Их любовь безгранична, будто космос.

Нагито много плакал. Он не был плаксой, который готов разреветься от любого происшествия — у него просто такое время. Учиться на врача было решением не из простых, но его будто тянуло туда, хотелось как можно больше помогать людям, как когда-то помогли ему. Но, к сожалению, для этого придется окончить медицинский университет, который Комаэда возненавидел в первую неделю. Со своим состоянием и умом поступить в один из лучших ВУЗов Японии не составило труда, поэтому ожидания о прекрасных учителях, хорошем обучении и нереальной учебной атмесфере теплились в его груди, помогая делать собственную надежду больше. Но всё разбилось о плитку школьного сортира, когда на второй день посещения Комаэда увидел учителя истории с ученицей третьего курса в туалете. Его реалии будто пропали, наступило вновь то тёмное прошлое со школьными уловками, подставами и контактом за оценку. Одногруппники долго просили рассказать о том, что видел Нагито, но через пару дней поняли, что это невозможно. Хотя был единственный, кто не пытался даже слова проронить об этом случае. Хаджиме Хината — его лучший друг ещё со старшей школы. Пойти в медицинский было для Хаджиме совсем спонтанным решением, ведь его знания биологии были чуть выше, чем на нуле, но когда Комаэда поставил его перед фактом, что точно решил о поступлении — последний класс перед экзаменами стал для Хинаты адом. Зубрежка, уроки, зубрежка, сон — это расписание стало для парня привычным, поэтому после позитивных результатов с экзаменов русоволосый не поверил, что может дышать спокойно. Поступили они и на факультет один, что не могло не радовать Нагито, а когда оказались в одной группе — совсем земля из-под ног ушла. И вот сейчас в тихой, огромной школьной библиотеке Нагито плачет над учебником латинского языка. Ему начинает казаться, что он вступил во взрослую жизнь слишком рано. Учеба, выбор профессии, сессии, одногруппники — всё это навалилось так резко, что его ментальное здоровье точно стоит под угрозой, и он это чувствует. Тихие всхлипы в самом дальнем углу помещения не слышны дальше одной полки с книгами, поэтому счастливчик не переживает, что его увидят до тех пор, пока слух не улавливает тихие, медленные шаги в его сторону. — Комаэда? — голос слишком знакомый, чтобы забыть его обладателя, из-за чего парень сильнее закрывает лицо руками. Лишь бы он не видел. — Эй, ты чего тут сидишь? Хаджиме подходит ближе осторожно, будто было страшно спугнуть, аж до тех пор, пока не слышит всхлипы и всматривается в мокрые ладони. Его срывает с места, он подбегает к Нагито, совсем позабыв о новых штанах, которые он может помарать. Всё, что в его голове сейчас это цель — успокоить Комаэду. Русоволосый попытался убрать чужие руки от лица, но это оказалось безуспешным вариантом, даже усугубительным, потому что Нагито будто начинал биться в истерике. Хината выдохнул, садясь на колени перед беловолосым. — Посмотри на меня. Голос такой нежный, что у Комаэды подкосились коленки, если бы он стоял. Сопротивляться больше не хочется, поэтому парень осторожно поднимает на собеседника мокрые глаза, совсем не ожидая, что их сейчас поцелуют. Хината мягко сцеловывал с Нагито остатки плохого настроения, заменяя чем-то невероятно прекрасным, что хотелось оставить навсегда. — Я всегда с тобой, — руки Хаджиме ложаться на ладошки беловолосого, а улыбка освещает собой всё пространство вокруг. Нагито улыбается в ответ, переплетая пальцы.