Сказка о Принце и Тритоне

Если бы Альфред стоял на поверхности, он бы сказал, что у него земля ушла из-под ног. Да нет. Этого просто не могло быть. Ему послышалось. - Что, прости? Вопреки его надеждам, лицо Роса не стало менее мрачным. Тритон смотрел на него тяжелым, но решительным взглядом. Вздохнул, выпрямляясь и поднимая подбородок. - Я говорю, что решил отправиться в Подлунье – на поиски принца. Ему не показалось. О боги, ему не показалось. Весь воздух словно выпустили из лёгких – Альфред так и повис в воде, во все глаза вперившись в Роса: он изо всех сил пытался сопротивляться волне оторопи, что окатила его с ног до головы. Ощущение, что этого не может быть, прорывалось изнутри, заполняя всё его существо – заглушая тоненькое, но назойливое чувство, от которого было так тошно – чувство, что иначе и быть не могло. - Почему… зачем? – собственный голос звучал так чужеродно в его ушах – Альфред вздрогнул от беспомощности, что сочилась из него. Ответ Роса пришел незамедлительно – он приподнял брови, словно бы удивляясь вопросу; и каким-то образом Альфред понял, что он скажет, ещё до того, как тритон открыл рот. - Я хочу найти его и быть вместе с ним. Вот и всё. Сердце колотилось, исступленно, поверх бьющегося «а чего ты ещё ожидал?», что пульсировало в его голове голосом Мэттью – Альфред замер в воде, не в силах пошевелиться, не в силах сказать хоть что-то осмысленное. Всё не так. Всё должно было быть не так – Рос должен был предложить ему уплыть из селения, уплыть вместе с ним, но это… В голове колотилась очевидная мысль, что, выйдя на сушу, Рос не найдёт никого, но не из-за неё мир вокруг будто бы медленно разламывался, рассыпался на части; его бросили, вышвырнули, как ненужную тряпку – предпочтя ему того, кого даже не знали по-настоящему. Альфреду казалось, что нечто горячее и живое внутри покрывается инеем, превращаясь в хрупкий лёд – и ему не хватает совсем чуть-чуть, чтобы разбиться. - Я решил рассказать об этом только тебе. Не хотел, чтобы ты пугался, если я… когда я вдруг внезапно исчезну, - Рос вновь опустил взор; неловко провел рукой по шее. Казалось, он совсем не замечал того урагана эмоций, что бушевали внутри Альфреда – возможно, потому что был слишком поглощен своими собственными переживаниями. – Я подумал, что… - Да как тебе такое вообще в голову взбрело? Рос вскинул голову, в изумлении уставившись на Альфреда. Тот сам не ожидал от себя таких резких слов – но эмоции прорывались наружу, словно кипящее варево в котле, вот-вот грозящее перелиться через его стенки – и он уже был не в силах сдерживать его поток. Он дышал быстро, поверхностно – но теперь через горькую обиду, через боль, словно красный цветок, прорастал гнев. - Ты не можешь просто так взять и уплыть. Просто не можешь. Всё вокруг вдруг стало таким раздражающим, таким… неправильным – весь искрящийся всеми цветами радуги риф, к которому он плыл, полный такого идиотского предвкушения, все эти дурацкие светящиеся рыбки, все эти кораллы… Гнев из-за чертова принца, что отнимал у него самое дорогое, застилал разум, мешал думать – Альфред словно обратился в одно большое чувство, пульсирующее, красное… - Очень даже могу, - сложно было сказать, чего в тоне Роса было больше: непреклонной решимости, или же удивления, что Альфред внезапно так открыто и так грозно противостоял его идее. – После всего, что случилось, это единственное, что мне остаётся. У меня нет ни малейшей причины томиться на морском дне рядом с теми, кто меня на дух не переносит. Всё, что он говорил, звучало так логично – Альфред и сам это знал, знал, что в родном племени Росу не место. Что отправиться на сушу – самое первое, что он захочет, учитывая, что сам Альфред наговорил ему о принце… Но гнев уже вздымался в нём волнами – и стремление во что бы то ни стало не допустить, чтобы Рос уплыл, разгорелось в нём ярким огнём. Он своего просто так не отдаст. Альфред устремил мрачный взгляд на тритона, перебирая всё, только что сказанное. Решил рассказать только тебе, значит. - А твои сёстры? Что будет с Белой и Райной? – Стоило именам сестёр всплыть, Рос поморщился, словно от боли – Альфред восторжествовал, цепляясь за них, продолжая давить, осознав, что попал, куда надо. – Ты их просто возьмёшь и бросишь? Уплывешь, даже не сказав им о том, куда направился? - Я… - тритон поджал губы, в голос его закралось смятение, а во взгляде замерцали отблески душевных терзаний. Было видно, что он колеблется, колеблется до сих пор – но надежды вновь разбились, словно стекло, стоило Росу сжать кулаки и вновь поднять взгляд. – Мне жаль их оставлять, но я не могу прожить всю свою жизнь в осточертевшем месте только ради них. Они хотят для меня счастья – и точно поймут, если я уплыву. Слушай, я понимаю, почему ты рассержен, - выражение лица Роса вдруг смягчилось; он выставил руки вперед в успокаивающем жесте. – Ты думаешь, я бросаю вас, но мы ещё увидимся, я обещаю. Я буду навещать вас, когда устроюсь в Подлунье. Мы будем видеться на берегу, с тобой, Белой и Райной – всё будет хорошо… Альфреду захотелось взвыть от бессилия – он вспомнил, как говорил ровно то же самое; то, как он не хочет возвращаться «домой», то, что морской берег станет местом встречи для него и его брата – всё это ворвалось в сознание бушующим потоком. Всё, что бы он ни сказал, будет брошено на ветер – Роса невозможно было заставить, если он чего-то не хотел. Он сжал челюсть, думая, лихорадочно… Надежда вспыхнула, когда мысль мелькнула в сознании – мысль о том, что Рос хоть и решил отправиться на берег, сделать он это сможет, лишь превратившись в человека. О морском колдуне Росу не было известно – значит, пока он придумывает, как перевоплотиться, его можно будет переубедить; каждый день, каждая неделя промедления будет работать на Альфреда – он сможет… он сможет отговорить его, или… или сделать ещё что-то, чтобы Рос о суше и думать забыл… - …Я уже несколько дней как хотел сказать о своём решении, - Рос всё продолжал говорить. – Но смелости набрался только сейчас, в последний момент – завтра на рассвете меня здесь уже не будет. Любая мысль выветрилась со скоростью морского урагана – Альфред замер, ошарашенный. - Что?.. Рос снова замялся. Он отвел взгляд – по ссутуленным плечам было видно, что разговор ему даётся явно через силу. - Видишь ли… Это прозвучит дико, но ты должен мне поверить. Оказывается, есть способ обратиться из тритона в человека – в селении давно ходит слух, что совсем неподалёку обитает колдун, якобы в той части берега, что непригодна для охоты. Я поплыл туда, проверить… Слова приходили в сознание будто откуда-то издалека: Альфред знал, что скажет Рос, ещё до того, как он это озвучил. - …И оказалось, что это правда. Колдун сказал, что готов превратить меня в человека, а взамен я должен отдать всего-то свой голос – и дал мне несколько дней на размышления. Завтра на рассвете они истекают – и я отправлюсь в Подлунный мир. Альфред чувствовал, будто в очередной раз мозаика мироздания вокруг него рассыпается на мелкие осколки – какого дьявола, почему, почему… Нет – раздражение взыграло новой волной – чёрта с два он отступится. - Опустим, что этот «колдун» может наврать тебе и напоить какой-то дрянью, что сведёт тебя в могилу, - о Господи, его слова не могли ещё сильнее напоминать нечто, что говорил ему Мэттью как раз перед тем, как он сам сиганул в море; невозможно было быть ещё большим лицемером – но Альфреду было совершенно плевать. – Но что ты вообще собрался делать, а? Где ты будешь искать его, и как? Ты знаешь, где он живёт? Ты знаешь, как туда попасть? Ты знаешь, как выжить в Подлунном мире, притом, что будешь там, как рыба на суше? Нет, я не отрицаю, что в итоге ты разберешься, всего-то за неделю, - его тон просто сочился язвительностью. – Но ты вообще доживешь до момента, когда найдешь его? Фиалковые глаза распахнулись от удивления – а затем Рос поджал губы и сдвинул брови, будто чем-то разгневанный. - Мне придётся, и довольно быстро. Помимо того, что я должен отдать голос, есть ещё одно условие. - Какое же? Ещё и глаз лишиться, для полного комплекта? - Колдун сказал, что если в течение недели на суше я не поцелую того, кого люблю больше всего на свете, то я умру. Рос выдал это столь резко, что слова даже не успел осесть в воздухе – а потому их жуткий смысл успел дойти до Альфреда лишь спустя несколько мгновений. Он замер, не говоря ни слова. Риф мерно дышал вокруг них, пестря стайками рыбёшек, а Альфред во все глаза уставился на Роса, что плавал перед ним, сжав кулаки. - Ты сделаешь что?.. – голос, вновь такой дрожащий и слабый. Быть не может. Ему просто послышалось. - Колдун сказал, что магическая сила заклятия иссякнет – а обратно тритоном я стать уже не смогу. Потому, если поцелуя не будет, я обращусь в морскую пену, - Рос смягчился вновь, одаривая Альфреда – такого ошарашенного, объятого таким ужасом – мягкой улыбкой и уверенным взглядом фиалковых глаз. – Но мне не придётся – я найду принца, мы поцелуемся – он ведь тоже любит меня – и всё будет хорошо. Тритон глядел на него своим спокойным, словно океан в ясную погоду, взглядом – но Альфред чувствовал, как с каждым мгновением его всё глубже затягивает в пучину паники – и падение это было не остановить. Нет. Нет, нет, нет, НЕТ, НЕТ, НЕТ – Рос должен найти принца на суше – и поцеловать его; в противном случае жизнь его прервется в течение считанных дней. И всё бы ничего. Рос мог бы найти его. Они бы смогли поцеловаться – принц точно любит его, Рос в этом не ошибся. Вот только… Тритон полюбил принца, не подозревая, что принц этот уже давно променял отчий дом на морские глубины – но чувства его остались прежними; чувства к тому, на кого смотрел украдкой полжизни, к тому, о ком мог лишь мечтать, расцвечивая в воображении прекрасное лицо, к тому… …кого просто не было больше на свете. Его Рос, его родной тритон… отправится на верную смерть. Альфреду казалось, что он задыхается. Всё вокруг кружилось, плыло, ему стало дурно – - Альфред… не бойся, пожалуйста, - голос Роса был необычайно мягок. Он подплыл к нему, пытаясь коснуться плеча – ободрить, успокоить... – Другого способа просто нет. Всё будет в порядке, я обещаю тебе. На это даже внимания обращать не стоит – какая разница, ничего же не случится, если он всё равно… - Да с чего ты взял, что всё будет именно так?! Выкрик, панический, надтреснутый – Альфред отпрянул от протянутой руки. Он дрожал, целиком, всем телом – и не мог совладать с подступающим к горлу ужасом; остановить, помешать – любой ценой, остановить его… - С чего ты взял, что всё будет по-твоему? Что ты сумеешь его найти? Может случиться… - он схватился за волосы, пытаясь отдышаться – всё осмысленное, что ещё оставаясь в голове, превратилось в чёртову мешанину, слова сыпались из него, пока Рос плавал в воде и в замешательстве взирал на него, растерянно хлопая ресницами. – Да всё, что угодно, может случиться! Тебя могут к нему не пустить! Ты можешь потеряться! А он… Он может не захотеть тебя целовать! Он может… Вспышка гнева, почти мгновенная – Альфред увидел, как в глазах успокоившегося было тритона вдруг разгорелась ярость – и он подплыл к Альфреду, сжимая кулаки, нависая над ним, словно скала, загораживающая свет – Альфред отпрянул, но в спину ему врезались полипы с кораллами, он мотнул к ним голову – и дернулся обратно, схлёстываясь с тритоном взглядом, горящим, негодующим… - Какого дьявола?! - Рос, послушай… - Нет, это ты меня послушай! Почему ты ведешь себя так?! Ты просто сводишь меня с ума! – Рос взмахнул рукой, прорезая ладонью воду – рыбёшки, что кружили рядом, отлетели от него из-за импульса, и попрятались за анемонами, почуяв опасность – в груди у Альфреда засосало, липкое, мерзкое ощущение – Рос был очень, очень зол… - Ты сам говорил мне это. Сам внушал – что принц без ума от меня, что я такой распрекрасный и замечательный, что я неотразимый, что он с ног сбился в моих поисках, ждёт не дождётся, когда наконец встретится со мной – а теперь ты ведешь себя вот так? И говоришь мне такие вещи?! – растерянность прорезалась сквозь черты, окрашенные яростью. – Альфред, что вообще происходит?! Рос приблизился почти вплотную, прожигая его взглядом. Ком подступил к горлу, слёзы, невидимые в воде, готовы были скатиться вниз – это было правдой; он сказал всё это Росу, он заронил это ядовитое семя, он… Воспоминания о той злосчастной ночи с фейерверками вспыхнули в душе – когда-то дарившие тепло, теперь они только резали сердце – восхищенный взгляд Роса, когда он говорил о принце, его признания, его… Боль вдруг охватила всё его существо, он не смог сдержаться, и – - Да что ты в нём вообще нашел?! – Альфред подался вперед – настала очередь Роса отшатываться, но Альфреду было всё равно. Всё вокруг размывалось – слёзы всё же выступили, смазывая фигуру тритона перед ним. Альфред не видел его лица, да ему и не было нужно – эмоции захлестнули его, словно ураган. – Можно подумать, он прямо такой весь из себя потрясающий, такой замечательный и волшебный, как ты о нём говоришь! - Альфред… - Ты хоть что-нибудь о нём знаешь, чтобы говорить, что любишь его?! – Альфред уже не говорил, он кричал во весь свой громкий голос. Слёзы растворялись в солёной воде. Почему он, почему, почему… – Ты вбил себе в голову, дьявол знает почему, будто Подлунье – это какое-то райское место, хотя сам… - Альфред… - нечто красное сверкнуло в его голосе, но Альфреду было плевать. - …Хотя сам только смотрел на берег издалека и ни черта не смыслишь ни в Подлунье, ни в том, кто принц такой! Ты всё себе напридумывал! - А ты, значит, смыслишь?! – голос Роса прогремел перед его лицом, заставив распахнуть глаза и вглядеться – теперь гнев тритона не шел ни в какое сравнение с тем, что творилось пару минут назад. Чистое, кипучее негодование вырывалось из него, словно магма в извержении подводного вулкана – а фиалковый взгляд, прежде такой нежный, был способен пригвоздить к скале любое морское чудовище – и заставить его сжаться от страха. – Упрекаешь меня в том, что я ничего не понимаю – а сам про людей знаешь не больше моего и думаешь, что я глупец последний?! - Я не думаю… – попытался сказать Альфред навстречу пылающим аметистовым озёрам – но Рос прогремел ещё даже до того, как он договорил. - Да ни черта ты не знаешь! Только очерняешь того, на кого я глядел полжизни! Кого я люблю! Кого я спас от смерти, и кто любит меня! – Альфред не мог пошевелиться: слова хлестали по воспаленному сознанию, били ледяным градом в самую душу, обезоруживая его, проделывая трещины в последних опорах, что у него ещё оставались. Но и Рос терял самообладание, и сквозь трещины в его ярости Альфред – к огромному своему изумлению – вдруг распознал боль... – Я думал, ты будешь на моей стороне, но теперь вижу, каким идиотом я был, что рассказал тебе! Ты вдруг взял, начал кричать на меня – и заявлять, что мои чувства – глупая, бредовая фантазия! - Рос… - холод прошиб внутренности: Альфред вдруг понял, какой эффект окажут на Роса его слова – слова, будто бы о том, что всё это – только в его голове, и после того, как он всем своим сердцем поверил, что его… Его любят на самом деле... Когда всё, что он видел всю жизнь – это ненависть и презрение. Альфред попытался открыть рот, обратить сказанное вспять – но тритон уже разошелся, сам не свой от гнева – и от боли. - Я хотя бы смотрел на него – а ты в глаза его не видел, и смеешь ещё что-то заявлять о нём и обо мне! Сначала ты уплываешь из дома, куда глаза глядят, только потому, что тебе там было плохо – а потом заявляешь, что я так сделать не могу! Говоришь, что принц любит меня – а потом решаешь, что целовать он меня не захочет! Это… Это… Я вообще могу верить хоть чему-то, что вылетает из твоего рта?! Ты ведешь себя, как чертов лицемер! Альфред закрыл лицо руками – дрожь колотила его сквозь всё его тело, из-под ладоней послышались судорожные всхлипы – но Рос был слишком взвинчен, чтобы хоть немного смягчиться. Его трясло, калёное «лицемер» пульсировало в сознании ярким огнём – это несправедливо, если бы он только знал, если бы он только мог сказать… Огненное «дурак», ещё более яркое, прожигало душу – как всё до такого докатилось? О чём он думал, на что вообще надеялся? С чего он взял, что его полюбят, когда плыл на морское дно, с чего он взял, что Рос… Альфред вдруг замер, когда осознание – нет, ощущение – пронзило его, вновь открывая то, что заволокло удушающей паникой. Чувство, что его швырнули об стену и разбили, взялось не просто так – сегодня он плыл на риф, чтобы услышать, как Рос предлагает ему уплыть ото всех… чтобы быть вместе. Как хотелось им обоим. Это для меня пока что слишком боязно. Поэтому я и решил обратиться к тебе. И я очень рад, что ты согласился. Порой долгое молчание и раздумья, что заканчивались чем-то новым, что Рос никогда раньше не делал – или не осмеливался делать; а толчком к тому всегда служили действия самого Альфреда. Боюсь, если призову весь свой гнев, от святилища камня на камне не останется – а это не то, что я сейчас хочу. Но я думаю, мне это не понадобится. Ведь рядом со мной будешь ты. Благодарные улыбки и смущенный взгляд, чем Рос отвечал ему столько раз, – его глаза его не обманывали, а сердце не ошибалось, когда он чувствовал, что за этими улыбками крылось нечто большее. Потому что я понимаю, что такое одиночество. И... и мне приятна твоя компания. Все мимолетные прикосновения. Все взгляды, что Рос считал тайными – всё это калейдоскопом всплыло у Альфреда в памяти: то, как тритон учил его охоте, заливаясь румянцем от слишком долгого контакта; то, как он сверлил его нечитаемым взглядом украдкой – и это только тогда, когда Альфред заметил (а сколько ещё он упустил, пока не глядел?), то как Рос расслаблялся рядом с ним, как очерчивал взглядом его профиль, как уголки губ его приподнимались, а улыбка становилась широкой, когда искорки смеха Альфреда проникали ему под кожу, как он целовал его, словно Альфред был самым драгоценным на свете, как льнул к нему, ища убежища от ночных кошмаров, и как мерцающее нечто разлилось между ними в ту ночь – всё это…

С тех пор, как ты появился… приступов у меня больше не случалось.

…было способно разбить все сомнения вдребезги.

Альфред поднял голову. Вновь вздыбившийся гнев склеил его разваливающийся на части мир – вселенная больше не рассыпалась вокруг него – и он устремил негодующий взор на Роса, что успел отплыть на некоторое расстояния, повернувшись к нему спиной, переводя дух после вспышки ярости. - Считаешь лицемером меня? Рос обернулся, удивлённо вскинув брови, пока что не вникнув в суть вопроса – но прежде чем он успел осознать его, Альфред озвучил то, что следовало сказать уже давным-давно. - Я нравлюсь тебе, - в его голосе не было тепла; одна лишь злость. – Признай это. Тень паники встрепенулась на дне фиалковых глаз – пока Рос не взял себя в руки уже через пару мгновений. Он не был способен остановить растекающийся по коже румянец – но если раньше у Альфреда это вызвало бы эйфорию, то сейчас – едкую, обожженную по краям боль. - Альфред… - Будешь отрицать? После того, какие взгляды ты на меня бросал? Только последний глупец бы не заметил, - какое-то мрачное удовлетворение шевельнулось в душе при виде настолько растерянного Роса – шевельнулось и тут же потухло под тяжестью горя и боли. - Я… Послушай… - Или может быть после того, как ты целовал меня, в ту ночь, когда я показал тебе огни в небе? Я помню, как ты отвечал мне, да ещё с таким энтузиазмом, - тритон вздрагивал, будто каждое слово Альфреда разбивало что-то внутри него; от его грозного вида не осталось и следа. – А как объяснишь то, что было несколько дней назад, м? Гладить по лицу, прижиматься – это так в твоём понимании себя друзья ведут? Рос судорожно выдохнул. Прикрыл глаза и ссутулил плечи – как будто сдаваясь. - Альфред… - голос его звучал умоляюще. В голове всё звенело – если он сейчас только попробует заикнуться, что ничего не было, он его просто… – Давай… Не будем об этом. Я уже принял решение, я его не поменяю – завтра на рассвете я поплыву к колдуну, и… Внутри что-то щелкнуло, тугой ком из любви, гнева, боли и страха взорвался внутри него – и Альфред ринулся на него, обхватывая голову обеими руками, приникая к губам – и втягивая в напористый, отчаянный поцелуй. Поединок – вот на что это было похоже; вовсе не нежное касание губ, не пылкая ласка; Альфред пытался побороть – не столько Роса, сколько саму судьбу, саму вселенную – этого чёртова принца, что украл у него сердце его тритона, это ненавистное заклятье, что мешало раскрыть свою природу, Смерть, что нависла над ними, обдавая ледяным дыханием... Альфред мял его губы, проталкивая язык – и за мгновениями, пока Рос не двигался, ошарашенный, вдруг последовали другие; тритон вздрогнул всем телом, ахнул – Альфред почувствовал руку в своих волосах, ему начали отвечать – кровь застучала в висках от взметнувшегося мрачного жара, от решимости на грани безумия – мой, не отдам, никогда, ни за что… - Хватит! Всё закончилось, даже не начавшись. Сильные руки уперлись ему в плечи, оттолкнули – резко, решительно – совсем не мягко и аккуратно, как в прошлый раз – Рос и сам отшатнулся, а на раскрасневшемся лице у него застыла гримаса то ли паники, то ли страдания. Он отплыл – затем отвернулся, схватившись за голову руками. Плечи его поднимались вверх-вниз в такт лихорадочному дыханию. Альфред почувствовал, как внутри него вдруг что-то треснуло – и разбилось с жалобным звоном. Гнев, полыхавший так ярко, потух, будто на него обрушилась океанская волна, оставив за собой лишь тлеющую боль, что дымом стелилась по телу, иссушивая силы. Он почувствовал, как слёзы катятся из глаз, смешиваясь с солёной водой. Сначала поникли его плечи, а затем и он сам начал медленно опускаться вниз, мимо кораллов и стаек рыб, мимо разом потерявшего все краски мира – пока не достиг дна, зарывшись в песок ладонями. Несколько мгновений, расцвеченных одними лишь тихими всхлипами – затем Альфред поднял голову, решившись на последний вопрос. Не задать его было выше его сил. - Скажи… Ты целовал и смотрел на меня, только потому что я похож на него внешне? Рос содрогнулся всем телом. Секунды текли в молчании, пока Альфред смотрел Росу в спину, жаждая услышать ответ, и каждое мгновение, что он его не получал, боль внутри него звенела всё громче – и он готов уже был скорчиться на песке, сжав сердце – как вдруг раздалось тихое «нет». Альфред замер, не смея произнести ни звука. Уставился на тритона во все глаза. Тот уже не плавал в воде к нему спиной – взгляд скользил по его резкому профилю, а его серые волосы колыхались в сумеречном аквамарине. - Нет, я не целовал тебя только лишь потому что ты похож на него. Это было бы слишком подло. Рос развернулся к нему полностью, лицом к лицу. Фиолетовые глаза его были полны горечи... и какого-то пронзительного тепла. - Альфред… Я не встречал тритона, прекраснее тебя. Ты замечательный. Мне нравится… Нравится твоё упорство – как ты не сдаешься, когда тебе что-то не даётся с первого раза. Твоя смелость – как ты не побоялся пойти против толпы, а ещё раньше – против своей же семьи. У тебя золотое сердце – ты поддерживал меня, с самого первого дня, как мы встретились, в самую трудную минуту. И без тебя я до сих пор оставался бы тем забитым и пугливым тритоном. Мне нравится твой смех, мне… Мне просто нравится быть с тобой, - с каждым словом, что он говорил, взгляд его становился всё более нежным. Альфред не смел пошевелиться – и чувствовал, как боль пронзает его сердце острой иглой. – Ты мне нравишься. Можно даже сказать… что я тебя люблю. Дрожь – Альфред столько мечтал услышать эти слова. Сколько раз он воображал эту сцену, сколько снилась она ему – и вот наконец Рос говорил это, с такой нежностью в глазах… Но почему же всё было так неправильно, так… Вдруг взгляд Роса из тёплого сделался полным грёз. Он был направлен на Альфреда – и всё же не на него, и когда тот снова заговорил – сердце Альфреда рухнуло в пропасть. - Но принц… Он стал моей мечтой. Слова упали, словно камень на морское дно. Альфред опустил голову. В груди что-то нещадно жгло – его руки дрожали, и он чувствовал, что ещё немного – и сдерживать слёзы он уже не сможет. Тихий голос заставил его приподнять взор – теперь Рос плавал к нему спиной, повернув лишь голову. - Я… всё же подозревал, что ты ко мне неравнодушен. И я к тебе тоже – но принц… Из-за этого я не хотел давать тебе пустых надежд, - голос, хрупкий и печальный, вдруг наполнился решимостью. – Не плыви за мной. Я не передумаю. Я надеюсь… мы с тобой ещё увидимся, Альфред. И только когда Рос уплыл, а перламутровый хвост его скрылся в аквамариновой дали, – лишь тогда внутреннее море переполнилось – и Альфред рухнул на песок, закрыв лицо руками и разразившись рыданиями.

***

Он отказывался верить, что это происходит с ним. Кошмар, обрушившийся на его плечи, был столь жутким, что было просто невозможно считать его за правду – этого не должно было быть; Рос не должен был рассориться с соплеменниками так, чтобы его ничто больше не удерживало, не должен был стать одержимым своей фантазией, не должен был помешаться на ней настолько, чтобы быть готовым отринуть подводный мир. Плечи его сотряслись от громких, горьких рыданий; но что самое ужасное… …Всё это стало возможным из-за него. Из-за него Рос набрался храбрости наконец порвать со всеми русалками и тритонами; из-за него поверил в собственную неотразимость, из-за него решился бросить всё и искать принца, хоть и рискуя абсолютно всем – Альфреду захотелось выть. Он не хотел этого, не хотел – но всё, что бы он ни делал, оборачивалось против него же, преломляясь в каком-то искаженном, чудовищном свете, подобно солнечной улыбке, что становилась скалящейся пастью в отражении кривого зеркала. Годы отвержения заставили его тритона цепляться за выдумку, не более реальную, чем сон – заставили его пренебречь даже возможностью, что он может умереть, заставили его… предпочесть ему фантазию. Словно хлыст прошелся по сердцу от этой мысли – и жгучая обида вперемешку с болью заполыхала у него в груди. Альфред бросил ради него всё. Был рядом, поддерживал. Защищал. А этот чёртов глупец… Этому чертовому глупцу осталось лишь несколько суток – и после этого Альфред сможет коснуться его, лишь зачерпывая руками морскую пену. Он попытался представить, каково это – его Роса больше не будет на свете. Он не увидит больше тихой улыбки, не посмотрит больше на серые волосы, что так красиво колыхались в подводной синеве, на покрытое шрамами тело. Рос больше не прикоснётся к нему, поправляя в его руках гарпун, не поправит, заплетая сеть. Тело содрогнулось от внезапной мысли – да он и так этого не сделал бы; ведь существуй принц взаправду, Рос ушел бы к нему на сушу, а Альфреду только и оставалось бы, что глядеть на него издалека, украдкой – но сильное чувство забилось в его груди – и он понял, что принял бы это; ведь так его тритон остался хотя бы жив. Жив и счастлив, вдали от ненавистных взглядов и злобных языков – Альфреду бы это хватило. Боль от разбитого сердца можно было заглушить знанием, что после стольких мучений любимое существо наконец нашло в мире своё место, нашло человека, что ценил бы его и заботился – но вместо этого Роса ждал вечный сон, а перед ним – боль, страх и ужас от осознания, какой непоправимый шаг он совершил. Воспоминания сменяли одно другое в его голове: Рос, задумчивый и немного отрешенный; Рос, преисполненный гордости и высказывающий обидчикам всё то, что скрывал на дне души; Рос, что улыбался так мечтательно и грезил – не о принце даже – а о светлом, лучшем мире, где он наконец обрел бы покой – сердце его защемило от этих картин; он умрёт, он умрёт, он… Из-за собственных иллюзий, из-за его, Альфреда, преступной самоуверенности… Нет. Паника и ужас, что охватили его, постепенно ослабляли свои путы, а крохи спокойствия, принесённые слезами, заставили мыслить яснее – и Альфред с изумлением понял… Раз уж он всё это заварил, он не даст Росу обратиться в человека – чего бы это ему ни стоило. И как только решение это сталью отлилось в его сознании, он почувствовал – внезапно даже для себя – как кошмар отпускает его, оставляя место такой тихой пока, но такой непоколебимой искре решимости. Даже дышать стало легче. Альфред перевернулся на спину – красными от слёз глазами он глядел сквозь водную толщу, наблюдая, как волны вздымаются высоко-высоко над ним – и раздумывал, что он может предпринять, что сделать, чтобы спасти любимого от неминуемой смерти, включая… самый крайний вариант. Думать о таком было страшно, Альфред отогнал от себя эту мысль – к счастью, на ум пришли ещё идеи, как удержать Роса под водой: ненадежные, смутные… но всё-таки идеи. Альфреду казалось, что кромешная тьма расступилась перед слабым, но ярким лучиком света. Теперь у него был план. Рос не сказал ему, где находится убежище морского колдуна – но и спрашивать ему было совершенно незачем.