Сказка о Принце и Тритоне

- Почему ты соврал, что потерял память? Альфред воспринял голос Роса быстрее, чем его слова. Чарующий, бархатный – он мог бы слушать его ещё очень долго, и совсем рядом... Тем сильнее его прошибло, когда смысл наконец дошел. Альфред моргнул. Его глаза распахнулись от неожиданности – и он отпрянул от Роса, разинув, а потом захлопнув рот, как выброшенная на берег рыба. Рос не изменился в лице, не шелохнулся: так и замер в воде, лишь склонил голову набок и продолжал с интересом наблюдать за ним, как разглядывал бы какой-нибудь необычный морской цветок. В лице его не было гнева или обвинения, так что Альфреду показалось, что он ослышался – разве может быть так, что... Но нет, он точно слышал то, что слышал, поэтому... Нет, он не может проколоться. - Хах, - смешок его был высоким, неестественным; он попытался взять себя в руки, взглянул Росу прямо в лицо, широко – и криво – улыбаясь. – Как тебя понимать? Что значит... Он замолк, не успев договорить – одной выгнутой серой брови тритона было достаточно, чтобы понять: он выдал себя с головой. Отпираться нет смысла. Щеки запылали с новой силой. - И давно ты догадался? - У меня были кое-какие мысли, - Рос извернулся, наконец опустился на палубу напротив него, не сократив расстояния между ними, будто бы выжидая, что сделает Альфред. Он наклонился корпусом вперед, положил руки на согнутый хвост. Смотрел на него неотрывно. – Вел ты себя слишком уж спокойно для того, кто память потерял. - Может, я просто по жизни такой, - Альфред фыркнул, стараясь свести нервозность в шутку. Получилось не очень. – Быстро ко всему привыкаю. Рос выразительно повел бровями, чуть склонив голову. - Было ведь и ещё кое-что. Ты ускользал по утрам, а через пару часов возвращался, как ни в чем не бывало... Альфред подавился вдохом. Рос заметил его отлучки к Мэттью, он был недостаточно осторожен – и подавился новым, когда другая мысль озарила его, от которой жаром вспыхнули не только щеки: не заметил ли Рос, как тот смотрел на него по утрам?.. - ...И ты говорил о своей семье, - голос его стал мягче, а слова – тише. – Тем вечером, когда я привел тебя домой. Ты говорил... что она тебя не ищет. Альфред затаил дыхание. Темнота сгущалась вокруг них: где-то высоко-высоко над головой солнце уже почти зашло за горизонт – и на посохе Роса уже замерцали синие огоньки. Кончики его волос колыхались, совсем чуть-чуть. - И ты говорил это так, будто... точно это знал. И будто... будто тебе было больно от этого. Словно ты сам уплыл от своих родичей. Что-то острое и тонкое расцветало в его груди – что-то, раздумья о чем он прятал на самом дне души – но сейчас от этого чувства было не отмахнуться. Пальцы Роса дрогнули – он сжал их в кулаки, перевел взгляд на них. - Я не хочу, чтобы ты думал, будто я лезу тебе в душу, - он говорил тихо, но твердо. – Так что если ты не хочешь, можешь не... - Всё так. Рос вскинул голову. Альфред испустил долгий вздох. Запрокинул голову назад и зачесал ладонью бледные волосы со лба. Он хотел ему открыться. Заклятье не позволяло ему признаться, что встреча ночью в угодьях – не первая за всю их жизнь, но... Может, ему удастся сказать о другом. - Всё в порядке. Я тебя обманул, так что... ты должен знать. Хотя бы что-нибудь. Его голова склонилась над собственным серебряным хвостом и сложенными на нем руками. Мягкий вздох совсем рядом – и он увидел распластанную на деревянной палубе ладонь. Рос сместился к нему, подсел ближе, свернув под собой хвост. - Тогда... ладно, - и добавил после краткого мига тишины. – Почему же ты уплыл прочь от родных? Причина его побега сидела рядом с ним, глядела на него с сочувствием в аметистовых глазах. Он подумал о другом – о том, что заставляло его сбегать из замка: первые несколько попыток заканчивались тем, что стражники ловили его у самых ворот, но затем он приноровился прокрадываться ночью, целыми днями пропадал в селениях за городом... В груди что-то сжалось, надтреснулось, когда он произнес: - Думаю... я просто был там лишним, – он замолчал. Секунды проплывали, словно глубинные потоки – Рос не произнес ни звука. Может, он сказал недостаточно ясно?.. – Будто бы мне не было места... Ты когда-нибудь испытывал что-то похожее? Он скорее почувствовал, чем увидел, как Рос кивнул, медленно-медленно. - Мне это знакомо. Альфред вскинул голову. Если Роса многие боятся и избегают, то конечно же... Как он мог быть таким бестактным? Но Рос совсем не выглядел хоть сколько-нибудь потревоженным: взор его был столь же спокоен, как и прежде. Альфред выдохнул от облегчения, опустил взгляд. Воцарилось недолгое, уютное молчание – Рос не прерывал его. Альфред собрался с силами. - Поэтому... поэтому я и уплыл, если вкратце. Не могу сказать, что со мной ужасно обращались, в смысле, меня никогда не били, и всё такое. Но в то же время... мой отец хотел от меня, чтобы я... чтобы мы с братом продолжили его дело. С детства и дня не проходило, чтобы он не приучал нас – точнее как он, его слуги; да только если у брата получалось, то у меня... ни желания не было, ни стремления, - он помолчал немного. Нахмурился в раздражении. – Да и сам отец появлялся в доме, только чтобы либо отчитать меня, либо взглянуть на меня и поморщиться. - Звучит так, будто ты сын вождя племени, или что-то вроде того, - подметил Рос. Ты даже не представляешь, насколько попал в цель. - Это и правда так. - Ах... Ну теперь всё ясно. Улыбка звенела в голосе Роса, когда он произнес это. Альфред заглянул ему в глаза – странная веселость плескалась в этих фиолетовых озерах. - Я, кажется, всё о тебе понял. - В смысле? – пару секунд Альфред сидел, нахмуренный, пока надежда, сначала тихая, потом ревущая и дикая, не затрепетала в нем, не ударила из самого сердца сквозь ребра: если ему нельзя рассказывать о том, кто он такой на самом деле, может... ...может, Рос сам догадается, и тогда... - Если ты из знати, это объясняет, почему в быту ты ориентируешься на уровне малька, - тритон не смог сдержать смешка, за что получил от Альфреда тычок локтем, отчего расхохотался ещё сильнее, громко и чисто. - Эй! – Альфред хотел состроить из себя обиженного, но при виде смеющегося Роса улыбка не сходила, как бы он ни старался. Посмотрим, назвал бы его Рос мальком, если бы знал, что он своими руками – с пятой попытки – построил себе настоящую лодку! Он, правда, на этой лодке потом чуть не убился, но построил же! - Ладно-ладно, - Рос поднял руки в примирительном жесте: он уже не разбрызгивался веселостью, хоть уголки губ всё ещё были приподняты. – Прости. Рассказывай дальше. Альфред вернулся к своим мыслям – попытался сосредоточиться. - Да это... в общем-то и всё, - он дотронулся ладонями до плеч, опустил голову на скрещенные руки. – Я не слушался, меня запирали, я уплывал на несколько суток, лишь бы не видеть, как их всех с одного моего вида корежит, - его прошлая жизнь, такая нереальная теперь, засверкала в воображении: пустые коридоры, холодные полутемные залы, да взгляды, направленные в спину, скребущие, острые и колючие... – Всех, кроме брата. Но его... – Увезли от меня. – Отправили обучаться отцовскому делу, очень далеко, так что я почти перестал его видеть. А потом... Осколки аквариума на полу, шторм и грот – всё это пронеслось перед глазами, живое и яркое. Альфред поднял голову, всмотрелся в лицо Роса напротив – и сладостная боль растеклась у него в груди, а сердце словно стиснули в щемящем капкане: за всё то время, что они провели вместе, ему никогда не хотелось прильнуть к губам так сильно, вплести ладонь в волосы, нежно провести пальцами за ухом, дотронуться до челюсти и скул, просто дотронуться – пальцы защипало, они задрожали – и сомкнулись в кулак, когда серые брови Роса сдвинулись в замешательстве в ответ на его полный невыносимой тоски взгляд – Альфред спешно отвел глаза. Рано. - А потом произошло кое-что, из-за чего я уплыл насовсем, так далеко, как только возможно. Решил попытать счастья – отыскать лучшую долю... И вот я здесь с тобой. Тишина опутала их едва звенящей нитью – Рос смотрел на него, долго-долго, сквозь сгустившиеся сумерки, пока не произнес, мягко: - Здорово, что тебе удалось вырваться оттуда, где было так плохо, - молчание, недолгое. Тихая улыбка. – И что удалось не отдать концы одному, без помощи слуг, до того, как я тебя нашел. - Видишь! Отец не верил, но я всегда знал, что хорош! – Альфред взмахнул руками и заулыбался по-молодецки, на что Рос ответил ему новой россыпью смешков, легких, словно пузырьки. - Хорош-хорош... Я серьезно, если что, - он мазнул взглядом с головы Альфреда до кончика хвоста и обратно. – Для того, кто всю жизнь и сети в руках не держал, ты схватываешь всё на лету, да и... чтобы уплыть в неизвестность, бросить всё, что знал, порой храбрости нужно побольше, чем для охоты на акулу. Я даже... завидую тебе. Всё, что можно было назвать осмысленным, разом улетучилось из сознания Альфреда после этих слов – когда Рос смотрел на него вот так, по-доброму и с хитринкой, ласково прищурив глаза – и в реальность он вынырнул лишь после реплики: - Надеюсь, сейчас тебе стало лучше. - Чт... Да! – принц отчаянно закивал, пока суть слов медленно просачивалась в его сознание золотым сиянием. Лучше. На морском дне, среди русалок, вдали от родного дома, ему и впрямь стало лучше. - Так и есть, - он поднял на Роса глаза, с искрящейся в них – уже не нахальной, но мягкой – улыбкой. – Может, вокруг меня и не вертится десяток слуг каждую минуту, но я никогда не чувствовал себя таким счастливым, как сейчас. Так что спасибо... что привел меня, и, и что не выгнал потом... Он замолчал. Замешательство назойливой мошкой зажужжало в голове. - А если ты понял, что с памятью у меня всё в порядке, почему... – Альфред заморгал. – Почему ты меня не выгнал? Настал черед Роса задумчиво подбирать слова. Он повел плечами. Отвел взгляд куда-то за плечо Альфреда. - Потому что я понимаю, что такое одиночество, - эти глаза, лиловые, пронзительные, снова глядели в его – и атмосфера будто вмиг переменилась, уже не только мягкость плескалась в них, а будто бы нечто ещё... Скулы его – Альфред готов был поклясться – чуть порозовели. – И... и мне приятна твоя компания. Он снова огорошил его. Снова сумел выбить из головы все связные мысли, одним видом своим, лишь парой слов – и вдруг оттолкнулся от палубы, проплыл рядом с плечом Альфреда. - Скоро стемнеет. Давай угря упакуем – мясо у него на вкус такое себе, но если с водорослями варить... вполне сойдет. Принц даже не сразу понял, в чем дело – его словно выдернули из-под воды; он крутанул корпус к Росу, который разматывал сеть возле тела угря – о котором он уже успел позабыть; казалось, словно его заплыв наперегонки с монстром состоялся много месяцев назад – и почувствовал, будто упустил что-то. То, как Рос смотрел на него... и как резко прервал разговор... - Поможешь этого здоровяка на сеть переложить? Альфред вскочил и рванулся к угрю – Рос уже успел разложить сеть на палубе, так что ему оставалось взяться за один из его концов. Задача вышла труднее, чем виделось со стороны: рыбина оказалась тяжелой и скользкой; он несколько раз уронил её хвост, прежде чем они с Росом умудрились опустить её на сеть и связать концы друг с другом. Рос прикрепил к сети два троса, чтобы они с Альфредом могли тянуть её, и они двинулись назад, по длинной каменной гряде, что вела к селению, в молчании, нарушаемом лишь шумом подводных течений да кликаньем светящихся кубов на посохе Роса. Тот вел себя, как ни в чем не бывало: плыл с бесстрастным лицом, рассекая темно-синие воды. Сцена, разыгравшаяся между ними, не шла у принца из головы. Поначалу лишь румянец на бледном лице напротив поглотил все его мысли: надежда, огоньком замерцавшая в груди, не оставила ничего, кроме едва скрываемой радости: что если его план по сближению с Росом (весьма расплывчатый, состоящий лишь из двух пунктов: найти и свести с ума своей потрясностью) наконец начинает давать плоды?.. Мысли сразу же потекли в нужное русло, и картины того, к чему это может привести, встали перед глазами, столь живые и яркие, что лицо его, грудь и ладони стали горячими, дыхание судорожными рывками выходило из легких – Альфред почти забыл, где находится... пока разум его не зацепился за фразу, брошенную ему ранее. Потому что я понимаю, что такое одиночество. Гнев и горечь Белы, слезы Райны, ужас в глазах Туани, воспоминания о том, как прочие русалки расступались перед ними и что за все эти дни он ни разу не видел Роса в обществе хоть кого-нибудь, кроме своих сестер – все эти фрагменты всплыли в сознании разбитой мозаикой; словно невидимая стена мешала ему пробиться к пониманию, связать их друг с другом. Роса сторонились – и по поведению его не было ясно, отчего; Альфред чувствовал себя в полной безопасности рядом с ним, да и ничем другим, кроме высокого роста, крупной фигуры да отточенных до совершенства навыков охотника Рос не отличался, так почему... Он вдруг вспомнил Роса после броска гарпуна. Его фигуру – натянутую, как струна, его взгляд, от которого – хоть и на секунду – но захотелось сжаться, спрятаться... Чувство разрасталось в сознании, крепнущее, будто бы... может, связано это, может... - Ты как-то притих. Альфред мотнул голову к плывущему рядом тритону. - Обычно ты засыпаешь меня вопросами обо всем, что только умудришься увидеть, а сейчас? Уже все разузнал? – Рос был всё так же безмятежен. Уголки его губ приподнялись. Альфред не отвечал ему некоторое время. Он решался. Чем гадать – может, лучше засыпать вопросами?.. - Я и правда хотел задать тебе вопрос. Точнее даже несколько, - он зачесал волосы назад свободной рукой, опустил взор. – И ты раньше сказал, что я могу не отвечать, если мне покажется, что я лезу к тебе в душу, так что если тебе станет неприятно, то ты тоже можешь... - Тебе любопытно, почему меня все избегают. Голос Роса остался ровным. Ни единый мускул не дрогнул на его лице – лишь глаза... Из мягко сияющих они стали пустыми. Будто весь лиловый свет высосали. Принц едва не подавился собственным вдохом. Давать заднюю было поздно – завертел головой, затем всё же нашел в себе силы поднять взгляд на Роса, выдержать его. Да и какая разница, всё равно рано или поздно он бы что-нибудь ляпнул. - Да. Хотел, - сердце его колотилось о ребра. Он облизнул губы. – О том, почему Бела разозлилась на меня в первый день. И ещё, когда мы с ней плавали к источникам, она рассказала мне, что у тебя есть какой-то секрет, но рассказывать его она не... - Да, она мне говорила, - Рос вдохнул так глубоко и медленно, что жабры раскрылись у него на боках. – Лет шесть назад мы потеряли отца. Они продолжали плыть – каменную гряду обрамляли кораллы, и стайки рыбешек огибали их, сверкая синими отблесками в свете кубов на посохе. Альфред затаил дыхание. Он почти не чувствовал вес груза, что они тянули за собой. - Мать умерла почти сразу после того, как родилась Бела. Мы остались втроем вместе с отцом. Он был суровый, нам часто доставалось, если что не так, но... он любил нас. И пытался научить всему, что знал сам. Как-то раз он взял меня и Белу в открытые воды – хотел показать, как ставить сети, где водится рыба, как раз рядом с перекрестьем потока, где я нашел тебя... Там на нас напали разбойники, - мышца на его лице дернулась. – Они хотели украсть нас с Белой. - Что... зачем? – Альфред едва успел осмыслить первую часть фразы, как другая впечаталась ему в сознание, холодом пройдясь по хребту. - Чтобы продать на невольничьих рынках в глубинных водах, скорее всего, - Рос пожал плечами. – Их было несколько – отцу удалось убить часть из них, но двое выживших разъярились. И воткнули его собственный гарпун ему в череп. Ужас скользкими щупальцами опутывал сердце принца, пока он слушал, как Рос неспешно, почти бесстрастно продолжал свой рассказ. - Нас с Белой посадили в сеть и тащили несколько часов. Бела плакала, а я брыкался – мне нанесли порезы, неглубокие, чтобы я не умер, но достаточные, чтобы потерял много крови, - тритон скорее бессознательно провел рукой по шее, задев пальцами тот самый белесый шрам. – А потом мне удалось порвать сетку и выхватить оружие у одного из разбойников из-за пояса. Я уже тогда был рослым не по возрасту. И... я нечетко помню, что было дальше... Тритон замер вдруг, с ладонью на собственной шее. Глаза, пустые и тусклые, они смотрели не вперед, а внутрь него – и страх, что сковал внутренности Альфреда, разлился несравнимой доселе волной, когда он понял, к чему ведет Рос. - ...Но руки у меня оказались в крови, а наши похитители лежали мертвыми. Он замолчал, опустив взгляд на свои ладони. И если раньше мысли покидали голову Альфреда, когда он разглядывал фигуру Роса, то теперь... - Боги, - его сердце его сжималось от боли. – Мне так жаль. Тритон перевел на него взгляд, чуть удивленный, будто впервые увидел его рядом с собой. А затем – принц едва не поддался желанию содрогнуться – на его губах прорезалась маленькая улыбка. Диковатая, чуть безумная улыбка, в сочетании с пустыми глазами она пронизывала ужасом. - Ничего страшного, - он пожал плечами. – Я ведь почти ничего не помню. Улыбка вдруг потухла. Он взялся за трос, потянул его – и Альфред последовал за ним, обуреваемый впечатлениями и вопросами, которых теперь стало только больше – но Рос, вопреки опасениям, продолжал говорить. - Из-за этого Бела привязана ко мне – и может разъяриться, если вдруг кто-то попытается меня задеть. И потому такая подозрительная. А Райна... она до сих пор проводит больше времени с нами, чем с собственным мужем – ведь один раз она нас чуть не потеряла. Она знает, как успокаивать Белу, когда та просыпается от кошмаров ночью... – он затих. - А ты? – подал голос Альфред. – Ты просыпаешься от кошмаров? Тишина висела между ними, прежде чем раздалось негромкое: - ...Бывает. В их пути наметился поворот – вдалеке, едва различимыми очертаниями в темноте, уже была видна их скала-поселение; время стояло не слишком позднее – в пещерах еще должны остаться русалки, и они снова будут расступаться, и... Альфред нахмурился. Что-то не сходилось. - Я не могу понять, почему на тебя реагируют, будто... будто на них сейчас акула накинется. Да, ты убил тех подонков, - слова вырвались раньше, чем Альфред успел их обдумать, но Рос отреагировал более чем... никак, и он продолжил. – Ну и что? Тебя самого похитили, ты защищал себя, ты защищал сестру – так какого... - У тех похитителей было человеческое оружие. Рос взглянул на него – поскольку недоуменная пауза после его слов слишком уж затянулась. - Ты же знаешь о людях, да? Существах, что живут в Подлунном мире, на суше – их скелеты лежали в пещерах. У них ещё вместо хвоста два отростка, чтобы удобнее было передвигаться. - Знаю ли я о людях?.. – Альфред готов был возмутиться. - Я тебя спрашиваю, потому что русалки из глубин океана до сих пор считают рассказы о людях выдумками для мальков, и не более того, - в голос Роса вернулась уже знакомое озорство. – Вдруг ты именно оттуда родом. Альфред фыркнул. - Нет, я... уж о людях-то я знаю предостаточно! Видел, вот как тебя сейчас. А что такого в человеческом оружии? - У нашего племени оно считается проклятым. В который раз Альфред не нашел, что ответить. Он захлопал глазами, пока Рос не заговорил вновь: - В прошлом, когда мы чаще выплывали на сушу, люди вредили нам – ловили нас в свои сети, убивали, делали трофеи из наших хвостов... Поэтому мы стали прятаться. И, наверное, с тех времен и пошло поверье, что всё человеческое означает нечистое, опасное – особенно их оружие. Ты видел наконечники их копий? Они сделаны из материала, который в свете солнца сияет, словно чешуя, а без света сереет – как... как кожа акулы. А ещё они гладкие и настолько остро заточены, что могут разрезать волос вдоль напополам... В груди похолодело – Рос говорил о металле. - Я, кажется, понял, о чем ты, - бледно прошептал принц. - Те разбойники были неприкасаемыми, потому что носили человеческое оружие с собой. И они порезали им меня – и оставили рану, которая не зарастает. Поэтому я... «меченый», в некотором роде, - тритон поморщился на этих словах. – «Проклятый». И у остальных не возникает желания приближаться ко мне. Чтобы не навлечь на себя порчу, или... - Что за гребаный бред. Рос даже повернулся к нему корпусом, изумленно распахнув глаза, – такого негодования и возмущения в голосе Альфреда он ещё не слышал. Тот стоял перед ним, весь красный и задыхающийся от гнева. - Они серьезно? Они избегают тебя, потому что тебе нанесли рану, в то время как тебя пытались продать в рабство, а ты защищался? Ещё и сестру спасал? У них с мозгами всё в порядке?! – Альфред бросил свой трос и стал плавать взад-вперед перед Росом, размахивая руками. – Из-за какого-то идиотского поверья они просто отвернулись от тебя? Ты ещё... боги, вы ещё отца потеряли... Да какого... - Здесь так заведено, - пожал плечами Рос. Альфред ещё раз взмахнул рукой, рассекая воду, а затем замер, когда осознание грудой камней навалилось на него. «Здесь так заведено» - сколько раз слышал он эти слова от слуг, от воспитателей, да даже от Мэттью, выполняя несметное множество таких бессмысленных ритуалов во дворце, и всякий раз, когда он противился, или задавал вопрос «зачем это всё» - от него просто отмахивались этой фразой, и... - И что получается, - гневно прошептал он, водружая трос обратно себе на плечо. – С тобой вообще никто не разговаривает? - Почему же, разговаривают. Бела и Райна, к примеру. Или когда я улов на рынке продаю – подплывают, торгуются, когда им надо. Отплывают, правда, так же быстро, - Рос ответил с грустной усмешкой, тогда как Альфред вновь возмущенно выпустил воздух из носа – и вдруг вспомнил ещё одну вещь, что до сих пор приводила его в замешательство. - А чего тогда Туани – тот парень, которого мы с Белой у источников встретили – когда думал, что ты рядом, выглядел, словно ему сейчас голову откусят? - Ах, этот, - Рос снова помрачнел. – С ним... история одна произошла. Сразу после того случая на то, что меня начали избегать, я реагировал очень... болезненно. Злился, раздражался. Отовсюду разные россказни слышал: что «меченые» человеческим оружием наводят порчу, или через них передаются проклятия, или что они обречены на раннюю смерть от непонятной тоски и уныния... - Интересно, с чего это вдруг, - негодующе вставил Альфред, закатив глаза. Рос хмыкнул в ответ на его реплику. - Так вот, как-то раз я захотел поиграть с мальчишками, а они стали обзываться и гнать меня от себя. И я... ослеп от ярости; сам не понимаю, почему именно тогда; возможно, это стало последней каплей. И я развязал драку. И не только кулаки пошли в ход: мы стали кидаться друг в друга булыжниками... - И Туани тоже кидался? - Нет, - Рос хмуро покачал головой. – Он драки никогда не любил. Просто оказался рядом, когда... - губы его болезненно скривились. Сквозь всё лицо прошла дрожь. – Когда я попал в него камнем и сломал ему плавник. Все узнали, и... я ещё много месяцев не выплывал в людные места, чтобы в спину не прилетело проклятие – а то и что похуже. - ...Но ты сказал, что другие тоже швырялись в тебя. - Швырялись, - тритон вздохнул, опустив голову. – Но все, кто там был, и кто потом узнал, запомнили только про Туани. Они замолчали. Путь был почти закончен: ещё одна спираль вверх по гряде – и они окажутся у входа в пещеру Роса. Альфред хмурился – всё, что сказал Рос, медленно просачивалось в его разум. Внезапно мир, казавшийся столь чарующим, приобрел неведомые доселе очертания, отталкивающие в своей неприглядности. Чувство свободы, обуревавшее его, омрачилось, и хоть назад ему всё ещё ни капли не хотелось, стало медленно приходить понимание... Похоже, русалочий мир не так уж и отличался от человеческого. Они добрались до входа в пещеру. Привычным жестом Рос дернул за сетку, заставляя её прилипнуть к стене – разделать угря им предстояло уже завтра. Райна и Бела не встретили их – возможно, уже спали – а потому они молча проплыли в пещерную полость, где жил Рос. Альфред смотрел, как Рос подплывает к широкой прогалине, служившей окном, – устремляет взор в бескрайние иссиня-черные воды, местами пронизанные лучами лунного света. - Тебе никогда не хотелось уплыть отсюда? Рос оглянулся на него – но тот уже подплывал к нему, устраиваясь рядом. Тритон скрестил руки, положил их на уплощенный камень, что служил подоконником, опустил на них голову. - Приходили мысли порой. Но куда ж я уплыву? - Да хоть к тем же русалкам в глубине океана, что считают людей выдумкой, - Альфред повторил его жест; но если Рос смотрел в непроглядную даль, то он – на него самого; вцепился ладонью в предплечье от бессильного гнева. – Какой смысл оставаться с теми, кто тебя не ценит? Где тебе плохо каждый день. Вопрос его остался без ответа – да его и не требовалось; возмущение уже почти вылилось из принца, уступив место глухой, какой-то безнадежной горечи. Он думал о маленьком тритоне – о том, чье испуганное лицо он впервые увидал ещё в детстве, и о том, что ему вскоре пришлось пережить... и до сих пор приходится... и как он заботливо поил его в гроте после крушения лодки, и... Кое-что всё ещё не сходилось. - Ты сказал, - он начал, осторожно подбирая каждое слово. – Что у тебя в племени людей считают проклятыми. Рос медленно кивнул. - Оружие считают проклятым. Но и людей, в целом, тоже. Малькам рассказывают о страшных монстрах, готовых поймать их в свои сети и съесть на ужин, чтобы не заплывали слишком близко к поверхности, а те, кто повзрослее, думают, что встреча с ними приносит несчастье... – его голос затихал с каждым словом. Казалось, он сам погружался в раздумья. - А ты... ты сам как считаешь? Что это правда? Головокружительный стук под ребрами – Альфред вспоминал их поцелуй в гроте, то, как на него смотрели – завороженно, с трепетом... Если Рос верит в те сказки о людях... Разве мог он... - Я в этом сомневаюсь. В груди что-то будто перевернулось и замерло; Альфред вперился в Роса, забывая дышать. - Больше тебе скажу, в детстве голова у меня была настолько дурная, а любопытство так распирало, что я заплывал на самый берег посмотреть на них, - тритон тихо рассмеялся; от этого смеха сладостная дрожь прошла у принца по телу. – И даже видел их – настолько близко, как сейчас тебя вижу... – он продолжал улыбаться, мягко; нежный огонек мерцал в глубине его глаз. Сердце стучало в висках, когда догадка прорезала сознание – может ли быть так, что сейчас они оба думают об одном и том же дне, когда впервые увидели друг друга – в детстве, на залитом солнцем пляже, среди гряды камней? - Что до их мира... может, он не слишком отличается от русалочьего, знаешь. Может, там есть и хорошие люди, и плохие... может, они живут в племенах; и племена эти, как и наши, заключают союзы, воюют друг с другом... - Да, это... похоже на правду, - Альфред выдохнул, едва слышно. - И я бы даже хотел узнать о нем больше, - чем дальше он говорил, тем более хрупким и трепетным становился его голос, тем ярче горел этот огонек во взоре; Альфред не сводил с него глаз – он не видел Роса таким ещё никогда. – Может, он не сильно отличается, но... может, среди людей я бы... нашел свое место. - Ты бы сумел. Ты ведь потрясающий. Рос взглянул на него, словно впервые в жизни. Альфред будто не чувствовал себя; всё, что осталось в мире – его колотящееся сердце и Рос, что смотрел на него, неотрывно, будто бы зачарованно; его серые пряди, растерянное, взволнованное лицо, широко распахнутые глаза. - Спасибо, что говоришь это, - наконец он улыбнулся; скулы его тронулись румянцем. Он отвел взгляд, смутившись. Снова поднял его, нежный и будто чуть изменившийся. – Даже если я совсем не понимаю, отчего.

***

Альфред засыпал чуть позже Роса, вглядываясь в его дрожащие ресницы и лицо под тусклым синим светом. Это уже вошло у него в привычку – однако сегодня, вспоминая всё то, что он услышал, всё то, что он увидел – Рос, с дрожащим взглядом, будто тонкая рябь растекалась внутри него – он засыпал с новым чувством, глубоким и пронзительным настолько, что в груди отчего-то было больно. Боль эта стала самым дорогим, что он испытывал в жизни.

***

Дни текли размеренно – размытые розовые рассветы сменяли багряные закаты, и казалось, будто всегда так и было: будто всегда хвост заменял ему ноги, а сам он был неразрывно связан с водной стихией, всем своим существом. Море погрузило его в себя, текло по его голубым венам. С утра – помощь Беле и Райне по хозяйству, после полудня – выход на охоту с Росом, которая пока что состояла лишь из расстановки сетей и сбора улова. Днем Рос учил метать его гарпун, чтобы затем ходить на крупную рыбу. Успехи в обучении – что с сетями, что с гарпуном – шли медленно, но верно; ещё немного, и, по словам тритона, можно будет его, Альфреда, «без страха за порог выпускать». Принц уже привык к его насмешливым колкостям, отвечая ухмылками и тройным усердием, но что-то... ...Что-то в Росе изменилось. Альфред не мог сказать, что именно; не мог ухватить до конца. Это «новое» просачивалось песком сквозь пальцы, расходилось рябью по водной глади, и всё же - Альфред не мог не заметить эти взгляды, мельком и искоса, которые тут же прерывались, стоило принцу поднять взор – будто их и не было вовсе. Не мог не заметить, как Рос на какие-то доли секунд задерживал ладонь на его предплечье, когда учил правильно замахиваться, после отдергивая её, словно обжегшись пламенем. Не мог не заметить, как Рос замолкал посреди их беседы, приоткрывал губы, будто намереваясь спросить что-то, но менял решение в последний момент, надолго уходя в себя. Он неизменно возвращался к себе прежнему – ласково-насмешливому, терпеливому и немного отстраненному, так что принцу оставалось только гадать, не померещилось ли ему; не придумал ли его горячий, распаленный разум все эти взгляды, эти прикосновения, столь краткие, что моргнешь – и пропустишь; они вспыхивали и гасли отблесками солнца на воде. Альфред бы терялся в догадках и дальше, если бы постепенно не начал замечать... ...Замечать, что под бледными ресницами – медленно, разгораясь – дрожит тот же огонёк, что он уже видел в гроте. Голова шла кругом от этих мыслей, от волн радости и жара едва можно было дышать. От дней, отведенных на его пребывание под водой, минула почти половина – а значит, настала пора действовать.

***

- Если мы не развернемся прямо сейчас, сети придется расставлять в полной темноте. Уверен, что провозишься с ними меньше недели? - Даже если и провожусь – оно того стоит. Да не хмурься ты так! Где твоя страсть к новым открытиям? Альфред несколько раз высчитывал дату и время в страхе всё напутать, перепроверил всё по десятому кругу – и в нужный день, вместо того чтобы следовать за Росом в угодья, потянул его в другую сторону, а затем резко вверх, к поверхности воды, над которой проглядывалось темно-синее, почти черное небо: звезды вот-вот должны были зажечься. - Возможно, я разделил бы эту страсть, скажи ты мне, на что именно мы плывем смотреть, - с иронией в голосе развел руками Рос. Альфред фыркнул, чуть отведя голову в сторону, ухватив взглядом перламутровый хвост: тритон не отставал, хоть и пускал время от времени колкие реплики. - Тогда я весь сюрприз испорчу. У тебя челюсть от такой красоты отпадет, обещаю! Мы уже почти приплыли! Поверхность воды над головой, словно тонкий шелк на ветру – он вынырнул, набрав в легкие воздуха (отмечая в который раз, как непривычно и будто бы неестественно теперь вдыхать его), огляделся по сторонам. Они преодолели полпути к берегу – отсюда уже хорошо виднелись огни в окнах дворца, но их самих разглядеть оттуда на таком расстоянии было бы трудно. Рядом из-под воды выглядывала скала, и сердце Альфреда радостно забилось: они в правильном месте. С тех пор, как у него появилась лодка, в намеченный вечер он приплывал сюда, для лучшего обзора – и вид открывался просто изумительный, и... Раздался всплеск – рядом вынырнул Рос. Его серые намокшие волосы облепили череп и шею. - И впрямь красота, - он кивнул, оглядев скалу от кромки воды до самого верха. – В первый раз камень вижу, а ты? - Да погоди ты ерничать, - Альфред тронул его за плечо (у него был лишь краткий миг, чтобы разглядеть отблески этого касания в глазах Роса; и досадливо выдохнул про себя, когда понял – стало слишком темно), указал рукой на белые стены замка. – Вот туда надо будет смотреть. Скоро всё начнется. Скоро должны вспыхнуть огни. Рос послушно перевел взгляд. Оглядывал высившиеся белые башни несколько долгих, тихих секунд, полных лишь плеска волн о скалу; Альфред чувствовал, как на плечи и на висок ему падают брызги. - С чего вдруг такой переполох? Альфред обернулся к нему, заморгав. Они чуть покачивались на волнах, вверх-вниз. - В смысле? Рос пожал плечами. - Почему ты решил устроить мне сюрприз? Чтобы ответить честно, Альфреду пришлось бы развернуть тритона, прижать его к скале, расцеловать всё его лицо, чтобы он до последней капли прочувствовал, почему. Но такой открытый демарш мог бы нарушить его план (как всегда очень продуманный – из целых двух шагов), поэтому принц решился ответить по-другому – но оттого не менее искренне, разулыбавшись от уха до уха. - А разве для этого нужна причина? Я же знаю, ты любишь всякие человеческие штуки. Он в очередной раз пожалел, что Луна закрыта тучами, и выражения лица Роса было не различить даже на расстоянии вытянутой руки. Молчание, впрочем, было красноречивее любых слов: Альфред уже успел запомнить, что в подобные моменты лицо тритона становилось почти нечитаемым – если бы не румянец, что он так старался спрятать. - Если ты не хочешь говорить, что начнется, - медленно произнес Рос, стараясь сделать свой голос бесцветным. – То, может, просветишь, откуда ты знаешь, что что-то начнется? Я живу здесь всю свою жизнь – и то не догадываюсь. Альфред замялся, когда вернулся в реальность – вновь пришлось взвешивать каждое слово, чтобы не выдать лишнего. - Помнишь, я говорил тебе, что видел людей вживую? Тритон кивнул. - Скажем так... Я тоже всю жизнь на побережье провел. И заметил, что каждый год в один и тот же день люди будто бы справляют торжество... Праздник Урожая – его отмечали ещё в глубокой древности, когда их королевство только-только зарождалось. Из окон дворца, а затем башни Альфред смотрел на город, на украшенные лентами здания, а веселый гул нарядной толпы доносился с площади до самых небес, где порхали чайки. Ему оставалось лишь скользить тоскливым взглядом по фигурам людей, пока он не научился выбираться из замка. Вечером ему тоже приходилось лишь смотреть – но зрелище то было столь прекрасное... - ...А узнал я это, потому что глядел в небо, а там... Всё, больше ничего не скажу, сам всё увидишь. Рос перевел задумчивый взгляд с башен на небо, и Альфред выдохнул: кажется, тот так и не догадался, что он имел в виду. - Разве то, что было в небе, находилось не только над твоим поселением? - Мне путники рассказывали, что эти... что то, что я хочу показать тебе, много откуда заметно. А здесь оно должно быть самым грандиозным – это же... – он поджал губы, раздумывая. – В этих белых скалах живет, как же люди его называют... король. - «Король»? – тритон нахмурился, услышав неизвестное слово. - Ага. Ну то есть вождь. У людей «королем» вождь... ммм, племени называется, насколько я понял. - Хм, - Рос опустил голову. Воззрился на волны. – Кажется, я слышал что-то подобное, когда... – внезапное напряжение выдали плотно сжатые губы. – Когда приближался к людям. Подплывал к лодкам, или... Разговоры о «короле». Тишина. На черном полотне неба замерцали первые звезды – вот-вот должно было начаться. - А кто такой «принц», тебе не говорили? Это может быть сын «короля»? Теперь дрожь скрыть не удалось – Альфред резко выдохнул, крутанул голову к Росу, но тот, кажется, не заметил этого в своем напряжении, которое расходилось от него невидимыми кругами по воде, скрытое за сдвинутыми бровями – оно ощущалось кожей. - Вроде... так и есть, - Альфред сглотнул. Совершил усилие, чтобы голос его не звучал чересчур тонко. – А почему ты спрашиваешь? Рос молчал – и в молчании этом ещё громче слышны были чувства, что волнами вздымались и опускались внутри него. Лицо менялось каждое мгновение: глаза то загорались решимостью, то она тут же гасла, трепещущая, словно зажженная спичка на ветру. Альфред подплыл к нему ближе – от стука сердца в ушах плавились любые мысли, кроме одной-единственной: он хочет спросить про принца, он хочет спросить про него, он... - Я, – слабый звук раздался из горла Роса; он затих, прикусив губу; судорожный выдох и – боги, снова этот румянец... – Я хотел спросить тебя, может, ты... Слова его потонули в грохоте салюта – вспышка озарила всё небо, мазнув по воде оранжевым сполохом. Цветы, красные, зеленые, синие и желтые – они распускались в небе над башнями; залпы не затихали ни на мгновение, заполонив пространство своими ликующими раскатами. Море меняло цвет вслед за вспышками, переливаясь всеми цветами радуги – буйство красок разливалось всюду, куда ни глянь – высоко в воздухе и над водой... А на границе двух стихий было то, от чего Альфред не смог отвести глаз. Рос воззрился в небо, высоко задрав голову. Вспышки мазали и по его лицу тоже, покрывали его синими, красными и розовыми отсветами, но взгляд его – распахнутый настежь, зачарованный, словно ребенок взирал он на огни в небе: они отражались в его глазах, просачиваясь в самую душу, распускаясь там яркими цветами. Уголки его губ дрогнули в улыбке, до краев наполненной счастьем. Слабый, едва слышный выдох – - Это так красиво... Сердце Альфреда сжалось. Дрожь прошла внутри, неистовая, невыразимая – от макушки до хвоста. - Да. Очень красиво. Рос обернулся к нему. Словно сквозь туман Альфред понял – тритон отозвался вовсе не на звук слов. Просто кончики его пальцев будто не по своей воле дотронулись до виска Роса; скользнули вверх, нежно убирая со лба взмокшие волосы. Грудь тритона застыла на резком, шумном вдохе; он выпустил воздух мелкими, судорожными рывками, застыл, не двигаясь, словно заколдованный. Во взгляде – чуть испуганном, но все таком же распахнутом – вспыхнуло что-то, взволнованная искорка, та самая, что он видел уже много раз... Чувство было, будто он разбегается – чтобы прыгнуть с обрыва и нырнуть, глубоко-глубоко. Альфред прижался к Росу губами. Он не знал уже, что шумит громче: залпы салюта или бушующая в теле кровь. Сквозь наваждение, сквозь вплетенные в чужие волосы руки он прочувствовал дрожь в теле напротив, что плавилось под его прикосновениями, словно воск на солнце – и сердце оттого готово было проломиться сквозь ребра: соленые губы, так осторожно раскрытые напротив его – ну же, ответь – волны у их плеч, бешеный стук в груди Роса, что он чувствовал своей –

– Крепкая рука легла ему на талию, широкая ладонь – на затылок –

Уже не он целовал его, а Рос прижимал его к себе, проникая языком меж раскрытых губ, так исступленно, так... Краткий стон – да – про себя или вслух, уже не различить, от ощущений тело грозило раствориться в морскую пену. Альфред обнял его рукой за плечи, уперся в них, повел хвостом, поднимая тело вверх, запрокидывая голову Роса, оттягивая волосы пальцами, лишь на краткий миг оторвался от него, ухватив взглядом затуманенный желанием лучистый фиолет – Рос понял его, обхватил рукой ниже, резко приникая вновь, словно было больно не целовать его, вонзил зубы в нижнюю губу – Альфред так и не понял, кто из них слабо застонал. Грохот уже давно затих, а вспышки всё ещё взрывались под закрытыми веками – он коснулся скул, скользнул по виску, он всегда так хотел этого, боги, наконец-то, провел языком по раковине уха... Несколько мгновений понадобилось Альфреду, чтобы осознать – что-то пошло не так. Рос, живой и трепещущий, теперь словно окаменел под его ладонями. Губы его плотно сжались, дыхание выходило тяжелым и резким, брови сдвинулись, а глаза... глаза были закрыты. Он застыл, будто мраморная статуя, и Альфред всё ещё плавал в ощущениях, едва осознавая столь резкую перемену, когда вдруг ладони легли ему на плечи – и Рос надавил, бережно, но твердо, отрывая его от себя. - Прости, - он открыл глаза. Какое-то невыразимое страдание читалось в них. – Прости, Альфред. Я не могу.