Кофейня за углом

**~*~**

Гарри просыпается воскресным утром в чудесном настроении и готовый к великим свершениям. Он наскоро принимает душ, искренне стараясь привести себя в наилучший вид, и распахивает шкаф, где висит заранее приготовленный Рин костюм для этого особого случая. Он ничем особо не выделяется, но это классическая темная мантия с глухим воротником из бешено дорогого материала, и она сочетает в себе его повседневный стиль и последний писк моды магической аристократии. Гарри в восторге. Он вообще никогда не носит подобного, даже на пафосные министерские вечеринки, куда просит Рин раздобыть для него стильные маггловские костюмы. Но это особенный случай, и Гарри распирает от предвкушения. Все это ужасно нелепо и не имеет никакого смысла, но идея накрепко засела ему в голову, и он был просто обязан сделать все с максимальной отдачей. Через час он уже стоит у ворот поместья Малфоев, нетерпеливо теребя мантию и сдерживая рвущуюся улыбку. Он понятия не имеет, какой будет реакция жильцов, но почему-то даже не думает переживать по этому поводу. Хотя о том, как Малфой будет озадачено смотреть на него как на идиота, вызывает у него внутренний истеричный хохот. Особняк, к его удивлению, выглядит заброшенным, а эльфы не встречают его у немного покосившихся ворот. Гарри немного нервно проходит внутрь, семеня быстрыми шагами через сад, к дверям. Он уже поднимается по лесенке, когда слышит невдалеке звук рассекающей воздух метлы. Он улыбается мысли о Драко, тренирующемся в саду перед игрой и в предвкушении разворачивается на сто восемьдесят градусов, замирая в некотором оцепенении. Вместо Драко на метле с невероятно удивленным видом восседает Нарцисса, медленно и весьма умело спускаясь к земле. Гарри кажется, что он готов потерять сознание от одного только совершенно не умещающегося в его голове образа этой уже немолодой женщины в квиддичном обмундировании — Какой приятный сюрприз, мистер Поттер, — вежливо улыбается она, весьма резво спрыгивая с метлы и направляясь ему навстречу. — Пожалуй, я провожу вас в дом, и уже там вы расскажете мне, чем я могу быть полезна. Пока Гарри пытается вспомнить, как произносятся слова, Нарцисса ловко проскакивает мимо него, отпирая двери и движется вперед по длинному коридору, на ходу расшнуровывая нарукавники. — Эмм… Я, эмм… — Гарри неловко чешет в затылке, опомнившись и быстрым шагом догоняя хозяйку дома. — Вообще-то я пришел в гости к Лулу. Нарцисса поворачивает голову, окидывая его недоверчивым и изумленным взглядом, и останавливается возле одной из дверей, явно занервничав. Она поджимает губы, а в ее образ тут же пробирается холод. — Конечно, Лулу — свободный эльф, — быстро говорит она. — Но я все же хочу для начала узнать, в чем вы ее обвиняете. Гарри шокировано распахивает глаза и тут же начинает испуганно жестикулировать, пытаясь объясниться. — Мерлин, нетнетнет, миссис Малфой, я здесь вовсе не по работе! Я просто пришел к ней в гости, Кричер сказал, что она обрадуется гостю! Нарцисса скептически поднимает одну бровь, и Гарри сразу про себя отмечает, что теперь точно знает, у кого Драко перенял эту привычку. Он вздыхает и смущенно потирает шею, стараясь избегать ее взгляда. — Я хотел отблагодарить ее за то, что она приносит мне кофе по выходным, ничего более. Нарцисса издает нечто между смешком и хмыканьем, и молча проходит чуть дальше, стучась в одну из дверей коридора. Спустя несколько секунд та отпирается и Нарцисса смотрит вниз, произнося с нежной улыбкой: — Доброе утро, дорогая. К тебе пришел гость, мистер Поттер, я пока провожу его на кухню, а ты подходи, как будешь готова. Сначала не происходит ничего, но спустя несколько секунд до Гарри доносится восторженный писк, захлопывание двери, и тихий смех миссис Малфой, легкой походкой возвращающейся в сторону Гарри и открывающей дверь, возле которой они остановились изначально. Он заглядывает внутрь и видит совсем не то, что мог бы ожидать от хоть одного помещения в этом поместье — кухня выглядит невероятно тепло и уютно. Она совсем небольшая и светлая, с большими окнами и простым деревянным столом возле одного из них. Гарри замечает, что здесь всего три стула, один из которых явно меньше других, но выше. Видимо, этот стул здесь специально для Лулу, и это отдается в его сердце каким-то непонятным теплом. — А где все ваши домовики? — спрашивает он, неловко присаживаясь за стол и обводя кухню взглядом. Нарцисса замирает на долю секунды, но потом проходит куда-то к настенным шкафчикам и легкими движениями палочки левитирует на стол чайный сервиз, начиная приготовления. — Большая часть не пережила… Нашего гостя. Оставшихся мы отпустили, как только закончилась война. Лулу предпочла остаться со мной, и я не посмела спорить с ней. Этот домовик воспитывал меня с детства, она для меня член семьи. Наверное, для вас удивительно слышать подобное от чистокровных, мистер Поттер? — с улыбкой заканчивает она, бросая на Гарри заинтересованный взгляд. — Пожалуйста, просто Гарри, — смущенно отвечает он. — Я ровесник вашего сына, и обязан вам жизнью, а вы ко мне на «вы». Нарцисса снова тихо посмеивается над ним, но не спорит. — Хорошо, как скажешь. Но ты мне ничем не обязан, Гарри. Ради Драко я бы и с того света тебя выдернула. — Ой, вот этого не нужно, спасибо, — отшучивается он, стараясь сменить скользкую тему. — Встречался я по работе с парочкой инферналов, зрелище так себе. Нарцисса смеется громче, разливая чай по небольшим чашечкам, как раз когда в кухню заходит Лулу. Гарри поворачивается на звук и тут же расплывается в улыбке. Она явно уже не молода, но ее глаза лучатся невероятным светом, добром, немного стеснением и восторгом. Он встает и совершает низкий поклон, подавая ей руку и помогая подняться на стульчик. — Рад наконец познакомиться с тобой, Лулу. — говорит он, снова занимая свое место, и Лулу расплывается в широченной улыбке. Они болтают о всякой ерунде не меньше, чем пару часов, за которые Гарри успевает примерно раз двадцать убедить присутствующих, что ни капли не рассержен на них, а, напротив, чертовски благодарен за помощь. — А где Драко? — спрашивает он во время затянувшейся паузы, когда Лулу ненадолго покидает их, с обещаниями приготовить свой лучший десерт. — Насколько мне известно, по воскресениям он не работает. Нарцисса поднимает на него заинтересованный взгляд и подпирает подбородок ладонью, даже не пытаясь скрыть улыбку и откровенно смеющиеся глаза. Ей богу, рядом с этой женщиной у Гарри ощущение, будто его оценивают на творческом конкурсе в детском саду. Что-то вроде «какой милый, забавный малыш». — Полагаю, он отсыпается перед игрой у себя дома, — произносит она и, видя некоторое замешательство в глазах Гарри, добавляет: — Он не живет здесь с тех пор, как вступил в наследство Лестрейнджей. Моя сестрица была совершенно чокнутой, но к Драко у нее были… Своеобразные чувства. Он вам не рассказывал? — Нет, — топорно отвечает и чувствуя, что нужно что-то добавить, продолжает чуть более смело. — Он… Эээ… Не особо много рассказывает о себе. Так он переехал в их поместье? — Не особо много, однако вы в курсе его расписания, — смеется Нарцисса, но тут же продолжает, не давая Гарри объясниться. — Он продал поместье в тот же день, выкроил себе из наследства сумму на обучение и жилье, а оставшееся перевел в различные фонды. Полагаю, этого он вам тоже не рассказывал? Гарри отрицательно машет головой, не решаясь вновь взглянуть на эту смеющуюся улыбку, однако продолжение он совершенно точно хочет знать. Нарцисса молчит еще какое-то время, после чего допивает свой чай в один глоток и отставляет кружку в сторону. — Он много лет изо всех сил пытается исправить ошибки своих родителей, виня во всем только себя, и в этом он гораздо лучше нас. Мы с Люциусом также были всего лишь детьми своих семей, но предпочли плыть по течению, чем в итоге обрекли своего сына на такое будущее. Знаю, вам будет нелегко понять меня, но многие вещи вытравливаются из головы только тогда, когда на плечи возлагается ответственность за кого-то, чья жизнь и судьба в тысячи раз важнее вашей. Ну и я все же Блэк, а с нами все не так-то просто, и вы знаете это не хуже меня. Мне жаль, что вы не успели провести достаточно времени с Сириусом, Гарри, также, как и Драко не имел возможности познакомиться с Регулусом. Они бы однозначно поладили. Гарри обдумывает ее слова до тех пор, пока Лулу не возвращается, левитируя к столу пирог с патокой, от чего Гарри почти что издает радостный визг и тут же забывает и о непростой судьбе Регулуса Блэка и его схожести с Драко, судя по рассказам Кричера и его собственным наблюдениям, и о сложных вопросах тотальной пропаганды в рядах чистокровных волшебников, вбиваемой с рождения. Забывает даже о шальной мысли предложить Нарциссе забрать чертов портрет старухи Вальбурги — от вкуса любимого лакомства детства его сшибает волной ностальгии, и его единственной оформленной мыслью в голове остается вопрос, как он вообще умудрился забыть о существовании чертова пирога с патокой. И он решает напомнить о нем каждому, кто так или иначе причастен к его питанию. После Гарри быстро прощается с дамами, ссылаясь на скорую игру и обещая время от времени заглядывать к ним. За время своеобразного обеда он узнает, что Лулу и впрямь живет в особняке вовсе не в качестве слуги, а как друг, несмотря на то, что иногда ей просто жизненно необходимо выполнять просьбы Нарциссы, и думает, что это куда больший прогресс, чем то, чего он добился с Кричером — у них всего лишь договор о том, что тот действительно будет забирать деньги за оплату своего труда, а Гарри обязуется кричать на него и приказывать что-то хотя бы пару раз в неделю и никогда не отправлять его в отпуск. И иногда домовик действительно надевает те невероятно милые костюмчики, что ему дарит Гермиона. А еще Лулу и правда похвалила его потрясающий внешний вид, и Гарри считает это очевидной победой. Нарцисса кричит ему вслед: «Встретимся на игре», и Гарри аппарирует домой.

~*~

Пару часов спустя он уже выходит на поле, переодевшись в свою новенькую форму, и окидывает взглядом стадион, пытаясь разглядеть знакомые макушки. Он как раз успевает заметить две рыжих головы, когда слышит рядом с собой громкий голос Нарциссы, подходящей к нему со спины. — И снова здравствуй, Гарри, — смеется она, ловко запрыгивая на метлу. У Гарри это все еще вызывает небольшой диссонанс, но когда им навстречу спускается смеющаяся Джинни, ситуация становится совсем уж абсурдной. — Сегодня я вас точно сделаю, миссис Малфой, — смеется Джинни, крепко пожимая руку Нарциссы, и та смеется в ответ, выдавая что-то вроде «смотри не надорвись». Гарри глупо хлопает глазами, наблюдая за этим дружеским обменом колкостями до тех пор, пока Джинни не спускается рядом с ним, хлопая по плечу. — Ты знал, что она была лучшим ловцом Хогвартса в годы своей учебы? — вместо приветствия спрашивает она, с улыбкой наблюдая за Нарциссой, набирающей высоту. Гарри почти готов уронить челюсть. Вообще-то это многое объясняет, но все равно не объясняет ничерта. Ну, как минимум потому, что Джинни - профессиональный охотник. — Сначала мы не поладили, но когда она предложила дуэль ловцов и сделала меня в два счета… Джинни смеется, еще пару раз хлопает его по плечу, и кивком указывает в сторону трибун. — Если ты пришел сюда за единственным достойным тебя соперником, то он сидит в третьем ряду. Гарри оборачивается туда, куда указывает Джинни, и видит светлую макушку, уткнувшуюся в книгу. Драко сидит в одиночестве на полупустых трибунах, одетый в простые брюки и темный джемпер. Без формы. — Он никогда не играет. Только приходит сюда вместе с матерью, садится на одно и то же место, и наблюдает за игроками. А после ведет ее ужинать в какой-нибудь маггловский ресторанчик. Драко, видимо чувствуя чужой взгляд, поднимает голову от книги и смотрит прямо на Гарри, отчего у того все внутренности с миг скручиваются тугим узлом. Он тяжело сглатывает и кивает в приветствии. Вообще-то, с такого расстояния сложно разглядеть что-либо, но ему кажется, что Драко улыбается в ответ. Джинни рядом с ним издает громкий смешок и, делая крутой разворот, возвращается на поле. Гарри решает, что он просто подойдет поздороваться, а после обязательно познакомится с остальными игроками. Драко откладывает книгу, наблюдая за приближением Поттера, и складывает руки в замок, перекидывая ногу на ногу и откидываясь на спинку кресла. — Вижу, ты без меня не можешь протянуть и дня? — коротко улыбается он, и эта фраза возвращает Гарри в ту реальность, где Драко знает о его былой влюбленности. Он матерится про себя, чувствуя, как непрошено краснеет, и грузно плюхается на соседнее сидение, пробурчав не особо внятное приветствие. Драко несколько удивленно хмурится, но ничего не говорит. — Ты ведь не будешь каждый раз издеваться надо мной за то, что было много лет назад? — спрашивает Гарри, понимая, что вообще-то им действительно стоило бы прояснить этот момент. Ну, потому что он вообще-то много об этом думает. Слишком много. К примеру, он был уверен в том, что его чувства зародились где-то на шестом курсе, а оказалось, что куда раньше четвертого. Хотя, быть может он никогда не был по-настоящему влюблен в Чжоу? Но ведь потом была Джинни и… Ладно, у них были сложные взаимоотношения с Джинни. Но это все еще чертовски странно. Как и то, что Малфой отказался от родного ему мира магии, от работы, которую хотел и для которой выучился, нигде не афишировал свои однозначно щедрые пожертвования, как это делали все, кто успел заклеймить свою репутацию. Он не кичился и наотрез отказывался пользовался помощью круга весьма влиятельных в современном мире людей, а ведь дружба с одними только Уизли могла открыть ему всевозможные двери — министерство, аврорат, бизнес. Гарри думает, что Малфой чертовски странный и совершенно точно не тот Малфой, которого он знал. Что все эти внезапные вспышки радости где-то в глубине совершенно глупые, неуместные и от них необходимо избавиться, потому что нельзя перекладывать на этого пока неизвестного ему человека те чувства, что он испытывал к запутавшемуся подростку. — Я даже не… Это была просто шутка, Поттер, — голос Драко выдергивает его из очередного полета мыслей, и Гарри замечает, что тот явно прячет взгляд. — Без каких либо намеков. — Я просто хотел еще раз сказать, что все это было очень давно. И, ну, я надеюсь, это никак не скажется на твоем отношении ко мне сейчас, потому что… Ну… Мне показалось, что мы неплохо ладим и… Мерлин. — Гарри устало и нервно трет лицо ладонями, догадываясь, что зверски краснеет от всей этой неловкости. Ну что он несет, в конце то концов. Почему правильные и нужные слова, отразившие бы все его переживания, никогда не приходят вовремя. Драко просто изумленно поднимает брови и начинает смеяться. Гарри уже готов провалиться сквозь землю, когда понимает, что это вовсе не насмешки, а добродушный смех. Он поднимает глаза на Драко и видит его искреннюю улыбку — даже не на губах, а где-то в уголках глаз, и не может не отметить, как чертовски ему идет улыбаться. И запихивает куда подальше мысль о том, чтобы смешить его чаще. Вернее, не ту мысль. Пусть смеется, само собой, можно и смешить. Но только в качестве друга, Гарри, только в качестве друга. Хорошего друга, который иногда неплохо проводит с ним время, напиваясь в ужасном пабе. — Мы действительно неплохо ладим, Гарри, — наконец отвечает он, по-прежнему улыбаясь. — И я никогда не стал бы смеяться над чей либо влюбленностью. Гарри смотрит на поле, стараясь не задумываться о значении этих слов, но не может. Конечно, он все помнит. Слова Рин о старых ранах, и эта запретная тема влюбленностей Драко, и даже все эти чертовы «это не наши тайны» — Гарри аврорским нутром чует, что все это взаимосвязано. Как и отказ от работы, и кофейня, и уход из магического мира. И однажды он разгадает эту чертову загадку. Джинни действительно соревнуется с Нарциссой на позициях ловцов, и эта мысль почему-то вызывает у него добрую улыбку. Он видит как они смеются и, видимо, перекидываются шутками, но их, само собой, совершенно не слышно с трибун. — Почему ты не присоединяешься к игре? — спрашивает он внезапно даже для самого себя, но эта мысль действительно вызывает в нем какую-то тревогу. Драко был весьма неплохим игроком. Да, по началу он купил себе место, и да, вначале играл не всегда честно, но он был действительно хорошим ловцом, и Гарри каждый раз вырывал у него победу с большим трудом. Драко легко пожимает плечами, не отрывая взгляда от поля, и отвечает спокойным голосом: — Я уже много лет не садился на метлу. Как-то раз попробовал и понял, что это больше не приносит мне удовольствия. Вид совершенно не похож — ни темнеющего вдалеке Запретного леса, ни всплывающего из Черного озера Гигантского Кальмара, ни великолепия замка. А уж игра без ироничных комментариев Ли Джордана и вовсе не игра. — Драко растягивает губы в осторожной улыбке и бросает на Гарри короткий взгляд. — Я знаю, что сопливый романтик, не смей говорить этого. Да и мама меня точно в порошок сотрет, если я проиграю Джиневре. Последнее Драко добавляет уже с откровенным смехом в глазах и Гарри в сотый раз залипает на это лицо. Это так напоминает того Драко, который учился с ним на третьем и четвертом курсах. Улыбчивого бунтаря с нервным смехом, идиотскими шутками и ворохом проблем, которого разрывало на части от внутренних противоречий. Драко никогда не был ни глупым, ни слепым, и Гарри согласен с Нарциссой — он оказался сильнее их всех вместе взятых. Теперь, когда он давно не ребенок и все эти максималистские замашки в прошлом, он даже представить себе не может, как Драко сумел не сломаться и все пережить. И он все еще не понимает, как мир мог обвинять человека, которого поставили перед выбором — либо смерть директора школы, либо смерть родителей. Тогда, в лесу, Гарри прокручивал его слова в голове миллион раз, пытаясь унять свою ненависть и боль, и найти оправдание его поступку. Он вспоминал старый тест с вагонеткой — выбором между смертью одного человека и группы людей. А после представил себе, что его самого поставили в подобную ситуацию, и больше не возвращался к этому вопросу, так как сам сделал бы что угодно для того, чтобы его родители остались живы. Эгоистично? Да. Но все люди эгоисты. Все они изменят направление вагонетки и переедут кучу людей, если одним единственным человеком на другой полосе будет кто-то из их близких.

~*~

После игры Джинни хватает Гарри под руку и напоминает Малфоям о времени начала вечеринки, крикнув «до встречи» и аппарируя их обоих прямиком ко входной двери на Гриммо. — Тук-тук — показательно корчится она, и расплывается широченной улыбкой на совершенно недовольное лицо Кричера, моментально встретившего их на пороге. Гарри закатывает глаза, но про себя отмечает, что это наверняка первый раз, когда она и правда пришла к нему домой через чертову дверь. — Все готово? — громко кричит она вглубь дома, откуда тут же выползает Рин, утвердительно кивая и левитируя куски ткани в гостиную, которые, очевидно, являются костюмами на вечеринку. И Гарри не может не отметить того, что на ней нежно-голубой костюм, заколдованный таким образом, будто сшит из северного сияния. По всей спине видны ромбовидный шипы из осколков льда, уходящие в длинный, изящный хвост, а ноги-лапы украшают длинные когти. Гарри обожает вечеринки в Норе. Джинни восторженно пищит, пробегая к дивану и тут же принимаясь разглядывать приготовленные для них костюмы. Вечеринка посвящена теме драконов, так что все они будут в идиотских костюмах. В прошлое появление в Лондоне Луны и Чарли они переодевались в садовых гномов, и настоящие гномы, так и не вытравленные до конца из Норы, ржали над ними всей оравой, бегая по полям и созывая друзей. А в позапрошлый все переодевались в самих Луну и Чарли, и Рон с тех пор так и не вынул две серьги из уха, а Джинни пристрастилась к разному цвету высоких кед. Но чего он и правда не забудет с того дня — так это Молли с длинными белыми волосами и в огромных розовых очках. В этой женщине определенно пропал актерский талант — она с поразительной схожестью рассказывала каждому встречному о морщерогом кизляке. Благо, к тому времени Полумна и Чарли доказали его существование, совершив прорыв в магозоологии, так что источников информации для подготовки у нее было предостаточно. — Валлийский Зеленый, как ты и просил, — улыбается Джинни, перекидывая ему в руки большое, изумрудно-зеленое не пойми что. Гарри разглаживает ткань, пытаясь понять, как и с какой стороны в это залезать, и краем глаза поглядывает на костюм Джинни. Судя по расцветке, это нечто не имеющее отношение к реальным драконам, как и в случае костюма Рин. — Это что? — спрашивает он, разглядывая смешноватый, красный костюм. Джинни смотрит на него с невероятным ехидством. — Это Мушу, — гордо отвечает она, благодарно улыбаясь Рин и с неподдельным восторгом разглядывая ткань. — Из Мулан? То есть из всего разнообразия, ты выбрала встречать брата-драконолога в костюме маггловской мультяшки? Я в тебе не сомневался. Гарри смеется и краем глаза замечает довольное лицо Рин. В последнее время это уже становится нормой, и это заставляет его чувствовать себя еще лучше. Глядишь, еще немного, и она действительно начнет отдыхать по выходным.

~*~

Они появляются у входа в Нору в самый разгар приготовлений. Гермиона, весело переговариваясь с Молли, левитирует череду блюд из кухни прямо к столам, расставленным на улице, а Артур незамысловатой магией развешивает вокруг разноцветный волшебные лампочки — его собственное изобретение. После войны он решил, что совмещать «маггловские штуки» и чары — его призвание, и не ошибся. — Это что, дракон, которого мы угнали из Гринготтса? — спрашивает Гарри, подходя ближе и оглядывая костюм Гермионы. Та весело хмыкает и кивает в ответ, показывая свободной от палочки рукой в сторону сарая, откуда доносится хохот. — Иди глянь на этих клоунов. Джинни тут же бежит в указанное место, обгоняя Гарри и начинает хохотать, как только заглядывает за дверь. Джордж и Рон одеты в одинаковые, невероятно кислотные костюмы, постоянно меняющие цвет. — Нет чтобы подойти к вопросу серьезно, — манерно тянет за спиной Гарри Артур, поправляя цилиндр и пенсне, которые до невероятия комично смотрятся на его розовом, плюшевом костюме. — А вот и мы! — громко оповещает Чарли о своем присутствие сразу после хлопка аппарации, и двор наполняется радостными приветственными криками, вперемешку с заливистым хохотом. Драко появляется на вечеринке с небольшим опозданием и явно чувствуя себя крайне неуверенно, но эту проблему слишком уж быстро решают Рон и Перси, подбежавшие к нему с двух сторон и начав на перебой что-то вещать. Гарри смотрит на них со стороны и думает, что теперь всё семейство Уизли напоминает ему сплоченность Фреда и Джорджа. Он видит это в каждом их жесте, в каждой улыбке — такое не сыграть. А еще думает, что Драко, одетый в костюм Гебридского черного дракона, это просто противозаконно. Потому что все в этом месте выглядят по-идиотски, и в этом вся задумка, но только не Драко. Даже Рин, во всем великолепии своего образа, не дотягивает до его уровня. Гарри наблюдает за тем, как Молли и Артур добродушно улыбаются Малфою, восхищаются выбором и треплют по волосам, и у него сжимается сердце. Драко явно смущается и даже немного краснеет, смешно хмуря брови, и Гермиона тут же спасает его, протягивая стакан и уводя к одному из столиков с едой. Луна и Чарли наперебой рассказывают что-то жутко научное и, судя по всему, крайне увлекательное, и Гарри замечает за их спинами пару старых-добрых смеющихся гномов, собирающихся на заборе, чтобы не пропустить очередное веселье. В его голове пока не укладывается, как могли его раздельные миры так органично сойтись друг с другом. Его личный ассистент-трудоголик уже что-то обсуждает с припозднившимися Биллом и Флер, его школьная любовь — чистокровный из Священных двадцати восьми и бывший Пожиратель смерти, смеется над какой-то крайне эмоциональной речью маглорожденной Гермионы, поедая фирменные бутерброды Рона, и все это происходит в Норе — в его втором доме. Он настолько сбит с толку всем произошедшим за день, да и за последнюю неделю, что не находит в себе сил веселиться с остальными. За весь вечер он обменивается с Драко парой фраз, проведя основное время в странной компании манерного плюшевого дракона в пенсне, украв у него цилиндр, и Луны, одетой в пышное желтое платье, по которому летают все огнедышащие создание, с которыми когда-либо работал Чарли. Они несут совершенную бессмыслицу с видом философов, изрекающих истины бытия, и Гарри искренне старается не пялится на Малфоя весь вечер, но вынужден признать, что получается крайне паршиво.