Бэмби

      На этот раз в сознание Пит приходил тяжело. Тело казалось лёгким, как пушинка, но стоило попытаться пошевелиться, и мышцы наливались свинцом, веки открывались, но тут же смыкались под вязкостью мыслей, хотелось говорить, но язык не ворочался, а развить идею дальше пары слов не получалось. Качало и немного тошнило. Промучившись в этом вязком болоте какое-то время, Пит вынырнул в шаткую реальность благодаря горячей ладони, коснувшейся лба.       — Малыш, ты как? — показалось ему или, голос звучал взволновано? Но при этом так обволакивающе уютно. Напоминало дом, когда он лежал с температурой, а отец не отходил от него, рассказывая сказки вперемешку с научными статьями и планами на светлое будущее.       — Меня пережевал тролль? Не знаю, как пахнут тролли, но я точно воняю, как они.       Пальцы, перебирающие пряди, на секунду замерли, а дальше послышался тихий смешок:       — Я чуял и похуже.       — Тогда хорошо. У меня всё ещё есть шанс вам хоть немного понравится.       — Зачем тебе мне нравиться, Бэмби?       — Чтоб вы меня не съели. Или… не до конца съели? — Пит так и не решился открыть глаза. Плавать в темноте и лёгкости, держась лишь за приятный аромат Старка и ощущение его тёплых рук, было намного приятнее, чем ловить вертолётики.       — Это как?       — Ну… знаете, облизать там партнёра… прикусить… Мне кажется, вы хороши в этом… мне понравилось, когда за шею держали… — каким-то краем отходящего от обезболивающего, а может не только него, сознания, Питер понимал, что несёт, но трудно остановиться, когда тебя касаются так бережно и обжигают жаром, а сознание рисует лёгкое давление на шее, силу, способную защитить и тёплое дыхание, мурашками удовольствия спускающееся по позвоночнику. Трудно себя контролировать, когда язык за зубами не держится, последний месяц провёл в полном одиночестве, а год до этого едва находил силы на пожелание спокойной ночи. Никакого контакта… никакого своего уголка… только бегство. Кто бы знал, как Питер устал. Он и в ловушку угодил по большей части из-за усталости.       — Не кажется, но тебя я метить не собираюсь, оленёнок. Мне надо отойти, пожалуйста, поспи ещё немного или хотя бы не вставай и не шатайся по дому. Я скоро приду. Пятница, проследи.       Пит хотел заспорить, хотел спросить при чём тут день недели и как он может за чем-то следить, хотел открыть глаза, но эта простая просьба подействовала как приказ, которому не возможно не подчиниться. Или организм просто накрыло очередной медикаментозной волной. Тьма сгустилась и обняла тёплым бархатом. «Поспи…» Ой, да с удовольствием!

***

      Старк ни за что не отошёл бы от Питера только-только начавшего приходить в себя после не самой удачной дозы анестезии, если бы самому не требовался очередной укол. Сердце неприятно тянуло, руки покалывало ледяными иглами. Возможно, так сказывался стресс на присутствие постороннего в доме или тревога за паренька, но внутренняя интуиция упорно твердила, что дело не в том, что он не рассчитал дозу, побоявшись, что оленёнку будет больно. Благо, последствия оказались вполне безобидны. Ну поболтал Бэмби всё что в голову взбредёт. Повеселил. Если не напоминать, даже не вспомнит эту пару часов.       Глуша усталость неизвестно какой по счёту чашкой, давно уже остывшего, кофе, растирая так и не прекратившее ныть сердце, Тони включил планшет. Распознание лица ничего не дало, как и анализ крови. Впервые за многие годы он не знал кто перед ним. Запустив более дотошную в добычи информации Пятницу и активировав паучка-наблюдателя, Старк направился наверх, пока сопящий мальчишка под боком не перетянул на себя всё внимание.       Он вызывал интерес. Его хотелось обнюхать, касаться, слушать. Если бы Тони верил во всю ту чушь, что рассказывали раньше каждому оборотню с рождения, он бы подумал, что это Запечатление. Но это же бред! Он даже не полноценный оборотень, чтобы такое словить! Да и Судьба явно не на его стороне, чтобы такой подарок вручить… Или проклятье? Если честно, Тони до сих пор не знал, как рассматривать такое родство душ. С одной стороны — это счастье: понимающий и принимающий тебя от и до, идеально подходящий по всем пунктам человек. Но что делать, если его не станет? Или например пара появится в жизни под самый конец? Такая молодая и пышущая жизнью… Смог бы он поступить настолько эгоистично: привязать к себе, стоящему одной ногой у могилы? А что если это всё химия, простые реакции, которые не осознаны и обманчиво лживы? Нет, соулмейты для Старка были темой мутной и не самой желанной. Лучше уж самому принимать решения и платить за ошибки. Тут хотя бы ясно, кто виноват и что делать.       Погрузившись в свои мысли Тони не заметил как добрался до гостиной. В реальность его вернуло тихое демонстративное покашливание, заставившееся дёрнуться и принять боевую стойку, запоздало втягивая воздух, наполненный чужим запахом.       — Стрэндж. Фьюри послал?       — Не дорос ещё меня посылать. Я тут по своим делам. Птичка на хвосте принесла весть, что ты скрываешь оленёнка?       Не отдавая отчёта своим действиям, Старк перегородил проход не пошевелившему и пальцем магу, утробно зарычав.       — Тони, ты же помнишь, что ничего не сможешь мне сделать?       — Да пофиг. Врываешься в мой дом, требуешь моего Бэмби.       — Твоего? — Стивен вскинул бровь, игриво посматривая на балансирующего на грани Старка. Редкое зрелище. Тони старался не обращаться, не желая потом расплачиваться, сейчас же он словно не замечал боли от блокатора. По лицу бегали пятна, а на макушке явно проступали уши. И не будь в пальцах магии и Глаза Агамотто на шее, Стрэндж точно задумался бы о том, что говорит.       — Ну а чей он? Я его спас!       — По моим данным парень свободный.       — Что ты о нём знаешь? — Тони не спешил подходить к тому, кого не звал. Он вообще должен был быть уже рядом с Питером, но, любопытство, как говорится, кошку сгубило.       — Ничего такого, что стоило бы обсуждать с тобой за его спиной. Я здесь не для этого.       — Ты его не заберёшь! — Старк выставил руку, призывая костюм, но не смог пошевелить ни единым мускулом. — Маг, чёртов! — беспомощно и оттого более зло рыкнул он, показывая совсем не человеческие клыки.       — Не скалься котёнок, не то ещё и намордник одену. Забирать его отсюда нет никакого смысла. Фьюри не умеет беречь сокровища. А вот ты… ты оценишь. Только пойми, Тони, та «сказка», — маг согнул свои крючковатые пальцы, в некогда популярном жесте, — вовсе не сказка. И финал у неё открытый. Я видел уже под четырнадцать миллионов исходов и меня ни один не устраивает полностью. А большинство и вовсе… — Стрэндж оборвал сам себя, покачав головой. И тяжело вздохнув, устало проговорил. — Одно могу сказать точно: тяни время и делай так, как считаешь правильным.       — Даёшь мне карт-бланж? Это что-то новенькое.       — Пытаюсь мир спасти.       — Осмотришь его? — переводить темы, когда разговор заходил о конце света — у Тони уже вошло в привычку. Он чертовски устал от всех этих «сказок», планов восстания, командиров Повстанцев и то и дело приходящих за помощью оборотней, от которых выслушивал столько в своей адрес, что в пору было бы утопиться.       — В этом нет необходимости. Хорошей ночи.       И маг исчез в оранжевых искрах, возвращая способность двигаться и заставляя подпрыгнуть от испуга: так неудачно лежавший на кресле шот с инъекцией упал с металлическим лязгом.

***

      Первую неделю в доме Старка Питер провёл в постели, если честно, то он её и вовсе не заметил за сном и едой. Кажется, ничего кроме этого он и не делал. Организм, осознавший, что может взять максимум из того, что дают, быстро погрузил протестующий мозг в анабиоз, принявшись восстанавливать запас жизненных сил. Питеру было неловко перед мистером Старком за своё состояние, он пытался пару раз извиниться и заверить, что скоро уйдёт, но Тони на это лишь отмахивался, как от назойливой мухи. И предлагал вновь отдохнуть. Бедро быстро затягивалось, тревожимое лишь при перевязке и редких походах в душ. Но даже самый измотанный организм в какой-то момент может восстановиться достаточно, чтобы устать лежать в кровати.       Питеру было любопытно изучить дом, но он не решался выходить дальше кухни, где как воришка украдкой утаскивал из холодильника пищу. Для хищника у Старка было слишком много овощей и не мясных продуктов в рационе, хотя, может так и должно быть? Пит помнил, как раньше часто ел жаренную индейку, лазанью, тушёные горшочки и запечённую рыбу… Здесь это тоже было. И попробовав кусочек, он уже не хотел отказывать себе в удовольствии, от которого прикрывались глаза и на губах расцветала улыбка. Вкусно.       — Ты б разогрел хоть. Осётр, конечно, в любом виде шикарен, но поверь, малыш, когда специи нагреваются, пахнет умопомрачительно, а мясо в разы нежнее и буквально тает во рту.       Пит отпрыгнул от холодильника, поморщившись от резкого движения, и прижал ладонь к ране, рассматривая хозяина дома. Мистер Старк был в простой чёрной майке и спортивных штанах. Босиком. Ну хоть тут как все: многие оборотни не любили обувь.       — И-извините, я…       — Ты снова пытаешь раскрыть швы. Чего от холодильника то отпрыгиваешь? Ешь на здоровье, должен же хоть кто-то в этом доме питаться нормально.       — А вы? Почему не едите?       — Ем, когда вспоминаю, — Старк в самом настоящем кошачьем жесте почесал голову, с интересом прищуриваясь и ведя носом. — Прям слышу, как крутятся вопросы на кончике твоего языка. Пошли. Покажу, над чем работаю. Только захвати еду. Смотря на твоего осётра, понял, что чертовски голоден.       Питер простоял пару минут в полном ступоре, пока не понял, что хозяин дома исчез, а он так и не достал хоть что-то из еды. Так как ему не сказали, что именно взять, то остановив выбор на том самом осётре, лазанье и миске салата с морепродуктами, Пит, зажав под подмышкой пару баночек газировки, и придерживая подбородком нагромождение банок, растерянно покрутился по сторонам.       — Налево по коридору и вниз по лестнице. — Тёплый мужской голос раздался с самого потолка, всё же застав врасплох. Питер так и не привык к технической начинке дома, в котором, словно призрак, жил вездесущий ИскИн-дворецкий. Мистер Старк сразу предупредил о нём и просил не волноваться и не обращать внимания, но, сказать — гораздо проще, чем сделать.       Под руководством Джарвиса Пит добрался до мастерской, вспоминая, что уже бывал здесь, но отключился у самых дверей. С опаской подойдя к стеклянной преграде, он повёл носом. Пахло металлом, проводами, электричеством и пылью, лёгкой кислинкой отдавали какие-то химические соединения в пробирках.       — Проходи, не бойся.       — Я не боюсь, — Пит зашёл внутрь, ощущая лёгкие касания электро-магнитных волн, почти родное, забытое тепло разлилось в груди. Их хотелось увидеть, потрогать, он помнил, что от соприкосновения с монитором, по ладони бежит лёгкая вибрация, что стоит сесть рядом с экраном и лица коснётся тёплый ветерок. Убаюкивающе приятно. — Куда поставить?       — Давай помогу. — Тони забрал контейнеры, с интересом погладывая на паренька. Тот выглядел хорошо, значит, он не ошибся. Оленёнок не подвержен излучению, либо воспринимает его иначе. Стив не мог продержаться тут и пяти минут, жалуясь на головную боль и усталость. Пацан же наоборот словно расцветал. — Поедим сначала?       Пит кивнул, хотя вряд ли слышал, что ему говорят, крутя головой во все стороны. Ему было интересно всё! И робот-манипулятор в углу, и лазерный станок, и вон те линзы для каких-то микро разработок, и подиум… взгляд остановился на затемнённых нишах, в которых, как он помнил, были спрятаны роботы в человеческий рост. Так и хотелось подойти ближе и попытаться разглядеть хоть что-то в глянцевой поверхности, но раз спрятано, значит, не хотели показывать? Поджав губы, он поспешил в уголок, где приютилась небольшая кухня-гостиная. Забравшись с ногами на диван, Пит как загипнотизированный следил за Старком разогревающим в микроволновке еду, достающим столовые приборы и пододвигающим небольшой журнальный столик. Губы дрогнули, стоило тарелке коснуться деревянной поверхности. Это был первый раз с… того дня, когда он будет есть не один. Столь резкий перепад в эмоциях не укрылся и от Старка, но он не спешил тормошить паренька, руководствуясь логикой: захочет — расскажет.

***

      Заговорил Питер лишь на вторую неделю, когда настолько привык питаться в мастерской, а заодно кормить и правда не совравшего о своей забывчивости мистера Старка, что не тушевался, проходя мимо наработок и чертежей.       Застыв у стола с десятком порошков различных металлов, паяльным аппаратом и непонятной нагрудной пластиной, Пит с интересом вчитывался в формулы и схемы в хаосе разбросанные по всей рабочей поверхности. Руки сами потянулись за переписанными несколько раз и зачёркнутыми расчётами. На самом верху исписанного листка отчётливо виднелась надпись: «Газопламенная обработка. Создание электропроводящего и электроизоляционного слоя замкнутого цикла. MARK ХLI» Следом шёл схематичный рисунок, где пластина надевалась на грудь человека спереди и сзади, скрепляясь плотными скобами по бокам, тем самым заключая сердце с каким-то датчиком в своеобразную ловушку. Внешние волны явно были электро-магнитными импульсами, но точно такие же исходили и из устройства в сердце? Помимо этого были волны в мозге обратного действия. Если бы не излучения сердца, Пит бы решил, что Старк изобретает защиту для оборотней, но почему тогда защищает сердце, а не мозг? Ведь большая часть команд рождается в гипофизе и центре Брока.       — Интересно? — от раздавшегося над самым ухом бархатного голоса, Пит подпрыгнул, разворачиваясь на месте. Во все свои большие оленьи глазки смотря на Старка сложившего руки на груди. До чутких ушей Барса донёсся заполошный стук сердца. Явно испугался… С чего вдруг?       — Эм, да… я… п-простите, — виновато опустив голову, он поспешно положил схему на место. — Не следовало ничего трогать, я просто… это защитный контур обратного действия, так и задумано?! Разве не надо наоборот? Защищаться от волн?       Тони нахмурился, рассматривая паренька. Нет, он замечал огонёк в его глазах, стоило зайти в мастерскую, но почему-то не думал, что тот ТАК в этом разбирается. Привыкший, что оборотни максимум условно знают физику первых классов, Тони был… поражён. А ещё встревожен. Что если оленёнок совсем не невинный Бэмби? Откуда он всё это знает, если жил в лесу последние пять лет? Вдруг он не случайно оказался на обрыве? Что если… Да нет, бред. Только вот осторожность вкупе с паранойей, въевшиеся под кожу, мешали дышать от затапливающей разум тревоги.       — Кто твои родители? — повисло молчание. Такое долгое. Неуютное. От которого колет кончики пальцев, хочется не дышать, и как можно быстрее промотать время. О чём он думает? Простой же вопрос?!       — Ричард и Мэри… — голос был совсем тихим, разом осипшим. Старк подался чуть ближе, чтобы расслышать, что бормочет парень, а тот поднял взгляд. Дьявол! Тони был готов отдать всё, лишь бы не видеть эту горечь и болезненный блеск души, от которого собственное сердце закололо иглами, выкручивая внутренности, пережёвывая в трёхтысячный раз. Ричард. Ричард… Ричард и Мэри… и их не восприимчивый к излучениям сын. Кажется, он понял, кем был Пит.       — Паркеры… Ты — Паркер.       — Да. Только… не хочу, чтобы об этом узнали, — Пит закусил губу. Бегая глазами по поверхностям, но не в силах зацепиться хоть за что-то. Всё расплывалось. Веки горели в сдерживаемых из последних сил слёзах. Ёжась, от сковавшего вдруг холода, он обнимал себя за плечи, становясь ещё младше.       И так юный, сейчас он был похож на малыша, потерявшегося в полном голодных хищников и злых людей лесу. Поддавшись порыву, Тони притянул парня к себе, успокаивающе выдыхая, зарываясь пальцами в непослушные кудри и чуть покачиваясь. Убаюкивая. Втягивая аромат кожи и сандала. Не тяжёлый, но не свойственный травоядному запах, щекотал ноздри, заставлял жадно втягивать снова и снова, наполняя лёгкие, вызывая голодную слюну и желание ощутить глубже, разобрать на составляющие. Надышаться. Попробовать на вкус. Чёрт, о чём я вообще думаю!       — Я знал их. Они разрабатывали лекарство. Ричард говорил, что в шаге от способа защиты от излучения. Что скоро оборотни смогут жить в городе и не бояться остаться без детей. У них получилось?       У Питера задрожали губы. Пальцы на плечах сжались сильнее. Накрывающие лавиной воспоминания острыми ледяными осколками впивались в сердце, душу, хлестали по щекам и норовили изодрать до кровавых слёз глаза. Получилось? От полного надежды голоса, от того, как прозвучал вопрос, хотелось выть от боли. Получилось?       — Пит? Малыш, пожалуйста, скажи, что получилось, — Тони отстранился, заглядывая в глаза и… в них была такая мольба. Понимая, что не совладает со словами, Питер зажмурился, смаргивая слёзы, чувствуя, как спирает дыхание, как текут горячие струйки по щекам, как дрожат плечи, а дыхание вот-вот откажет под судорожными вздохами. И кивнул.       — По-лучилось… т-только, — Пит всё же не сдержал всхлипа, а по щекам полились не контролируемые слёзы пережитого.       — Тшш-ш, Бемби, всё хорошо. Ты в безопасности. Я рядом. Тебе нечего бояться. Питер всхлипнул, пытаясь закрыть ладонью рот, спрятать наверняка покрасневший нос и вытереть мокрое лицо. Только пальцы дрожали так, что ничего не получалось. Его колотило от прорвавшихся, давно сдерживаемых, эмоций. Именно это сказали родители, прежде чем, чем их….       — Пит, малыш?       — Я, я просто…. — Пит замотал головой, шмыгая носом. — Папа сказал то же самое. «Тебе нечего бояться». А потом он… ночью мы сбежали из квартиры, про нас узнали. Обнаружили. Маму чуть не похитили на работе, если б не папа… Они понимали, что со мной сбежать не смогут. Что будут уязвимы. Оставили меня в деревне у дяди Бена и…. — Питера затрясло, не помогал ни аромат мелиссы, ни тёплое кольцо рук. Воспоминания накатили остро, больно, до выворачивающих наизнанку внутренностей. Скопом. — Я всё ждал письма. Изо дня в день надеялся. Они ведь обещали.       Пит затих, смотря в пустое пространство перед собой. Вновь переживая те минуты, показавшиеся часами. Собственным кругом ада.       — Я вставал всегда рано. Выходил на крыльцо и ждал почтальона. Милый такой старичок с голубыми глазами. Мне всегда казалось, что он один из нас, только смог как-то укрыться. Он всегда так забавно путал фамилии. Вот и в то утро назвал меня Педро, когда протянул письмо. Я так много марок и штампов никогда не видел. Италия! Кто мог писать дяде с тётей из Италии?! Вот, наверное, почему Педро… — гулявшая лёгкая улыбка схлынула с лица вместе с кровью. Губы разомкнулись, но сначала казалось, что не выйдет выдавить ни звука. Тони, замечая, как побледнел оленёнок, усадил того на стул, сам опускаясь на колени рядом. Держа за ледяные дрожащие пальцы и не решаясь торопить. Готовый, впрочем, выдернуть из накатывающего удушья разъедающей боли. Он уже всё понял. Но Питеру было необходимо проговорить, похоже в первый раз. Тони помнил, какого это. Он хотел помочь, облегчить, смягчить и окружить после заботой. Оленёнок… — Я вскрыл конверт, а там были фотографии. Много фотографий. В крови. И лица, и тела в жутких позах. С выдранными сердцами. Я не мог смотреть, но до сих пор помню каждую фотографию в деталях… и текст, одинокую строчку на клочке бумаги, выдранной из папиной записной книжки: «Отдайте портфель и его, иначе то же будет с вами!»       Тони не сводил глаз с лица Питера, мокрого от слёз с красными глазами, смотрящими сквозь время. Он же был тогда совсем ещё ребёнком! Как не сломался? Откуда в пареньке такая сила? Как сумел сохранить свой свет, а не ополчиться на весь мир? Не только на людей, ведь как Тони успел понять за эти дни, оборотням и прочей нечисти Пит не доверял ничуть не меньше, чем людям. Даже, может, наоборот… От людей он знал чего ждать, готовился. А свои…       — Тётя с дядей нашли меня в углу гостиной. Я ничего не помню, только с их слов. Говорили, что увидев письмо, сожгли все данные и подожгли дом, чтобы скрыть все следы наших ДНК. Мы ушли в лес тем же вечером. Пять лет скрывались, пока не прибились к клану у старых доков, думали нам помогут. Ведь, свои же! Бен впервые за эти годы расслабился. Показал мне разработку. Он не сжёг труды брата. Не смог. Мэй не знала об этом. А я, я стал изучать работу отца. Его вакцина была не просто теорией, он почти создал её, не хватало только должного изучения и элемента… в моей крови.       — Что? — просипел Тони.       — Я не восприимчив к излучению, мистер Старк. Это… Отец тогда пытался сделать вакцину для оборотней, чтобы они могли жить и рожать в городе. Той разработки у меня нет. Точнее, тех записей нет. Вакцина в моей крови, её надо просто синтезировать. Тогда же ещё всё было… не так плохо. Мама во время беременности пила первый этап вакцины, но она не сработала. Я родился человеком. Сначала они даже думали, что ничего не вышло. А потом я испугался и обернулся оленёнком в полгода. Хорошо, что это случилось дома. Никто не видел. Не знал, что мы оборотни. Отец словно предчувствовал, что надвигается что-то тёмное. Отложив разработку, он принялся за другую — «Комуфлорий», специальный препарат, способный заглушить внутренний фон и не дать Зверю проявиться. Проблемой было лишь то, что ключом становилась моя кровь. Первый оборотень рождённый человеком. Перевёртыш в генетическом коде. Отец не хотел ставить опыты на собственном ребёнке. Я был слишком мал, чтобы сдавать кровь постоянно. Процесс шёл медленно. А потом… Кровавый день.       Тони прикрыл глаза, сжимая пальцы сильнее, загнанно выдыхая. Он не хотел вспоминать.       — Нам чудом повезло. Меня не заметили, потому что я редко обращался. Фон виден первые недели, для оборотня такой перерыв — уже пытка. Я же его даже не замечаю… Я был в садике и видел как… как моего друга оттащили к стене. Солдат зачитывал речь мэра Нью-Йорка… я был маленьким, но всё равно понял, что «право на жизнь», «право на голос», «право на свободу» — это то, что нельзя забрать у одних и оставить другим. Отец пришёл вечером белый как смерть. А улицы были утоплены в крови и чёрных мешках… он понимал, что больше откладывать разработку нельзя. Думаю, он винил себя в том, что не уберёг Павших. Было страшно оставаться в городе, но мы не могли уехать. Мария не выходила из дома, когда приходили проверки, отец прятал её в лаборатории, говорил, что не смог найти после Очищающего дня.       Тони скрипнул зубами с такой громкостью, что вырвал Питера из воспоминаний, заставив испуганно поджать губы. «Очищающим» тот день называли лишь те, кто выжил и не сочувствовал. Нацистские ублюдки. Слышать такое от оборотня…       — Прости, Пит. Что произошло дальше?       — Думаю отец где-то прокололся, либо его друг Озборн, — Пит вновь отметил как оцепенел Старк, — предал его. Он был человеком, часто бывал у нас в гостях. Знал, кто мы. Помогал на первой стадии разработки вакцины… Но после… больше мы людям не доверяли. Оказавшись среди своих Бен расслабился, назвался полным именем. Кто же знал, что узнав фамилию, они захотят схватить меня. Квентин Бэк работал в Оскорп, откуда-то у него была информация обо мне и разработках отца. Этот… он втёрся мне в доверие, окружил ложной сказкой, обещал помочь, завершить идею отца. Мир спасти! А я дурак поверил. Не знаю, что он хотел со мной сделать. Сдать Оскорпу? Сам ставить опыты? Разработать лекарство? Не знаю… но я б точно не выжил если б не Бэн. Дядя пробрался ночью в амбар, вытащил из клетки, но когда бежали, его подстрелили. Я… я просто бросил его. Он сам… — Пит поднял полные боли и мольбы глаза, вцепляясь в руку Тони. — Он сам велел. Сказал, что не выживет с таким ранением. Сказал, чтобы я присмотрел за Мэй, сберёг себя. А я… я… — сил на эмоции уже не осталось, Пит просто опустил голову, капая горячими слезами на сцепленные руки, говорить тоже не хотелось… он просто не мог. Не так скоро!       — Пит, малыш, я понимаю, что больно…       — Мэй убили через полгода. — Тони едва узнал мёртвый голос оленёнка, прижимая его к себе и кладя подбородок на макушку. Пытаясь согреть и успокоить. — Она спала, я ушёл на охоту, хотя обещал не уходить далеко… ищейки пришли по следу. Я даже не смог проститься, похоронить… их свора и фонари были повсюду. Не понимаю, как смог убежать…       — Когда это было?       — За пару недель до того как я свалился вам на голову… Или… может три? Не помню, всё как в тумане, только усталость запомнил и чувство такое, словно часть пути был без сознания… на автопилоте. Мэй хотела добраться до Дир-Лодж, говорила: там безопасно. Но когда мы пришли, оказалось, что укрытие обнаружили и всех давно уже… — Пит отстранился, вскидывая голову, смотря красными больными глазами. — Как вас не трогают? Почему боятся?