The Storybrooke Connection

      Реджина медленно просыпалась, ощущая волну возбуждения, разливающуюся по телу. На секунду она подумала, что это сон, но затем ощутила твердое, теплое тело, прижимающееся к ее собственному, и прикосновение рук и губ.       Она открыла глаза с низким, томным стоном, вцепившись руками в светлые локоны, щекочущие ее торс. Женщина притянула Эмму ближе к себе в попытке утолить потребность в более тесном контакте, и почувствовала ухмылку, растянувшую губы Свон, которые играли с ее соском.       Она выпустила грудь Реджины из плена своего рта и приподнялась, чтобы встретиться с ней взглядом.       — Доброе утро, — прошептала Свон, не в силах сдержать широкую улыбку.       — Тебе тоже доброго утра, — улыбка Миллс была не менее яркой.       Однако уже через мгновение она вздрогнула от звука собственного голоса, звучавшего хрипло и как-то скрипуче.       Горло саднило.       Эмма сочувственно поморщилась.       — Похоже, это больно, — пробормотала она, и голос ее был точно таким же. — Хотя, звучит чертовски сексуально.       Реджина осторожно рассмеялась, увидев застенчивую улыбку.       — Что ж, думаю, в ближайшее время петь я не смогу, — ответила она шепотом. — Не то, чтобы у меня был клуб, в котором я могла бы это делать…       — Ты даже не представляешь, как я хочу прибить Киллиана за то, что он сжег твой дом, — прорычала Эмма.       — Да?       — Конечно! — кивнула женщина. — Он мог убить тебя! — она наклонилась и поцеловала Миллс в шею. — Не говоря уже о том, что лишил тебя прикрытия… И мог навсегда повредить голос.       — Да, это было бы настоящим преступлением, — Реджина усмехнулась. — Со мной все будет хорошо, дорогая, — успокаивающе сказала она, обхатывая лицо Эммы ладонями. — Насколько мы с Дэвидом поняли, Киллиану не удалось добраться ни до одного из документов, которые он искал. Дэвид собирается сегодня поговорить с нашим боссом и доложить ему обо всем. Думаю, пора положить этому всему конец раз и навсегда.       Лицо женщины было полно решимости, которое Эмма находила одновременно чрезвычайно соблазнительным и отвлекающим. Она снова наклонилась, не менее решительно настроенная снова почувствовать эти прекрасные губы на своих. По ее меркам, прошло слишком много времени с тех пор, как она пробовала их на вкус.       Поцелуй был мягким и неторопливым, и как только Реджина одолела легкое удивление, что ее поцеловали посреди разговора, ответила на него с томным вожделением, которое бывает только при поцелуе с тем, кого ты очень хорошо знаешь. Женщины целовались несколько долгих минут, обмениваясь нежными и мягкими прикосновениями языком, чередуя их с глубокими и долгими, от которых по телу разгорался пожар, но не такой сильный, чтобы его нельзя было контролировать.       Спустя несколько долгих роскошных минут, они отстранились друг от друга с яркими улыбками.       — Думаю, это ответ на один из вопросов, что я успела себе придумать, — тихо пробормотала Реджина.       Ее губы почти касались губ Эммы, которая могла чувствовать эти слова так же хорошо, как и слышать.       — Да-а? — все, что смогла сказать в ответ она.       — Мне было интересно, сожалеешь ли ты о чем-нибудь, — призналась Реджина. — Это похоже…       Остальную часть ее слов Эмма проглотила, глубоким движением языка.       — Просто, чтобы прояснить, — сказала она, слегка отстранившись. — Единственное, о чем я сожалею — это то, что все произошло далеко не при идеальных обстоятельствах. Но быть с тобой чертовски невероятно.       В этот раз уже Миллс инициировала поцелуй, в основном, для того, чтобы скрыть, насколько смехотворно счастливой ее делали эти слова. Глаза ее застелила пелена слез, внезапно образовавшаяся, словно бы по волшебству. Она не чувствовала такого заветного счастья уже много-много лет, и за долю секунды до того, как рот Эммы заставил ее забыть обо всем на свете, она подумала, стоит ли рассказать этой женщине о Дэниеле.       Спустя несколько минут новой волны поцелуев, их прервал стук в дверь. Эмма разочарованно зарычала, что безумно понравилось Реджине.       — Кто там? — спросила она как можно громче, едва преодолевая боль в горле.       — А ты как думаешь? — прозвучал приглушенный ответ Бабушки.       Эмма принялась медленно отстраняться, но Реджина просто улыбнулась и сжала ее руку.       — Ты серьезно хочешь лишить сейчас Бабушку удовольствия увидеть, что ее маленькая шалость удалась?       Свон слегка ошарашенно покачала головой. Она никогда не встречала никого, даже отдаленно похожего на Реджину. Кого-то, кто был способен удивлять ее на каждом шагу.       Женщина убедилась, что они обе прикрыты одеялом, слегка сдвинулась в сторону и оперлась на локоть, прежде чем позволила Миллс вновь подать голос.       — Входи.       Бабушка сначала просунула в комнату голову, затем исчезла и через мгновение вновь появилась, толкнув дверь задом и вплыв внутрь с маленьким подносом, на котором расположились две чашки кофе.       — Доброе утро, девочки, — поприветсововала она, ставя поднос на тумбочку.       — С каких это пор твоя гостиница предоставляет обслуживание номеров? — спросила Реджина, подтягиваясь ближе к изголовью кровати и принимая более вертикальное положение.       Потребность в кофеине вытеснила желание оставаться неподвижно прижатой к Эмме. Каким-то невероятным образом ей удалось сдвинуться, практически сесть и ни капли не оголить их обеих. Эмма была впечатлена. И, судя по ухмылке на лице Бабушки, она тоже.       Свон села рядом с Реджиной, не в силах сдержать яркую улыбку. Бабушка внимательно осмотрела их обеих.       — Ну-ну, — сказала она Эмме через мгновение. — Ты сейчас выглядишь, словно кошка, объевшаяся сметаны. Ой, погоди, думаю, ты именно это и сделала… — ее глаза хитро блеснули, когда Миллс фыркнула, а Эмма громко рассмеялась.       — Бабушка! — ложно укоризненно пискнула Миллс, с трудом сдерживая смех на такой откровенно пошлый намек.       Чашка с кофе, зажатая в руке, моментально умиротворила ее.       — Спасибо, — сказала она, сделав первый глоток божественного напитка. — Ты варишь лучший кофе в городе.       Эмма лишь кивнула, все еще широко улыбаясь пожилой женщине.       — Я подумала, что вам с утра может понадобиться чашка хорошего, крепкого кофе, — ответила Миссис Лукас, пожав плечами. — Особенно, когда вы не спустились вниз на завтрак к положеному времени.       Реджина слегка вздрогнула, подумав, сколько должно быть уже времени, раз Бабушка решила разбудить ее.       — Мальчики уже спустились? — небрежно спросила она, убирая несуществующую ворсинку с предплечья Свон.       Бабушка кивнула.       — Дэвид ушел ранним утро, — объяснила она. — Он сказал, что ему нужно вернуться в особняк, чтобы проверить, как там обстоят дела. Попросил передать тебе, что вернется к полудню, — женщина села на кровать рядом с Миллс. — А потом произошло кое-что странное… Киллиан попытался ускользнуть через заднюю дверь, но, похоже, ему это не удалось, поскольку Лерой буквально через секунду незаметно нагнал его, — в тоне Бабушки был намек на любопытство.       Реджина тихонько и облегченно вздохнула, радуясь тому, что Лерой действительно следил за Киллианом. И тому, что Дэвид нашел время для сна, прежде чем отправиться на разведку.       — Так ты собираешься, наконец, поведать мне, что на самом деле там произошло прошлой ночью? — спросила Бабушка, увидев выражение лица Реджины.       Ее взгляд упал на пистолет со значком, лежащие на комоде, но она предпочла оставить этот факт без комментариев. Лишь приподняла бровь и кивнула, будто что-то поняла для себя.       — Ты же знаешь, что я на твоей стороне, верно? — Миссис Лукас повторила свои слова, сказанные накануне в клубе. — Что бы ни случилось. Особенно, если в этом замешан наш прославленный мэр. Мы с Руби сделаем все возможное, чтобы помочь. Он достаточно набедокурил в нашем городе, обидев множество людей.       Реджина протянула руку и положила Бабушке на плечо.       — Я знаю, — сказала она. — И я обязательно расскажу тебе все, что могу… Тем более, с учетом того, что нам придется оставаться здесь, ведь это может поставить тебя и Руби в опасность.       Бабушка улыбнулась.       — Куда бы ты еще пошла, дитя? Семья всегда помогает в трудные времена. И не заблуждайся, Реджина. Ты семья. Даже, если мы знаем друг друга всего год, — она посмотрела на Эмму с хитрой ухмылкой. — Ну, думаю, это, — добавила она, неопределенно размахивая рукой, но указывая на парочку, — делает и тебя частью семьи.       Эмма заметила, что Реджина буквально потеряла дар речи из-за того, как легко Бабушка приняла ее, и задалась вопросом, как часто такое случалось в жизни женщины. Она благодарно улыбнулась пожилой женщине за то, что та включила ее в семейный список, вместо того, чтобы прогнать. На самом деле, тема семьи все еще была щекотливой для Свон, но по какой-то причине эти две женщины с легкостью смогли сгладить острые углы.       — Мы скоро спустимся, — пообещала она. — И тогда вы сможете поболтать.       Кивнув, Бабушка похлопала Реджину по плечу и встала, чтобы оставить их наедине.       — О, еще кое-что, — сказала она и вышла за дверь.       Через мгновение старшая Лукас вернулась обратно с охапкой одежды в руках.       — Я принесла тут вам кое-что. Мне показалось, вам может понадобиться. Есть штаны, несколько рубашек… Большинство из них ношеные и слегка потрепанные, но они чистые и заштопанные. В любом случае, это лучше, чем бегать в том виде, в котором вы тут разгуливали ранее.

***

      Спустя некоторое время Эмма и Реджина все же решили отправиться позавтракать, не спеша облачившись в одежду, которую им принесла Бабушка. Когда Свон вслух задалась вопросом, откуда у старшей Лукас такой внушительный запас, Реджина пояснила, что Бабушка всегда держит под рукой одежду, на случай, если найдется какой-нибудь нуждающийся бродяга. В те времена, число мужчин, которые бродили по всем уголкам страны в поисках работы и еды, полагаясь на доброту незнакомцев, росло с каждым днем. Поэтому, всякий раз, когда кто-то забывал что-то в гостинице, Бабушка сохраняла вещь, стирала и штопала ее, чтобы можно было передать дальше.       Реджина рассказала Эмме, что Бабушка считает, что каждый, кто может кому-нибудь чем-нибудь помочь, должен это сделать. Однако у Голда на этот счет были совсем другие мысли, он всячески припятствовал тому, чтобы безработные проникали в Сторибук с тех самых пор, как захватил власть в городе. Он составил городское постановление против бродяжничества.       Миллс даже разозлилась по мере повествования, а Эмма, в свою очередь, лишь воспылала еще большим уважением к Бабушке.       Женщина поприветствовала их внизу, у стойки, как только они спустились, и отправила за тот же столик в дальнем углу, который Свон заняла в свой первый визит. Руби пришла с дерзкой улыбкой, подмигнула им и пошевелила бровями, что, по мнению Реджины, выставляло ее в нелепом свете, но, почему-то, не в глупом. Они быстро сделали заказ, не выдержав вопросительного взгляда девушки и даже не подозревая, что их постоянные улыбки друг другу рассказали Руби все, что она хотела знать.       Прежде чем младшая Лукас успела вернуться с полным подносом, над дверью зазвенел колокольчик, оповещая о новом посетителе. Реджина, сидевшая спиной ко входу, пыталась проигнорировать его, но хмурое выражение лица Эммы помогло ей понять, кто только что вошел.       — Голд? — тихо пробормотала она.       Свон кивнула, снова сосредотачиваясь на Реджине. Краем глаза она видела, как Голд, хромая, подошел к своему столику, а его единственная компания — неотесаный парень — рванул вперед, чтобы выдвинуть для него стул.       Мужчина нетерпеливо махнул Руби, чтобы та приняла у него заказ. Девушка выглядела так, словно готова была бросить все, что делала до этого и моментально выполнить его приказ. Удивительно, но Бабушка покачала головой и жестом показала внучке, чтобы она сначала обслужила Эмму с Реджиной. Глаза официантки несколько расширились, но она поступила так, как ей было велено.       — Я вижу, Бабушка вновь идет ему наперекор, — мягко подметила Реджина.       Руби глубоко вдохнула, а затем выдохнула.       — Да, ей реально не нравится мэр.       — А тебе нравится? — спросила Свон.       Руби выглядела невероятно обиженной.       — Боже, нет, — прошипела она. — Ты понятия не имеешь, что он сделал с городом с тех пор, как прибыл сюда несколько лет назад. Что он сделал с людьми, посмевшими бросить ему вызов… И что он сделал с Белль…       Эмма заметила печаль во взгляде девушки.       — Кто такая Белль?       — Его спустница, — грустно ответила она. — Мы вместе ходили в среднюю школу. Когда он приехал в город, тут же принялся за ней ухаживать, но Белль не была в нем заинтересована. Потом он купил ее, пообещав открыть новую библиотеку. Но даже это сработало только после… — она замолчала, украдкой огляделась и увидела, что Голд наблюдает за ними.       — После чего? — с возбужденным любопытством спросила Эмма.       Руби махнула мужчине, терпение которого находилось на грани, и вновь повернулась к Свон.       — Мне нужно идти, прости.       Она буквально побежала к столу мэра, а Эмма даже из-за дальнего столика практически слышала, как он неодобрительно цолкнул языком.       — У меня мурашки по коже от этого парня, — сказала она Реджине, когда они принялись есть. — Напоминает мне кого-то… — она посмотрела на Миллс, с любопытством наблюдающую за ней. — Так, что же сделал Голд, чтобы убедить ту девушку, что он ее идеальная пара?       — К сожалению, мы не можем ничего доказать, кроме хода с библиотекой, — мягко ответила женщина, ни на секунду не забывая о множестве ушей Сторибрука, которые могут оказаться в любой момент и в любом месте. — Но однажды отец Белль попал в странную автомобильную катастрофу… Вскоре после того, как девушка отказала Голду в первый раз. А когда это не помогло, их цветочный магазин подвергся акту вандализма.       — Свидетелей ни того, ни другого, конечно же, нет, — язвительно пробормотала Свон.       — Разумеется.       — Погоди! Белль — это та девушка, что была с Голдом вечером? Та, которой ты почти подарила поцелуй, предназначенный мне?       Реджина кивнула, широко улыбнувшись на внезапное проявление ревности.       — Твой поцелуй, говоришь? — спросила она, вызывающе приподняв бровь.       Эмма с уверенностью посмотрела в ее глаза.       — Черт подери, именно это я и говорю, — с улыбкой ответила она. — Должна заметить, миледи, у вас огромные стальные яйца, чтобы испытывать терпение Голда такими многоходовочками!       Реджина бросила взгляд вниз, осмотрев свое тело, а затем подняла его обратно на Эмму. На губах ее красовалась дерзкая ухмылка.       — Я думала, что прошлой ночью предоставила тебе достаточно доказательств, что у меня нет ничего подобного, — поддразнила она. — Я настоящая женщина. Но, возможно, из стали у меня яичники.       Реджина рассмеялась, увидев выражение лица Свон, застывшее между раздражением на поддразнивания и желанием подняться наверх, чтобы еще раз тщательно изучить анатомию ее тела. Спустя пару мгновений она взяла себя в руки, смяла салфетку и бросила в женщину напротив, которая, смеясь, бросила ее обратно.       — Приятно видеть, что трагическое событие прошлой ночи не сильно подпортило ваше настроение, Мисс Миллс, — неожиданно рядом с их столиком раздался обманчиво мягкий и чрезмерно сострадательный голос.       Никто из них не слышал, как мэр приблизился. Улыбки застыли на губах обеих женщин, и прежде чем они успели что-то ответить, Голд продолжил:       — Я был жутко расстроен, услышав ранним утром о пожаре в клубе. Интересно, как такое могло произойти? Стало ли это следствием бездарной неосторожности?       Ему удалось выглядеть искренне заинтересованным, но голос стал жестче, и Эмма почувствовала, как волна холода пробежала по ее спине. У нее не было сомнений в том, что этот человек был злым. А еще, вблизи он снова напомнил ей…       Нет, — она стряхнула навязчивую мысль. — Это невозможно.       Где-то глубоко внутри себя Реджина откопала вежливую улыбку, натянув ее на свое лицо, прежде чем повернулась на своем стуле лицом к мужчине.       — Я знаю, что мне нужно было с большей ответственностью отнестись к электропроводке, когда я арендовала старый дом. Я, более чем уверена, что пожар произошел из-за замыкания неисправной проводки.       Бровь Эммы взлетела, когда она услышала такую клишированную легенду в ответ на поджог, а по выражению лица Голда было ясно, что он понял основной посыл этих слов.       Мужчина холодно улыбнулся.       — Да, думаю, нам всем нужно с большей ответственностью заботиться о вещах, которые нам принадлежат, — его голос был идеальной смесью угрозы и безразличия. — Не мешало бы сосредоточиться на людях и вещах, которые вам ценны так же, как этот дом, чтобы предотвратить… Возможные несчастные случаи, подобные этому. Они часто происходят, когда наше внимание переключается на вещи, которые нас не касаются… Когда мы невнимательны, происходят трагедии.       Он словно бы философски размышлял вслух, но всем было ясно, к чему сказаны эти слова.       — О, вижу, мой заказ готов, — продолжил Голд, пока Руби несла к его столу большую тарелку. — Если есть что-то, что я мог бы сделать для вас, Мисс Миллс, не стесняйтесь обратиться. Уверен, что мои сотрудники, как и я сам, всегда сможем оказать помощь, скажем, если вы вдруг захотите покинуть этот город и вернуться туда, откуда приехали. Очень сожалею, что ваша… Жизнь в… Руинах, если можно так сказать.       — Не то, чтобы мне нужна была помощь с погрузкой вещей, если я решу уехать, — ровно заметила Реджина, пытаясь сохранять спокойствие на множество намеков, которые Голд выливал на нее. — Так что, уверена, ваша помощь мне не понадобится.       — Всегда есть какие-то вещи, которые хотелось бы довезти в целости и сохранности, — сказал он с фальшивой заботой, словно яд сочащейся с его губ.       В момент этих слов его взгляд прошелся по Эмме, а затем перешел на Бабушку с Руби.       — Было бы так обидно, если бы вам пришлось потерять еще больше… вещей, не так ли? — на этих словах он полностью развернулся и направился к своему столу.       — Этого не случится, — тихо зарычала Миллс. — Ты не посмеешь тронуть людей, которых я люблю. Только не в этот раз.       Она крепко сжала челюсти, чтобы не сказать больше. Сейчас было не время и не место. Эти воспоминания принадлежат прошлому, к которому никому не позволено прикасаться.       Эмма резко подняла взгляд.       Так вот, почему эта миссия была личной для Реджины? Он убил кого-то, кого она любила? Это месть?       Эмма, конечно, понимала необходимость их действий, но хотела узнать больше; хотела знать, как успокоить Реджину, которая выглядела так, словно пряталась от нее за громадной стеной.       Дверь закусочной открылась еще раз, прежде чем Свон успела что-то сказать. Она вновь на автомате подняла взгляд. Женщина рядом с ней даже не шелохнулась, поэтому она почувствовала желание прояснить, кто этот новоприбывший.       — Это светловолосый дружок Голда, который сопровождал его вечером в клубе, — мягко пояснила она. — Тот, который не мог от тебя отлипнуть.       Еще одному проявлению ревности удалось отвлечь Реджину от мрачных мыслей.       — Немец… Да, он вел себя, как похотливое животное, — признала она. — Но это всего лишь работа, дорогая. На самом деле, только я решаю, кто может прикоснуться ко мне по-настоящему.       Она послала Эмме легкий воздушный поцелуй, зная, что ее видно и от двери, и из-за стола Голда.       Эмма изо всех сил старалась сдерживать улыбку, но практически сразу же потерпела провал.       — Я знаю… — заскулила она. — Но прошлым вечером… — она замолчала, когда дверь снова открылась, а ее взгляд резко переметнулся к мужчине, который только что вошел в закусочную. — О, Боже, — выдохнула она.       Ее лицо внезапно стало белым, словно мел.       О, нет… Этого не может быть… Это не по-настоящему.       Реджина обратила внимание на реакцию женщины, и обернулась, чтобы посмотреть, кто или что вызвало ее. Все, что она увидела — мужчину, который выглядел смутно знакомым. Ей казалось, будто она видела его на старых фотография, но лично не встречала. Она решила, что это еще один из прихвостней Голда.       Что-то новенькое.       Миллс вновь сосредоточилась на Эмме, схватив ее за руки и переплетя их пальцы. По какой-то причине этот человек чертовски напугал Свон.       — Что такое, дорогая? — мягко спросила женщина, не желая привлекать лишнего внимания.       К слову, Бабушка сразу уловила эти изменения и обеспокоенно смотрела в их сторону, на что Реджина лишь пожала плечами.       — Эмма? — она попробовала еще раз. — Дорогая, что случилось?       Свон покачала головой.       — Я… Я не могу… Я… Мне нужно уходить… Наверное, я просто…       Она вырвала руки и крепко прижала одну ко рту, вскакивая с места. Не оглядываясь, Эмма рванула вперед и побежала к двери черного входа, расположенной прямиком за их столиком, а затем поднялась по лестнице туда, где находились комнаты, оставив чрезвычайно встревоженную и ничего не понимающую Реджину позади.