Кофейня за углом

**~*~**

Гарри так и стоит в проходе, облокотившись на дверь и пытаясь отдышаться, когда слышит знакомый грохот в гостиной, и мир снова наполняется звуками, прогоняя шум в ушах от бешено колотящегося сердца. Он не знает, сколько так простоял, да и это не важно. Сейчас у него были проблемы посерьезнее, чем его временная потеря в пространстве и времени, а именно Джинни, черт ее дери, и серьезный разговор со своей ассистенткой. Впрочем, на счет последнего он не совсем уверен, так как высказывать свои претензии Рин равносильно самоубийству, и это знают все. Даже Кингсли, сколько бы он не храбрился, прикрываясь криками и напоминаниями занимаемой им должности. Гарри медленно отталкивается от своей опоры, кидает на ходу заглушающее заклинание на разоравшийся портрет Вальбурги, который приходил в бешенство каждый раз, когда кто-нибудь из Уизли пересекал порог его дома, и движется по коридору, делая самое хмурое лицо из всех возможных и пытаясь совладать с так и не восстановившимся после быстрого бега и сильных потрясений дыханием. В гостиной его встречает как всегда смеющаяся Джинн, весело рассказывающая что-то о соревнованиях с занятого дивана, и хмурая Рин, уставившаяся в экран своего мобильника. на полу валяется метла, которую Кричер вполне ожидаемо даже не подумал поднять с пола, а окна, как всегда, раскрыты на распашку. — Джинни, черт бы побрал твои идиотские привычки, Уизли! Сколько раз я просил не врываться в мой дом на своей чертовой метле через мои чертовы окна? — показательно гневно спрашивает Гарри, подходя ближе. Джинни резко оборачивается на звук и, игнорируя все сказанные слова, радостно здоровается с ним, растягивая довольную улыбку до самых ушей. — Невилл уже на подходе, у нас для тебя просто потрясающий экземпляр! Марш переодеваться, выходим через полчаса, — тараторит она, поднимаясь с дивана и дружески обнимая Гарри в приветствии. — Существуют камины, Джинни. Чертовы камины! Маггловский транспорт, аппарация, что угодно. Зачем мне вообще по твоему дверь? — Невозмутимо продолжает Гарри, огибая диван и присаживаясь за стол на против Рин. — Понятия не имею, — весело отвечает Джинни, притягивая к себе яблоко и с довольным лицом откусывая большой кусок, — Я отлично справляюсь и без нее. И оставь уже чертей в покое, они здесь явно не при делах. Это новый маггловский бар, парнишка там работает барменом. Ты совершенно точно оценишь. Гарри на секунду закатывает глаза, уже готовясь выгнать всех к чертовой матери и провести еще один день наедине со своими тараканами и бутылкой чего-нибудь крепкого, когда в голове зарождается предательская мысль о том, что отвлечься сейчас на очередную попойку в компании друзей было, в общем-то, отличной идеей. Джинни продолжает звонко описывать повстречавшегося им парнишку во всех подробностях, что она делает абсолютно каждый раз, когда ей кто-то нравится, так что Гарри давно наловчился пропускать весь ее лепет мимо ушей, кивая в нужных местах. Это продолжается уже лет шесть — примерно с того момента, когда Гарри расстался с Невиллом, Невилл сошелся с Джинни, и они с непоколебимой упорностью начали вытаскивать Гарри на совместные посиделки с целью кого-нибудь ему найти. Объясняли они это всегда тем, что у них великолепный, и, очевидно, крайне схожий с его собственным, вкус. И в большинстве случаев оказывались совершенно правы. Правда, отношения эти никогда не заходили дальше одной пьяной ночи. Гарри думает, что это неплохая идея. Действительно неплохая и очень даже своевременная. Ему же очевидно просто необходимо проветриться. Просто замечательная идея. — Ну и где же мой кофе, Гарри? — спрашивает Рин, упершись в него серьезным взглядом и вырывая из глубоких дилемм. На самом деле, взгляд этот, кажется, пробирает Гарри до мурашек, приковывая к стулу и выедая все нутро. Гарри хочет зажмуриться, свернуться клубочком и никогда больше не выныривать из этого воображаемого кокона, но понимает, что чертов Драко-ябеда-Малфой пожаловался мамочке раньше него. Потому что Рин совершенно точно понятия не имела, куда Гарри и направлялся. И она совершенно точно крепко спала, когда он выходил из дома. И теперь вместо серьезного разговора с Рин о том, что же этот самый ябеда делает в маггловском кафе, на его улице, и с его, блять, кофе, и почему Гарри узнает это сам и совершенно случайно, он вынужден оправдываться перед ней за свое поведение. Быть может, это было глупо, бестактно, по-детски нелепо и совершенно трусливо, но его вообще-то тоже можно понять. — Да кто бы на моем месте отреагировал иначе? — спрашивает он, защищаясь, и на всякий случай встает из-за стола, шустро перемещаясь на диван к Джинни. Джинни его всегда поймет. Особенно в том, что касается Малфоя. Совершенно точно, это было самым безопасным местом в доме, если речь шла о рассерженной Рин. — Отреагировал на что? — сразу спрашивает Джинни с какой-то совершенно несочетаемой смесью безразличия и заинтересованности, все еще поедая яблоко и двигаясь на диване, освобождая для Гарри место. — На Малфоя, работающего в маггловском кафе! — говорит Гарри, внимательно наблюдая за реакцией на произнесенные слова. Это определённо точно шокирует ее и неимоверно развеселит одновременно. А потом они весело поспорят на пару галлеонов, правда ли это. Довольное выражение лица стекает с Джинни за пару секунд и она растерянно смотрит то на Гарри, то на Рин. Когда Гарри заглядывает в ее широко распахнутые глаза, даже его скудного распознавания человеческих эмоций достаточно для того, что бы увидеть в них испуг. — Он развернулся и сбежал, не сказав ни слова. — Добавляет Рин, и Гарри кажется, что Джинни осела бы прямо в ту же секунду, если бы уже не сидела. — О, великий Мерлин, это просто ужасно. — Шепчет Джинни, и Рин тут же серьезно кивает головой и опускает взгляд на столешницу перед собой. Гарри понимает, что не понимает вообще ничего. Камин вспыхивает ярким, зеленым светом и из него в оглушающую тишину вываливается Невилл, тут же весело здороваясь со всеми, но ему никто не отвечает. — Я попробую поговорить с ним после завтрашней игры. — Серьезно произносит Джинни, поспешно поднимаясь с дивана и поднимая свою метлу. Невилл переводит растерянный взгляд на присутствующих поочередно в явной попытке понять, что за гнетущая атмосфера повисла в воздухе, но так и не дожидается ответа. Гарри видит, что Джинн уже собирается бросить порох в камин, прихватив Невилла за руку, и не выдерживает. У них вообще-то только что вырисовывались планы на вечер, и он совершенно не понимает, какого черта все так резко изменилось. И какого черта Джинни вообще на стороне Малфоя в этой ситуации. И что в этой ситуации вообще такого страшного. И почему, в конце концов, и о чем она собирается говорить с ним завтра, и что это, блять за игра?! — Какого хрена, Джинн? — Гарри почти кричит в своем праведном возмущении, но та кидает на него слишком серьезный взгляд. Нравоучительный взгляд, который от мелкой дебоширки Джинни Уизли можно увидеть только в крайне дерьмовых ситуациях. — Тебе двадцать семь лет, Гарри. Повзрослей наконец. — Произносит она, прежде чем зеленое пламя камина поглощает их с Невиллом, унося в Дырявый котел. Гарри растерянно смотрит на притихшее в миг пламя и переводит глаза на Рин в немом вопросе. Вид у нее еще более измученный, чем с утра, и куда более взбешенный, чем накануне в Гринготтсе. И Гарри это кажется очень, очень хреновым знаком. Он тяжело вздыхает и возвращается за стол, садясь напротив нее и серьезно заглядывая в глаза, настраиваясь на серьезный разговор. — Ладно. Сбежать было крайне идиотским, детским и трусливым поступком, но я просто был ошарашен. — Строго произносит Гарри, мысленно благодаря Мерлина и девять лет службы в аврорате за выдержку, самоконтроль и навыки ведения допроса. — И мы могли бы избежать этой неловкой ситуации, если бы ты удосужилась сообщить, что злейший враг из моего глубокого детства каждое утро передает для меня большую кружку лучшего в мире кофе. Ты же должна была догадаться, что однажды меня совершенно точно занесет в эту чертову кофейню! Рин бесстрастно смотрит ему в глаза, выдерживая суровый взгляд и устало моргает. — Совершенно верно, мистер Поттер. Это было неизбежно и это случилось. И я не поставила вас в известность ранее, так как в серьез опасалась гораздо худшей реакции. — И какой же реакции ты ожидала? — Криков о том, что ваш злейший враг из детства, бывший пожиратель смерти, наследник ближайших союзников вашего настоящего злейшего врага из детства, ежедневно имеет доступ к вашей еде. — К моему кофе, Рин! К моему кофе из маггловской кофейни! К кофе из маггловской кофейни, принесенному моим личным ассистентом! Я же считал его самой безопасной вещью на свете! Я даже чертов виски, приволоченный Кричером, проверяю на наличие ядов, зелий и проклятий, но не этот чертов кофе! Выразительно поднятая бровь Рин заставляет Гарри стушеваться в одну секунду и он понимает, что весь тот гнев, что он выплеснул сейчас, является ничем иным, как попыткой защититься. С ней всегда так. Рин не нужно произносить ни слова, чтобы он все равно почувствовал себя кретином, окунаясь в рефлексию. — Ладно, это полный бред, — сдается он с тяжелым вздохом. — Я так не считаю. Господи, да я вчера самовольно притащил его к себе домой! Естественно я не считаю его опасным. Но ты все равно могла бы сказать мне. Рин откидывается на спинку стула и складывает руки на груди, с минуту строго сверля его взглядом. — Гарри, ты ни разу не упоминал Драко за все время моей работы, вплоть до вчерашнего дня. И я помню ваши стычки в школе, и помню его прошлое. Помню, во что все это вылилось. Весь магический мир помнит. Не упоминать о нем было вполне логичным решением с моей стороны. И он мой друг. Последнее, чего мне хотелось бы, это выслушивать, как ты вываливаешь на него ушат словесного дерьма. Гарри со стоном роняет голову на стол, прекрасно понимая, что она права. Если бы она рассказала ему обо всем четыре года назад, это бы не закончилось ничем хорошим. Рин вообще всегда оказывается права. — Что это за игра, о которой говорила Джинни? — Спрашивает он, не поднимая головы и разглядывая перевернувшийся в горизонтальное положение коридор. И ощущая смесь интереса от все сильнее запутывающейся загадки и укола жгучей ревности от того, что у его окружения есть от него какой-то секрет. Общий секрет его близких друзей и Драко Малфоя. — Любительский квиддич. Джинни иногда заглядывает на игру, чтобы полетать с Джорджем. А Драко там каждое воскресение. Вот как. Гарри зажмуривает глаза в тщетных попытках прогнать непрошенную и глупую обиду. Конечно, он был бы рад, если бы они позвали его хоть раз. Он ведь обожает квиддич. И он в нем хорош. И он по-прежнему обеспечивает победу своей команде каждый сезон в соревнованиях между отделами министерства. Но Джинни все же неизменно минимум раз в неделю врывается к нему через окно на метле и вытаскивает из дома, придумывая самые разнообразные идиотские способы провести выходной. А Джордж заваливается на обеденные перерывы в министерство, принося с собой новые разработки, самые интересные сплетни Косого переулка и большие ланчбоксы с разнообразной едой. Конечно, у них должны быть традиции, отдельные от него. Должно быть время только для них двоих. Такое, как есть у каждого из них наедине с самим Гарри. Видимо, он молчит достаточно долго, потому что Рин тянется через стол и осторожно сжимает его плечо. Гарри поднимает на нее извиняющийся взгляд, подкладывая под голову ладони. — Что конкретно тебя так сильно удивило? — Спрашивает она, явно сдававшись. Гарри видит, как хмурое выражение сменилось на почти сочувствующее, и чувствует облегчение. — Ну, знаешь, это ведь Малфой. Я вообще не думал, что он станет работать. Думал, что он, не знаю, пьет вино и пишет мемуары, закрывшись в своем дворце от посторонних глаз. А потом узнал, что вы вместе учились, и решил, что он стал колдомедиком. А тут кафе. Даже не так, маггловское кафе! Конечно же я опешил. Гарри видит, как Рин все еще что-то сосредоточенно обдумывает, продолжая сверлить его взглядом, даже когда наконец начинает говорить. — Он и стал колдомедиком. Лучшим на курсе, не смотря ни на что. Параллельно защитил степень мастера зельеварения по направлению сложных исцеляющих зелий. Но все это не помогло ему устроиться ни в одну больницу Британии даже на должность медбрата. Четыре года назад Драко Малфой практически покинул Магический мир, Гарри. Он возвращается на эту сторону только ради того, чтобы провести время с Нарциссой и перевести прибыль от кофейни на ее счет. Гарри чувствует, как покрывается липким, холодным потом с каждым новым словом, произнесенным Рин. Когда она замолкает, они сидят с тяжелой тишине еще долгое время, прежде чем Гарри все же вскакивает с места и начинает ходить по кухне, теребя волосы и панически обдумывая новую информацию. Он хочет задать так много вопросов, но прекрасно понимает, что не добьется больше ни слова. По Рин прекрасно видно, что она уже жалеет о том, что посвятила его хоть в какие-то подробности жизни своего друга. — Почему не судился? — Наконец хрипло произносит он, мешком падая обратно на стул. — Отказался, и был прав. Даже если бы его взяли работать, многочисленные отказы пациентов рано или поздно его бы просто уничтожили. А они бы были, Гарри. Этот мир злопамятен и не прощает ошибок. Да и метил он изначально вовсе не в Святого Мунго. Он и учебу-то закончил из чистого упрямства. Ему еще на первом курсе сказали, что это пустая трата времени, пытаясь избавиться каждый семестр. Он специализировался на темных проклятиях и сложных травмах. Два курса за раз. — Рин замолкает на несколько секунд, а потом все же продолжает, будто взвесила все «за» и «против», — Он хотел занять должность колдомедика Аврората, и сделал для этого все, что было в его силах. Но чистые предплечья при приеме на работу оказались все же ценнее таланта, безупречной учебы и знаний всех необходимых направлений. Остаток вечера они проводят в задумчивом молчании, и когда Гарри уже твердо намеревается выбить из Рин всю известную ей информацию о жизни Драко, она снисходительно ухмыляется ему и сбегает через камин, бросая напоследок, что в эту игру могут играть двое, и за сегодняшнюю информацию ему еще придется поплатиться. — По одному честному ответу в день, Гарри. Правда за правду. — Говорит она, и Гарри смеется, но в его душе зарождается теплое чувство предвкушения. Перед тем, как лечь спать, он обещает себе, что проснется с первым же будильником, наберется смелости и сам сходит за своим чертовым кофе. Даже если все еще сомнительно существующий домовик Рин успеет опередить его и доставит привычные кружку с газетой раньше, чем он поднимется с кровати.

~*~

Утро встречает его визгами Вальбурги, кряхтением Кричера и выкрикиванием его имени откуда-то из гостиной. Гарри потягивается на кровати, привычным движением натягивая очки, и проверяет время. Конечно же, он даже не сомневался в том, что проспит так долго, насколько это вообще возможно, как это происходило каждое воскресение. Но сегодня у него даже не было для этого оправданий — он лег рано, не пил, и у него был п л а н. Ну, или не совсем план, но уж точно мотивация для выхода из дома. Гарри поспешно материт себя на все лады, натягивая первые попавшиеся под руку вещи и вылетает из спальни. — Ох, видела бы моя маменька, какое отродье пересекает порог этого дома! — Да я вашу маменьку в кино водил! — Мерзкий предатель крови! — Мерлином клянусь, старуха, однажды я вынесу тебя к чертовой матери вместе со стеной! Гарри прислушивается к стандартным перепалкам Рона и Вальбурги и тихо смеется, замечая широко раскрытые глаза двух маленьких эльфов, осторожно наблюдающих из-за угла за развернувшейся сценой. Ему определенно точно будет не хватать мелких, когда друзья заберут их к себе. — Доброе утро, — говорит Гарри, наконец привлекая к себе внимание и накладывания привычное заклинание на портрет. Рон оборачивается с широкой улыбкой на лице, но явно читающейся досадой от окончания спора. Он, наверное, единственный человек на свете, кого не раздражает портрет старухи Блэк. Напротив, от «общения» с ней он получает просто неимоверное удовольствие. — За сегодняшнее утро плюс два новых ругательства в мой лексикон! — довольно произносит он. — Ты знаешь, кто такие Слюнорылые Гомодрилы? — Со смесью удивления, восхищения и интереса спрашивает Рон, проходя в сторону кухни, и Гарри еле сдерживается от того, чтобы не разразиться хохотом. Его губы предательски дрожат, грозясь расплыться в широченной улыбке, но он стоически выдерживает серьезное выражение лица. — Не знаю. Может, стоит задать этот вопрос Луне, или же Невиллу? — Точно! Один из них точно знает ответ. Гарри запоздало осознает, как сильно ему влетит от Гермионы, если Рон задаст этот вопрос при ней и мысленно стонет. Он смотрит на журнальный столик возле дивана, где (ну конечно же!) покоится его большой бумажный стакан кофе под чарами сохранения тепла и свежий выпуск «Пророка». Гарри думает о том, что этот кофе сделал для него Малфой. Драко Малфой. Как и каждую кружку кофе на протяжении последних четырех лет. Драко Малфой, работающий в маггловском кафе. Которому он, как оказалось, так и не смог помочь. Гарри чувствует, как на него накатывает новая волна сожалений, сочувствия и гнева на самого себя и весь окружающий мир, и поспешно хватает стакан. Если Драко делает ему чертов кофе, он будет его пить, даже если в горле застревает ком, размером с теннисный мяч. После того, как первый глоток божественного напитка наполняет его тело энергией и заставляет облегченно выдохнуть, Гарри замечает маленький, аккуратный конверт, лежащий рядом с газетой, и чувствует, как сердце снова начинает лихорадочно биться о ребра. Он оглядывается на Рона, который увлеченно шарится в холодильнике, доставая оттуда продукты для завтрака, и быстро разворачивает письмо. "Прости. Я знал, что ты разозлишься, когда узнаешь, но не остановил ее. Прошу, не злись на Рин. Она найдет для тебя новую кофейню уже к понедельнику. И еще раз прости.

Д. Малфой."

Гарри пялится на текст так, будто он написан на каком-нибудь древнерусалочьем и совершенно теряет связь с реальностью. Он откидывается на спинку дивана и закрывает глаза. Сквозь шум в ушах до него доносится громыхание посуды и незамысловатый мотивчик, что Рон напевает себе под нос, а желудок жалобно съеживается от доносящегося запаха еды. Гарри встает с дивана и спешно идет к столу. Какими бы сильными ни были его переживания, и по какой бы причине они ни появились, но пропускать из-за них воскресные завтраки от Рона он точно не намерен. — Ты знал, что Малфой работает в маггловской кофейне? — спрашивает он несколько минут спустя, поглощая наивкуснейший омлет в своей жизни. Возможно, если бы не Рон, он бы давно умер с голоду или же окончательно уничтожил свой желудок. Каждый раз, когда Рон приходит и молча готовит для него еду, Гарри наполняет невыразимое чувство теплоты и нежности к своим друзьям. Он всегда такой эгоист, но они все равно заботятся о нем. Каждый по-своему не дает ему упасть. Гарри, уже научившийся на своей ошибке, старается сделать тон максимально нейтральным. Конечно, имя Малфоя всегда действовало на Рона как красная тряпка на быка, но и Джинни никогда не была от него в восторге. А теперь он получает от нее укоризненные взгляды всего лишь за веселье в голосе. Рон деревенеет в секунду, что, конечно же, не ускользает от Гарри. Он осторожно откладывает вилку в сторону и поднимает на Гарри почти что испуганный взгляд. Гарри деревенеет следом за ним. Конечно же, Рон знал. Весь его извиняющийся вид говорит о том, что он совершенно точно знал, и не сказал ни слова. — Не произноси этих слов, Гарри, я умоляю тебя, — Испуганно говорит он и смотрит на Гарри как побитый щенок. — Каких слов? Что-то вроде «ты мог бы мне сказать», или же «Рон Уизли, до этого часа я считал тебя лучшим другом?» — весело отвечает Гарри, стараясь отогнать щемящее чувство в груди. Ладно Джинни, они не были с ней настолько близки, даже несмотря на давние отношения, дружбу с детства, спасение ее жизни, постоянные нарушения личного пространства путем залета в окна на чертовой метле и их извечные гулянки по выставкам, музеям и просто барам всего мира. Но Рон.. Рон был с ним с того самого момента, когда он вошел в Хогвартс-экспресс и до сегодняшнего дня. Рон жертвовал собой ради него в свои одиннадцать, Рон защищал своих друзей, не имея ни шанса. Рон болел за него и пытался помочь, даже строя из себя обиженку, когда бушевали гормоны. Он шел за ним, оставив семью. Он не отвернулся, когда они расстались с Джинни. Поддержал, когда Гарри познакомил его со своим первым парнем. Он прикрывал его задницу на заданиях чуть ли не каждый божий день. Они доверяли друг другу безоговорочно. Так какого хрена маггловская кофейня Драко Малфоя вдруг стала такой охуительной тайной, что ею нельзя было с ним поделиться?! Гарри кажется, что от попыток сдержать закипающий гнев, у него скоро повалит дым из ушей. — Нет, Гарри. Слов, вроде «Чертов Малфой открыл маггловскую кофейню, он точно опять что-то затевает!» Гарри уже открывает рот, чтобы что-то сказать, но тут же снова его захлопывает. Он ведь, на самом деле, даже не собирался говорить ничего подобного. Даже не подразумевал. Он просто хотел подойти к вопросу, знал ли Рон, что Малфой с выпуска метил в аврорские колдомедики. Какого черта все вокруг уверены в том, что Гарри будет реагировать на любую информацию о Малфое так, будто ему все еще шестнадцать? Ах да. Шестнадцать. Ладно. Хорошо. Гарри знал, почему они так реагируют. Но прошло одиннадцать лет, черт возьми, и тогда он оказался прав! — Ладно, Рон. Ты же аврор, так давай разберемся с этим вместе, — говорит Гарри, предвкушая серьезную пытку, которой сейчас подвергнет друга за подобное отношение к себе. Подумать только, Рон решил, что Гарри опять слетит с катушек от одной только новости о Малфое! Рон стонет и роняет лицо на ладони, громко стукаясь локтями о столешницу. — Не надо, Гарри, пожалуйста. Не заставляй меня делать это. — Не заставлять тебя делать что? — просто спрашивает Гарри, расплываясь в хищной улыбке. — Сначала он хочет стать колдомедиком в аврорате, куда я, очевидно для всех, собирался идти работать. Значит у него был бы прекрасный доступ к моей бессознательной тушке. И таким же тушкам очень многих членов ордена. Он очень старался. На всякий случай даже защитил степень по зельеварению. Медицинские зелья? О да. Из них получаются просто превосходные яды, и мы оба прекрасно это знаем. Но его прокатили, какой кошмар! И тут он, кто бы мог подумать, открывает кофейню чуть ли не напротив моего дома. А он знает, где этот дом, Рон. Я живу в старом гребаном особняке Блэков! Но это маггловский район, о, ужас! Так что чистокровный волшебник из «Священных двадцати восьми» открывает маггловскую кофейню. Его лучшая подруга устраивается ко мне ассистентом, получая абсолютный доступ ко мне, всем моим вещам, моей еде и каждой грязной тайне. И Драко Малфой готовит для меня чертов кофе каждый божий день. Как думаешь, Рон, это сильно похоже на простое совпадение? Гарри следил за реакцией друга, мысленно шире расплываясь в довольной ухмылке с каждым произнесенным словом. Рон стремительно бледнел и заламывал пальцы, пытаясь его перебивать, но Гарри не позволял ему вставить и слова. Ох, он добился идеальной реакции. На веснушчатом лице застывает гримаса боли, разочарования и страха. Это выражение было так похоже на то, что появлялось на лице его друга каждый раз, когда старушка Биггли приходила в аврорат с новым заявлением о пропаже одной из своих пятидесяти четырех кошек. Выражение предвкушения страданий. Гарри чертовски доволен собой. — Не заставляй меня делать вот это. Прости, приятель, но я обязан. — Тихо говорит Рон, вызывая патронуса. — У нас код М.О.Ч.З! Повторяю, код М.О.Ч.З! — Громко чеканит он появившемуся светящемуся мопсу, и тот быстро убегает сквозь стену, виляя коротким хвостом. — Это еще что за херня? — спрашивает совершенно опешивший Гарри, предчувствуя, что идея была не такой уж и хорошей. Не успел Рон ответить, как из кухни слышится вспыхивание камина и быстрый топот ног. В кухню врывается Гермиона. Запыхавшаяся, растрепанная и с какими-то бумагами в руках. Видимо, она прыгнула в камин посреди рабочего дня, даже не задумавшись ни на одну секунду. Гарри стремительно бледнеет вслед за Роном. Окей, теперь он не был так уж доволен собой. И да, аббревиатура. Боже, он должен был догадаться сразу. Гермиона останавливается возле дверного проема, облокотившись рукой о косяк в попытках отдышаться и параллельно печатает что-то в телефоне, уже успев скинуть куда-то груду папок. — Рин будет через минуту. Господи, насколько все плохо? — Спрашивает она, наконец поднимая на них голову и окидывая серьезным взглядом. — На десять из десяти, — страдальческим голосом отвечает Рон, падая обратно на стул. — Боги. Джинни, конечно, предупредила меня, но я была уверена, что все обойдется. Все оборачиваются на звук, когда огненная вспышка сменяется цоканьем каблуков, и на горизонте появляется Рин, серьезно оглядывая присутствующих и на секунду останавливая пристальный взгляд на Гарри. — Какой код? — просто спрашивает она, кидая свою сумку на диван и садясь рядом с Роном. — Этот мы не сообщали. До победного надеялись, что это в прошлом. Рин выразительно приподнимает бровь и Гарри не выдерживает. — Какой к черту код? Что значит "конкретно этот код", и как расшифровывается эта аббревиатура. И еще раз, что за херня тут происходит? — Код «Малфой Опять Что-то Замышляет», дружище. Самый страшный код на моей памяти. - тихо отвечает Рон, виновато потирая шею. Брови Рин ползут еще выше, Гермиона обреченно зажмуривает глаза. Гарри давится воздухом. — Вы придумали для этого экстренный код общего сбора. Для ситуации, если я опять начну в чем-то подозревать Малфоя. Гарри устало трет глаза, закрывая лицо ладонями. Чтож, это не просто тайна парочки его друзей. Они все действительно считают его психом. Гарри роняет голову на стол. Самое страшное для него сейчас — это присутствие Рин при всем этом балагане. — Это была всего лишь шутка, Рон. Месть за то, что ты утаил всё намеренно. Господи, мне было шестнадцать! И я, к слову, оказался прав, если вы забыли! — Посветите в детали, — деловито просит Рин, полностью игнорируя его слова. Гарри не хочет открывать глаза. Не хочет видеть их лица. Это все такая огромная глупость, но теперь он точно знает, что их забота и беспокойство завязаны на его идиотском поведении в детстве. Это, вообще-то, обидно. — Одержимость конкретной личностью с первого дня школы. Обострение на шестом курсе. — также деловито отвечает Гермиона, все же проходя в кухню и плюхаясь на стул рядом с Гарри. — Он его буквально сталкерил. Ходил следом под мантией-невидимкой, отслеживал местоположение по своей карте. И никого не хотел слышать. Если Гарри вбивает себе в голову, что Драко ведет себя подозрительно, его уже не остановить. Рин кидает на него насмешливую улыбку (А он готов поклясться, что она именно насмешливая!) и складывает пальцы в замок, пытаясь за ними скрыть от остальных тот факт, что вся эта ситуация ее, очевидно, забавляет. Но Гарри это видит. Он прищуривается, заглядывая ей в глаза, прочно занося в список ближайших дел поговорить о том, чем же конкретно вызвана такая реакция. А потом, не успевает Гарри придумать, как объяснить всю ситуацию, окна его дома со звоном распахиваются, впуская в себя новую гостью. — Гарри, блять, Джеймс Поттер! Разве я неясно выразилась, когда просила тебя повзрослеть? И Гарри понимает, что обречен выслушивать всю эту чепуху весь день. Когда Джинни, высказав ему в самых нелестных выражениях все, что она о нем думает, наконец устало валится на диван, Гарри все же тянется допить свой кофе. Он вспоминает о записке и о том, что вообще-то хотел сегодня сам заглянуть в кофейню и убедить Драко, что он не разозлился, и что его все устраивает, и, господи, не дай бог он лишится своего восхитительного напитка богов. — Я ни в чем его не подозреваю. Вообще-то, на днях мы очень даже мило провели время вместе, и даже не попытались убить друг друга. И я собирался зайти к нему сегодня и извиниться за свой побег. До того, как вы все в очередной раз ворвались в мой дом. Отлично, теперь все они таращатся на него, а Рин улыбается еще шире. Отлично. Замечательно. — Он похитил его из Гринготтса на глазах у кучи свидетелей и приволок его сюда пить кофе и разговаривать о жизни. — Говорит Рин, и, о да, она совершенно точно веселится. — Не похищал! Просто мне надо было срочно сбежать из банка. — И ты привел его не в свою маггловскую квартирку, а на Гриммо? — спрашивает Гермиона тоном, близким к истерике, и в то же время так медленно, будто разговаривает с полоумным. — Да? — неуверенно отвечает Гарри, совершенно не понимая, к чему она клонит. Теперь он замечает, что в доме воцарилась мертвая тишина. — И сделал ты это потому?.. — Потому что хотел узнать, как сложилась его жизнь. Господи, я ничего не слышал о нем девять лет! И теперь-то я знаю, что вашими стараниями. И сейчас мы перестанем обсуждать эту идиотскую ситуацию, так как она вылилась из моей не менее идиотской шутки и вы расскажете мне, какого хрена никто из вас намеренно не говорил мне ни слова о Малфое! — Ты и сам знаешь ответ, Гарри, — осторожно говорит Гермиона, будто прощупывая почву, но Гарри поворачивает к ней голову и понимает, что ему просто необходимо поговорить с каждым из них. Ведь если тот же Рон мог видеться с Малфоем на каком-нибудь квиддичном матче с Джинни и Джорджем, то Гермиона уж точно не села бы на метлу. А она определенно точно в курсе событий. Ох, Гарри предчувствует длинный допрос. — Рон, когда и как ты начал общаться с Драко Малфоем? — спрашивает Гарри, переводя взгляд на своего друга, который от такой неожиданности теряется и тут же начинает оправдываться. — Я не общаюсь с Драко, честно, я виделся с ним только на их встречах с Гермионой! В яблочко. Рон понимает, что сдал жену с потрохами только когда видит на лице Гарри торжествующую улыбку. — Это не честно! ты застал меня врасплох. Лучше бы с тем же успехом выбивал признания из преступников, — насупившись тараторит Рон — Как правило, я и выбиваю, — спокойно отвечает Гарри и вцепляется взглядом хищника в следующую жертву. — Итак, мисс Грейнджер. Когда и по какому поводу вы начали встречаться с Драко Малфоем? Гермиона выглядит так, будто совершенно отчаялась что-либо утаить, так что просто устало выдыхает и откидывается на спинку стула, проворачивая мобильный в руках. — Много лет назад. Это я нашла ему помещение под кофейню. Гарри шумно втягивает воздух, переводя взгляд куда-то в сторону потолка, лишь бы не смотреть на друзей. Он не хочет кричать. Он правда не хочет кричать. — Ты адвокат и главный борец всея мира за права ущемлённых. Ты хотела защищать его в суде из-за его проблем с трудоустройством. — Гарри даже не спрашивает, он утверждает. Это было предсказуемо. Гермиона бы не смогла пройти мимо такой дискриминации. — Нет, Гарри. Черт, ты понимаешь, что спрашиваешь не о моих тайнах? Я просто скажу тебе, что он принес мне извинения и проконсультировался по некоторым вопросам о недвижимости. К тому моменту Рон уже кое-что рассказал мне о его жизни, так что я предложила помощь, но он наотрез отказался и сообщил, что покидает магический мир. С того момента все как-то само завертелось и мы начали общаться. — Рон рассказал тебе о его жизни? — переспросил Гарри, переводя взгляд на Рона, но тот мужественно сделал вдох и кивнул головой в знак согласия. Гарри подумал, что этот мир сошел с ума. — Меня в тот год повысили, и я хотел сменить Эбби, нашу колдоведьму. Она, конечно, хорошая, но явно не предназначена для данной работы. Ты и сам не раз втихую жаловался на нее. Я хотел сам просмотреть все имеющиеся варианты. Тогда и узнал, что незадолго до этого Малфой подавал заявление, и его резюме было идеальным для этой должности. Я пошел к знакомому клерку, чтобы тот узнал, где сейчас работает Драко. Мне нужно было понять, получится ли у меня переманить его к нам, но в ответ получил стопку из шестидесяти четырех отказов в найме без указания причины. Думаю, тут и последний идиот бы догадался, в чем она заключалась. И я был чертовски зол, если честно. Как ты в тот день, когда тебя пытались поставить во главе Аврората сразу после академии. Так что естественно я рассказал Гермионе. А на следующий день Драко пришел к ней сам. После мы с ним виделись несколько раз. По началу это было неловко, но потом он сделал нечто невероятное, так что мама теперь от него без ума. Но Гермиона права, Гарри. Ты не должен требовать от нас раскрывать чужие тайны. Особенно его. — Особенно его? — Гарри поднимается со стула обводя всех взглядом, — Я даже готов проигнорировать тот факт, что вы все называете его Драко с такой заботой, что становится тошно. Кстати, Рин, следующий день настал. Я уже могу задать свой следующий вопрос? Рин окидывает его серьезным взглядом и поднимается следом. — Не здесь и не сейчас. Ты ведь собрался уходить? Полагаю, мы сможем поговорить по дороге. Такие договоры, знаешь ли, обязуют отвечать честно. А я все еще не задала тебе свой. Гарри натягивает куртку и машет всем рукой, вместо прощания, прежде чем исчезнуть за дверями. Рин молча цокает своими шпильками рядом с ним, и когда Гарри смотрит на нее, то тянущее чувство в груди все же отступает. Рин едва заметно улыбается в явной попытке сдержать рвущийся наружу смех, и это молчание, в котором они неспеша идут по алее в известном им обоим направлении, кажется невероятно уютным.