Драгоценный дар смирения

Если увидите ошибки, отметьте их, пожалуйста, в ПБ;)       Гарри не церемонился. Стоило лишь одному из мужчин потянуться к палочке, как он тут же оглушил его. А затем и всех тех, кто последовал его примеру. Затем аврор быстро перешагнул через упавшие навзничь тела, прошёл вглубь квартиры и осмотрелся. Убедившись, что поблизости никого нет, он призвал Люмос.       Вокруг было мрачно и даже жутко — тяжёлые черные шторы в каждой комнате были плотно занавешены и не давали свету проникнуть в квартиру. Но в целом место вовсе не походило на притон, описание которого он получил в рапорте. Возможно, только тяжёлый запах алкоголя и сигарет, витавший в воздухе, мог вызвать небольшие подозрения. Но разве это было преступлением? В любом другом случае Гарри бы уже начал думать, что по невнимательности перепутал место, но при входе на него напали именно волшебники — в этом не было сомнений, — и это уже о многом говорило. Да и небольшая на первый взгляд квартира в самом центре маггловского Лондона и не думала кончаться — её явно увеличили с помощью магии. А это было совершенно недопустимо для столь людного места.       Гарри прикинул, что грозит виновнику за такое преступление и удручённо вздохнул — возможно, он зря повёл себя столь радикально, оглушив всех тех людей в прихожей. Ведь за такое нарушение максимальным наказанием был штраф, который финансово потянул бы и пятикурсник. А вот самому Гарри вполне себе могло влететь за превышение полномочий.       Впрочем, доносы — а их было удивительно много, — всё ещё могли подтвердиться. Нельзя было загадывать наперёд. Но Гарри видел такие места ранее, видел обитающих там людей и то, во что они превращаются… И, честно, он бы лучше получил несколько дежурств, чем вновь столкнулся бы с чем-то подобным. К тому же сегодня он был один — без напарника. Так что пускай эта квартира будет просто жилищем не слишком законопослушного гражданина, но никак не закоренелого преступника, сутенёра, мошенника или наркодилера.       Да.       Пускай на этот раз просто паранойя соседей, а не место преступления. Именно на это Гарри искренне надеялся и где-то в глубине души неловко признавался себе, что всё-таки… он безмерно устаёт от таких вещей и предпочёл бы держаться от них подальше. Но разве он мог стоять в стороне? Он не хотел допустить новых ужасов. Откровенно говоря, будь у него возможность, он бы и со старыми с удовольствием расправился. Но, увы, то время давно прошло и погибших было не вернуть. Ведь так?       И вот, как уже много раз до этого, Гарри продолжал упрямо идти по бесконечному тёмному коридору, не опуская палочки. Он осторожно приоткрывал появляющиеся на его пути двери, заглядывал внутрь и ничего не находил. Только мебель, книги и очень много маггловских картин. Гарри не разбирался в искусстве, но даже он понимал — обстановка была слишком уж богатенькой для места, где по словам соседей-магглов «творились блядство, разврат, наркотики».       Бросалось в глаза и то, что в комнатах совершенно не было пыли — работа домашних эльфов. Только они были способны держать в таком идеальном порядке столько помещений за раз. Возможно, эльфы убирались по привычке, а может комнаты всё же были жилыми? Впрочем, если тут действительно кто-то прятался, Гарри должен был рано или поздно его найти. Ведь аппарировать отсюда сейчас было абсолютно невозможно — гриффиндорец лично об этом позаботился.       Один раз Гарри всё же обнаружил одну не заправленную постель и ради интереса прокомментировал это не слишком лестным замечанием в сторону эльфов. Он прикрыл дверь всего на секунду, а когда открыл вновь, увидел ту же самую кровать, но на этот раз идеально ровно укрытую богато расшитым покрывалом. От этого стало как-то неприятно — Гарри понял, что за ним постоянно наблюдают. И, конечно, он помнил о том, что за абсолютно любым эльфом стоит волшебник. И обычно не самый простой. Мог ли он всё ещё быть здесь? В одной из тех, комнат, в которых Гарри пока не успел побывать. Или же…       — Проклятье, — шепнул Поттер и несколько растерянно посмотрел назад. Его вдруг поразила ужасная догадка. Могло ли быть так, что хозяином квартиры был кто-то из тех, кого аврор так нерасторопно оглушил прямо на пороге? Нет, конечно, на Гарри напали и у него очевидно были все основания применить силу, однако после разборок ему всё же стоило допросить каждого волшебника, ведь так? Разве не для того он вообще сюда пришёл?       Поттер уже хотел развернуться, но тут по паркету поползла полоска света — это раскрылась одна из дверей. А прямо за ней кто-то стоял. Человек? Эльф? Кто бы это ни был, он не спешил прятаться и наверняка знал — Гарри видит его. Аврор прищурился, сделал осторожный шаг вперёд. И ещё один. Но неизвестный не уходил, не нападал, просто смотрел. Он будто заманивал в комнату позади себя, и Гарри плотнее стиснул палочку руками, а затем резко поднёс её прямо к двери, желая увидеть лицо незнакомца.       — Кто ты?       Всего несколько коротких мгновений они смотрели друг на друга в полумраке, искажённые тенями. Гарри смутно узнавал это лицо, но в то же самое время оно было совсем чужим и всё-таки… Поттер огорошенно выдохнул, шагнул вперёд, но стоило ему лишь коснуться ладонью круглой блестящей дверной ручки, как некто с тихим хлопком испарился в воздухе. Гарри отшатнулся, перед глазами будто растянулась черная пелена. Голова разболелась так, как давно уже не болела. Парень лишь по привычке потянулся ладонью к шраму — но слава Мерлину, болел не он.       Не без труда Гарри выпрямился и постарался вспомнить лицо чужака. Он знал его. Определённо видел где-то раньше. И это точно был не эльф. Слишком высокий. В длинном плаще с необычной серебристой застёжкой, блеснувшей на прощанье во мраке. Но неужели он смог аппарировать сквозь барьер? Как?       В голове всего за несколько секунд образовалась настоящая каша и даже черты лица неизвестного вдруг стали испаряться из памяти. Аврор выругался, ногой открыл дверь и решительно перешагнул порог, нервно прошёлся взад вперед по комнате.       Ничего необычного.       Тем не менее, что-то не давало Гарри покоя. Он чувствовал что-то было не так. И на всякий случай гриффиндорец пустил несколько простых заклятий в пустоту, надеясь зацепить что-то невидимое, скрытое — какой-нибудь барьер или щит, но вместо этого он лишь перевернул один стол, один стул и вазу. Та громко разбилась об пол, осколки разлетелись по комнатке. Гарри раздосадовано пнул один из них — самый крупный. Он отлетел к стенке, глухо ударился об нее и упал. Звук был странный. Стена была словно из картона.       Как примитивно.       — Вот значит как, — прокомментировал Гарри, подошёл к подозрительному месту, провёл по обоям рукой и без лишних церемоний проткнул их пальцем, вцепился в дыру ногтями и без жалости разорвал бумагу. Тут же он услышал сразу несколько испуганных вскриков, а секундой позже в нос ударил неприятный запах немытых человеческих тел.       Полуобнажённые, плотно прижатые друг к другу, тощие, скорчившееся на полу, чёрные то ли от грязи, то ли от побоев… Они смотрели на него с ужасом. Они не знали его, но и не признавали в нём никого из своих мучителей, а потому не решались хоть что-то сделать.       — Я аврор, я помогу вам, не бойтесь меня, — произнёс парень как можно громче и как можно мягче. Тут же он наколдовал Патронус и отправил его в Аврорат. Сверкающий олень пронёсся прямо сквозь толпу, и это окончательно довело сидящих на полу людей. Они в ужасе закричали, кто-то заплакал, кто-то тяжело задышал и вжался в стены.       Гарри явно не ожидал такой реакции, он отшатнулся в сторону, не решаясь сделать хоть что-то еще. Некоторые тем временем уже выбежали из комнаты — Гарри не пошёл за ними. Его вмешательство лишь больше напугало бы их, а входная дверь всё равно была заперта — они бы не ушли. Поттер лишь оторопело взглянул на тех, кто остался сидеть на своих местах. Почти все они рыдали, тихо и надрывно. Всего пара человек смотрело на него без ужаса, но и без всякого доверия.       — Они магглы… — вдруг подал голос один из них. Гарри внимательно посмотрел на заговорившего и тут же сделал несколько поражённых шагов назад.       — Магглы? — задушенным шёпотом выдавил из себя Гарри, пытаясь лучше разглядеть лицо того, кто говорил с ним. Мешал не полумрак. И не то, что человек, сидящий у дальней стенки, устало тёр грязный лоб ладонью, скрывая тенью половину бледного лица. Гарри вполне хватило бы и платиновой макушки, чтобы узнать его. Но Гарри просто не мог поверить своим глазам. Отказывался верить.       — Да, Поттер, магглы, — ответил ему между тем Малфой, прижимая ко лбу вторую ладонь и пряча лицо в острых, стертых коленках. — Кто бы мог подумать, что они так боятся оленей, — шепнул он и нервный смех, лихорадочной дрожью пробежал по бледным плечам. Гарри шутки не оценил. Всё внутри него сжалось от этого глухого хохота.

***

      Драко провёл в Мунго уже целую неделю. И теперь, когда его умыли и причесали, спрятав под накрахмаленной рубашкой и выглаженными брюками царапины и синяки, смотреть на слизеринца было ещё труднее. Он выглядел слишком обыденно и, честно, почти не изменился за эти годы. Только меньше говорил и ухмылялся. Но и это производило определённое впечатление. Особенно на тех, кто знал Драко прежде.       Рон уже с минуту молча пялился на Малфоя через дверное окошко, а затем посмотрел на Гарри с немым вопросом. «А что дальше?» — прочитал Поттер в его глазах и пожал плечами. Хотя он точно помнил, что сказал ему Кингсли: — «Не давить, но допросить. Если всё совсем плохо, разрешаю воспользоваться легилименцией. И напоминаю — у меня есть омут памяти для особых случаев».       Гарри немного напрягало, что сам министр магии внезапно стал так заинтересован этим делом. К тому же он хоть и неявно, но достаточно сильно интересовался Малфоем. Постоянно спрашивал о нём и несколько раз навестил его в больнице самолично. Кажется, он даже пытался поговорить с Драко, но, судя по всему, потерпел поражение. Иначе Гарри бы тут просто не стоял.       И всё-таки неужели Кингсли в самом деле было больше нечем заняться?       Впрочем, всё это можно было объяснить и тем, что именно Шеклботу вскоре придётся объясняться перед маггловским министром за это «в наивысшей степени отвратительное преступление, подрывающее доверие между сторонами». Примерно так прокомментировала происходящее Гермиона. И в чём-то она действительно была права.       Доверие между магглами и магами после войны было так себе. Много простых людей погибло в чужой войне, и волшебники так и не смогли предоставить маггловскому правительству виновных. Но почему Кингсли так сильно интересовал именно Драко? Ведь пострадавших было много, но никого из них так сильно не мучили с допросами. Могло ли быть так, что всё дело было лишь в поблекшей Чёрной метке на предплечье парня?       Гарри задумался. Эта близкая к истине догадка искренне его злила. Ведь Малфой уже получил своё.       В последний раз гриффиндорец видел Драко на суде, который продлился ровно шесть минут, три из которых представитель Визенгамота зачитывал приговор. И этот приговор был просто местью. Он был несправедлив, но показателен — Драко посадили в Азкабан ровно на 254 дня. Именно столько Хогвартс находился во власти Волдеморта и Пожирателей Смерти. И такие приговоры получили все студенты с Тёмной меткой на руке. Судьба же их родителей была гораздо более жуткой.       Вообще за всю ту череду быстрых и жестоких судов только одного Пожирателя Смерти признали невиновным. Ирония была в том, что к тому моменту он был мертв уже несколько месяцев и вряд ли смог бы оценить такой широкий жест по достоинству. Визенгамот тем самым будто говорил, что лишь одна только смерть способна искупить все совершённые преступления. Но сам Гарри считал, что Северусу было нечего искуплять. И Поттер вновь посмотрел на Драко. Тот сидел в самом центре палаты на стуле, поникший и усталый.       «А ведь Снейп был совсем не чужим и для него», — вдруг подумал Гарри. — «Он был его крестным и защищал его с самого возрождения Волдеморта».       Ведь именно тогда всё окончательно перестало напоминать волшебную сказку. И тут замученный недосыпами рассудок внезапно решил напомнить гриффиндорцу то, каким тяжёлым казалось Гарри безжизненное тело Седрика Диггори и то, каким горьким был крик его отца. Парень устало прикрыл глаза, тряхнул головой, прогоняя навязчивый морок, а затем как можно бодрее хлопнул Рона по плечу и сказал:       — Давай я сам.       Товарищ нахмурился:       — Может быть тебе лучше пойти прикорнуть? Выглядишь паршиво, — заключил друг и несильно стукнул кулаком по стеклу, которое отделяло их от Драко. — Тут я справлюсь. Не переживай.       — Нет, пойду один, — твёрдо произнёс Гарри. От чего то он хотел остаться с Малфоем наедине. — К тому же, только я использую легилименцию. Ну, знаешь, — аврор пожал плечами, — вдруг всё же пригодится. А ты только отвлекать его будешь.       Рон покачал головой, ещё немного похмурился, но потом всё же сдался.       — Да уж, — согласился Уизли. — Ты только это… не переборщи, — отстранено сказал он, прощаясь.       Гарри отпер дверь чередой сложных чар. И ими же закрыл её за собой. Решительно повернулся к Драко и вновь ощутил то, как прожитые ужасы вновь упали на плечи, лишая сил.       Откровенно говоря, он уже несколько дней боролся с дурными мыслями и, кажется, только сейчас стал догадываться, в чём было дело. Драко был словно призраком из прошлого, к появлению которого — особенно такому жуткому, — парень был совершенно не готов.       — Здравствуй, — поздоровался Гарри, внимательно осматривая Малфоя и не без облегчения отмечая, что эта неделя явно пошла тому на пользу. Юноша был спокоен, сдержан и больше не вызывал постоянные приступы тревоги и беспокойства у окружающих лишь одним своим видом.       Малфой посмотрел на Гарри и коротко кивнул, приветствуя.       — Сказали, что ты зайдёшь, — произнёс он тихо и явно без всякого удовольствия. — У тебя, должно быть, много очень личных и максимально унизительных вопросов ко мне.       — Это ты заключил из разговора с Кингсли? — спросил Гарри, усаживаясь на идеально заправленную кровать. Драко только хмыкнул в ответ, отвернулся и с презрением посмотрел на дверь.       — Я уверен, что с другой стороны меня видно, — произнёс он внезапно. — Я прямо чувствовал, как ты смотришь на меня последние минут сорок. Любишь подглядывать, а, Поттер? — со свойственной лишь ему одному интонацией бросил Малфой. Не понятно отчего, но в сердце Гарри это вдруг отозвалось теплотой. Он улыбнулся и как ни в чём не бывало ответил:       — Было бы на что смотреть, — и тут же мысленно ударил себя по лбу.       Такие вещи не стоило говорить человеку, попавшему в подобную ситуацию. И гриффиндорец раскрыл было рот для извинений, посмотрел на Драко и несколько смутился. Парень не выглядел обиженным или хоть немного задетым. Он смотрел на Гарри спокойно, снисходительно и, кажется, даже довольно. Едва заметная улыбка ставила в тупик, но больше нее Поттера беспокоил взгляд Малфоя. На секунду — всего лишь на секунду, — он до жути напомнил ему взгляд Беллатрисы. И пусть Драко улыбался, Гарри чувствовал — тот злился.       — Прости меня, — всё же искренне произнёс Гарри.       — На первый раз… — ответили ему неоднозначно. А затем всё вновь вернулось на свои места. И больше такого не повторялось ни разу за всё время их общения. А оно длилось долго. Гарри и Драко до самого вечера сидели друг напротив друга, перекидываясь короткими пустыми фразочками. Никогда до этого они столько не говорили друг с другом. И, тем не менее, их беседа казалась совершенно естественной и даже правильной. Даже сам Драко пусть и не сразу, но с течением времени всё же расслабился в его компании.       — Иди уже, — в конце вечера прогонял его слизеринец, но было очевидно — парень был более чем доволен их разговором. Впрочем, как и сам гриффиндорец. Ничего толкового Поттер, конечно, не вытащил из Малфоя, но он к этому и не стремился. Главное, теперь он знал — Драко приходит в себя. А на допросы у них была еще куча времени…       …Жалко, что Кингсли не разделял позиции гриффиндорца на этот счёт и через две недели едва не снял его с расследования из-за отсутствия значимых результатов.       — Я рассчитывал, вы сможете договориться, но ты тратишь время впустую, — сказал он Гарри на следующий день. И, кажется, только боевые заслуги прошлого позволили оставить всё на своих местах. Хотя теперь к Малфою наведывалась ещё пара человек, среди которых почему-то был один невыразимец. Но Гарри слышал, что толку от этих встреч было не много — в голове Малфоя было не слишком информативное месиво. Как и в головах всех других участников событий. В том числе и у той злополучной охраны возле дверей.       Если честно, Гарри и сам испытывал небольшие проблемы с памятью. Ему определённо доставляло удовольствие общение с Малфоем. И, тем не менее, после каждой беседы с ним у Гарри возникало очень странное ощущение — зыбкости происходящего и уже произошедшего.       Он путался в датах, забывал имена, которые, кажется, лишь секунду назад помнил. Это было так пугающе. Будто кто-то просто брал и вырывал из Гарри воспоминания, оставляя на их месте зияющую дыру. Иногда Поттеру казалось, что ему всё это лишь чудится, но потом он пытался вспомнить что-то и понимал — картинка не складывается. Чего-то постоянно не доставало. Он напрягал память раз за разом, но и это ни к чему не приводило. Однако потом проходило время, он лежал в постели или стоял на посту в Лютном переулке и перед глазами вдруг возникали странные образы. И во многих из них был Малфой.       И всё бы ничего, но иногда расстроенный рассудок подкидывал ему уж совсем странные картинки со слизеринцем, меньшим эффектом от которых был пульсирующий жаркий ком внизу живота. И ничего удивительного ведь в тех фантазиях они целовались, там тонкие пальцы скользили по горячему телу, а ногти больно впивались в кожу на спине. И после каждого такого эпизода находиться рядом с Малфоем становилось всё сложнее. Гарри забывался при нём. Он с лёгкостью мог сесть слишком близко, сказать что-то слишком личное, что ставило Драко в тупик. Незначительные детали, которые и не могли напугать, но явно были слишком интимными. Что-то из детства, что из Хогвартса, а что-то из войны...        Драко был естественно дорог гриффиндорцу. И каждая новая встреча лишь больше в этом убеждала. Гарри знал, что чувство не выросло в нём за последние недели. Оно уже было в нём, когда он обнаружил Малфоя в той квартире. И сам Драко тоже чувствовал нечто подобное. Кажется. В это уж очень сильно хотелось верить.       Тем временем, контроль за слизеринцем становился лишь сильнее. Разве что только к нему постоянную охрану не приставили. Но и это, казалось, было лишь вопросом времени. Самого же Гарри постепенно и вовсе перестали мучать с расспросами. И, в конце концов, до юноши дошло — министр, кажется, был полностью разочарован в его профессиональных способностях, но почему-то пока не выкинул его из дела. Вероятно, он просто не успевал этого сделать. Ведь в Министерстве Магии в последнее время было совсем не спокойно. Но это была политика, а Гарри был далёк от нее и не лез туда, куда его не звали. И честно несколько раз подумал бы, если бы даже получил приглашение. Однако работы и у Поттера прибавилось. И теперь Гарри мог навещать Драко лишь поздним вечером. Впрочем, днём слизеринец всё равно был в компании невыразимцев, с пристрастием допрашивающих его.       Малфой только пожимал плечами на это и говорил:       — А что ты хотел? Что парня, который побывал в Азкабане, так легко отпустят? Это было бы глупо. А вдруг я собираюсь возродить Тёмного Лорда?       Гарри передёрнуло от этой перспективы. Драко сразу это заметил и устало прицокнул:       — К сожалению, Поттер, — произнёс он, неосознанно потерев левое предплечье, — у меня с ним были не такие тёплые отношения как у Крауча младшего.       — Боюсь даже представить, что ты имеешь в виду под тёплыми отношениями с Волдемортом.       — Как мало ты знаешь, — снисходительно ответил Драко. — Тебя не сильно интересуют мотивы людей, с которыми ты столько лет так отчаянно сражался, да?       — Меня интересуют только те, кто мне не чужой… — задумчиво ответил Гарри и взглянул на наручные часы — подарок Артура Уизли. Уже было достаточно поздно. Почти одиннадцать. Но этого не ощущалось — в палате не было окон, кроме того, что было замаскировано под дверь. А ещё здесь было прохладно и немного мрачновато.       «Самая настоящая камера», — подумал про себя гриффиндорец.       — Красиво стелешь, Поттер, — между тем ответил Драко. — Только шутка в том, что вполне себе не чужой тебе человек, в чистых намерениях которого лично ты будешь абсолютно уверен, будет совершенно чужим другим людям. И они вытрут об него ноги, считая натуральной блядью.       — Я не считаю тебя блядью, — отрезал Гарри, сразу поняв, к чему клонит Малфой.       — Твоё право, — и Драко развёл руки в стороны, чуть наклонив голову вперёд как бы кланяясь. Он пытался придать своему голосу безразличие, но Гарри всё равно расслышал сконфуженные, а то и вовсе смущённые нотки. И будто в подтверждение этого, Драко отвёл взгляд в сторону и замолчал. Повисла пауза. Обычно после таких пауз Гарри просили покинуть помещение, но сегодня парень его не прогонял. Но, кажется, больше тем для разговоров у них не было. В голову не приходило ничего толкового, разве что…       — Малфой, — позвал Гарри, — а что ты планируешь делать потом?       — Ты имеешь в виду, если меня выпустят отсюда? — Драко с сомнением обвёл взглядом свои скромные хоромы.       — На самом деле ты можешь уйти хоть сейчас. Официально тебя никто ни в чём не подозревает.       — Ага, а неофициально ко мне приходят сотрудники Отдела Тайн и копаются в моей голове, — закончил за Гарри Малфой.       — Так они всё же это делают… — недовольно прошептал Поттер. — Прости.       — Ерунда. Они получают от этого удовольствия не больше меня. Видел бы ты лицо Диггори после сеансов легилименции.       — Диггори? — удивился Гарри. — Ты имеешь в виду Седрика? — спросил он напряженно.       — Он явно слишком чувствительный для того, кто каждый день лезет в чужие головы, — прокомментировал Драко сухо, а Гарри внимательно смотрел на него, отчаянно пытаясь сообразить, что же его так сильно смутило только что. Но никак не мог… Как бы ни пытался, не мог понять своего замешательства. А Малфой наблюдал за ним, внимательно, испытующе.       — Еще один повод написать официальную жалобу и уйти, — глухо отозвался Гарри, так и не придя к какому-то логичному выводу.       — Куда? — спросил Малфой. — Если ты не заметил, у меня ничего нет, Поттер. О, и не смотри на меня так. Эти полные жалости взгляды вызывают у меня приступы тошноты.       Но Гарри продолжал смотреть. Он думал, как поступить. И на самом деле ему уже достаточно давно не давала покоя одна идея. Он поднялся, нервно притопнув ногой, а затем вдруг решительно схватился за карман мантии и вытащил из него волшебную палочку. Малфой шумно выдохнул. Он тут же её узнал — гибкая, десять дюймов в длину, боярышник с сердцевиной из волоса единорога. Это была его палочка. Родная. Та самая, которая выбрала его в лавке Олливандера.       Гарри подсел к Малфою на кровать и заговорил:       — Тогда, — взволнованно начал он, — у меня не было возможности отдать её тебе. Я побоялся, что её заберут во время судов. И спрятал её в Гринготтсе. Она в полном порядке. Ни царапинки. Можешь проверить, — и парень протянул палочку слизеринцу, однако тот не спешил её принять. Хотя было очевидно — он с трудом сдерживается. И он глаз не сводил с гладкого древка.       — А проблем у тебя не будет, господин аврор?       — Как я уже сказал, ты никто для дела. У тебя есть полное право на неё.       Почему-то они уже давно перешли на шёпот, так словно их мог кто-то подслушать. Драко поднял руку, разжал ладонь, и Гарри послушно вложил в неё древко, не без удовольствия наблюдая за тем, как медленно тонкие пальцы сжимаются на гладкой рукоятке.       — Без сомнения, она твоя, — шепнул он, поддавшись к Малфою — может быть даже чуть ближе, чем стоило. Слизеринец взглянул на него и прошептал:       — Это было так легко…       — Что именно? — спросил Гарри.       Драко взглянул на дверь, улыбнулся.       — Я знаю, какие чары вы накладываете. Я знаю, какую формулу надо применить, чтобы уйти.       — Уходи…       — Пока не хочется… — честно признался Драко и тоже придвинулся чуть ближе. — Поттер, — произнёс серьёзно он, — у меня есть к тебе один вопрос.       — Какой?       — У тебя нет такого чувства словно… — парень задумался. — Ты уж больно хорошо меня знаешь. Я просто хотел спросить, а не копаешься ли и ты в моей голове, а? Нет, конечно, я уже давно понял, что моя голова место общественное и все же… Это очень странно. Даже не представляю, как точнее выразиться, — и Драко не врал. Он всё пытался выдавить из себя определение того, что ощущал, но язык не поворачивался, слова не давались. — Проклятье, — сдался наконец Малфой, — наверное, я просто сильно ударился головой. Забудь, это совсем не важно.       — Мы слишком быстро нашли общий язык, да? — решил помочь ему Гарри, не желая сворачивать с поднятой слизеринцем темы. — И иногда, — продолжил парень, — возникает такое ощущение, словно мы очень близки. По крайне мере у меня.       Драко кивнул.       — Но мы не друзья, Поттер, — произнёс он тут же.       — Это точно, — кивнул Гарри. — Совсем не друзья.       И палата внезапно показалась даже меньше, чем прежде. Было тесно, было душно, а под взглядом Малфоя было бесконечно горячо, но пальцы, которые скользнули по щеке Гарри, оказались поразительно холодными. Драко притянул гриффиндорца ближе и сам подался вперед, сначала уткнулся носом в щёку, чувственно поцеловал в угол губ. И Гарри знал, что он сделает дальше — толкнёт его ладонью в грудь, предлагая лечь. Гриффиндорец даже представить себе не мог откуда, но он точно помнил это сводящее с ума давление прохладной ладони в грудь. Он ощущал это. И не раз. Потому что они уже целовались. Потому что они уже были вместе. Где-то. Когда-то. Гарри знал. И следуя за этим знанием, он сам в нетерпении потянул Малфоя вниз — на простыни.       Слизеринец не сопротивлялся. Напротив — стоило им лишь улечься, как парень вжался пахом в промежность Гарри и стал медленно покачивать бёдрами ему навстречу, продолжая целовать и прижимать к себе руками. Гарри ощущал, как твердеет Драко, как с каждым новым толчком эрекция слизеринца всё сильнее давит на его собственную. И каждое такое давление срывало с губ всё более тяжёлые вздохи, а потом и стоны — гортанные, глубокие. Гарри прижимался ртом к шее Малфоя и чувствовал вибрацию его голоса сквозь его тонкую нежную кожу. Губы от этого приятно покалывало, в штанах становилось ещё теснее.       Гарри потянулся к ширинке. Сначала к своей. А потом к ремню Малфоя. Но парень не дался. Вывернулся из объятий, руками уперся Гарри в живот, останавливая.       — Подожди… — шепнул он, раскрасневшийся с прилипшей на лоб чёлкой, — проклятье… подожди… — повторил Малфой. — Там же окно…       — Тут нет окон, — почти с обидой ответил Гарри.       — В двери, — шепнул Драко. — Было же…       Гарри тряхнул головой, прогоняя мешавшее здраво мыслить возбуждение. Очень тяжело вздохнул, нехотя поднялся и застегнул штаны — ровно на одну пуговицу сверху, чтобы не терять времени. И за один широкий быстрый шаг он оказался возле двери с твёрдым намерением прикрыть чем-нибудь окошко на ней, но так и застыть на месте. По ту сторону кто-то был. Он явно не ожидал увидеть Поттера так близко. Он отшатнулся в сторону, закрыв лицо капюшоном и будто на негнущихся ногах отступил в сторону, не в силах отвести взгляда от Гарри. В любой другой ситуации, гриффиндорец испытал бы лишь стыд. Но сейчас… Он видел прежде этого человека. Тот самый плащ, та самая застёжка. Это наверняка он стоял за дверью в той злополучной квартире.       Это он был виноват в том, что случилось с Малфоем.       Гарри не знал, что он сделал раньше — выхватил палочку или раскрыл дверь, но через секунду он уже бежал за неизвестным по коридору больницы.       — Отсюда аппарировать не можешь, да? — крикнул Гарри незнакомцу и пустил ему в спину несколько проклятий. А на горизонте уже был виден выход. Гарри поднажал, в лицо дыхнуло ночной прохладой, он оттолкнулся от ступеньки порога, схватился за край плаща и одновременно услышал два звука — хлопок аппарации и испуганный голос выбежавшего за ними Малфоя.       — Какого… — но конец фразы Гарри так и не услышал. Его бросило в водоворот трансгрессии вслед за незнакомцем. Тут же растянуло будто на дыбе, кости затрещали, а перед глазами всё поплыло и заискрилось от пронзительной боли. Гарри стиснул зубы, а потом всё же не выдержал и вскрикнул. Его голос в воронке аппарации превратился в жуткий вой, он давил на уши, вызвал тошноту и головокружение. И Поттер из последних сил держался за чужой плащ. Он лишь надеялся, что его не разорвёт на части в конце пути.       Не разорвало. И, кажется, даже не вырвало.       Их буквально выкинуло на пыльный пол и тут же разбросало по разным углам небольшой комнаты. Гарри разбил очки, выронил палочку, но всё ещё сжимал в побелевших от напряжения пальцах чужую мантию. Рука не разжималась и уже дрожала от бессильного напряжения. Жалко лишь, что в плаще больше никого не было. Преступник выскользнул из него, но всё ещё был где-то неподалёку — Гарри слышал шорох его одежды, его дыхание, тихую ругань. И всё это было лучшим мотиватором подняться с пола и напасть, но Гарри не мог. Каждую мышцу тела свело, и даже взгляд сфокусировать парень был не способен — всё плыло перед глазами. И треснувшие линзы очков не помогали.       Поттер старался не паниковать, но в тот момент, когда ругань затихла, и вместо нее до ушей донёсся неровный, но всё же шаг, юноша ощутил, как сердце зашлось от волнения. Гарри еще раз попытался подняться — всё было бессмысленно. А стук чужих каблуков приближался. И вот когда Поттера накрыла чёрная тень, он внутренне приготовился к последнему своему вздоху, но вместо этого ощутил лишь пару прохладных пальцев на своей щеке. Такое знакомое прикосновение, вызвавшее волну нежности и тревоги одновременно, поставило Гарри в тупик. Но сердце определённо забилось чуть ровнее.       — Только попробуй сдохнуть… — услышал он, а затем увидел лицо незнакомца: узкое, с острыми скулами, породистое и легко узнаваемое — малфоевское.