Сказка о Принце и Тритоне

Рос почти не чувствовал волнения, всё то время, пока он плыл сквозь иссиня-чёрную толщу воды, когда момент истины сделался настолько близким, насколько возможно. Рассвет должен был начаться уже совсем скоро; и совсем скоро он наконец увидит того, о ком мечтал всю свою жизнь; сможет до него дотронуться… На мыслях этих сердце забилось так, будто готово было выпрыгнуть из груди, и тритон приложил усилия, чтобы унять дрожь в собственных ладонях. Да, путь назад в море будет отрезан – путь не только к родным глубинам, но и путь к его близким – резь раскрывалась в душе колючим цветком при осознании, резь, которую даже Рос не мог сам от себя скрывать; он поджал губы, остановился. Оставлять всё позади было мучительно, особенно когда он так толком и не попрощался, когда Альфред… Всё, что произошло между ним и Альфредом накануне вечером, всплыло в воспоминаниях – тритон зажмурился, сердцу отчего-то стало так больно… Но покой саваном облек его, стоило лишь вспомнить, ради чего он согласился на превращение. Фигура принца, полного жизни и золотого в лучах солнца (так не похожего на зеленовато-голубые отливы подводного мира), заставила решимость вновь воспрянуть в его душе – и Рос с новыми силами двинулся вперёд. Голова кружилась – то ли ликования, то ли от страха – и ощущения лишь обострились, когда сквозь темную синеву прорезался голубоватый всполох – то был пещера морского колдуна. Рос поплыл быстрее. Тритону казалось, что он достаточно насмотрелся на неё, когда приплыл сюда в первый раз – и всё же взгляд его вновь цеплялся за сосуды со светящимися разноцветными жидкостями, что переливались и мерцали в темноте, на свисающие с потолка связанные пучки водорослей. Переливы от воды плясали на крутом потолке пещеры, огромный котёл посередине источал клубящийся лиловый дым, что окрашивал всё внутри пещеры – а из огромной раковины в нише под потолком свесилось черное щупальце. За одним черным щупальцем последовали второе и третье, и вот уже морской колдун стекал вниз – его алое одеяние переливалось багрянцем, целиком покрывая торс – и к низу от него были видны лишь щупальца; странность сего вида ещё при первой встрече внушала Росу смутную тревогу – ни у кого из морских обитателей он никогда не видел щупалец вместо хвоста. Длинные черные волосы, что развевались в воде у лица колдуна, приковывали взгляд, зачаровывая. - Какое решение ты принял? Последние секунды неопределенности – он ещё мог передумать; мысль зазвенела внутри тревожным колокольчиком. Рос судорожно вздохнул, выпрямился, глядя прямо в глаза морскому созданию. - Яо… Разве это не очевидно, что я решил, если я здесь? Обрати меня в человека. Вот и всё. Ещё один шаг навстречу бесповоротному выбору. Рос помнил, как при первой их встрече Яо рассказал всё, что его ждёт после превращения, подробно и обстоятельно, включая то, что будет, если самое страшное воплотится в жизнь, как переспрашивал раз за разом, усвоил ли он сказанное, чем почти довёл тритона до кипения – он будто пытался отговорить его... Рос согласился на недельные раздумья лишь потому что Яо его упрашивал… …и потому что хотел попрощаться (больно). Рос ожидал чего-то подобного и в этот раз – но колдун лишь взглянул на него с какой-то невыразимой печалью в тёмных глазах, и вместо уговоров ещё хоть немного подумать развернулся и двинулся к котлу, взмахнув ладонью, призывая следовать за ним. - Тогда приступим. Черный закупоренный сосуд будто по волшебству появился у Яо в руке (а может быть, он достал его из своего широкого рукава?) – он открыл его, направляя жидкость в котёл отточенным движением второй ладони. Дым разом переменился из лилового в зелёный, маслянистое варево запузырилось – а Яо всё продолжал добавлять туда ингредиенты из сосудов, что либо появлялись в его руках из ниоткуда, либо сами влетали в ладонь с полок. - Что, даже не скажешь ничего? – Рос всё ещё был немного обескуражен такой разительной переменой. А ещё… ему надо было на что-то отвлечься. - Всё уже сказано множество раз, так какой прок от слов? – что-то мелкое и белое посыпалось в котёл; кажется, это были рыбьи зубы. Он вспыхнул оранжевым пламенем. – Я повидал уже слишком много мотыльков, летящих на огонь, чтобы твоя просьба стала для меня чем-то, что встревожило бы мою душу. - Почему же ты так упрашивал меня подумать? Яо лениво пожал плечами. Гладкие чёрные пряди колыхнулись в воде. - Возможно… потому что в последнее время вас стало слишком много. Ответ был слишком загадочным – Рос задумался, что он может значить. Но внезапный огонёк беспокойства вдруг вспыхнул в его душе: если Яо говорит, что нечто заставило такое древнее существо, как он, тревожиться (а всё его существо просто источало древность), значит ли это… - Ты же не станешь препятствовать моему превращению? Похоже, голос его был настолько взволнован, что Яо перевел взгляд прямо на него – он был слегка насмешлив, но без издёвки. - Не переживай, - печаль, вопреки взору, сквозила в его голосе. – Я никак не могу этому помешать. Ответ немного успокоил Роса. Его чрезмерная загадочность заставляла подозрительность цвести в душе, но он отмёл её – лишние треволнения сейчас были ни к чему. Он завороженно глядел на то, как Яо колдовал над котлом (должно быть, какая-то магия заставляла его содержимое не растекаться по всей пещере), как вдруг он повернулся к нему, изящным движением руки притягивая часть зелёной жидкости к себе – она переливалась над его ладонью, не касаясь кожи. - Для превращения всё готово. Повернись ко мне лицом. Сердце отчаянно забилось. Рос подплыл к нему – промелькнула мысль зажмуриться, волнение охватывало его с головой; но ещё больше ему хотелось видеть всё, что с ним сотворят. Яо поднял руку – как вдруг… - НЕ СМЕЙ! …Рос обернулся на внезапный выкрик, кровь застучала в висках – - Альфред?! Его друг, запыхавшийся и красный от быстрого движения, плавал на входе в пещеру – грудь его вздымалась и опускалась, а глаза метали молнии. Но не вид Альфреда заставил гнев всколыхнуться в душе тритона: нечто насмешливое внутри шептало – это же Альфред, чего ты ещё ждал; но не это заставляло тритона медленно закипать от ярости. Альфред явился не один – он привёл его сестёр.

***

Едва оформленный, смутный план в голове – Альфред на всех порах мчался к их пещере, молясь на ходу всем богам на свете, чтобы успеть застать там обеих русалок или хотя бы одну из них. Его слова не подействовали на Роса – может, и слова его сестёр не подействуют, но он хотя бы… хотя бы попробует – иначе всякую надежду можно похоронить. Альфред пулей ворвался на кухню – Бела и Райна сидели за столом, бросив лишь косой взгляд в его сторону. Русалки всё ещё злились, и Альфред, не теряя ни минуты, решил сразу перейти к делу – он рванулся к ним и хлопнул по столу руками. - Мне нужна ваша помощь. Рос сказал, что хочет отправиться в Подлунный мир, обратившись в человека – но он там погибнет.

***

- То, что Альфред сказал – правда? Уже минуту Альфред не мог перевести дыхание. После быстрого, сбивчивого рассказа, что прерывался расспросами и неверием на грани с паникой Белы и Райны, последовал поиск длиной в несколько часов – всю ночь они плавали рядом с каменной грядой у берега. Альфред сходил с ума от мысли, что они могут не успеть – пока вдруг Райна не приметила зелёное свечение вдали, и они не примчались к пещере как раз в тот момент, когда ещё миг – и могло стать уже слишком поздно. Рос глядел на него – и лишь слепой не заметил бы, как в глазах его вскипало гневное пламя – сёстры подплыли к нему, обступив его по обе стороны, встревоженные, беспокойные… - Альфред сказал, что ты хочешь обратиться в человека – а в море вернуться не сможешь. Скажи нам, это правда? - Ты думаешь, что сумеешь найти этого… принца? За неделю? - Как тебе вообще такое в голову пришло? Если при их появлении обескураженность и изумление застыли на лице Роса, то с каждым новым вопросом ярость всё сильнее окрашивала его черты. Пышущий раздражением взгляд скользил то по лицу одной сестры, то по лицу другой – пока взор его не упёрся в Альфреда. Тритон резко отодвинул Белу и Райну обеими руками, подплыл к Альфреду – они стояли лицом к лицу, один взгляд схлестнулся в другим – гневный с прямым, не менее решительным. - Сколько ты им рассказал? - Всё, что сам знаю, - дыхание было учащенным – возмущение Роса можно было потрогать рукой. Брови его сдвинулись ещё сильнее, челюсть сжалась – и что-то едва уловимое мелькнуло в чертах его лица – что-то, что раньше Альфред мог представить лишь в страшном сне. - Я рассказал тебе всё по большому секрету, как другу, - уголок его рта скривился. Презрение. – Предатель. - Пусть так, - было почти физически больно смотреть в эти глаза, слышать это слово, но Альфред вперился в них, не отводя взгляда – хоть в душе его чёрным огнём и разгоралось мучение. – Если ты возненавидишь меня, но при этом спасешься от смерти, я на это согласен. Рос смотрел на него, буравя, будто пытаясь прожечь дыру – Альфред вновь ощутил те волны злобы, что расходились от него, словно круги на поверхности воды, от них хотелось броситься прочь – как вдруг Рос резко отвернулся от него, представ лицом перед своими сёстрами, что взирали на них, сами не свои от тревоги. - Я надеялся, что этот разговор пройдёт у нас позже, но видно, не судьба, - Альфред узнал этот тон – с таким тоном Рос говорил, когда пытался сдержать гнев за жутковатой улыбкой. – Ну что же, сестрицы. Давайте поговорим. Он рассказал всем совсем всё, или мне надо что-то дополнить? Секунды молчания – а потом русалки заговорили вновь, перебивая друг друга. Вопросы сыпались из их уст, как град – встревоженные, ошеломленные, гневные… - Почему ты не сказал нам, что влюблен в кого-то? - Это же человек! - Даже если он и человек, зачем скрывать? Мы бы не сказали никому! Мы что-то… что-то сделали не так? - Ты правда вздумал отправиться к нему наверх? Ты даже не знаешь его! Может случиться всё, что угодно, ты не можешь просто так взять и… - Пожалуйста, давай поговорим. Не уплывай, пожалуйста – это опасно, должен же быть какой-то выход… - Ты можешь погибнуть, даже до того, как найдешь этого принца! Ты… наблюдал за ним с берега, но ты хоть что-то знаешь о Подлунье? Рос, ты только… - ХВАТИТ! Выкрик прогремел на всю пещеру – Рос, молчавший до этого, переводил взгляд с одной сестры на другую – и говорил, громким, уверенным голосом, что эхом отдавался от подёрнутых зелёными тенями стен. - Я не рассказывал никому в жизни до самых недавних пор – и видят Богини, что зря – и мне жаль, если вы считаете, что я скрывал от вас что-то, потому что плохо о вас думал. Может быть… может быть, стоило рассказать вам об этом раньше. Может быть, стоило обсудить с вами все мои желания – я знаю, вы одни из немногих, кто любит меня, чуть ли не единственные, - голос его дрогнул на последнем слове. – И вы бы… вы бы сказали мне, что думаете, исходя из той же любви, и может быть… Альфред не видел лица Роса – но зато он видел, как на лицах русалок расцвела надежда. Бела глядела на брата распахнутыми глазами, уголки губ Райны поднялись вверх, а в глазах искоркой вспыхнуло тепло – и Альфред позволил крошечному огоньку шевельнуться в душе – он может одуматься, это же его сёстры, он же не оставит их, он… - Но если вы меня любите, вы должны понять… Я не могу здесь оставаться. Моё место – рядом с ним, там, на суше. Я не могу знать Подлунье так, как знаю прибрежные воды – но… я обрету его, и совсем скоро. Я просто чувствую это. Вот и всё. Альфред ощутил, как сердце его падает в пропасть – и узрел, как ужас отражается на лицах русалок. Нет. Это ещё не конец. Он такой импульсивный, всё так необдуманно – его ещё можно отговорить… - Рос, ты… - Не руби с плеча, пожалуйста, - Райна выставила руки вперёд в успокаивающем жесте – но в глазах её разгоралась паника и… безнадежность. Она тоже думала, что всё пропало. – Мы… давай всё обсудим. Мы найдём какой-то выход! Мы… - Нечего обсуждать, выход уже есть. Я не брошу вас – раз в неделю я буду подходить к морскому берегу, мы сможем видеться – я укажу вам грот, никто не узнает… - Но… - Бесполезно меня отговаривать. Я уже всё решил. Я уже всё решил – слова легли могильной плитой в умах сестёр и Альфреда. Зря он позволил загореться надежде – теперь обречённость придавила его, словно гранит. Тонкий голосок ехидствовал на задворках разума – ты правда думал, что сёстры способны его переубедить? – пока кошмар охватывал его, путая мысли, мешая думать. Он рассказал им не всё. Сёстры не знали самого главного – они думали, что на берегу просто опасно, в силу естественных причин; но для них оставалась надежда, что Рос всё же сумеет найти принца, сумеет поцеловать – они не знали, что почему их брат был обречен; они не станут его останавливать, они… Альфред глубоко выдохнул, сжимая дрожащие пальцы в дрожащие теперь кулаки – у него ещё осталась пара тузов в рукаве. Пусть и до ужаса ненадёжных. Во рту его пересохло. Рос отвернулся от них всех, двинувшись к морскому колдуну – тот парил всё это время около котла, наблюдая, не вмешиваясь, – и только тритон протянул к нему руку, намереваясь попросить что-то, как вдруг… - Не обращай его! Все взоры в пещере разом приковались к Альфреду – и даже бесстрастного колдуна на миг охватило изумление, и вскинутые брови стали видны за развевающимися тёмными прядями – а развернувшийся ошарашенный Рос вновь запылал яростью; он оскалился, готовый подплыть к Альфреду вплотную. - Какого дьявола ты… - Не обращай его, пожалуйста! – Альфред смотрел мимо тритона – прямо в лицо колдуну, в чьих руках сейчас лежало две судьбы – не только его любимого, но и его самого. – Ты же знаешь, почему я прошу это у тебя! – многозначительный, долгий взгляд прямо в тёмные (печальные?) глаза – Альфред тяжело дышал; Яо его помнил, он должен, должен был его помнить; условия их сделки, то, что Альфреду нельзя было говорить, кто он, а не то – нервы были на пределе, но он старался не выдать… – Ты же знаешь – если он обратится, ему грозит опасность! Смертельная! Не делай этого, пожалуйста! - Альфред, хватит … - Я не могу этого сделать. Как минутой ранее все повернулись к Альфреду, так теперь все взирали на морского колдуна. Голос его напоминал шёпот, и Альфред ловил каждый звук – что он имел в виду? Что он не мог сделать? Не мог превратить Роса? Он передумал? Он… Но душа его вновь ушла в пятки – Яо произнёс с горьким видом на лице: - Я не могу не исполнить желание – ибо не могу мешать исполнению судьбы просящего. Я никогда этого не делал, - пронизывающий взгляд уже в его сторону. – И никогда не смогу. Альфред чувствовал, как тошнота подступила к горлу, он задыхался, - когда обращался он, необычайная сговорчивость колдуна была лишь на руку, но сейчас… Сейчас Рос был обречен на погибель – и колдун не собирался (или не мог) преграждать его путь к смертельной опасности. Альфред думал, лихорадочно… - А если поменять условия? – разум схватился за идею, как утопающий – за соломинку. – Пусть Рос… пусть не умирает через неделю, пусть отдаст что-то другое, может, речь, может, слух, но пожалуйста, только не… - Альфред, - Рос почти рычал, но за охватывающей его дрожью Альфреду было всё равно. – Если ты сейчас же не прекратишь… - Это невозможно, - взгляд колдуна был столь же печален, что и прежде. – Правила обращения... зависят не от меня. А судьбу обмануть никогда никому не удавалось. Иглы ледяного ужаса пронзили его насквозь. Альфред смотрел в лицо колдуну – казалось, весь мир сомкнулся на этом существе, что только что уничтожило своими словами любую надежду. Звуки вокруг проходили словно сквозь слой ваты, а пещера предстала словно сквозь мутное, грязное стекло – это всё? Это конец? Рос отправится на сушу и там… умрёт? - Покончим с этим, - прозвучал гневный голос тритона где-то рядом. Рос не стал дожидаться, пока Альфред выйдет из оцепенения – а подплыл ближе к Яо, всей позой своей выражая, что больше ни минуты не собирается ждать. – Обрати меня – и дело с концом. Колдун смотрел ему в глаза лишь миг – вновь зачерпнул зелёную жидкость ладонью, вновь поднял её, намереваясь наложить нужные чары на тритона… - НЕТ!!! Громкий выкрик эхом разнёсся по пещере – Альфред рванулся к полкам на стене, на лету хватаясь первое, что попалось под руку, швыряя в котёл. Дикая, отчаянная надежда ещё трепыхалась в нём – если Роса не получилось уговорить, надо сделать так, чтобы он не смог попасть на поверхность – помешать ритуалу, скрутить Роса… Черт, он сам кого хочешь скрутит в бараний рог – значит, надо испортить зелье! Громкий звон – стеклянный сосуд с грохотом разбился о невидимый барьер, что вспыхнул на миг над котлом, так и не дав содержимому сосуда попасть туда. Альфред с изумлением взирал на это – затем с новым исступлением швырнул то, что ещё стояло на полке – снова вспышка, россыпь чего-то синего расплылась в воде – но может быть, он пробьет, он сумеет… - Хватит! Рывок – его схватили и прижали за плечи к стене, прежде чем тот успел опомниться. Боль от удара отозвалась во всей спине – кто-то из русалок испуганно ахнул – Альфред выдохнул, зажмурившись, затем резко вскинул голову – разъярённый Рос железной хваткой сжимал его плечи, будучи готовым словно убивать взглядом – захотелось вжаться в стену ещё сильнее; он встряхнул его, оглушая разгневанным криком: - Какого дьявола ты творишь?! Не вынуждай меня тебя обездвиживать! Испуг шевельнулся где-то на краю сознания – и может быть, Альфред бы и сжался, не разворачивайся у него в душе черная дыра ужаса. Он попробовал вырваться – бесполезно, в хватке Роса он был словно в тисках – и заорал, выкручивая шею: - Бела! Райна! Опрокиньте котёл! – вопреки его срывающим горло воплям, сёстры замерли в воде, испуганные и растерянные, не в силах двинуться с места. Паника смешалась с раздражением; он заорал сильнее. – Скорее, вдвоём вы управитесь! - Альфред, закрой рот! - Скрутите колдуна! Не дайте ему обратиться, он там… - Дьявол тебя побери, ты думаешь, я здесь не умру?! Что-то в голосе Роса заставило его затихнуть. Что-то… что-то надломившееся. Когда Альфред перевел взгляд Росу в глаза, тритон больше не казался способным расплавить земное ядро своей яростью – злость отступила, самую малость – но открыв взору пронзительную, жгучую боль, что поднималась из глубины души тритона. И каким-то образом боль эта сковала Альфреда сильнее, чем любые тиски. - Альфред, перестань! – сквозь мольбу в голосе прорывался гнев. Рос сильнее сжал руки на его плечах – ещё чуть-чуть, и останутся синяки. – Как ты не можешь понять, тебе не удастся сдержать меня от ухода в Подлунье! Зачем ты всё это устраиваешь? Почему просто не дашь мне уплыть?! - Тебе не нужно в Подлунье! – паника захватила его – он схватился руками за запястья Роса, вновь срываясь на крик; ободранное горло уже начинало хрипеть, но как же ему было плевать… – Давай… Давай просто уплывём отсюда, прочь от селения, куда глаза глядят, в океан – возьмём и уплывём вместе, Рос! Тебе незачем отправляться чёрт знает куда, ты… - Ты думаешь, я не думал об этом?! Не думал, что мог бы с тобой уплыть?! – слова Роса словно окатили Альфреда горячей водой, заставив вспыхнуть что-то в душе. – Я знаю об этом, Альфред! Знаю, что так можно! Что мы могли бы… - Так что же тебе мешает?! - То, что этот чёртов океан убивает меня! Рос прокричал это, зажмурился, словно от боли, уронил голову – руки его дрожали на плечах Альфреда. Тот застыл, не в силах вымолвить ни звука – как и все прочие в пещере, устремившие взгляды на них, русалки – ошарашенные, морской колдун – внимательный и цепкий. Такой, словно он ждал чего-то. - Ты говоришь… ты говоришь, что там я умру, - шепот Роса был едва ли громче клокотания варева. Он поднял голову – и из фиолетовых очей его заструилась чистая боль. – Но правда в том… что здесь я тоже умираю. Он смотрел на него, скривившись, словно от режущего душу мучения – пытаясь донести мысль, что была так очевидна, но что начала всплывать в сознании Альфреда только сейчас – и к старому вороху кошмара прибавился новый, когда чувство, что тритон хочет сказать, оформилось в осязаемое, тёмное облако. Облако, что комом застыло в горле. - Альфред… Всё, что я вижу вокруг всю свою жизнь – это вода. Вода, скалы да русалки с тритонами, что не принесли мне ничего, кроме страданий. Я могу уплыть хоть на край океана, но покуда вокруг меня будет вода… покоя мне не будет. Я хочу вырваться из неё, я хочу… попасть туда, где я буду свободен. Облако готово было вырваться наружу громкими, бессвязными рыданиями. Альфред почувствовал, как у него защипало в глазах – ощущение было такое, будто он набрёл на скалу; и сколько бы он ни пытался пробиться сквозь неё – упорством ли, или отчаянием – всё было бесполезно. - Ты там погибнешь, - шёпот, беспросветный – так умирала надежда. - Может быть, Альфред, - тритон сказал это, словно сдаваясь; и посреди ужаса, посреди кошмара Альфред заметил, как руки, что вдавливали его в стену, согнулись – и теперь ладони тритона просто лежали на его плечах, тяжелые, словно надгробные камни. – Может быть, я погибну там. Но здесь я умираю каждую секунду. Громкий всхлип прорезал пространство – Альфред почувствовал, что сдерживаться дальше было выше его сил. Как же больно. - Может, ты и остановил бы меня сегодня, но я приплыл бы сюда и завтра. Остановил бы завтра – я приплыл бы послезавтра, и так каждый день. Если бы Яо отказался, или вы бы что-то с ним сделали, я бы поплыл искать другого колдуна, я… Я не прекращу искать путь отсюда столько, сколько дышу и сколько бьётся моё сердце. Альфред, пожалуйста, - он не помнил, когда Рос говорил его имя с такой нежностью. – Отпусти меня. Отпусти. Голова кружилась от отчаяния, что охватило его душу. Как утопающий за соломинку, он схватился за последнюю возможность, за последний вопрос, что мог бы удержать его любимого от гибельного шага: - Скажи… Есть ли хоть что-то, что может заставить тебя остаться под водой? Слёзы в голосе сдержать было невозможно. Рос глядел на него с таким видом, будто он тоже готов был расплакаться – но на дне взора его блестело стальное упорство. Он твёрдо покачал головой. - Ничего нет. Вот и всё. Опору, что всегда была в нём, даже в самые трудные минуты, словно разбили на сотню тысяч осколков. Беспомощность, боль – лишь они единственные охватили всё его существо, лишь они звенели в воде вокруг них, лишь их чувствовал Альфред, устремив взгляд в фиолетовые очи, что глядели на него так неотрывно и так сурово. Ладонь поднялась словно сама, легла на лицо любимому, взгляд скользил по губам его, скулам и глазам – и вдруг страх, что сковывал его душу всю ночь, как-то сам собой растворился в свете новой, смертельной решимости. Альфред знал, что нужно делать. - То время, что я знал тебя, оно… было лучшим в моей жизни. Фиолетовые очи чуть распахнулись, когда ладонь дотронулась до скулы и висков тритона. Затем удивление во взгляде сменилось теплом. Рос не стремился убрать его руку, не стремился оттолкнуть – просто глядел на него, и Альфред запоминал его лик, пытаясь сохранить его в памяти – даже если там, куда он отправится, сохранить ему не удастся ничего. - Спасибо, - благодарно шепнул тритон. В глазах его не было тревоги; он думал, что Альфред наконец-то решился отпустить его, взгляд его стал мягким и ласковым – и сердце в очередной раз предательски сжалось – если бы он знал, если бы он только знал… – Если честно… Я могу сказать то же самое. Я уже не помню, как я жил без тебя – Альфред, мы будем видеться, я обеща… Рос замолк, когда подушечки пальцев легли ему на губы. - Дай скажу, пожалуйста. Тритону больше не оставалось ничего, кроме как изумленно смотреть на него – и с каждой секундой Альфред лишь укреплялся в своём выборе. - То, что я наговорил тебе о принце вчера… Что ты можешь его не найти. Что он может не захотеть целовать тебя – всё это неправда. Я хотел… чтобы ты остался здесь, со мной. Поэтому я так говорил. Альфред медленно моргнул, выдыхая с дрожью – и почувствовал, как слёзы растворились в морской воде, выступив из уголков глаз – Рос не мог увидеть, что он плачет. - Я уверен… Он поцеловал бы тебя. И обнял бы, и никогда бы не отпускал, - голос его треснул на последнем слове. – Он говорил бы, что ты замечательный, ласковый и заботливый – и это после всего, что ты пережил. Что ты самый лучший на всём белом свете, что… что одной твоей улыбки достаточно, чтобы день перестал быть хмурым, что он… что он счастлив просто быть рядом с таким чудом, как ты. - Альфред… - на щеках тритона вспыхнул румянец – на лице отразилось одновременное удивление и замешательство. Рос не понимал, к чему он ведёт – но не смел пошевелиться, зачарованный потоком любви, льющейся из уст напротив – и тем, как смотрел на него Альфред – взглядом, полным неизбывного, глубокого чувства. - Он сказал бы, что любит тебя. И что сделает ради тебя всё, что угодно. Я точно знаю это. Последний вздох. Вторая ладонь Альфреда легла ему на лицо – и он почувствовал, как на губах его дрожит хрупкая улыбка. Яо сказал ему, что судьбу не обманешь, не изменишь русло её, согласно воле своей – как не остановишь мотылька, летящего на огонь. Но Альфред не был бы Альфредом, если ради своего тритона пошел бы и не на такое. - Я знаю это, - шепот, словно тонкое стекло, хрустящее под пальцами. – Потому что принц – это я. Несколько секунд прошли в полной тишине. Мир лишился любых звуков – а лицо Роса преображалось медленно, словно само время зажали в тисках. Замешательство сменилось изумлением. Затем неверием. А затем боль, сильнее тысячи солнц, вспыхнула у Альфреда под рёбрами – и он вскрикнул, мучительно, обхватывая себя руками, оседая вниз. Колдун ему не солгал. - Альфред?.. – испуганный шепот. Смятение Роса не мешало ему вырваться из оцепенения, вновь сжав Альфреда в своих руках, придерживая мягко, чтобы не причинить вреда – и чтобы он не опустился на дно пещеры. – Что с тобой?.. Тебе больно? Яо, какого чёрта с ним… - Он превращается обратно в человека. Боль, сперва пронзившая его раскаленным сполохом, поутихла, но не исчезла, сжалась звоном где-то в груди – и с каждым мгновением разрасталась; звон становился громче, заполнял всю голову – сквозь помутневший взор Альфред увидел, как Рос смерил его быстрым взглядом, затем повернулся куда-то – кажется, туда, где в стороне в воде замер Яо. - Что значит «превращается»? Ему больно, как ему… - Уже никак, - отрезал колдун железным голосом. В ушах звенело – Альфред схватился за голову. Грудь ему что-то сжало – он задыхался... – Выведи его на воздух – и у тебя будет, может быть, пять минут, прежде чем действие заклятья окончится. Миг колебаний – Альфреда тут же подхватили. Рос обернул руку ему вокруг талии, сжал крепко-крепко, потянул за собой – они вылетели из пещеры на молниеносной скорости, затем рванули вверх. Глаза его щипало. Вода, что раньше была незаметна, словно воздух, вдруг разом стала осязаемой, заливаясь в ноздри и рот, булькая у него в горле. Боль спустилась из груди вниз, в хвост, точнее в то, что уже, возможно, не было хвостом – он почувствовал, как кости хрустят, раздваиваются, и если бы не царапающее лёгкие удушение… Он хотел – хотел схватиться за горло, нельзя вдыхать, он захлебнётся… Громкий всплеск – Рос вытащил его на поверхность. Альфред резко втянул воздух, бессознательно, вода запершила внутри – он закашлялся, выплевывая её, пока Рос тянул его куда-то в сторону. Он снова мог дышать, хоть в груди и горле и саднило от остатков воды, но первое, что Альфред разглядел сквозь полусомкнутые веки – как розовело небо высоко-высоко над его головой – вдалеке, где оно смыкалось с водой, забрезжил рассвет. Кости его больше не ломало, он чувствовал, как ноги его тянутся в воде, такие чужие, будто он и не ходил никогда вовсе – но боль не стихла, отдаваясь по всему телу равномерными спазмами. Вдруг Рос подтянул его вверх, переворачивая на спину – и под лопатками своими Альфред почувствовал влажную каменную поверхность. Он лежал на валуне, опущенный в воду по пояс – взгляд его был направлен в розовеющее небо, что миг спустя заслонило склонившееся над ним лицо Роса. Альфред не знал, видел ли он его когда-нибудь более встревоженным. Колющая боль разлилась в его груди – он резко втянул воздух сквозь зубы. Тритон просунул руку под его затылок, придерживая так мягко, как мог, склонился ещё ближе. - Альфред, что с тобой происходит? Почему… почему ты… - глаза его метались от его лица к плечам и животу; слова так и осталось неозвученным. Взгляд такой беспокойный – он растерян, он… - Это заклятье. Часть сделки, - говорить выходило хрупко и слабо, но Альфред должен был – должен был сказать ему всё; он не знал, сколько ему было отмерено времени… - Мне сказали, что я должен отдать цвет своих глаз – а ещё то, что если я открою хоть кому-нибудь, кто я и откуда я пришел то я… то я умру. Слова тяжким камнем упали в воду и канули на дно. Упади сейчас рядом комета, Рос не отвёл бы от него взгляда. Секунды текли – и за эти секунды тревогу сменило осознание, кошмарное и страшное, готовое раздавить – Рос резко, судорожно выдохнул. Руки его задрожали. Шок и ужас смешались воедино, тритон отстранился от него на какие-то дюймы – но внезапный испуг распустился у Альфреда в груди, заглушив на мгновение боль. - Прости меня. Я не хотел тебя обманывать, не хотел врать про то, что просто приплыл издалека. Я бы сразу сказал, кто я такой, я всё время хотел, я… - Да что ты такое говоришь!.. Альфред замолк, лишь взглянув на лицо тритона. Осознание, шок, мучение – слёзы выступили из фиалковых очей, брови сведены в невыразимой горечи. Словно кусочки страшной, уродливой мозаики сложились воедино в его голове. Рос опустил ладонь на его щеку – касаясь так легко, словно боялся, что он рассыплется. Тритон наконец-то понимал. Понимал то, что Альфред так хотел, чтобы он понимал, так хотел, чтобы он догадался – но было поздно. Он вдруг вскинулся – неустойчивая, паническая решимость вспыхнула у него в глазах. - Я сплаваю за Яо. Мы что-нибудь придумаем, должен быть какой-то выход, не бойся, мы обязательно… Он отстранился – но стоило ему пошевелиться, как ужас охватил всё существо принца. Только не сейчас. - Нет! Прошу, не уплывай! – рука его взметнулась, схватившись за запястье тритона. Тот замер, терзаемый страхами – но остановился, устремив взгляд на Альфреда. – Ты не сможешь ничего сделать. Времени слишком мало, и… Пожалуйста, останься. Пожалуйста, проведи эти минуты со мной. Рос не шевелился несколько мгновений – а затем решимость его угасла, обратившись тяжким горем на лице и слезами, что скатились вниз, стоило ему зажмуриться. Тритон прильнул к нему, вновь подкладывая мягкую ладонь. Нежным кончиками пальцев убрал со лба волосы – Альфред потянулся к нему, собирая те немногие силы, что ещё остались у него в теле, чувствуя щемящее счастье где-то под рёбрами от одного лишь вида, от одного прикосновения. Он понял вдруг – наконец-то. Наконец-то он может касаться его, говорить ему то, что хочет. У него есть лишь эти несколько минут – но сейчас, на пороге смерти, он чувствовал себя по-настоящему свободным. Свободнее, чем когда-либо в жизни. - Ты не должен был этого делать, - шёпот Роса был горячим, пропитанным слезами. Альфред качал головой, приподняв уголки губ. – Не должен был. Ты, ты… Принц потянулся к его ладони, что лежала у него на щеке, накрыл своими пальцами его. - Не говори так. - Нет-нет... Зачем? Теперь ты… - закончить Рос не смог – слёзы застряли у него в горле. - Как же я мог допустить, чтобы ты обратился, а затем умер, так и не найдя меня, - он сжал ладонь. Минуту назад он боялся, что Рос оставит его одного – а теперь успокаивал плачущего тритона, и нежность струилась из его голоса. Мысль Рос не умрёт, Рос будет жить, будет жить радостной птицей взмывала у него в сознании, даруя невиданное облегчение, что растекалось по телу волнами. Так спокойно… он не чувствовал себя никогда. Догадка мелькнула вдруг – он засмеялся, слабо, шелестяще. - Сколько раз ты спасал меня? Два? Три? Я уже и не упомню. Вот и я тебя спас наконец-то, - дрожащая улыбка расцвела у него на губах. – Рос… Я так рад. Он понял вдруг, что ступней своих уже не чувствует. Мир размывался по краям, лёгкая сонливость кружила голову. Он будто просачивался куда-то, мгновение за мгновением. Туда, что было невозможно разглядеть глазами. Рос лишь скорчился от его слов, зажмурившись. - Если бы… Если бы я не был таким идиотом, тебе бы и не пришлось, - ладонь теснее прижалась к щеке Альфреда. Слёзы тритона маленькими дождинками горя капали Альфреду на кожу. – Если бы я только понял… Боги, - громкий всхлип, взгляд долгий, мучительный. – Прости меня. Прости, что тебе пришлось на такое пойти, это я виноват, Господи, Ал… - Не говори так, пожалуйста, - Альфред поднял ладонь. Пальцы на ней онемели, будто их не было вовсе, рука дрожала – и поднять её вдруг оказалось сложнее, чем увесистый валун. Рос схватил её, порывисто – прижал к собственному лицу, будто ему было физически больно, когда Альфред не касался его. – Мне не за что тебя прощать. Ты был самым лучшим в моей жизни. На какой-то миг Альфреду показалось, что Рос сейчас разрыдается от этого «был». Но он лишь смотрел на него, раздираемый разрывающей душу виной. - Как ты можешь так говорить. После всего, что я сказал тебе… После всего, что я сделал… Ты, ты спустился в море, чтобы встретиться со мной, а я… - Я хотел, чтобы ты был счастлив. Рос всмотрелся в него непонимающим взглядом. Альфред шевельнул ладонью. Каждое движение требовало напряжения сил – но он собрался и заправил мокрые пепельные волосы Росу за ухо, пытаясь вложить во взгляд всю свою неистраченную любовь, что запирал в себе так долго. - Я думал… Думал о том, что ты только-только перестал страдать. Что ты только разорвал эту больную связь – и что ты бы… ты бы погиб, когда твоя жизнь только-только началась. Я этого не хотел. Поэтому я и сделал то, что сделал, - ладонь вновь легла на щёку, ласково огладив её. – Не плачь обо мне, хорошо? Я… ни о чём не жалею. Только, наверное, о том, что у меня… не было шанса любить тебя в полную силу. Обнимать тебя. Говорить тебе, какой ты красивый и замечательный… - Ты и так это делал. Тебя это совершенно не останавливало, - улыбка; смех прорывался сквозь пелену горечи. Взгляд Роса дрожал от нежности – и от боли. – Не было ни минуты, когда я бы не чувствовал это рядом с тобой. Слабая улыбка Альфреда стала шире. - Значит, я… добился, чего хотел. Он больше не чувствовал своих бёдер и живота. Смазанность мира по краям взора стала лишь сильнее, смазанность розовых облаков на небе, смазанность криков чаек и плеска воды. Альфреду захотелось моргнуть. Он закрыл глаза – но открыть их было выше его сил. Времени осталось совсем немного. - Альфред?.. – голос, полный невыразимой тревоги, раздался рядом. - Я здесь, - ответил принц на выдохе. Шевельнул пальцами руки, подтверждая свои слова. – Мне просто… Он не договорил. Но кажется, Рос понял и без слов. Тритон подтянулся к нему, обернув одну руку вокруг его талии, вторую – нежно опустив ему на затылок, прижимая к себе. Предплечье Альфреда лежало у Роса на шее, рука его была вытянута. Они лежали так несколько минут. В мире остался лишь шум волн и запах тритона – Альфред прильнул к нему, расслабляясь, растворяясь в нём. Было так тихо. И так спокойно. Несколько раз ему казалось, что Рос готов нарушить тишину. Он резко втягивал воздух, готовясь задать вопрос, но всякий раз останавливался, не осмелившись озвучить его. Наконец принц услышал шелестящее, изломанное: - Что я могу сделать для тебя сейчас? Альфред призадумался. Вода опускалась и поднималась на его коже – на тех участках, что он ещё чувствовал. Мысли текли медленно, словно перекатываясь через невидимую преграду. Вопрос оказался неожиданно трудным – ведь, казалось, вечность прошла с момента, когда он ясно спрашивал себя, чего он хочет. - Я хочу… - грудь Роса судорожно вздымалась и опускалась у его щеки. – Наверное… Чтобы ты был счастлив. Вот то, что я хочу больше всего. Но я уже говорил тебе это, да? Ответь, пожалуйста. У меня мысли… путаются. - Говорил, - тритону не удалось скрыть слёзы в своём голосе. – Но что… Что ты хочешь для себя? Что я могу сделать? Снова молчание. Ответ всплыл сиянием откуда-то из аквамариновой глубины. - Я хочу… чтобы ты сказал… что ты любишь меня. Всхлип застрял в горле у Роса. Альфред почувствовал, как он провёл ладонью по его волосам. - Я… я недостоин говорить такое. Но… - Пожалуйста, - укол жажды раздался у принца в сердце; он взмолился. Он так ждал – что в любви признаются ему, лично ему, а не… Но опасение шевельнулось в душе его. – Конечно, если ты хочешь. Я не стану заставлять тебя, я… - Я люблю тебя. Тёплые губы коснулись его лба. Сердце задрожало сладким звоном в груди. Мягкое сияние счастья заполнило его душу – наконец-то. Он наконец-то дождался. Его мечта, до которой он так жаждал дотянуться, обращаясь в тритона, наконец сбылась. - Я тоже… люблю тебя, - ответил он, выдыхая признание на бледную, влажную кожу любимого. Отблески чего-то глубже, чем счастье, мерцали в его душе. Альфред медленно погружался в сон.

***

Мягкие волны окатывали тело тритона, чья душа разбивалась на осколки от горя и что держал в руках своего любимого, готовясь потерять его, лишь только обретя. С каждой секундой Альфред становился всё более лёгким, невесомым, будто прозрачным. И в момент, когда медленный стук сердца под его руками, казалось, окончательно затих, Рос почувствовал… Как свет лучится в уголке его глаз. Он отстранился – во все глаза глядя на то, как тело Альфреда, лежащее на камне, окутывает мягкое сияние. Идущее снизу, от его ног, до самой головы – свет окутал грудь, затем лицо, слепя тритона, заставляя его щуриться – мысль расцвела в расшатанном сознании; он понял, что сейчас произойдёт, схватил Альфреда за руку… …но не нащупал ничего. Его ладонь словно прошла сквозь воздух. Из золотистого сияние стало жёлтым, затем – молочным, затем – белым. Став настолько ярким, что Рос не мог смотреть от него, не отворачиваясь, оно вдруг померкло, обратившись тихим мерцанием, а затем исчезло вовсе, и лишь редкие искорки затухали над пустым камнем. Оставив тритона одного. Лишь волнам суждено было услышать горестный крик под рассветным солнцем.