Кофейня за углом

**~*~**

Гарри останавливается напротив двери и неуверенно топчется на месте. Совершенно очевидно, что он принял решение направиться сюда вообще не задумываясь, и теперь ему остается только гипнотизировать вывеску «открыто» и надеяться на то, что они с Рин не выглядят так, будто она притащила за ухо своего нашкодившего ребенка в детский сад, извиняться за отнятую игрушку. Гарри тяжело вздыхает, но не двигается с места. — Расслабься, его там нет, — с усмешкой произносит Рин, проходя мимо него и толкая дверь. Гарри смотрит на нее с самым возмущенным видом, на который только способен, потому что, ну, они стояли так минут пять. Могла бы не издеваться. Он слышит звон колокольчика и все же двигается следом, ничего не сказав. Кофейня встречает их ненавязчивой музыкой, теплом и соблазнительным запахом свежей выпечки. Рин права — за стойкой вместо Драко стоит немного смуглый парнишка с черными волосами, который тут же поворачивается на звук и растягивает губы в широкой улыбке. — Рад видеть, Рин! — радостно восклицает он, на что та лишь скупо кивает и направляется к дальнему от стойки столику у окна. Гарри немного удивлен такому контрасту, но лишь молча кивает парнишке, поджав губы, и шагает вслед за ассистенткой. Не то, чтобы ему было особо обидно за парня, просто как-то неловко находится между двух огней. А положение было именно таким, Гарри готов в этом поклясться. — Так значит, это и есть твой босс? — Спрашивает парнишка, с нескрываемым интересом разглядывая Гарри, на что Рин с довольно громким хлопком кладет меню на стол и улыбается самой кровожадной улыбкой из своего арсенала. — Два завтрака, Том, но вместо своего ужасного пойла завари нам зеленый чай. — произносит она, на что парень совершенно не обращает внимания, продолжая сверлить Гарри взглядом. — Драко сегодня не появится, и у себя его нет, — наконец произносит Том, переводя взгляд на Рин и вновь растягивая губы в широкую улыбку. Гарри наблюдает за развернувшейся картиной и понимает, что ему просто до зуда хочется понять, какого черта здесь происходит. — О, я в курсе, — отвечает Рин, улыбаясь еще шире. Окей, Гарри погорячился, когда решил, что ее прежняя улыбка была самой кровожадной. — Мне скорее до безумия интересно, какого хрена ты суешь свой нос не в свое дело. — Просто он остался у меня, — небрежно произносит Том, слегка пожимая плечами, но даже от Гарри не укрывается, каким самодовольным было его лицо в этот момент. Рин щурит глаза и бариста, с видом победителя, вальяжно разворачивается и направляется к стойке, не сказав больше ни лова. Гарри поворачивается к Рин и понимает, что взглядом, которым та провожает Тома, можно убить. — Самодовольный говнюк, — отвечает она на немой вопрос во взгляде Гарри и несколько расслабляется, откинувшись на спинку кресла и потирая переносицу, — Терпеть его не могу. Гарри лишь хмыкает в ответ и откладывает в сторону свое меню. Можно было бы предположить, что он получил ответ на свой вопрос, какого же черта произошло накануне, но здесь все же многое не сходится. Но Рин свое слово всегда держит, а значит, он может задать ей любой вопрос. Главное, задать правильный. Излишний интерес к жизни Драко он уже давно научился принимать, как должное. Не то, чтобы он и сам считал это чем-то нормальным, но что тут поделать. Однако прежде, чем Гарри успевает вставить хоть слово, Рин впивается в него цепким взглядом, не сулящим ничего хорошего. — Два простых вопроса, два честных ответа, Гарри. После спрашивай, что захочешь, но Мерлина ради, не трать свой вопрос на Тома. — Рин делает выразительную паузу, складывая руки на груди, и продолжает только тогда, когда полностью уверена в том, что Гарри готов ее слушать, — Итак, я вижу очень, ну просто очень серьезную несостыковку в твоих показаниях. Ты сказал, что не знаешь о нем ничего, и в то же время я узнаю, что ты был на нем буквально помешан. — Не был я помешан! — возмущенно перебивает Гарри, но все же тушуется под насмешливым выражением лица Рин. Эту чертову способность скептически поднимать бровь нужно объявить вне закона. — Что ты узнал о Драко Малфое за те годы, что наблюдал за ним? Особенно за шестой курс. Это мне интереснее всего. Гарри чувствует, как на него накатывает слабость и его буквально тянет к земле. Конечно, ответ на этот вопрос просто не мог быть таким сложным, просто ощущался каким-то слишком уж личным. Он, на самом деле, ожидал чего-то более провокационного, и даже был готов отвечать, но не на это. В его голове одно за одним проносятся воспоминания школьных лет, от чего желудок сводит в тугой узел и Гарри понимает, что перестал дышать. Он моргает несколько раз, пытаясь вывести себя из оцепенения, и осторожно сжимает и разжимает кулаки. Делает глубокий вдох и поднимает взгляд на Рин. Она выглядит немного настороженно и явно внимательно наблюдает за ним, ничего не упуская из виду. Вот он — минус иметь в друзьях действительно хорошего ассистента. От нее хрен что скроешь. — Он был говнюком, — отвечает Гарри, стараясь сделать как можно более равнодушный тон. — Я просто всегда ожидал какого-то подвоха. И, знаешь, ни разу не ошибся. Гарри тяжело выдыхает и потирает лицо руками. Ладно, с Рин всегда нужно играть честно. Особенно, когда тебе нужны такие же честные ответы. Ей ничего не стоит просто грамотно слиться с каждого его вопроса, если она посчитает, что Гарри недобросовестно выполнил условия сделки. — Он играл на публику. Особенно перед своими дружками. Когда-то я думал, что он просто пытается выпендриваться перед сокурсниками, а потом понял, как устроена эта долбаная каста чистокровных. Семья сожрала бы его с потрохами, если бы он вел себя иначе, а слухи об этом разлетелись бы моментально. Все они притворялись — у них не было выбора. Но это, как я уже сказал, я понял гораздо позже. Слова сами собой вытекают, и Гарри внезапно понимает, что перед ним человек, который поймет. Он столько времени не позволял себе ни думать, ни вспоминать, ни тем более говорить о Драко с кем либо, а теперь ситуация перевернута с ног на голову. И вот уже друзья не рассказывают ему о Малфое, боясь, что он не поймет. Это довольно горько. Гарри захлестывает непонятная ревность, ведь именно он первым заметил его. Понял, что здесь что-то не сходится. Да их история с Драко началась раньше, чем все они вообще встретились в школе! А в итоге его окружение всерьез не говорит ему ни слова, боясь реакции. Его реакции. На Драко Малфоя. Как он боялся их реакции в школьные годы. Слова начинают вылетать быстрее, чем Гарри успевает хоть что-то обдумать, а голос практически срывается. — Ты знала, что мы познакомились еще до школы? Он первым заговорил со мной. Высокомерный Малфой, разговаривающий чуть ли не заученными фразочками чистокровок, сам заговорил с задохликом в маггловских обносках. Я вспомнил об этом гораздо позже, когда понял, что мне что-то не дает покоя в его словах и поведении. И я все никак не мог перестать об этом думать. Вся моя школьная жизнь крутилась вокруг Драко. Всего его обидные слова, провокации на драки, гадости, дабы покрасоваться перед другими слизеринцами. Потом третий курс. Сложный период для мальчиков, знаешь ли. Драко начало рвать крышу, и я это видел. Думаю, он именно тогда понял, к чему все идет — после истории с василиском и дневником Реддла. Когда осознал, что его отец виновен в том, что несколько обычных детей в школе выжили только благодаря невероятной удаче. Что будет война, на которой они могут действительно погибнуть, а он будет на другой стороне баррикад. И что у него нет выбора. Все эти метания, попытки самоутверждения. Тогда я начал действительно наблюдать за ним. Какой он, когда остается один. Как общается со своими, когда рядом никого. Как ведет себя на публике. Что делает на уроках. Какой он со мной. Я думал, что ненавижу его. Что он слабак, неспособный набраться смелости и сделать правильный выбор. К шестому курсу, о котором ты хочешь поговорить, я понял, что хочу выдернуть его из этого дерьма. Что он на перепутье и ему нужна помощь. Тогда я понял, почему он заговорил со мной. Он был просто ребенком. Таким же, как я, ты, любой другой ребенок на планете. С таким же простым желанием найти друзей. И с таким же святой уверенностью, как и у всех детей, что его родители — самые лучшие, и просто не могут быть не правы. Гарри делает паузу, стараясь не смотреть на Рин, как раз в тот момент, когда к столу подходит Том, расставляя их заказ на столе и все также льстиво улыбаясь. Гарри думает, что ему тоже не нравится Том. — Я могу отвечать на твой вопрос до бесконечности, — продолжает он, чуть отдышавшись и подождав, пока они снова останутся одни, — но я думаю, будет гораздо проще объяснить тебе ситуацию всего одной фразой: я узнал о нём достаточно, чтобы влюбиться. Гарри слышит, как Рин давится своим чаем, и он ни капли не удивлен такой реакции. Он молча берет приборы в руки и, не поднимая взгляда, принимается за еду. Он думает о том, что повар в этом заведении — волшебник, в том самом хвалебном смысле этого слова, который в него вкладывают маглы. Думает о Рин, которая заканчивает вытирать со стола пролитый чай. Думает о том, почему Рин так не любит этого Тома, и что между этим самым Томом и Драко. И усиленно старается не думать ни о продолжении разговора, ни о воспоминаниях последних школьных лет. — И когда ты это понял? — голос Рин все же вырывает его в реальность и заставляет поднять глаза. Ее взгляд выглядит каким-то непривычно мягким, а улыбка заставляет расслабиться. Конечно, она не станет над ним смеяться, читать нотации или что-либо еще. И его друзья тоже не стали бы. Давно уже пора бы начать верить в них. И Гарри верит, но эта старую, подростковую тайну почему-то по-прежнему не готов открыть. — Когда ушел на поиски крестражей, — просто отвечает он, возвращая взгляд обратно в свою тарелку, — Просто очередной ночью в палатке вновь думал о нем и понял. Конечно, было не просто это принять, но тогда я в полной мере осознал, что со мной происходит и по какой причине. Ты знала, что он спас мне жизнь? Он не выдал нас Волдеморту, когда была возможность. Может, просто не хотел брать на себя ответственность за дальнейшие события, но факт остается фактом. И в тот момент меня окончательно перемкнуло. Он тогда выглядел таким испуганным и потерянным, что я обещал себе защитить его. Сделать все, что в моих силах. Рин молчит еще какое-то время, а после аккуратно кладет свои приборы и отодвигает блюдо, складывая руки в замок на столе. — Это подводит нас ко второму вопросу, — серьезно говорит она, — я изучила некоторую засекреченную документацию по приговорам Малфоев. Там есть интересные строки о неком «авторитетном источнике», выступившем в защиту и предоставившем достаточно подлинных доказательств. Это был ты? Ты спас Драко и его мать от Азкабана? Гарри молчит в ответ, пытаясь собраться с мыслями. Эта информация действительно была засекречена, но у Рин был доступ ко многим различным архивам. И до этого дня он никому не рассказывал о случившемся. — Моих слов и воспоминаний было недостаточно, но я все же добился оправдательного приговора, — наконец говорит он. — Об этом не знает никто, и я хочу, чтобы все так и оставалось. Им оставили их деньги, права, магию. Драко мог спокойно вернуться и закончить школу. Спасти Люциуса я не смог, да и не хотел. Однако добился посещений для семьи. И спас Паркинсон. — И что ты отдал взамен? — Свое будущее. Рин хмурит брови, А Гарри понимает, что их игра зашла слишком далеко и вырвала наружу то, что никак не должна была, но пути назад у него уже нет. В конце концов, может, это и правильно, что она будет знать об этом. Может, так она будет чуть лучше понимать все происходящее. — Я хотел убедиться в том, что все в порядке, и убраться с глаз долой. К черту всю эту публику, скандалы, колдографии во всех газетах, эти идиотские прозвища, слежку за каждым шагом. И жополизов тоже к черту. Но новому правительству был необходим символ. — Визенгамот потребовал твоей публичности в обмен на их свободу? — Публичности и поступления на службу. Эдакий символ чести, достоинства, и чего-там-мне-еще-приписывают, в первых рядах сражающийся за спокойный сон каждого волшебника. Благотворительные вечера, публичные выступления, интервью, комментарии к политическим дискуссиям, и вся та деятельность, для которой ты и была нанята, иначе я бы давно повесился. Я все это терпеть не могу. Единственная радость, оставшаяся мне — это разгадывать истории преступлений и вычислять виновных. И, к счастью, мне удалось хотя бы избежать должности главы Аврората. Это было бы последней каплей. Но я всегда был уверен в том, что оно того стоило, и что сделал правильный выбор. Я бы поступал так снова и снова, если бы у меня была возможность крутануть маховик. Но теперь оказывается, что я сделал недостаточно. Что рано решил оставить его в покое, и вместо свободной и спокойной жизни, он все эти годы пытался выживать, борясь с несправедливостью. И никто не сказал мне ни слова. — Не спеши винить их, Гарри, — явно растерянно он такого количества новой информации, но все же спокойно, отвечает Рин, растягивая губы в сочувствующей улыбке и слегка хмуря брови, — Он бы никогда не позволил им рассказать тебе, в каком он положении. Да и сами они узнали, как я понимаю, когда уже было поздно и он принял решение. Гарри наконец выдыхает и откидывается на спинку кресла. Чтож, это он прекрасно понимал. Драко бы никогда не показал своей слабости, никогда бы не попросил помощи. Особенно у него. И это та самая причина, по которой данные были засекречены. Гарри не хотел благодарности, он хотел, чтобы Малфой наконец был свободен. В том числе, от мнимых долгов перед ним. — Он в курсе? — испуганно спрашивает Гарри, когда его прошибает осознанием, что Рин могла обсуждать с Драко тонкости приговора и поделиться своими предположениями. — Нет, — отвечает она, заинтересованно глядя в ответ, — но явно догадывается. Он же не идиот и всегда понимал, что без чьей-либо защиты не отделался бы так просто. А в его жизни всегда был только один герой, бросающийся в пламя даже ради спасения личного врага. Гарри чувствует, как кровь приливает к щекам, и спешит спрятаться за кружкой чая. Ну конечно же она в курсе этого эпизода, кто бы сомневался. — Тогда я подумал, что теперь он возненавидит меня еще сильнее. Хотя до этого момента считал, что это просто невозможно после нашей драки на шестом курсе. Ситуации прямо противоположные, но в обоих случаях я посмел увидеть его слабость. — Они сидят в тишине еще пару минут, прежде чем Гарри все же решается ее нарушить. — Скажи, почему Джинни так разозлилась? Это мой сегодняшний вопрос. Рин перекидывает ногу на ногу и облокачивается на подлокотник, допивая свой чай. — Причин много. Знаешь, он очень старается делать все, что в его силах, но в то же время сильно переживает из-за того, кто что подумает. Все эти заморочки в его голове часто не дают ему покоя, но он не сдается, и окружение старается помочь ему в этом. Дать понять, что он все делает правильно, что все это не зря. Ну и тут ты, главный соперник из его детства, весь из себя герой и самый известный человек в Британии, видишь его за стойкой магловской кафешки, и просто молча сбегаешь. Конечно же, это выбьет его из колеи. Почему ты не сказал ему? — Что? — недоуменно переспрашивает Гарри, впрочем, прекрасно понимая, о чем вопрос. — Почему ты не признался в своих чувствах? Тогда, после войны и судов. Ты ведь все равно собирался исчезнуть из его жизни, так что помешало выложить все, как есть, и позволить ему хотя бы узнать правду? Гарри задумывается на несколько тяжелых минут, вспоминая, как перед судами прокручивал в голове эту возможность миллион раз, но так и не смог убедить себя сделать это. Он был уверен в том, что Драко посмеется над ним. Может, даже не искренне, а просто в силу привычек, однако он осознавал, что ни к чему хорошему для него самого это не приведет. Быть может до тех пор, пока он не получил однозначный ответ, в нем жила надежда, что Драко тоже чувствует к нему нечто гораздо большее, чем решается показать. Он резко трясет головой, вытряхивая себя из далеких, болезненных воспоминаний в реальность, и впервые за весь разговор улыбается Рин. — Это уже давно не имеет значения. Прошло девять лет, Рин. Я не жалею ни об одном из своих решений.

~*~

      Гарри отправляется в кофейню на следующее утро с твердым намерением извиниться за свое поведение. Он весь вечер думал обо всем происходящем и пришел к выводу, что проблемы необходимо решать по мере поступления, а первой из них являлся Драко. После нужно объясниться с друзьями и, возможно, только возможно, наконец рассказать им все, что с ним происходило. Конечно же, он осознает, что это было необходимо сделать уже давно, но он просто закопал все свои переживания глубоко в душе и не вспоминал о них много лет. Он встал гораздо раньше обычного, надеясь, что успеет со всем разобраться раньше, чем Рин за шкирку оттащит его домой и запихнет в камин, отправляя на работу, однако сильно задержался, тысячу раз критически осматривая себя в зеркало. Конечно, его волосы все также топорщатся в разные стороны, но хотя бы удалось самостоятельно избавиться от следов похмелья, бессонной ночи и отросшей бороды. Форма аврората сидит на нем просто идеально: красная мантия небрежно накинута поверх белой рубашки из волшебной защитной ткани, пару лет назад разработанной на основе исследований волшебных животных Антарктиды командой Луны Лавгуд, а тонкие ремешки заколдованной портупеи обхватывают плечи и талию, уходя на правую ногу в крепление для палочки, которое позволяет достать ее только владельцу. Гарри любит свою форму, и это одна из немногих вещей, доставляющих ему удовольствие. Еще одна — разрешение не выезжать на полевые операции, так что все экстренные зелья в его небольшом набедренном кармашке давно заменены антипохмельным и разлитым по маленьким флаконам огневиски. Возможно, у него есть проблемы с алкоголем. Но Гарри считает, что из всего списка, эта — наименьшая из его бед. Кофейня встречает его оживленной дискуссией и громким, веселым смехом, когда он толкает дверь и заходит внутрь. Драко с невероятно уставшим видом готовит кофе, Рин стоит облокотившись на стойку и с задорной улыбкой что-то печатает в телефоне. Гарри не удивится, если это смска с напоминанием его расписания на сегодняшний день. Рядом стоит высокий и странно знакомый парень, от которого и исходит этот заразительный смех. Но как только вся троица оборачивается на звон колокольчика и удивленно смотрит на него, Гарри понимает, что начинает паниковать, и это худшее, что могло бы с ним случиться в данной ситуации. Его дыхание учащается с каждой секундой, а взгляд мечется между всеми присутствующими. Ладони, которые он то сжимает в кулаки, то расслабляет, начинают дрожать и покрываться липким потом. Ему пиздец. Он делает глубокий вдох, панически переводя взгляд куда-то поверх голов, и ощущает головокружение, тяжесть в голове и как мир постепенно заволакивает темнотой. — Твою мать, — слышит он голос Рин, начиная медленно сползать вниз по двери, на которую и сам не помнил, когда облокотился. Ему нужно на воздух. Нужен воздух. Нужен воздух. Когда ощущение слабости заполняет его настолько, что тело перестает слушаться, а эмоции готовы слезами бессилия вылиться наружу, крепкие руки возвращают его в сидячее положение, а губ касается до боли знакомый бумажный пакет. — Дыши, Гарри. Дыши со мной, давай, — слышит он знакомый, успокаивающий голос, раз за разом проворачивающий с ним одну и ту же процедуру не первый год. Через несколько минут он уже может дышать самостоятельно, а в голове проясняется. Рин и какой-то парень доводят его до столика, а Драко нигде не видно. До Гарри наконец доходит, что этот неизвестный третий напротив него — Теодор Нотт, и это слегка повергает его в шок. Потому что он помнил Тео несуразным подростком, и сильно удивлялся подобному выбору Рин, но теперь он совершенно точно мог ее понять. Тео едва заметно, вежливо улыбается, разглядывая Гарри цепким взглядом. Он высок, строен и подтянут, аккуратно подстрижен и выбрит, а с мочки одного уха свисает небольшая черная сережка в виде креста. Магловские шмотки сидят на нем просто идеально, и подобраны явно со вкусом, а тонкие пальцы крутят в руках пачку сигарет. Гарри почти что сражен наповал, но в этом взгляде и адресованной ему улыбке не угадывается и толики интереса в том-самом-смысле. Скорее добродушная усмешка и явное веселье. — Привет, — здоровается Гарри, спешно отводя взгляд, явно смущенный таким вниманием и ситуацией в целом, но Тео не успевает ему ответить, так как Драко наконец вылетает из подсобки и спешно направляется к ним. — Могла бы один долбаный разочек обмолвится между делом! — гневно бросает он в сторону Рин, и, не замедляя хода, несется в сторону Гарри. Его взгляд метает молнии и он выглядит довольно напуганным. Волосы растрепались, на рукавах следы пыли — Драко явно что-то искал. — Как давно атаки? — спрашивает он, отточенными движениями бросая по залу заклинания, закрывающие двери и окна. Гарри наблюдает за ним несколько испуганно, но приходит в себя, когда Драко накладывает на него какие-то чары. Судя по странному свечению, диагностические. — Начались после войны, — быстро отвечает он, наблюдая за сосредоточенным лицом Малфоя, изучающего его показатели. Тот отрывается от свечения и грозно заглядывает Гарри прямо в глаза. — И что тебе, придурку, помешало обратиться к любому колдомедику с этой проблемой? Гарри тушуется под этим взглядом и понимает, что не сможет ответить ни слова. Как ему объяснить, что больницы всегда будут ассоциироваться у него с худшими событиями в его жизни? Как рассказать о тех многочисленных ситуациях, когда он сам просыпался в госпитале после ужасающих событий, как видел трупы своих друзей, сложенные на койки в больничном крыле Хогвартса, как обезображенные Авроры отлеживались в палатах после неудач на заданиях, как сам Драко когда-то давно лежал перед ним, с прошитой насквозь грудной клеткой, борясь за свою жизнь. Гарри чувствует, как дыхание снова учащается, когда Драко резко встряхивает его за плечи и обеспокоенно заглядывает в глаза. — Поттер, твою мать, — шипит он, — ты хочешь избавиться от этого дерьма или нет? — Я не могу идти к медикам, — тихо отвечает Гарри, запоздало осознавая, как сильно он дрожит. Наверное, это выглядит крайне жалко — всего минут пятнадцать назад он был очень самоуверенным аврором, а теперь растекается запуганной, дрожащей лужей от одной мысли обратиться к врачу. Гарри чувствует тошноту. Драко впивает в него долгий взгляд, явно прикидывая все «за» и «против», а после все же вздыхает, отпускает его и садится напротив, дружеским жестом двигая Тео. — Я не спрашивал, обратишься ли ты к медикам. Я спросил, хочешь ли ты избавиться от панических атак. Гарри смотрит на него молча, не особенно понимая, что все это значит, но ощущая странное предвкушение. Он чувствует, что у Драко есть решение, и осторожно кивает, сглатывая образовавшийся в горле ком. Тот вздыхает, подается вперед, облокачиваясь локтями на стол, и нерешительно облизывает губы, прежде чем что либо сказать. — У меня были те же проблемы. И до войны в том числе. На четвертом курсе академии я вывел нужную формулу. Два зелья и одно заклинание. Через месяц ты навсегда забудешь о том, что это такое, — он сосредоточенно хмурит брови, не сводя с Гарри глаз в ожидании ответа. Боковым зрением Гарри видит, как Тео чуть расслабленно откидывается на спинку дивана и улыбается чуть шире, глядя куда-то перед собой. Скорее всего на Рин. Драко молча разжимает руку и ставит перед Гарри маленький пузырек с темно-синей жидкостью. Вероятно, именно за ней он убежал, как только понял, что происходит. — Это первое, — спокойно объясняет он, — Принимать во время приступа. Состояние стабилизируется в течении двадцати секунд. Второе необходимо пить систематически на протяжении месяца. Последнее — применение заклинания на определенный участок мозга. Звучит жутко, но ничего сложного или опасного в этом нет. И я готов дать любую магическую клятву, что не пытаюсь навредить тебе. Гарри с глубоким вздохом берет со стола пузырек, задумчиво рассматривая его содержимое. Вернее, он очень надеется, что со стороны он кажется задумчивым, ведь на самом деле в его голове одна каша и ни одной внятной мысли. Он все еще готов расплыться по полу той самой лужей, но теперь уже от простого осознания, что вместо ожидаемых и привычных издевок, он получил порцию взволнованной помощи. Это странно и, ну, не вписывается в его картину мира. Конечно, Драко давно не тот, кем пытался казаться в школе, но Гарри все еще не может к этому привыкнуть. — Я должен извиниться, — выпаливает он и вновь поднимает на Драко глаза. Тот в секунду замирает и выглядит несколько озадаченным, — За тот раз, когда я убежал. Я не имею ничего против, не подумай. Просто, ну.. — Был удивлен? — подсказывает Драко, когда пауза затягивается. Гарри чувствует, как с каждой секундой от неловкости краснеет все сильнее, и неуверенно кивает. — Да. Удивлен, озадачен, растерян, и просто не знал, как себя вести. Гарри слышит легкий смешок со стороны и переводит взгляд на Тео. Тот широко улыбается, подпирая ладонью лицо и постукивая пальцами по столу. — Отлично, Драко и не обижался, давайте закроем эту тему и поговорим лучше о том, что ты мог бы присоединиться к нам в эту пятницу. Как на счет восьми вечера? — легко спрашивает он, не отрывая от Гарри свой явно смеющийся взгляд. Гарри несколько теряется от такого предложения, а Драко внезапно закашливается, от чего Тео улыбается еще шире. — Я отменю интервью для колонки о квиддиче, и ты свободен, — говорит Рин быстрее, чем Гарри вообще понимает во что ввязался. — Вот и отлично, — отвечает Нотт, поднимаясь со своего места и направляясь к стойке. Драко поднимается вместе с ним, а Рин начинает собираться, складывая в сумку выложенный мобильник и стопку бумажных пакетов. Гарри останавливает взгляд на пузырьке в своей руке, после чего убирает его к другим зельям и направляется к стойке вслед за остальными. Тео вытаскивает из пачки сигарету, берет свой давно готовый кофе, все это время ожидавший его, и прощается со всеми, легко целуя Рин в щеку, махнув Драко рукой и в дружеском жесте хлопнув Гарри по плечу. Когда его спина исчезает за дверью, Малфой ставит перед Гарри два больших стакана. — Это кофе для Рин, а тебе пока что стоит сделать перерыв. Чай с лимоном, кофе не раньше, чем через пару часов. Если приступ повторится — незамедлительно прими зелье. Я буду передавать тебе флаконы через Рин, вместе с кофе. — Как скажете, доктор Малфой, — шутит Гарри, легко улыбаясь и исподлобья глядя на Драко. У того на секунду проскальзывает какая-то едва узнаваемая эмоция, но он тут же расслабляется и криво усмехается в ответ, кивая в сторону двери. Рин бросает ему «до вечера», разворачивается на своих невероятных шпильках и направляется к выходу, вновь что-то печатая, теперь уже в планшете, прямо на ходу. Гарри ничего не остается, кроме как махнуть на прощание рукой и с тяжелым вздохом двинуться следом. Все вышло совершенно не так, как он планировал, так что ни объясниться толково, ни задать интересующие его вопросы, так и не удалось. И он, кажется, ввязался в нечто совершенно непонятное, и это всего за полчаса после выхода из дома. А ему ведь еще предстоит объясняться, почему он опоздал на работу. И это первый раз за время его службы, как он совершенно не рад, что объясняться придется перед Роном.