Сказка о Принце и Тритоне

Альфред разомкнул глаза, заморгал, ухватывая то немногое от солнечного света, что проникал в грот через высокое окно. Пробуждение уже не вызвало у него фейерверка радости от осознания, что все это взаправду, как несколько часов назад, когда он выскользнул, чтоб увидеться с Мэттью. Потолок ниши, где они спали, был низким, так что пришлось проявить чудеса осторожности: проплыть прямо над Росом, почувствовать близость его кожи, не свалиться в обморок от хлынувшей в лицо краски; повторить все то же самое, когда он вернулся обратно. Рос, к счастью, ещё не успел проснуться: он посапывал на боку, положив кулак под щеку. Альфред улыбнулся этому воспоминанию, сжал пальцами зеленый мох, на котором лежал. Сегодня Рос обещал научить его ставить сети, и когда он проснется, он от него просто так не отде... Место рядом с Альфредом пустовало. Он вскинулся, чуть не ударился головой о камень. В пещере было светлее, чем раньше, и – Альфред не был уверен до конца – пятно света на полу сместилось слишком сильно... Он проспал полдень?! Альфред дернулся и в одно движение метнулся к выходу, сдвинул камень. Может, в жилище ещё кто-то остался, и они знают, куда делся Рос, может... - Эй, аккуратнее, ты так камень лбом протаранишь. Он выплыл вниз с такой скоростью, что чуть не врезался в Роса, сидящего за выступом в центре. Он стягивал что-то зубами с изогнутой рыбьей кости. Альфреду пришлось круто извернуть хвост, чтобы затормозить и не впечататься тритону в грудь. Он торопливо вскинул руки, извиняясь. - Прости! Я думал, ты уже уплыл, а я проспал, и я тебя сегодня уже не увижу, и... - Ты что, какой уплыл! Роса порой не добудишься, пока небо Подлунья в розовый цвет не окрасится, а ты – «уплыл»... Альфред повернул голову на мягкий смех и только сейчас заметил, что они с Росом не одни: его сестры тоже были здесь – Райна, как и накануне, приветливая, Бела, как и накануне, хмурая. Альфред застыл было в неловкости, припоминая вчерашнее, но от улыбки Райны исходило столько тепла, что это его успокоило, заставило взметнувшиеся страхи улечься. - Я на охоту по ночам выхожу, или поздно вечером, - пояснил Рос, кивая на место рядом с собой, и Альфред без лишних разговоров устроился там. - А до этого спит, как убитый, - добавила Райна. – А я уже домой сплавать успела. Гребешков будешь? - Да, спасибо! – Альфред взял протянутую ему с другого конца стола рыбью кость. Он нахмурился в недоумении. – Домой? Ты не живешь здесь? - Можешь считать, что живет, - со смешком фыркнул Рос. – Ликс скоро к нам переселится, чтобы тебя чаще видеть. - Кто ж виноват, что за вами нужен глаз да глаз, - русалка ласково провела рукой сидящей рядом Беле по макушке; Альфред думал, что она ощетинится, но той, кажется, было приятно. - Бела, а ты тоже, как с Туани обручишься, через день ко мне заплывать будешь? – спросил Рос с озорством в лиловых глазах. На этот раз щеки Белы вспыхнули: непривычно было видеть такое выражение на её лице. Рос по-доброму усмехнулся, и последние крупицы напряжения растаяли у Альфреда в груди, новое чувство расцвело, новое и неизведанное: было непривычно сидеть так мирно за столом, когда пространство вокруг было пропитано таким уютом, неизвестным ему ранее, но таким теплым, таким... - Вечером пойдем ставить сети, как я и обещал, - Рос повернулся теперь уже к нему. – До этого можешь поплавать по округе, осмотреться. Вчера возможности особой не было... - Сети? Рос, ты его на охоту с собой тащишь? – Райна подала голос, теперь уже встревоженный. Так и не донесла гребешок до рта. - Нет-нет, я сам попросил! – Альфред запротестовал, громко и с горячностью. Лицо Райны смягчилось, когда она перевела взгляд на него. - Ты наш гость. Тебе не нужно... - Нужно. Я не хочу просто так рассиживаться, когда вы дали мне еду и кров, - если русалка и хотела что-то сказать, то передумала, увидев, насколько горяч был его порыв. – Я хочу быть полезен. Я хочу вам чем-нибудь помочь. Да хоть сейчас! Давайте я сделаю что-нибудь? Русалка смущенно заозиралась по сторонам. - Вот уж не знаю... Хотя... Бела, возьмешь его с собой к источнику? Бела, до сих пор молчавшая, кажется, помрачнела еще больше и едва сдерживалась, чтобы не озвучить вслух читавшийся на её лице вопрос «а можно не надо?». - Ладно, давай я вместе с Альфредом сплаваю, - произнес Рос со вздохом и уже начал подниматься, как Бела встрепенулась и резко всплыла из-за стола. - Я сама, - она вмиг оказалась позади Альфреда и вытянула того за локоть (это у них семейное, что ли?). – Поплыли давай. Рыбу за мной потянешь. Он последовал за ней, без особого энтузиазма, с неохотой отводя взгляд от Роса, что остался сидеть вместе с Райной. Смутная мысль просочилась сквозь раздражение: что такого могло заставить Белу передумать и провести ближайшие полчаса, а то и больше, с ним?.. Они оказались у выхода из жилища. Подплыли в сетке, где все еще копошились рыбы – Бела вбросила им ещё немного корма, а затем сняла с полотка одну из сетей поменьше, такую же прозрачную и с виду тонкую. Растянула на первой сети узел – стайка быстрым потоком хлынула в образовавшуюся брешь – чтобы тут же быть пойманными в ловушку поменьше. Альфред завороженно наблюдал за её ловкими движениями, пока она не протянула ему лямку от сети. Тот уставился на неё и лишь через миг догадался схватить – Бела закатила глаза, даже не пытаясь скрыть этого. Взяла посох, который вчера Рос оставил у входа. - Поплыли уже. Обед сам себя не приготовит. Обед? Он последовал за ней, выплыл из пещеры – в пространство, пронизанное лучистым аквамарином. Альфред вновь нырял в пустоты и полости, двигался по извилистым каменным пещерам, за поблескивающим перламутром хвостом Белы – ему пришлось приложить усилия, чтобы просто не упускать её из виду, тем более что взгляд его, как и прошлой ночью, цеплялся за все, что окружало его – Альфред и подумать не мог, что в дневном свете все так преобразится. Морские цветы, яркие, переливающиеся, на каменных выступах пещер – сомкнувшие свои бутоны ночью, теперь они распускались, один цвет радуги перетекал в другой. Кремовые, красные и желтые кораллы, невидимые ночью в тусклом синем свете мерцающих сфер, покрывали дно полостей, стайки мелких, сказочного вида рыбешек вились над ними. Но самое главное – русалки, десятки русалок, что встречались ему на пути. Он едва не потерял Белу, пока впивался в них глазами, - в бледных, длинноволосых, с ракушками в косах, с переливающимися хвостами, розовыми, зелеными, лиловыми, словно сошедшими со страниц древних свитков: они проплывали мимо, их быстрая речь напоминала журчание; они не обращали внимания на него совсем, разве что с праздным любопытством мазали взглядом по его голым предплечьям: может, новые гости им не в новинку, может... - Мы на месте. В спину Белы он чуть не врезался. Перед ним раскинулась широкая впадина, обрамленная скалами со всех сторон. Дно этой впадины было испещрено крупными трещинами, пышущими жаром – он лизал кожу даже с такого расстояния. Из трещин мощными потоками взмывала кипящая вода, расходясь обжигающими пузырьками высоко над головой. Русалки скользили меж ними, в руках у них были точно такие же посохи, что несла Бела, - та как раз мотнула головой, жестом командуя подтянуть сеть с рыбами ближе, подавая ему тот самый посох. - Давай, закрепляй. Взгляд Альфреда выписал треугольник: сначала от посоха, затем к копошащимся рыбам в сетке, затем к недовольному лицу Белы и снова к посоху. - Может, покажешь, как? Русалка поджала губы, принялась крепить сеть к коралловым отросткам на вершине, туго приматывая её к ним. - Никогда себе поесть не готовил? Как же ты до сознательного возраста дотянул? – не преминула изогнуть бровь она, затем протянула ему посох. – Удержать сможешь? Трость слабо вибрировала от движения рыб. Нет, ну это уже слишком. - Ты настолько в меня не веришь? – Альфред фыркнул; словно желая доказать, что уж с этим-то он справиться способен, выхватил у Белы посох. Та скрестила руки на груди, усмехнувшись. - Да не сейчас. Когда в кипяток из гейзера их засунешь, умник. - Кипяток? – Альфред обернулся и только сейчас заметил, что все остальные русалки делают с такими же посохами: держат их вершины в бьющем из трещин потоке, обваривая дотоле сырое мясо. Он хмыкнул. Проще простого. Приблизился к ревущему гейзеру – жар щипал ему кожу, но он не остановился – опустил в поток сеть, держась за длинную шершавую ручку. Столп обжигающей воды чуть не вырвал посох у него из рук. Альфред вскрикнул, вцепился в посох изо всех сил, - кажется, несколько голов повернулись к нему, а Бела прыснула со смеху – и удержал его; нужно было несколько минут, чтобы рыба пришла в готовность. Он продолжал держать – мышцы заныли, руки устали, но вытащил он не раньше остальных, что начали сей процесс одновременно с ним. Сеть была наполнена свежесваренной рыбой, что больше не дергалась. Он поплыл обратно к Беле – русалка уже не наблюдала за ним. Она была не одна. Рядом с ней вился невысокий тритон с каштановыми волосами до плеч и красивого, бутылочно-зеленого цвета хвостом. Он держал ее за руку. Альфред с удивлением отметил, что лицо Белы в обществе тритона смягчилось, в нем проступили невидимые доселе черты. Может быть, он и есть тот самый... - Туани, я не могу пойти сейчас с тобой. Прости. Нам нужно домой. - Нам? А где Райна? – Туани заозирался по сторонам, и Альфред смог разглядеть его лицо. Взгляд тритона скользнул по нему, так и не зацепившись. - Райны здесь нет. И я с ним, - русалка указала в сторону Альфреда. Плечи Туани вдруг одеревенели, он развернулся, – слишком странно, слишком резко – вмиг побледнев. Но напряжение сразу же схлынуло, как только он увидел Альфреда: облегчение румянцем расцвело у него на скулах. А кого он рассчитывал увидеть на его месте?.. - Ох, - он засмеялся, чересчур звонко и деревянно. – Я думал... Гм... Как тебя зовут? - Альфред, - он бы расплылся в приветливой улыбке, если бы не чувство неправильности, что росло в его груди. – А ты... - Туани. Я тебя здесь раньше не видел. Ты издалека? - Ага, - он переложил посох с рыбой из одной руки в другую. – Я заплутал в открытых водах, но Рос нашел меня, и... ты же знаешь Роса, да? Так он... Эй, ты чего? Лицо Туани сделалось белее пены. Эта неестественная дрожь вернулась. Он смотрел будто не на Альфреда, а на морское чудище – клыкастое и шипастое. - Рос нашел тебя в открытых водах, - прошептал тритон, не сводя с Альфреда горящего взгляда. – И тебе не было страшно?.. - А чего мне бояться? – Альфред не смог сдержать смеха. – Да он какого угодно монстра голыми руками ушатает! Серьезно, ты... - Нам пора. Бела подплыла к нему, снова потянула его за локоть. Альфред закатил глаза, хотел отдернуть его, но застыл, не в силах совершить намеренное – во взгляде Белы не плескалась злость. Он был горьким... даже умоляющим. - Бела, - Туани потянулся за ней, опомнившись, попытался взять её за руку – - Я сказала, нам пора. Увидимся. Она повела его обратной дорогой, прочь от тритона – он так и остался плавать на том же месте с разнесчастным видом, не решаясь двинуться за ними. В этот раз по пути домой все было по-другому: Бела уже не ускользала так, что Альфреду приходилось ловить кончик её хвоста, а плыла рядом, мрачная и погруженная в раздумья. Альфред, с посохом наперевес, не озирался по сторонам, не пожирал взглядом все, что движется и не движется. Он тоже ушел в себя, мысли не давали ему покоя: отчего-то вспомнилась вчерашняя ночь, то, как Бела взвилась без видимой причины, как разъярилась – и этот испуганный взгляд тритона у впадины с гейзерами. Он чувствовал, что между ними должна быть связь – боже, как же ему сейчас не хватало Мэттью, он сложил бы все в два счета! – но они не стыковались, как два осколка разбитого стекла. Он думал, медленно, напряженно... - Почему ты вчера так разозлилась? Вопрос застал Белу врасплох – она дернула головой, длинные волосы спиралью обвились вокруг талии и плеч. Она смотрела на Альфреда, не мигая, и тот продолжил, не дождавшись ответа. - Я ляпнул что-то, что касалось Роса. И сейчас Туани тоже заговорил о нем. Что за... Почему? Бела содрогнулась, сморщилась гневно и болезненно. - Ты не понимаешь ничего... - Так объясни мне! – Альфред едва ли не воскликнул, приблизившись к Беле почти вплотную. Та отшатнулась, поплыла вперед, но тот не отставал и следовал на таком расстоянии, чтобы говорить с ней, не повышая голос. – Пожалуйста. Почему все себя так странно ведут? Причем здесь Рос? Бела обхватила себя руками. Копна русых волос развевалась за её спиной. - Я видел, как ему стало неприятно вчера, - надежда зажглась в нем: русалка не отвечала, но и не отмахивалась, не шипела на него. – Я хочу знать, в чем дело. Вдруг рядом с ним я скажу что-нибудь не то? Они почти добрались до дома. Поворот каменного мешка – и они выйдут к склону скалы и открытому морю. - Я боюсь случайно сделать ему больно. Если ты... Расскажи, пожалуйста... - Туани боится Роса. Бела сказала это так тихо, что Альфред едва расслышал её. Он замер. Посох вдруг ощутился слишком тяжелым грузом в его руках. - Боится?.. - Да, - русалка обернулась. Тонкие черты лица прорезало ожесточение, ногтями та впилась в собственные руки. – И не только он. Многие. Почти все. Когда вы вчера плыли с ним домой – заметил, что никто к нему не приблизился? Альфред вспомнил русалок в мерцающей полутьме, их фигуры, едва различимые вдалеке – но их было так мало... выходит, они специально?.. - Но почему? – это странное чувство чего-то неправильного вернулось. В голове не укладывалось. – Что он им вообще сделал? - Он не сделал, он... – Бела тяжко вздохнула, сжав кулак. – Я не могу сказать больше. - Но... - Не могу. Это не мой секрет, - она покачала головой, беззлобно, но твердо. Раковины блеснули у нее в волосах. – Если ты и правда так заботишься о моем брате, может, он расскажет тебе сам. Повисла тишина – только гул течения раздавался вокруг них. - Ясно, - Альфред провел рукой по волосам. – Спасибо всё же. И за это. - Пожалуйста, - Бела почти доплыла до лоскута шкуры, прикрывающей вход. И вдруг спросила. – Сети, значит, пойдете расставлять? Тон её уже не был таким похоронным. Альфред приободрился. - Я же сказал, что хочу быть полезен. Рыбу варить я как-то научился, теперь осталось научиться её ловить – так и с голоду не помру! Бела фыркнула, но что-то переменилось в её лице: оно смягчилось, да и фырканье вышло скорее добрым, чем язвительным. Узел напряжения, что стягивался у Альфреда в груди всякую минуту, что он проводил всякую минуту в обществе Белы, начал распускаться, уступая место чему-то светлому, что не погасло, даже когда русалка бросила через бледное плечо насмешливое: - Ну и намучается же Рос с тобой. Альфред ухмыльнулся, по-озорному стряхнул челку со смеющихся аметистовых глаз. - Вот ещё. Что сложного в том, чтоб ставить сетки? Да я схвачу все на раз два!

***

- Нет, все не так. Переделывай. После того как Рос заставил его перевязывать крепления на сетке уже в четвертый раз, Альфреда мало что удерживало оттого, чтоб начать биться лбом о древесину от раздражения. С расстановкой сетей пришлось подождать несколько размеренных, длинных дней: рыбы, пойманной вчера ночью, осталось еще слишком много. Альфред не терял времени даром, осваиваясь в незнакомой ему среде: любое дело, что заводили Бела или Райна, приковывало его пристальный интерес. Сестры объясняли ему все с охотой – Райна с чуть большей, но и Бела уже не бросала мрачные взгляды в его сторону – и постепенно непонятные, чарующие ритуалы обрастали привычными смыслами. Они выводили его с собой в селение, по хозяйственным нуждам, - и чувство, неведомое доселе, охватывало его, он не мог дать ему названия. Лишь чуть позже – когда яркие цветы на скалах уже успели врасти ему в сердце, когда течение ласкало его кожу, когда под толщей воды дышалось легче и отрадней, чем на воздухе, - тогда он понял, что имя этому чувству – свобода. Свобода от мрачных взглядов с высокого трона, в которых едва ли читалось что-то, кроме разочарования. Свобода от изукрашенных золотом и лепниной стен, от больших залов, что душили и спирали, хоть в них и умещались сотни слуг и скользящих по сверкающему паркету пар. От пустующей большую часть года постели в дальнем углу его комнаты на самом верху высокой башни; свобода от той же пустоты, зиявшей и внутри него. Свобода удивляться каждому кусочку нового мира, сотканного из чудес и неизвестности – и окунаться в эту неизвестность с головой. Свобода не спускать с главной тайны этого мира глаз. Надежды его не оправдались: общения с Росом в эти дни ему очень не хватало. Тритон объяснял ему все, что бы он ни попросил – устройство гарпунов и сетей, назначение лечебных водорослей в укромных тайниках Райны – терпеливо и с легким недоумением от бушующей волны восторга, направленной не столько на предмет в его руках, сколько на него самого. Но по вечерам тот уплывал, куда – неизвестно, а возвращался только когда Альфред уже видел десятый сон, свернув хвост в нише. Он аккуратно опускался на мох, боясь разбудить его – Альфред отвечал ему той же осторожностью, покидая ранним утром их жилище, чтобы увидеться с Мэттью. Брат настаивал, чтобы тот приплывал к нему каждое утро, хотя бы первое время – Альфред так и поступал, не желая волновать его слишком сильно, хоть эти утренние часы он бы лучше потратил на разглядывание лица Роса, его губ и скул, его ресниц, подрагивающих во сне. Когда одним вечером Рос наконец махнул ему рукой, направляясь к выходу, Альфред рванул наружу, обгоняя его самого. Ему выдали гарпун – для безопасности; его всегда следовало брать, отправляясь в открытые воды – и увлекли из селения окольными путями. Альфред предвкушал лишенную всякого напряжения прогулку по морскому дну, когда они с Росом могли побыть наедине. Он мог узнать его поближе, мог засыпать его вопросами – сколько их роилось в его голове! Альфред перебирал их, думал, как подобрать слова, но размышления прервались сами собой, когда Рос сообщил, что они приплыли – на то самое пустынное место, где русалки – редкие гости, а значит, там водится много рыбы. И не куда-нибудь, а к затонувшему кораблю. Его деревянный корпус с пробоинами на боках весь покрылся рачками и водорослями, что облепили даже уходящие далеко вверх мачты: так, что издалека судно напоминало неподвижного мохнатого зверя. Обрывки парусов вместо ветра развевало подводное течение. Зрелище было настолько чарующим, что Альфред ахнул от изумления, и удивился вслух, почему такое красивое место – да еще и недалеко от поселения – русалки обходят стороной. Рос лишь грустно хмыкнул. - Есть на то причины. Но здесь бываю я. Альфред думал, что они заплывут внутрь, в этот осколок человеческого мира, от которого он уже на удивление быстро успел отвыкнуть, но они остановились у пробоины, в которую проплыть могли они оба, - здесь и нужно было растягивать сеть. Рос показал ему, как правильно, после чего настала очередь Альфреда. Сначала он все перепутал, потому что уследить за ловкими движениями Роса было труднее, чем он думал, особенно когда тритон находился так близко и наблюдал за его работой так пристально. Во второй раз он действительно постарался, тем более что объяснения о порядке затягивания узлов и креплений он прослушал уже несколько раз, - и снова, после получасового кряхтения, все сделал не так. Легкая злость пузырьками разлилась по крови, когда Рос раздраженно выдохнул, да и неподдающаяся его усилиям сеть, так просто устроенная на первый взгляд, бесила неимоверно. Но уже в четвертый... - Если ты повесишь сеть вот так, об улове можешь даже не мечтать, - голос, от которого дрожь проходила по спине даже во снах, теперь звучал сварливо и колко. Рос скрестил руки на груди и облокотился на деревянный корпус корабля. – Косяк сорвет его и унесет вперед – и сеть даже не стянется. Альфред шумно выдохнул, с усилием подавил желание скомкать сеть да зашвырнуть её куда подальше. Ничего. Он попробует ещё раз, и ещё раз, и ещё раз. Хоть всю ночь здесь проторчит, но эта треклятая ловушка будет поставлена! Он сосредоточился, прикусив язык от усердия. Кажется, в этот раз что-то начало получаться. Альфред с бьющимся от торжества сердцем стягивал узлы, заматывая последние веревки. Гордо выпрямился, когда Рос натянул закрепленную сеть рукой, готовясь услышать... - Нет, теперь слишком туго. Косяк поймет, что здесь ловушка, развернется и уплывет прежде, чем сработает механизм. И если так наматывать, то... - Да катись оно всё к чертям! – Альфред вмазал кулаком по мшистой древесине. От соли в воде содранные костяшки засаднило, и это разозлило его ещё больше. Даже переколачивание лодки в пятый раз бесило не так сильно! Он осел на каменистое дно, с яростью пропустив пряди сквозь пальцы. Рос наблюдал за ним с полуопущенными веками, выгнув бровь; когда лихорадочные телодвижения Альфреда наконец прекратились, он тяжело вздохнул – и раздражение в принце вспыхнуло с новой силой: - Можно подумать, ты эти узелки разматывать с рождения умел! – он задрал голову, гневно сверкнув очами, но смешки, льющиеся прямо из груди Роса, остудили его пыл. - Отец стал приучать меня, только я научился хвост ровно держать, - Рос опустил голову. – И ждал по часу, пока я каждый узелок стягивал. Потом не выдерживал, по рукам шлепал и делал все, как надо, - короткая усмешка. – Теперь я его понимаю... Зато как я радовался, когда сетка успела стянуться и удалось поймать целых три рыбешки... Рос замолк, погрузившись в воспоминания. Губы его скрасила тихая улыбка, от которой Альфред не мог отвести взгляда. А потому заметил, как Рос начал мрачнеть, как уголки его губ опускаются, как складка залегает между бровями... Он выпалил первое, что пришло ему в голову: - А остальные? Сколько тебе понадобилось, чтобы научиться ловить всех? Рос вынырнул из воспоминаний, подняв на Альфреда по-прежнему хмурый, но уже не такой мрачный взгляд. - Всех все равно не выловишь. Даже самая лучшая сеть стягивается слишком медленно, и больше половины косяка разворачивается и успевает уплыть. Нужно постараться, чтобы и такого достичь. Альфред задумался. Он представил, как стая серебристых рыбешек плывет на сеть, как задняя часть косяка молниеносно бросается прочь, едва наткнувшись на препятствие, пока серебряные нити смыкаются за их хвостами. Идея пришла ему в голову – смутная и еле оформленная, но если... если он окажется прав... - Эй, - он поднял на Роса лихой светящийся взгляд. – Рыбы же заплывают внутрь корабля? Рос в недоумении пожал плечами. - Заплывают. Они ищут, чем поживиться, а внутри есть планктон и рачки, только как... - У меня идея. Альфред взмыл ввысь и снял успевшую засесть ему в печенки сеть с креплений настолько аккуратно, насколько мог – он спешил, спешил сделать все так, чтобы выловить можно было гораздо больше – и скользнул внутрь корабля, увлекая охнувшего от неожиданности Роса за собой. Зелень, голубеющая зелень, сгущавшаяся тьмой в углах, куда ни посмотри – вот каким изнутри было это судно. Огромное снаружи, изнутри оно оказалось еще больше: поросшая водорослями утварь была разбросана на нескольких палубах, подпиравших друг друга толстенными колоннами, которые они огибали в поисках, понятных одному только Альфреду. Этот корабль – из ушедших эпох, тот узнал его со страниц книг – стал пристанищем не только стайкам разноцветных рыбешек, чья чешуя блестела в столпах света, льющегося из пробоин, но и десятку моряков, что оставили свои души на морском дне, и чьи скелеты в изорванном тряпье нашли упокоение рядом с поросшими водорослями пушками. Альфред скользил меж палуб, нырял и выныривал из кают и помещений, вертел головой во все стороны. Верхняя палуба была пройдена насквозь, и они спускались все ниже и ниже, погружаясь на уровни, скрытые при взгляде снаружи. - Что ты ищешь? Может, я подскажу? - Нет, я... – Альфред запнулся, притормаживая на повороте. Нырок на поросшую мхом лестницу – как темно, почти ничего не видно – и они на самой нижней палубе, разбитой на темные коридоры, тянущиеся к самой корме корабля. – Мне надо... Что-то вроде развилки... Вот оно! Впереди и впрямь виднелась развилка коридоров, еле заметная в клубящейся черноте. Альфред махнул рукой в её сторону, улыбка его была столь сияющей, что, казалось, могла разогнать подступающую темноту. - Нужно повесить две сети, одну здесь, вторую здесь. Там, где угол менее крутой – натянуть, как обычно, а в соседнюю натянуть потуже. И когда рыбы заплывут в первую, половина косяка бросится обратно – но не прямо назад, а в сторону, и тогда они угодят во вторую сеть, снесут ее, и она сомкнется, и мы получим целый косяк! Рос наблюдал за ним, склонив голову. Альфред не мог не заметить любопытство в его взгляде, это только закружило голову сильнее, а дыхание – после плавания по всему кораблю – теперь уж и не думало выравниваться. - Оригинально, - протянул он, так, что по разгоряченному телу Альфреда пробежала дрожь. – Я о таких методах не думал. - Я подумал, можно взглянуть на это под другим углом, - улыбка переросла в победную ухмылку. Он стряхнул челку со лба размашистым движением. – Если сосредоточиться на том, не как натянуть сеть, а где её натянуть... - Есть только одна проблема, - Рос прервал его искрящийся радостью поток. - Здесь темно, как у кита в брюхе, а ты и при свете крючки умудряешься путать. - Это только первые десять раз, - принц звонко рассмеялся. Словно в подтверждение своих слов, он подплыл к развилке, намереваясь повесить первую сеть в начало одного из коридоров. – Теперь уж меня ничто не остановит. - Твое упорство мне нравится. Но сдается мне, я могу приплыть к тебе через неделю, а ты все еще будешь пыхтеть над первой сеткой, - если бы не хитринка в его голосе, злость закипела бы в Альфреде с новой силой. Энтузиазм бурлил в его крови – он смог он справился Рос это оценил – мутил ему голову; каким способным он чувствовал себя в этот момент! – а лицо его было слишком горячее; и вовсе не злость подхлестывала его, когда он сказал: - Так помоги мне. Ускорь процесс. - Я могу, но тогда все будет зря. Ты так ничему и не научишься. - Научусь, - из-за плеча он метнул взгляд на Роса, нахальный и пылающий. – Если возьмешь мои ладони в свои и покажешь, как нужно. Последовала тишина – фраза Альфреда повисла между ними, эхом отдаваясь в воде. Рос смотрел на него, но из-за чертовой темноты выражение его лица было нечитаемым. - Ты хочешь, чтобы я двигал твоими руками, - голос его был столь же непроницаем. - Здесь все равно ничего не разглядеть, - уверенный тон дрогнул в конце. Боги, чем он только думал, когда просил такое? Но отступать было поздно, поэтому Альфред продолжил, с бьющимся сердцем и краской, все сильнее приливающей к щекам. – Придется делать наощупь. Так? Тебе же нравятся мои идеи. Если ты сделаешь, как я предложил, тогда... - На пол. - Что?.. - На пол. Живо. Внезапная сталь в голосе Роса резанула: она так не вязалась с теплом, разлившемся по его, Альфреда, телу. Рос уставился в его сторону, и Альфред скорее понял, чем увидел: взгляд его был устремлен вглубь коридоров. Альфред крутанул голову – и успел разглядеть вспышку алых глаз на огромном нечто, прежде чем это нечто бросилось на него. Нырок вниз и влево – массивная туша пронеслась над ним, извернулась вслед за ним – и свист гарпуна Роса прорезал ему слух. За свистом не раздался хруст костей, не разнесся жуткий крик агонии морского монстра: коротко треснула древесина, и в охваченном паникой и замешательством мозгу вспыхнуло ярко-красное – промазал. Рос промазал. Рос остался без оружия. Чудище – чем бы оно ни было – могло настичь его самого в любой момент: что-то холодное и склизское мазнуло по хвосту, зубы клацнули совсем рядом – как и светящиеся огни глаз – Альфред набросил на морду монстру сеть, что всё еще держал в руках. Чудище издало хриплый, скребущий уши звук, бухнулось носом в потолок – кажется, это потолок, где верх, а где низ, Альфред больше не различал – он дернулся в сторону, и морда с алыми глазами повернулась к нему. Отлично. Альфред рванул по коридорам в темноту – и рыбина бросилась за ним. Рос что-то заорал ему вслед, яростное и угрожающее, и Альфред бы даже испугался такого сгущенного мрака в его голосе – если бы голова не была занята одной-единственной мыслью – Роса теперь не тронут – а глаза не выискивали очертания несущихся на него с бешеной скоростью креплений и балок. Он несся по лабиринту, огибал их, выписывал спираль по полу, потолку и стенам, и только сейчас осознал: о том, как выбраться самому, он подумать как-то не удосужился. Луч света в одной из кают, что он пролетел, мазнул по периферии зрения; Альфред дернулся обратно, извернул хвост, запрокинул голову, пройдясь животом по потолку – щепки его больно оцарапали, а спиной он проехался по чешуе, гладкой и липкой – и скользнул внутрь, устремившись к пролому в потолке, шириной едва с его талию (рыбина не должна была пролезть следом), и вырвался на уровень выше, обдирая себе об обрубки досок лопатки и локти до крови. Стайка ярко-желтых рыбешек бросилась прочь, когда Альфред распластался на полу, выдохнул. Кажется, пальцами он задел ступню человеческого скелета, облепленного рачками, но сейчас это было неважно: он, наверное, доплыл до кормы, судя по тому, в какой бешеной пляске зашлось его сердце. Ничего. Это значит, что Рос... Древесина под скелетом треснула и разлетелась, подняв облако пыли, взметнув в воду кости и осыпав его щепками: чудище пробило её своей мордой. Да чтоб тебя. Альфред снова бросился прочь, очень вовремя вспомнив про гарпун у себя же за спиной: здесь, на верхнем уровне было больше света, он уже мог разглядеть свои ладони, но чудище было слишком близко – он не успел бы прицелиться. Если выплыть наверх, к мачтам, может, там... Там он не будет заперт в узких коридорах, там он сможет размахнуться, и... В сторону, вправо, влево – но неизменно вверх, преодолевая палубу за палубой. Он должен успеть, должен достичь поверхности, пока зубы рыбины, которую он даже тольком не успел разглядеть, только и понял, что она длинная, толстая и липкая – не впились ему в плавник. Она не отставала, даже когда он пробирался наверх через самые узкие щели, заставляя её пробивать головой доски. Наконец – столп света – и он взмыл ввысь, в слепящее яркостью аквамариновое море. Рывок к мачтам – если обвиться вокруг них, можно выиграть расстояние и время. Альфред закрутился вокруг уходящего вверх столба, на ходу вытягивая рукой из-за спины гарпун: он будет метать его в первый раз, но кипящая кровь ему в помощь – другой со всей силы дернул парус, и полотно раскрылось за его спиной, затормозив рыбину на какую-то секунду. Секунды этой ему хватило, чтобы развернуться, прицелиться, замахнуться – прямо в тяжелую черную морду с глазами-бусинами, в толстое скользящее змеиное тело – и метнуть...

...секунды хватило, чтобы его оружие прорезало воду и ушло мимо, пройдясь по чешуе...

...и чтобы другой гарпун продырявил монстра прямо в середине его хребта.

Снова этот звук, хрипящий, как ножом по стеклу – чудище, все еще дергаясь и борясь с неизбежным, стало медленно опускаться вниз. Альфред бросил взгляд по линии полета гарпуна и успел заметить Роса: такого, каким не видел его еще никогда. Все его тело замерло в едином порыве, вытянулось струной. Рука все еще выброшена вперед, сила, дремавшая в крепком теле, разлилась по мускулам, по волосам, по воде вокруг него. Но не это заставило пульс Альфреда зайтись в бешеном ритме, а его глаза, цепкие, холодные и стальные: одним таким взглядом можно было пригвоздить к камню, заставить трепетать и сжаться, одним взглядом можно было вогнать душу в пятки от страха. Взглядом убийцы. Его губы зашевелились. Альфреду пришлось встряхнуть головой, чтобы расслышать напряженное: - С тобой все в порядке? - Я... Да в полном, - он дернулся, и движение отдалось пощипыванием в царапинах и ссадинах, которые до этого он просто не замечал. Огонь все еще горел в его крови. Он улыбнулся. – Ты как так быстро меня нашел? Рос направился к телу рыбины, уже успевшей опуститься на палубу корабля. Альфред поплыл за ним – на расстоянии от тела, воткнутый в древесину, торчал его собственный гарпун – и поспешил вернуть его в колчан за спиной. - Я плыл за вами все это время. Возмущение волной поднялось внутри Альфреда. - Чего?! Я вообще-то пытался её от тебя увести, если ты не заметил! Ты потерял гарпун, и... - А когда ты бросился, очертя голову, в пещеры, я его подобрал. И поплыл за вами, чтобы не дать тебя сцапать, но кое-кто удирал слишком быстро, - Рос хмыкнул, перевел взгляд с Альфреда на рыбину. – Ты смотри, даже сеть не порвалась... - Еще бы не удирать. Оно мордой стены пробивало, так хотело меня догнать, - Альфред сел на палубу, отметив, каким странным словом Рос обозначил коридоры на нижнем уровне. Хотя... откуда ему было знать об устройстве человеческого корабля? Тот тем временем выпутал с рыбины сеть, сложил её, закрепил на посохе и снова обратил внимание на Альфреда. - Немудрено, что пробивало. Ты весь в ссадинах, - он подплыл к нему, копошась при этом в сумке. - И что с того? Из-за этого у кого-то хватит энергии ломать лбом стены? - У дикого угря – хватит. Они дуреют от запаха крови, - он достал что-то из глубины сумки, какой-то светящийся сгусток. Альфред не успел разглядеть его, прежде чем Рос резким движением отплыл в сторону и пропал из его поля зрения. – У тебя вся спина исцарапана. Альфред охнул, когда его лопаток коснулось что-то липучее, но в отличие от ощущения чешуи это «что-то» было даже приятным. Еще приятнее было ощущать, как Рос разглаживает эту массу руками по его спине. Дрожь прокатилась от затылка до хвоста. - Ты чего... - Первую помощь оказываю, - лица Роса не было видно, но в голосе его прорезалось уже привычное озорство, и тепло, что разливалось по телу на нижней палубе, снова начало загораться внутри Альфреда. – Пока его сородичи не приплыли на запах. Или ты хочешь поработать приманкой еще раз? Должен сказать, получается у тебя отлично – прямо талант. Альфред рассмеялся. Он чувствовал себя, как после глотка хмельного варева в таверне: голова его немного кружилась от пережитого, от ощущений. От танца на краю смерти, от которой он в очередной раз сумел улизнуть, от ладоней Роса. Все-таки он добился, чего хотел. - На что только не пойдешь, чтобы спасти тебя. - Ты хотел меня спасти? – холод лечебного сгустка на пояснице растаял от тепла, от насмешливой нежности его слов: Альфред вдохнул, чуть запрокинул голову назад. – Жаль, пришлось потом тебя вытягивать из этой передряги. - Ничего. Когда-нибудь у меня получится, - он потянулся, подставляя лопатки Росу. – Спасибо за это, кстати. Тритон что-то хмыкнул, глубоко из груди. Кажется, одобрительно. Альфред позволил себе раствориться в ощущениях, прикрыл глаза. На тех местах, что Рос обработал первыми, уже начало жечь, но несильно – было даже приятно. - Дай руку. - А? – Альфред вздрогнул. Посмотрел на царапины на костяшках, что остались после его беспечного удара по дереву у пробоины. Они болели до сих пор. – Да брось, они заживут за полчаса. - Возможно, но сдается мне, угорь на них и приплыл. Так что давай. В героя еще успеешь наиграться. Ответить на это было нечего. Альфред послушно повернулся к нему корпусом, протянул руку – теперь он мог видеть Роса, застывшего параллельно палубе, замершего в воде так близко к нему. Ладонью тот коснулся его ладони, другой рукой разгладил на костяшках водоросль – она засветилась мягким желтоватым светом, и Альфред узнал её: точно такие же водоросли обвивали его голени в той пещере после кораблекрушения. Рос работал сосредоточенно, разглаживал прохладную массу так, чтобы был закрыт каждый поврежденный участок кожи... И вдруг поднял глаза на него. Их лица разделяло расстояние одного выдоха. - Я хочу тебя кое о чем спросить. Только подумай хорошо, прежде чем ответить. Лицо снова стало горячим. Принцу пришлось собрать всю волю в оставшийся целым кулак, чтобы не... чтобы... - Да? – выдох растворился на губах напротив. Попроси сейчас Рос что угодно – он бы согласился, не раздумывая. - Альфред, - большим пальцем Рос провел по костяшкам, огладил мизинец. Тритон смотрел прямо ему в глаза – глубоко, неотрывно... Сердце учащенно забилось – он был так близко... – Почему ты соврал, что потерял память?