Сказка о Принце и Тритоне

Веки щипало, когда Альфред распахивал их, медленно-медленно, в страхе, что даже от этого движения по телу разойдется новый прилив боли. Его не последовало. Альфред захлопал ресницами. Взор стал полон аквамарина, сквозь который, будто сквозь мутное стекло, проникал свет, такой далекий, но странно знакомый, словно... Он вскинулся, голова закружилась, на какой-то миг все стало расплывчатым. Пальцы погрузились в серый песок, что взметнулся рассыпчатым облаком. Грудь его тяжело вздымалась и опускалась. Альфред обхватил себя руками – и почувствовал прорези на боках, что открывались и закрывались в такт его судорожному дыханию. К низу от его живота переливался перламутром огромный рыбий хвост. Альфред схватился за него – от накатившей, накрывшей с головой, словно волна в бурю, радости мурашки пробежались от затылка до самого плавника. Чешуя, жесткая и гладкая, под его пальцами. Он смог. У него получилось! Он согнул колени – или то, что раньше ими было, с силой оттолкнулся от дна, всплыл повыше, закрутился на месте – от счастья хотелось прыгать, но теперь он мог плавать, вертеться, гнуть тело во всех направлениях, забыв, где верх, а где низ, и это было намного, намного лучше! Управляться с хвостом было непривычно, но он справился – не сложнее, чем плыть со связанными ногами, но теперь – намного быстрее: вода обтекала его тело, сама словно подгоняла вперед. Больше не было ощущения замедления, будто сама стихия не принимала его и выталкивала наружу. Промчаться вверх, резко изогнуться, спикировать вниз, прорезать пальцами дно, подняв вихрь серой пыли, завертеться на месте вниз головой и не терять равновесия – как же все это было чудесно, он и правда, и правда стал тритоном! Искорки смеха скапливались в уголках его улыбки, с одному ему видным мерцанием тонули и оседали на дне, мешаясь с песчинками... Получилось, получилось! Альфред задрал голову – до поверхности была целая вечность пути, но его это не пугало. Брызги взметнулись, когда он вынырнул из-под воды, подставив лицо соленому ветру, и огляделся. Вдалеке виднелся каменистый берег залива, а в дымке, почти неразличимый, высился замок – далекий, как никогда прежде. Дышалось так же легко, как и раньше, но теперь его путь лежал вниз, к тому, кого он хотел в этой синей глубине разыскать.

***

Прошло несколько часов, а нашел он ровным счетом ничего. Книжники, авторы толстых пыльных трудов, мыслили морское дно как гладкую песчаную поверхность – едва ли можно было ошибаться сильнее. Подводный мир был рельефным: покрытые лесами водорослей и кораллов скалы возвышались над ним, ломаные расщелины открывали впадины, уходящие вглубь самой земной тверди. Рядом с ним время от времени проплывала стайка рыб, что переливалась серебром – но ни русалок, ни тритонов, ни хотя бы чего-нибудь, похожего на жилище подобных существ, он в упор не находил. Всё стало ещё хуже, когда он почувствовал, как в животе заурчало. В голове мелькнула мысль сцапать одну из рыбешек и развести огонь, и Альфред не сразу понял, что здесь не так. (И не каннибализм ли это теперь?) Спустя ещё несколько часов, когда слабые лучи солнца исчезли, а пространство вокруг него погрузилось в кромешную тьму, он был уже согласен и на сырую рыбешку, но все они скрылись из вида, оставив Альфреда совершенно одного, в темноте – как слепого малыша морского котика. Слова Вана Яо о вероятности не дожить до конца месяца всплыли в памяти и холодным комком отдались где-то в пустом желудке. Альфред опустился на песок, стараясь не паниковать. Всё в порядке. Нужно лишь дотерпеть до рассвета – смерть от жажды ему точно не грозит. Можно перебиться какими-нибудь водорослями, кажется, в книгах писали, что русалки едят какие-то из них... Главное не напороться на ядовитые, иначе... Вдали замигал и едва не погас огонёк – и Альфред рванул в его сторону, работая хвостом изо всех сил. Надежда вспыхнула в нем, подобно тому самому огоньку: он не видел света уже несколько часов, его наверняка зажгли, а значит, где-то поблизости... - Стой! – крик вырвался из легких и разнесся по темному дну. Огонек замер. Надежда разгорелась ещё ярче. – Подожди! Ты русалка, да? Не уходи, пожалуйста! Искорка повисла на одном месте, закачалась, приманивая, завлекая. Альфред бросился, последний рывок – пламя разгорелось... ...и замер, круто извернув хвост, чтобы не налететь на ряд сотен длинных косых зубов толщиной с его руку. Они нарастали один на другой, словно сваленные в кучу шпаги. Бурая бородавчатая чешуя, глаза, огромные и черные, как океанская бездна – и он в них, крохотный и бледный, застывший в ужасе, как восковая статуя. Челюсти разомкнулись – чудовище кинулось на него. Разинутая пасть пронеслась в дюймах от его хвоста – как он умудрился извернуться, Альфред не понял и сам. Паника словно впрыснула в кровь огня, он рванулся – все равно, в каком направлении, главное, прочь отсюда, укрытие, укрытие, где эти чертовы расщелины, когда они так нужны?! – монстр не отставал. Альфред не слышал – чувствовал – клацанье челюстей позади себя, они мазали по плавнику, опасность обжигала спину. В мозгу колотилась красная мысль: все, вот и все, все кончено, он не успел – и сердце сжалось от страха, что разросся еще сильнее, хотя это казалось уже невозможным. Нет-нет-нет, все должно было быть не так! Огонь мчался вместе с ними вдоль скалы, отбрасывал на камень тень его бьющегося хвоста. Альфред метнулся вбок, извернулся, понесся прямо на скалу – она становилась все ближе и ближе, почти уже перед его носом – резкий поворот вверх – он прошелся животом по шершавому камню, поцарапав его... Рыбина на полной скорости врезалась в скалу, издав болезненный рев. Кажется, он слышал треск ломающихся зубов. Сработало..? Надежда затрепетала в сердце. Альфред чуть повернул голову, не сбавляя скорости – и снова эти черные глаза-пропасти, разъяренный еще больше монстр совсем близко, рядом с ним, слишком близко, он уже не успеет, совсем, ничего... Свист – и вдруг все стихло. Чудовище больше не гналось за ним. Оно лежало под скалой на песке, а из его брюха торчал гарпун. Сквозь косые зубы просачивалась темная вязкая кровь, черными сгустками растворяясь в воде. Огонёк – он качался на длинной нити, растущей изо лба рыбины – неровно мерцал и почти потух. Рядом зажегся еще один: голубой и ровный, и Альфред бросился бы от него, не услышав встревоженный... - Ты цел? ...и знакомый голос. Свет падал из небольших прозрачных кубов, похожих на лёд, сцепленных друг с другом чем-то вроде сети и привязанных к посоху из коралла. Держал посох тритон. Его серые до плеч волосы развевались течением, голубой свет мешался с лиловыми озерами глаз. Вся радость сегодняшнего дня – от его превращения, от красот подводного мира – померкла и съежилась, как выброшенная на берег морская звезда, по сравнению с тем ликованием, что обрушилось на Альфреда сейчас. - Это ты, - по лицу растеклась улыбка. В груди стало больно от счастья. – Ты спас меня... - Конечно я. Я здесь один улов собираю. Ты почему на свет удильщика поплыл? Жить надоело? Улыбка сползла с лица, и Альфред замолк. Тритон – его спаситель – смотрел обеспокоенно, но сердито. - Нельзя на его свет плыть – даже мальки это знают! Ты с Подлунья свалился, что ли? Если бы я не приплыл на твои вопли, считал бы уже свои кости у удильщика в желудке. Альфред захлопал ресницами, растерянно и по-дурацки. - Я... – только и смог вымолвить он. – Я... Это... Тритон вздрогнул. Резко приблизил свое лицо к лицу Альфреда. Того бросило в жар, краска разлилась по щекам. Вспомнился последний раз, когда лицо тритона было так близко – а он все вглядывался, напряженно, с трепетом... И отстранился, поджав губы, разочарованный. Сердце Альфреда рухнуло куда-то вниз. В памяти всплыло воспоминание – его отражение в глазах зубастой рыбины. Бледный, с почти белыми волосами, с изменившимся цветом глаз, он был совсем не похож на себя прежнего, загорелого и золотого. Неудивительно, что его не узнали. - Как тебя зовут? – продолжил тритон. В его голосе звучала тихая печаль. - Альфред. - Необычно, - тритон хмыкнул. – А я Рос. Альфред выгнул бровь. Всё-таки странные у морских обитателей представления о необычности... чего бы то ни было. - Ты откуда? Я тебя раньше в округе не видел. Глаза распахнулись, а в груди стянулся толстый узел. Вот черт. Нельзя говорить, откуда ты, - слова Вана Яо затрепыхались в голове мотыльком. - Я... Ээ... – он почесал затылок, отвел глаза в сторону. Рос ждал его ответа, склонив голову набок. Фиолетовые глаза пронизывали его, от этого способность связно думать улетучивалась. – Я... Понимаешь, я... Не знаю, - наконец выдал он. Рос склонил голову на другую сторону. Упер свободную руку в бок. - Не знаешь. - Не знаю. Точнее, не помню, - вот оно. Хоть что-то удобоваримое. Альфред закусил губу. – Я очнулся утром, а кто я и откуда – не помню. Рос молчал несколько секунд, показавшихся Альфреду вечностью. Нахмурился и смотрел на него долго-долго. - Знаешь, я бы мог подумать, что ты врешь мне, - тритон говорил медленно, и Альфред едва не задыхался от волнения. – Но ты на удильщика сломя голову поплыл. Так что... наверное, это правда. Альфред аж выдохнул от облегчения, хоть к этому чувству и примешался укол уязвленной гордости: в его ложь поверили благодаря его же сказочной дурости. Беспокойство вновь вернулось во взгляд Роса. - Что, совсем ничего не помнишь? Ни как ты здесь очутился, ни родных своих? - Только свое имя, - ложь далась легко. – Я плавал здесь весь день, хотел найти кого-нибудь, или ва... наше поселение... - Кто же в открытых водах живет, - Рос хмыкнул, теперь уже по-доброму. Протянул Альфреду руку. Тот оторопело смотрел на неё несколько секунд. - Поплыли, - голос тритона был насмешлив, но без язвительности. – Или ты здесь будешь ночевать, рядом с удильщиком? Это стало последней каплей. Альфред ухватился за руку – по предплечью будто пустили разряд тока – и подплыл к Росу. Глаза его загорелись. - А куда мы поплывем? - Туда, где нас не достанут крупные хищники, - тритон вынул гарпун из брюха удильщика. Черная кровь растаяла в воде. – В мое поселение. Только подберем кое-что по пути, - он мотнул головой. – За мной. Они поплыли вдоль скалы. Сердце Альфреда забилось чаще, радость горела в его крови. Это не укрылось от взгляда Роса. - Чего сияешь, как ракушка начищенная? - Я узнаю, где живут русалки! Как мне не сиять? – он рассмеялся, заливисто и звонко. Рос в ответ посмотрел на него как-то странно, его глубокий фиолетовый взор был подернут замешательством. - Как обычное селение. Или... ты даже этого не помнишь? Альфред сконфузился. Провел рукой по своим волосам, разделяя их на такие бледные теперь пряди. - Нет, я... Но ты же мне покажешь, правда? Может, мне это поможет вспомнить? Как-нибудь? Рос задумался. Теперь, пока они плыли, освещаемые голубым светом из прозрачных кубов – они сталкивались, издавая тихий и приятный кликающий звук – Альфред мог разглядеть его получше, заострить внимание на мелочах, которые он упустил: в первый раз от слабости, теперь – от волнения. Посох был не единственной вещью, которую Рос носил с собой: через плечо был перекинут ремешок сумки. Она поблескивала – наверное, поверхность её была покрыта чешуей. На шее, которую опоясывал белый, ещё светлее, чем кожа, шрам, висело ожерелье из клыков, нанизанных на серую нить. Но сильнее всего взгляд приковывала его левая рука: от локтя до плеча её покрывали чёрные узоры-ленты с высеченными на них буквами-рунами. Ленты сплетались друг с другом, выводя на руке причудливую сеть, в прогалины которой затесались темные круги, обрамленные полумесяцем, симметричные фигуры, ромбы с двумя линиями, растущими из одной вершины, что были так похожи на схематичные рисунки рыб... - Возможно, - наконец изрек Рос после долгого раздумья. А может, оно только показалось Альфреду долгим. Теперь он рассматривал его лицо: серые пряди, что красиво колыхались при движении, выразительный профиль с сильной линией челюсти, словно вытесанный из камня. Альфреду хотелось коснуться его: скользнуть кончиками пальцев по виску, а по скуле – губами, и... Рос остановился. Они подплыли к узкой расщелине меж двух скал: на плоской поверхности камня, справа от них, висела туго натянутая сеть. Она колыхалась и бугрилась: косяк серебряных рыбешек пытался вырваться из её плена. Рос потянул за одну из нитей, и сеть отделилась от стены, резко стягиваясь в плотный мешок – лишь пара рыбешек успела выскользнуть из него. Он вынул из сумки трос, прикрепил его концы к сети: теперь её можно было тянуть за собой. - Вы тоже... – Альфред осекся. – Ты рыбу ловишь? - Ловлю. Не светом же Луны питаться, - наверное, тон Альфреда был слишком удивленным, раз Рос ответил так. - А гарпун у тебя для чего? Ты охотишься? А на кого? Они проплыли меж скал. Видно было очень мало, но в какой-то момент каменная твердь под ними расступилась, открыв узкое ущелье. Рос направился вниз – и Альфред последовал за ним, жадно вглядываясь в каждый освещенный участок поверхности, обросший ракушками и водорослями. - Да. На акул. Рос бросил это так буднично, словно говорил о выходе за хлебом в лавку. Альфред просиял, заплыл вперед него: предстал своим восхищенным лицом перед его, озадаченным. - Ты можешь завалить акулу? Правда?! - Я же этим на жизнь промышляю... – вряд ли Рос видел когда-нибудь столько энтузиазма на хоть чьем-либо лице; он выглядел даже немного растерянным, но Альфреда, чье сердце стучало о ребра от восторга, это не смутило. - А у вас... в поселении все так могут? - Есть те, кто ставят ловушки и сети, но с охотой я... в основом... Вздох, полный восхищения, вышел прямо из легких. - Ты такой крутой! И как ты метнул тот гарпун – он же в брюхо чуть ли не наполовину вошел! – Альфред чувствовал, как начинает краснеть, но он просто не мог остановиться. – Ты такой сильный, это... это... это потрясающе! Теперь на лице Роса отразилась целая палитра эмоций: от замешательства до оторопи и до смущения, и Альфред просто не мог глаз оторвать от этой до одури милой картины: как по бледным скулам крепкого широкоплечего тритона, что мог в одиночку разделаться с опасным хищником, боже, разливается румянец. - Ты, считай, сегодня родился. Для тебя что угодно потрясающее, - Рос проплыл мимо него, взяв себя в руки и отшутившись. Альфред раздраженно закатил глаза, но радость, что он увидел на лице Роса то же выражение, как в гроте, когда он ласково поил его, просто распирала изнутри. - Ты специально пытался сделать так, чтобы удильщик врезался в скалу? Вопрос застал врасплох. Альфред плавал вокруг Роса, пытаясь не столкнуться с наполненной рыбешками сетью: они все еще вырывались, но бились вразнобой, и Рос тянул их без особого труда. Хотя, - что-то горячее зажглось внутри Альфреда – с его-то силищей... - Да, - ответил он наконец. - Молодец, - теперь в голосе тритона-охотника звучало... одобрение? – Быстро соображаешь. Новое чувство распустилось в нем, сильное и яркое. Дыхание сперло. - Спасибо, - Альфред ответил неожиданно тихо. – За это. И что спас меня. Дважды. - Пожалуйста, - Рос ответил мягко. – Тебе не страшно сейчас? - А чего мне бояться с самым крутым охотником поселения? – Альфред рассмеялся, надеясь, что и Рос ответит ему улыбкой: он плыл чуть выше, следуя за ним, пока оба погружались все ниже и ниже, так что лица его не было видно. - Ты потерял память. Ты не помнишь, кто ты и откуда. И как узнать, неясно – у тебя даже отметок на теле нет. - Отметок? – взгляд упал на покрытую узорами руку. - У каждого племени свои отметки и орнамент. И наносят их даже по-разному. А у тебя их совсем нет. Проход начал шириться. Целостная до того поверхность скал по обе стороны от них теперь стала более рельефной: то тут, то там попадались прогалины, в которые можно было свободно проплыть, углубления, рытвины-пещеры, достаточно большие, чтобы поместиться в них целиком, свернуться в клубок вместе с хвостом. Невдалеке замелькали голубые огни – и Альфред понял, где они находятся. Он знал о русалках из книг, пыль с пожелтевших страниц которых въедалась ему в легкие так, что он заходился в кашле. О морском народе писали скупо и скудно: одни говорили, что русалки – смертельно опасные создания, что затаскивали в глубины моряков и заплутавших у берега беспечных путников, другие – что они души утопленников, так и не нашедших себе места на небесах. Их рисовали с выпирающими изо рта клыками, глазами без радужки, черными, как смоль, с когтями длиною с ладонь. Хищные и опасные для людей, готовые на любое коварство, лишь бы заманить человека в свои сети... Никто и словом не обмолвился о том, как русалки жили. Потому, когда Альфред заплыл в русалочье поселение, его сердце колотилось о ребра от волнения. Из ущелья они выплыли на полуоткрытое пространство: его можно было сравнить с площадью, дном которой служила неровная скалистая воронка; в её центре, в углублении, высились три статуи-идола разной высоты, прижатые вплотную друг к другу. Высеченные в камне лики были суровы и хмуры, тела идолов украшали бусы из кораллов, вставки из камней: они поблескивали в свете – прозрачные сферы с голубыми огнями, похожие на те, что были у Роса на посохе, медленно кружили над святилищем. Они поднимались далеко-далеко вверх, к вершинам скал, что перекрещивались каменными арками высоко над ними. Альфред задрал голову, не в силах отвести взгляд. Как же красиво... Он очнулся, только когда Рос потянул его, застывшего на одном месте, за локоть. - Будешь так рот разевать – криль заплывет. Рос повлек его вверх, к пещерам. Потоки воды пробили себе путь сквозь камень, оставляя за собой тоннели и обросшие водорослями арки. Они двигались сквозь них, то выходя наружу, и оттуда, сощурившись, можно было разглядеть поверхность воды, то заплывая обратно в лабиринт пещер. Голубые отсветы мазали по их телам, отражались на чешуе, их размытые тени плясали на стенах пещер в синем свете. Редкие русалки если и проплывали, то вдалеке, остальные, должно быть, ютились в убежищах (они же должны спать, да?) – Альфред смотрел на них во все глаза – на бледных, как сама Луна, но был рад, что они не подплывали к ним с Росом близко, оставив их вдвоем, как будто даже специально избегая. Иначе бы чары рассеялись. Они выплыли к концу скалистой гряды: по другую сторону подводных гор – лишь открытый океан, чье дно терялось в кромешной тьме. Альфреду показалось, что если остановиться и закрыть глаза, можно услышать глубинные течения... Рос свернул в пещеру, широкий вход в которую прикрывал занавес из сшитых друг с другом кусков... кожи? Материя была очень похожа на кожу – Альфред провел по ней рукой в одну сторону: гладкая, как шелк. В другую – мелкие шипы врезались в ладонь, больно – нет, все-таки не кожа. - Заплывай! – позвал Рос с другой стороны занавеса. Пещера внутри тоже была освещена, но гораздо меньше, наружное пространство, синие сферы у самого потолка мерцали тускло – Альфред не мог разглядеть, что было в темноте на другом конце этого каменного мешка. Рос потянул за одну из нитей – сеть снова прилипла к стене, ослабившись: рыбешки стали двигаться свободнее, но все равно были не в силах прорваться сквозь неё. Рос запустил руку в отверстие в стене, вынул пригоршню чего-то, Альфред не понял, чего именно – вкинул сквозь сеть – но чем бы это ни являлось, рыбы жадно накинулись на плавающие крохи. - Я думал, ты их есть собрался, а не кормить. - Собрался. Но если их приготовить всех сразу, или оставить так, они же испортятся. - А, и прав... – он осекся. С другого конца коридора к ним подплыли две фигуры. Их можно было принять за призраков: бледная кожа, серые волосы – длинные у одной, короткие у другой – развевались волнами за их спинами. Фиолетовые глаза русалок – совсем как у Роса – вперились прямо в него. - Рос, а кто это? Рос обернулся на голос одной из них. - Я думал, вы спите уже, - он провел рукой по затылку. – Это... Альфред. Я встретил его в угодьях – он потерялся. Русалки подплыли, и вот их уже можно разглядеть поближе: похожие на Роса, и у обеих – тоже рисунки на предплечье. Та, которой волосы доходили до плеч, была сложена плотнее и глядела удивленно и с любопытством, длинноволосая же – более хрупкая, да и ростом поменьше – удивленно и настороженно. Альфред почувствовал бы себя не в своей тарелке под таким пристальным вниманием, не будь он самим собой. Восторг пылал в его душе: рядом с ним – ещё русалки! - Привет! – он подплыл к ним почти вплотную, едва не сияя. – Вы родные Роса, да? - Мои сестры, - ответил Рос позади него. - Я так сразу и подумал! А что... - Почему на тебе нет никаких отметок? – от взора и тона меньшой, скрестившей руки на груди и оглядевшей его с голосы до хвоста, хотелось съежиться. - Бела, не будь такой грубой, - вторая всплеснула руками; её мощная грудь вздымалась и опускалась от волнения, а в глазах плескалось искреннее беспокойство. – Как так вышло? Вы откочевывали? - Я... – Альфред метнул взгляд к Росу в поисках подмоги. - Райна, он... – не успел Рос договорить, как Райна всплеснула руками снова. - И давно ты плаваешь один? Ты голоден? – ответа она так и не дождалась. – Рос, и ты его на пороге держал?! Плыви давай за мной! Райна схватила Альфреда за запястье и с неожиданной для русалки силой потянула его вглубь пещеры, к еще одному проходу, сокрытому занавесом, а за ним – широкое помещение с каменным выступом в центре и одной-единственной сферой высоко под потолком, освещавшей все пространство. По стенам, в углублениях, расставлена причудливая утварь: Райна усадила его за выступ, сама взяла с полки нечто, напоминающее рыбий хребет с круто изогнутыми ребрами. Чешуя поблескивала в синем огне при её расторопных движениях, как и украшения в виде раковин в её волосах. Те же раковины были вплетены и в волосы Белы – они с Росом вплыли в помещение, опустившись за то, что Альфред уже мысленно называл столом: Рос рядом с ним, Бела – по другую сторону Роса, её корпус обращен к брату. Семейное сходство угадывалось в уверенных движениях, в повороте головы, в морщинках в уголках глаз, в изгибе сложенных рук. Если Райна походила на Роса крепким станом, то прозрачная тонкая Бела – лицом, нахмуренным сейчас в недоверии. Она придвинулась ближе к Росу, просунула руку ему под локоть. Тот не шевельнулся. - Хорошо, что Рос отыскал тебя! – Райна продолжала щебетать: она плавала у каменных полок, производя какие-то действия с тем самым рыбьим хребтом, но какие именно, Альфред видеть не мог: русалка повернулась к нему спиной. – Отсюда до ближайшего поселения трое суток пути, ты бы заплутал... Она обернулась, подплыла и положила хребет перед Альфредом. На рыбьи ребра были нанизаны кусочки – похоже, морские гребешки и моллюски, да ещё и вареные, вокруг других костей обмотаны мягкие водоросли – и Альфред не знал, чему он был рад больше: что увидел своими глазами такой хитрый, но в то же время простой предмет обихода – ведь если бы подводные жители пользовались тарелками или мисками, еда бы в них просто уплывала! – или осознанию, что наконец-то он сейчас поест. Гребешки и моллюски оказались гораздо вкуснее, чем он мог себе представить; а может, дело в том, что за сутки он и маковой росинки в рот не взял. Поэтому новый вопрос Райны прошел мимо – Альфред вскинул голову, не успев донести свернутую в тугую спираль мягкую водоросль до рта... - Как ты умудрился отстать от своих? – Райна села напротив него, облокотившись о каменную поверхность. Яркие фиалковые глаза светились заботой и тревогой. – У тебя такое необычное имя. Ты издалека? - Он не помнит, - подал голос Рос. – Ничего. Совсем. Райна в изумлении уставилась на него. Даже Бела чуть отогнулась, приподняв голову: её лицо без маски неприветливости оказалось даже милым. - Это правда, - Альфред проглотил всё, что у него было во рту, торопливо вытер запястьем губы. – Мне кажется, я потерял память. Я проснулся – один – и я совсем ничего не помню, ни откуда я, ни где мое племя, ни куда я ше... направлялся... Врать ещё раз было нелегко, и если сперва ему помог пляшущий из-за страха смерти огонь в крови, то теперь Альфред стал краснеть и запинаться – он понял, насколько его выдумка была хрупкой. Но Рос коротко кивнул, подтверждая правдивость его слов: Альфред едва смыслил в том, что происходило вокруг, с разинутым ртом смотрел на обычную утварь, как же могло быть иначе? – а Райна встревоженно приложила ладони к губам. - Я слышала, что такое бывает, - заговорила она шепотом. – Но как... - Когда головой обо что-то сильно шарахаешься, - невозмутимо пожала плечами Бела. Она всё ещё держалась за Роса. - Может, так оно и было, - Альфред нервно рассмеялся. – Я и правда очнулся от боли. - Точно. Это могли быть разбойники. Они сбиваются в шайки и грабят тех, кто плывет в кочевье, особенно если их мало, - Рос повернулся к Альфреду, его тон стал серьезным. – Недалеко от места, где я тебя нашел, находится перекрестье потока. На тебя могли напасть там. Отобрать вещи. И поэтому... - Рос, - Райна уперла руки в бока. Волосы мерно колыхнулись при резком повороте головы, а голос стал твердым. – Не нагнетай, он и так сейчас напуган! - Он может что-то вспомнить, Райна. Его родные могут искать. Если сами уцелели. - Рос! - Нет, он прав! – Альфред вскинул ладони в примирительном жесте. – Все в порядке, правда. Но... я плавал на том месте весь день, и ещё много где, - он опустил взгляд. Если уж врать, так врать, вплетая вымысел в реальность. – Но я так никого и не нашел. То есть... мне почему-то кажется... вряд ли мои родные меня ищут, - он закончил, печально и вымученно. Ложь обернулась правдой неожиданно для него самого. Его ладонь накрыла чужая, круглая и теплая. Райна наклонилась к нему через стол, взяла руку в свою. - Не бойся. Хорошо, что Рос привел тебя к нам, - она чуть сжала его пальцы. Улыбка русалки была ласковее прибрежного ветерка. – Мы тебе поможем. Альфред оживился. - Спасибо! Вы так добры, вы, как... Как никто никогда не был наверху во дворце. - Как ты его нашел? – Бела обратилась к Росу, даже не глядя на Альфреда. Тритон открыл было рот, чтобы ответить... - Он спас меня от удильщика! Три пары фиолетовых глаз взметнулись к Альфреду. Эмоции, уже было улегшиеся, вновь вспыхнули в нем с ожившей силой, кровь бросилась к щекам. - Уже стало темно, а я вдруг вижу – свет. Ну я и поплыл на него. Идиот, согласен, - добавил он, когда Райна в ужасе ахнула, и даже Бела широко распахнула глаза. – Он чуть не сожрал меня, а Рос жахнул его гарпуном с одного удара! Рос смотрел на свои руки, но все же не сумел сдержать смущенную улыбку. От этого Альфред расцвел еще ярче. - Это было шикарно! Тритон хмыкнул, повернул залитое синим светом лицо к Альфреду. Даже так было видно, что его бледные скулы чуть порозовели. - Тебя настолько впечатлило? - Еще бы, - во вздохе отдавалось счастье. – К тебе очередь поклонников не выстраивается? Улыбка немедленно сползла. Рос снова отвернулся. - Зря ты так, - рукой тот рассеянно прошелся по волосам на затылке. – Никто не должен... - Ты еще скромничаешь? – принц усмехнулся. – Может я и забыл всё на свете, но это было самое потрясное зрелище в моей жизни! - Альфред, - Рос напрягся. Альфред бы заметил, как изменилась атмосфера, он был слишком увлечен, слова лились из него, подобно пузырькам, быстро и несдержанно: - Серьезно, тебя все должны на руках носить! И не вздумай отмахиваться, ты... - Закрой рот! Голос Белы ударил по нему, как волна в шторм. Она вскинулась, уперевшись ладонями в стол; глаза – словно грозовое небо, волосы всколыхнулись, разметались буйными серыми прядями у её искаженного яростью лица. Книжники все же не лгали: гневная, грозная, теперь она была так похожа на опасное морское создание из древних легенд – Альфред отпрянул. Перевел взгляд на Роса. Тот все еще смотрел вниз. Челюсть болезненно сжата, рука – она теперь не на затылке, не в волосах, она прикрывает шею, пальцы подрагивают на шраме – и Альфред мог бы все это заметить, если бы не был так взбудоражен... - Бела, - голос Райны тихий и хрупкий. В глазах стояли слезы. – Не надо. Рос поднял взор на Альфреда. Мотнул головой куда-то в сторону – и прежде чем он успел понять, что происходит, Рос оттолкнулся, всплыл, взял Альфреда за локоть и потянул его вверх, под потолок. Русалки – Бела опустилась обратно, по-прежнему разгневанная, - на высоких тонах перешептывались за их спинами. Рос же приподнял широкую каменную плиту, проплыл в образовавшийся проем, Альфред – за ним, растерянный, встревоженный... - Я что-то не то сказал? Слова вылетели сами. Новую полость в этой цепочке пещер Альфред даже рассматривать не стал: как и в помещении до этого, тусклое синее свечение мазало Росу по лицу – и этого было достаточно. - Что случилось? – Ладонь Роса все еще сжимала его локоть. Альфред затараторил сразу же. – Я сделал что-то не то? Почему Бела... Я не хотел тебя обидеть, прости, пожалуйста, но я не понимаю, что... Рос вскинул ладонь, прервав рассыпчатый поток... - Я сейчас. ...И нырнул обратно к сестрам, оставив Альфреда один на один с тревогой. Пещерную полость – не такую большую, как под ним, но все равно просторную – Альфред разглядывать не стал. Углубления в стенах с расставленными на них предметами, ниша в скалистом массиве, дно которой покрыто мягким зеленым мхом, оконце под потолком, выходящее в открытый океан – он скользил по всему этому взглядом, пока плавал взад-вперед, пытаясь унять страх. Дрожь прошла от затылка до чешуи, когда Рос недолгое время спустя вернулся и задвинул плиту. Альфред метнулся к нему. Замер совсем рядом. - Что... там? – спросил он осторожно. Рос поднял на него взор. Он был... не злым. Усталым. - Все в порядке. Я поговорил с ними. Прости Белу – иногда, когда речь заходит обо мне, с ней... бывает такое. - А ты? – Альфред подплыл ближе. – Я не обидел тебя? Я не хотел, правда, прости, я... - Нет, все нормально, - Рос мягко покачал головой. Уголки его губ приподнялись вверх. – Мне даже приятно было. Уже этого было достаточно, чтобы заставить Альфреда просиять – улыбка расцвела против его воли. Но все-таки... - А что произошло? – голос был переполнен волнением. – Почему Бела разозлилась? А Райна? Рос снова помрачнел. Он сжал губы, нахмурился. Вздохнул. Громко втянул воду, так, что жабры открылись – приготовился что-то сказать... - Ничего, - он махнул рукой. – Не бери в голову. Расскажу тебе потом. Как-нибудь. Альфред закивал. Досада кольнула его, но давить Росу на больное не хотелось. Вторая половина фразы дошла не сразу. - Расскажешь потом? Мы ещё увидимся? - Нет. Я выставлю тебя в открытые воды, несчастного и потерянного, - в противовес его словам, тон Роса был легким. – Оставайся у нас. Поищем завтра твоих родных. Альфред думал, что ему послышалось. А затем бросился от радости Росу на шею. Тот охнул от неожиданности – порыв Альфреда чуть не впечатал их в стену, закружил в воде... - Спасибо! – Альфред смеялся, обняв Роса за плечи. – Боги, как мне вообще отблагодарить тебя за все это? - Для начала выпустить, - слегка ошарашенный голос над ухом. Альфред разжал объятие, отплыл в сторону. – А как отблагодарить, завтра придумаю. Поплыли спать, уже поздно. Рос указал жестом на нишу со мхом – кровать, конечно же это была кровать – и Альфред послушно заплыл в самую её глубь, ближе к стенке, опустившись на мягкий зеленый массив – и только тогда понял, как устал. Каждая мышца в теле была напряжена, молила об отдыхе и сне. Мох убаюкивал своей мягкостью. Но когда Рос устроился рядом, принц засомневался, сомкнет ли глаза сегодня вообще. Тритон зевнул и потянулся – и Альфред почувствовал, как краска заливает его лицо. Нужно прекратить пялиться на него, на его профиль, очерченные мускулы на его торсе, нет, закрой глаза, так нельзя, он все увидит, на сильные руки, ох... - Пойдешь завтра со мной сети расставлять. - А? Альфреда вырвали из его мечтаний. Он моргнул. - Я придумал, как тебе меня отблагодарить. Поможешь мне в охоте, - Рос заложил руки за голову, повернулся к Альфреду и ухмыльнулся насмешливо. – У тебя хватило мозгов увернуться от удильщика, хватит и с сетями совладать. Уже болели мышцы – так часто Альфред улыбался сегодня, так яростно радость рвалась изнутри, но он не мог сдержаться. Сейчас он рядом с Росом, и будет рядом завтра. А впереди ещё целый месяц. Подумать только. Погружаясь в дремоту – она охватила его, вымотанного, быстрее, чем Альфред думал – принц боялся лишь одного: что наутро всё это окажется восхитительным сном. Синева мерцала у Роса в волосах, а теплое дыхание уносило течением.

***

Ранним утром солнце ещё не успело нагреть коменную гряду, уходящую в море. Холодные брызги капали на ноги и на очки, с океана дул промозглый ветер, и Мэттью ежился, кутаясь в шарф и запахивая одеяние плотнее. Он перепрыгивал с одного камня на другой, вглядываясь в бурлящую пену, выискивая такой знакомый ему образ. Страшась, что этот образ он больше не увидит. Беспокойство росло в нем, накатывало, как волны на берег. Шевеление, пойманное краем глаза – Мэттью крутанулся, едва не поскальзываясь на камнях. - Мэтт! Паника обратилась облегчением. Это был его брат – бледный, как пена, золото волос выбелено начисто, вместо океанской сини радужки – глубокий, как бездна, фиолет, но несомненно его брат. Он помахал ему рукой, открыв ребра на боку, и – боги, это что, жабры? – цеплялся за ближайший плоский валун в неловких попытках залезть на него: двигаться привычным образом мешал чешуйчатый хвост. - Ты пришел! – Мэттью бросился к нему, схватил за руки и вытянул на камень. Штанины пропитались морской водой, лодыжки лизнул холод, но и плевать. - Я обещал, я... приплыл! – Альфред смотрел на него во все глаза. Искры ярчайшего счастья горели в лиловом – таком непривычном теперь – взоре. – Мэтт, я нашел его! Мэтт устремил взгляд на пальцы ног, свесил их в воду. Слишком много... слишком много нового. Альфред только что закончил свой сбивчивый, искрящийся рассказ. Он скакал от темы к теме – от того самого тритона, спасшего его в ночь шестнадцатилетия, до подводных красот – разлился хвалами русалочьей деревне, их чарующим пещерам, наводящим трепет идолам – до синего света, обращавшего всё вокруг в волшебство, и снова к тритону – даже к тем впечатлениям о его внешности, которые Мэттью предпочел бы, чтобы Альфред оставил при себе. Он предпочел бы не слышать и о том, как Альфред с тритоном встретился – потому что от ужаса схватился за голову. - Эй, эй! – Альфред поспешил успокоить его, опустив ладонь на плечо. – Мэтт, все нормально, я живой, видишь? - Живой, - Мэттью дышал, глубоко и часто. – Ага. Пока что. Не отхо... не отплывай от него. Вообще. Ни на шаг! Тонкие губы брата растянулись в ухмылке. - Именно это я и собираюсь сделать. Пауза. - Ни секунды не упущу. У меня есть только месяц. Он снова скрывал боль за таким знакомым Мэттью равнодушным тоном. Мэттью стало неловко, когда он понял: разделить эту печаль он с Альфредом не может. - А потом ты вернешься домой, - Мэтт накрыл ладонь брата своей. – И я перестану каждую ночь вздрагивать, не убился ли ты оттого, что твой хвост запутался в коряге, когда ты драпал от акулы. Альфред фыркнул. - Я никогда не спотыкался об коряги. - Тогда я зря подал тебе идею. - Тоже мне, - Альфред вздернул подбородок. – Я бы не стал драпать от акулы. Рос научит меня, как с ней совпадать! Вот проснется сегодня – и попрошу его. - Доживи до этого момента, пожалуйста. Альфред раздраженно закатил глаза. Затем его лицо смягчилось. - Хоть ты переживаешь обо мне, Мэтти. - Не говори так. - Как не говорить? Можно подумать, отец с ног сбивается в моих поисках. Мэттью поморщился. Он мог бы сказать Альфреду, что это неправда, но тогда он бы солгал, и Альфред бы это заметил. Мог бы сказать, что, возможно, отец считает, что очередной многодневный побег – очередная альфредова блажь – скоро закончится, а потому и не предпринимал ничего. Но они оба так не думали, и Альфред знал это. - Просто будь осторожен. Они молчали. Лучи уже начинали припекать. Шум волн успокаивал расшалившуюся было тревогу. Мысли расползались, как круги на воде. Два близнеца, тритон и человек, сомкнув руки, вглядывались в теплеющее море, в яркие блики на аквамарине, до самого горизонта. Мэттью не мог не чувствовать, насколько чужд теперь Альфред этому миру под солнцем.