком большим идеалистом. Ложные, надуманные идеалы… Слепота. Бейбарсов говорил, что в их семье дофин самый светлый, только он ошибся: свет порой намного хуже тьмы, потому что во тьме ты всегда ожидаешь опасности — вот только если обмануться в свете дня, ты можешь блуждать часами и в итоге кануть в ту же тьму. — Да, — раздраженно ответила девушка, — я люблю его. И прекратите доказывать, что он последняя сволочь в этом королевстве. За два часа общения с Вами я услышала о нем в три раза больше гадостей, чем от него о Вас за все недели нашей с ним жизни. Чего Вы добиваетесь, пытаясь представить его в дурном свете? Молодой человек засмеялся. — Хочу спасти Вас от слепоты. Любовь слепа. — Не Вам судить. — Сказал бы, что Вы мне нравитесь, — неожиданно произнес дофин, — но Вы женщина моего брата. Человек — не надкусанный пирог, подобрать который не брезгует только голодный; нет, пирог подобрать можно. Но порой этот пирог принадлежал чумному… — Сравниваете меня с огрызком после прокаженного?! — возмутилась девушка. — Я сказал, что Вы мне нравитесь — а Вы услышали то, что хотели… Нашли в словах тот смысл, который Вам предпочтительнее, — вздохнул молодой человек. — Видите. Все, к чему он прикасается, оскверняется и постепенно становится пылью. Он разрушает в людях все хорошее, что в них есть. — Подобрать надкусанный пирог, — медленно повторила девушка. — Вот, что Вы имеете ввиду. По-Вашему, любая женщина только и ждет, чтобы оказаться избранницей любого члена августейшей семьи?! — Практика общения с женщинами показывает, что та это и есть. — А у Вас такой большой опыт общения с женщинами? — фыркнула Гроттер. — По Вам не скажешь. — Я наблюдателен. Господи, как же унизительно звучало это оправдание, отметила девушка. — Я правильно понимаю, для чего Вы сюда пришли? Поинтересоваться, не перекочует ли надкусанный пирог в Ваш желудок?! — Я приехал собрать розы. Кажется, на семейном вечере, который Вы провели на коленях у братца, я достаточно ясно сообщил, как отношусь к его женщинам. И две минуты назад добавил, что после чумного объедки не подбирают. — Знаете, что… Шли бы Вы собирать свои розы. У меня разболелась голова, я Вас оставлю. — Каковы слухи? Когда я должен отречься от престола? — вопрос настиг ее в то мгновение, когда рыжая находилась уже в дверях. — О чем Вы? — как можно более легкомысленно отозвалась Таня. Врать у нее и прежде не особо получалось, но попробовать стоило. — Я не так глуп, как кажется, и уж точно не слеп, — заметил Иван. — Можете не врать. — Я не понимаю, о чем речь. Таня легкомысленно пожала плечами и тоскливо покосилась на выход в коридор. — Бросьте. Вы любовница Бейбарсова, а из всей нашей семьи именно он — наиболее ярый сторонник моего отречения. И не может быть, чтобы он не распространялся о своих взглядах в присутствии девицы, которую всем представил как свою избранницу. Валялкин с некоторой нотой брезгливости вертел бокал, наполненный «Кровью». И зачем только напиток переводил, если смотришь на него, как на отраву, раздраженно подумала девушка, когда тот, наконец, отставил его в сторону. — Глеб не настолько серьезен в своих чувствах ко мне, чтобы откровенничать, — бросила она. О многом маршал, и правда, молчал. — Разве? — в васильковых очах отразилась насмешка. — Когда моя семья хочет, чтобы я отрекся? — Может, Вам следует спросить у них самому? — раздраженно отозвалась девушка. — Если бы Вы хоть немного больше уделяли время предназначению, а не призванию, сомнений в Вас ни у кого бы не возникло. Вы могли выставить свои интересы как-то иначе, а не… так. Иван покачал головой. — Не люблю врать — даже в том, что мне не неинтересно. — Вы наследник! — Я человек со своими предпочтениями. И предпочитаю оставаться свободной личностью. — В таком случае, какого черта Вы еще не отреклись официально? Вычеркнули бы себя, да жили спокойно! — В том, чтобы быть наследником престола, есть свои выгоды. Прежде, чем удалиться, я хотел провести в парламенте свой проект… Но и господа министры, и дорогая семья недвусмысленно дали понять, что ждать сего не стоит. Новые военные действия, можно и поскупиться окружающей средой! Какой урон для мира… Бесконтрольная охота… Таня закатила глаза и покинула гостиную. К черту вежливость. Бейбарсов ее поймет, когда вернется. Когда она вышла, Валялкин с силой сжал стеклянный бокал — да так, что тот лопнул, порезав своего пользователя множеством осколков. Ужин прошел практически в полном молчании: маршал был с дороги, Таня — раздражена, Валялкин тоже не горел желанием поддерживать беседу и предпочел удалиться ночевать в гостевой флигель, к свите маршала. Рыжая на месте Ивана предпочла бы скакать всю ночь, но избежать подобного неудобства, только у сына Медузии на этот счет имелось иное мнение. — Вы нашли дофина интересным собеседником? — спросил брюнет, когда они, наконец, остались одни. — Нет. Он способен говорить лишь на одну тему… Вернее, на две. — И какая же вторая, кроме животных? — полюбопытствовал маршал. — Вы. Бейбарсов засмеялся. От его смеха, бархатного и приятного, по коже скользнул приятный холодок. — Кстати… Подпишите, — и он протянул ей стопку бумаг. — Это что? — Ваши личные доходы от виноградников. Конфликт не за горами — хочу Вас обезопасить, на всякий случай. Таня равнодушно пожала плечами. Несколько недель назад она мечтала лишь о выгоде; сейчас же… — Подписывайте, Таня. Я даю Вам лишь малую часть, но, поверьте, на случай моей скоропостижной кончины на безбедную старость вполне хватит. — Собираетесь на тот свет? — Люблю расплачиваться со своими любовницами заранее, — ухмыльнулся мужчина. — Вам же все твердили о выгоде. Пора подтвердить их слова и сделать Вас обеспеченной дамой. Рыжая лишь закатила глаза. — Подписывайте, — с нажимом повторил мужчина и положил перед ней перо. — Всю стопку. Можете прочитать, но это долго. Подписывайте, все в Ваших интересах. Таня медлила. Она жаждала получить все, что можно, но сейчас это стало неправильным. ....Она подписала, даже не смотря на содержание бумаг. — Я передам Эссиорху, чтобы он оформил все в нужных инстанциях, — едва она положила перо, маршал тут же забрал документы. — Дом теперь наполовину Ваш. Я назвал Вас госпожой — будьте ей в полной мере. — Это было лишнее. — Мне решать, — отрезал мужчина. — Не будем обсуждать сейчас. Позднее. Как знаете. — Дофин сказал, что я ему нравлюсь, — нехотя призналась Таня. — Но я объедок, опробованный чумным. — Вот как. Заявиться в мой дом, облить меня грязью и попытаться увести мою женщину… И все, несомненно, для Вашего же блага. Удивления в голосе Бейбарсова отсутствовало. — Вы изначально поняли, что я ему понравлюсь? Оттого и бахвальство про самую красивую женщину? — Разумеется. — Тогда зачем…? — Из чувства собственности, дорогая. Чтобы изначально отбить у Валялкина интерес к Вам, следовало Вас основательно продемонстрировать. Отчего Вы злитесь? Я Вас никоим образом не использовал и не намерен. — Я желала выгоды несколько недель назад. Думала лишь о ней, когда пришла в Вашу спальню… А вот сейчас, получив ее… Я испытываю страх, что все это закончится, что Вы наигрались и… — Вы не правы. — Мне Вас не хватало, — призналась Таня, когда дышать стало нечем и она отстранилась от его губ. — Эти сутки без Вас показались вечностью.