rA9 любит котиков. Часть 2

Когда Гэвин ушёл наверх спать, Камски остался сидеть в гостиной, уткнувшись в ноутбук. Когда Гэвин спустился вниз, Камски обнаружился на том же месте с тем же задумчивым взглядом на экран перед собой. Только рядом добавились две пустые кружки. Сначала показалось, что тот не замечал никого вокруг, но потом Камски зашевелился, потирая переносицу. — На кухне должны были остаться блинчики, — сказал он. — Если интересует завтрак. — Ты спал? — спросил Гэвин, решив не уточнять происхождение блинчиков. Насколько он помнил, у него в холодильнике ещё вчера не наблюдалось ни полуфабрикатов, ни молока и яиц. — А который час? — заторможенно сказал Камски и сам себе ответил удивлённо: — Шесть утра? Да, спать пора. Сейчас, допишу пояснения к последнему блоку, а то потом не вспомню, зачем он мне был нужен. Блинчики действительно лежали стопочкой на тарелке рядом с плитой. Похоже, Камски выбирался из-за ноутбука хотя бы ради того, чтобы сходить в магазин. Или заказал круглосуточную доставку на дом. Гэвин не знал, есть ли такая в Детройте, но в Сан-Франциско они с Мартинесом когда-то заказывали пиццу во время ночных киномарафонов. Камски готовил сам. Интересно. Гэвин вернулся в гостиную. — Я ведь андроид, — сказал он. — Значит, мне не нужна еда? Камски закрыл ноутбук и развернулся: — Технически да, на функциональность это не влияет, ты работаешь на тириуме, — сказал Камски. — Но я прописал привязку к эмоциональному состоянию. Поэтому от шоколада тебе будет чуть лучше, кофе или кола могут повлиять на степень бодрости и тому подобное. Твоя система анализирует то, что ты ешь, и отвечает соответствующей реакцией. Её отсутствие вызывало бы подозрение. — То есть это самообман, — подвёл итог Гэвин. — С другой стороны, тебя нельзя отравить, — возразил Камски. — Я не стал прописывать тошноту, противная штука. Но вкусовые предпочтения выбираешь ты себе сам, мною были сформированы только принципы, всё охватить не смог бы. Камски прихватил одну из кружек, и они с Гэвином переместились на кухню. — Я не буду нести ответственность за твою любовь к кофе с лимоном, — сообщил Камски. — Лимон в холодильнике, но я полагаю, ты его сам уже нашёл. —Хочешь сказать, что это глюк? — Допустимое отклонение, — пожал плечами Камски. — Кто-то же такое любит. Вкусы разные. Это мелочи, которые делают нас теми, кто мы есть. Гэвин принялся за завтрак. Камски заварил себе чай. Гэвин вспомнил голубое небо, залитое красным, и нахмурился. — Подожди, если внутри меня тириум, разве он не должен быть синим? Когда меня подстрелили, я не видел ничего похожего на синий. — Изначально он просто прозрачный, — ответил Камски. — Какой краситель добавить при обработке не так важно: красный, синий или под кофе. Тебе периодически надо восполнять уровень тириума, но в ближайшее время можешь не беспокоиться. — Ты знаешь, сколько раз я произнёс фразу: «Пожалуйста, вам не о чем беспокоиться. У полиции всё под контролем»? — сказал Гэвин. — И знаешь, сколько раз при этом всё действительно было под контролем? Неубедительно. — Ты сменил тело на новое месяц назад, а я закладываю где-то год гарантированного автономного запаса энергии и сверх этого ещё шесть месяцев на резерв, — сказал Камски. — Это меньше, чем у андроидов для массового рынка, но у тебя и расход энергии значительно выше из-за систем, которые имитируют реакции человеческого организма. Поэтому если ты не умудришься сломать своё тело раньше, пусть тут ты весьма изобретателен, то в ближайшее время тебе ничего не грозит. Гэвин пожал плечами. С его работой он не мог ничего гарантировать. Стоп. Смена тела. Ему вдруг вспомнились слова Мартинеса, произнесённые им после выписки из больницы: «Мы так давно не виделись, что у меня чувство, что ты даже немного подрос». Затем несколько провалов в памяти на вечеринках Мартинеса. Это всё объясняло. — Это была не пневмония, — сказал Гэвин. — Что? — Камски нахмурился. — А, это тот раз, когда от резкой смены температур полетела система охлаждения процессоров и зацепила систему обработки визуальной информации. Я усилил теплоизоляцию элементов, снова такого не повторится. Тогда смена тела прошла не по графику, но у меня выдалось несколько несильно загруженных дней. Иначе бы пришлось продержать тебя в больнице дольше. Стоп. «Смена тела по графику»? Гэвин опустил взгляд на свои руки, в которых он всё ещё сжимал кружку с остатками кофе. Раньше он не видел разницы, но теперь не мог закрыть глаза на её наличие. Год. И плюс-минус несколько месяцев. Это всё, что ему отводилось, если Камски потеряет интерес к своему эксперименту. Его существование полностью зависело от растрёпанного очкарика с красными от недосыпа глазами. И горечь кофе не могла сгладить это осознание. Наверное, сейчас бы сраный планшет опять завопил о высоком уровне стресса. Камски встал, скрылся в гостиной, вернулся и кинул мелкий предмет Гэвину. — Извини, что не начал с этого. Я по утрам обычно торможу, — сказал он. — С днём рождения, Гэвин. Гэвин посмотрел на подарок: ключи. Седьмое октября подобралось в очередной раз незаметно. Гэвин не планировал его как-то отмечать. Раньше им занимался Мартинес, поэтому теперь это казалось бессмысленным. Камски явно так не считал. — Вторая часть подарка в гараже, — добавил он. — Надеюсь, тебе понравится и ты не опоздаешь на работу. — У меня действительно день рождения в этот день? — спросил Гэвин. — Там… первый запуск, первый файл или тому подобное? — Нет, — ответил Камски. — Не думаю… не помню. Я те месяцы после его смерти плохо помню, ушёл в разработку. Я дал ему обещание. Да ещё и Хлою нужно было готовить к тестам. Но какая разница, Гэвин? Дату рождения, как и родителей, не выбирают, так что… Камски неопределённо пожал плечами. Гэвин протянул обратно ключи. — Мне от тебя ничего не нужно, — сказал он. — Я знаю, — ответил Камски. — И поверь, это ценю. Но я вредный эгоист и обратно ничего не принимаю. Документы на тебя уже оформлены, сам разберёшься, что с ним делать. Камски зевнул, сполоснул кружку и поставил её рядом с раковиной. — Теперь я точно спать. Хорошего тебе дня. Гэвин повертел в руке ключи, посмотрел на часы — стоит поторопиться — и пошёл в гараж. Чтобы встретиться там с новым мощным мотоциклом с блестящими чёрными боками. От поездки на таком в других обстоятельствах Гэвин ни за что не смог бы отказаться. На руле висела сумочка с обещанной ID-карточкой, подтверждающей право собственности. Дата оформления — несколько дней назад, примерно одновременно с тем, как в новостях сообщили об уходе Камски из Совета Директоров Киберлайф. Чёртов Камски. 1:0 в твою пользу.

***

— И всё же! Это ненормально! — громко воскликнула девушка прямо за спиной Гэвина. — Тогда давайте жениться на кофеварках просто потому, что жизнь без них не мила… по утрам. Гэвин уже десять раз успел пожалеть о своём решении перекусить именно в этой забегаловке именно за этим столиком, пусть отсюда и открывался отличный вид на улицу. Сначала ничего не предвещало беды, но затем за его спиной устроилась компания девушек-студенток и продолжила обсуждать главную новость дня блогосферы — фотографии свадьбы Джерри Ши и андроида из линейки PL300 «Домашний помощник». Новость бы прошла незамеченной, не будь Джерри кумиром девочек-подростков, которые толпами рвались на его концерты. И пока мечты юных сердцеедок разбивались о жестокую реальность, СМИ коршунами ухватились за новость, обмусоливая каждую подробность: от имени священника-гота до ультрамаринового цвета салфеток на банкете. Гэвин ничего не хотел про это знать. (Он так и не перезвонил Тине.) Но шансов временно оглохнуть или сбежать у него не было. Во-первых, местное спагетти действительно стоило того, чтоб прогуляться именно здесь, в отдалённой части Детройта. А во-вторых… Гэвин от очередного задержанного случайно выцепил наводку на потенциальных распространителей красного льда на этом участке и не мог её не проверить, прежде чем передать информацию о ней дальше: скорее всего, дело не стоит и выеденного яйца. «Проверить», естественно, неофициально. Он не детектив. Это не его дело. Но это его выходной, и он мог позволить себе пообедать где захочет. И самому справляться с последствиями своего выбора, потому что девушки не замолкали. — И что дальше? Андроиды-жёны, андроиды-дети? Полный бред. Так и люди скоро будут не нужны, — продолжала возмущаться первая девушка. — Это просто хайп, — постаралась «успокоить» её другая. — А эта «Анжелика» ничего так, симпатичная, — протянула третья. — Какая разница, если это андроид? — не унималась первая. — Он мог бы выбрать любую или любого, никто б не сказал «нет». — А может, в этом и дело? — сказала четвёртая. — Люди могут сказать «нет». Андроиды надежнее: не предадут, не изменят, не захотят твоих денег. И, как ты правильно сказала, кофе сварить могут. Идеальный партнёр. Я б не отказалась. — У них нет души, — не унималась первая. На этом терпение Гэвина и спагетти на тарелке закончились, и он наконец-то смог позволить себе покинуть кафе. Тем более подозрительный паренёк, около десяти минут нервно подпрыгивающий у светофора, тоже куда-то засобирался. Паренёк слишком уж волновался и немного не вписывался в спокойный тихий пейзаж. Гэвин бегло оценил: выцветшая куртка, потёртые явно не по моде джинсы — речь не о свидании. Гэвин отошёл в сторону, сделал вид, что завис в телефоне, и прикинул свои дальнейшие действия. Но последние слова незнакомки всё ещё не отпускали. Нет души, значит? Её концепция Гэвином улавливалась неоднозначно. Люди верили в то, что эта недоказанная никем штука позволит жить им вечно где-то там, наверху. Если, конечно, они будут хорошими. Мартинес верил в бессмертную душу. Как там сверху, друг, хорошо видно? Гэвину не светил ни Рай, ни Ад, ни всё, что между. Он и так «условно бессмертный» из-за невозможности умереть. Но — вдруг поймалась мысль — верить всё равно хотелось. Пусть не для него, а для других всё было не зря. Паренёк подскочил на месте и нырнул в какое-то такси. Гэвин нахмурился: тот не выглядел как человек, который мог бы себе позволить кататься на такси с человеком-водителем. Таких в Детройте становилось всё меньше и меньше, а автономные автомобили уже прочно обосновались на улицах города. Да и такси повело себя нетипично: словно никуда и не планировало ехать. Гэвин запустил на телефоне приложение и проверил: машина не числилась среди доступных от агрегатора, потёртую символику которой носила на своих боках. Подозрительно. Но выходной. Да и внешне ничего особенного-то не происходило. Гэвин скользнул взглядом, запоминая внешность водителя (бывший спортсмен, каштановые волосы) и номер автомобиля. Потом можно будет пробить его по базе. Гэвин развернулся и отправился к своему мотоциклу. В зеркале заднего вида он ещё успел увидеть, как тот паренёк вылетел из такси и куда-то побежал дальше. И его Гэвин тоже запомнил. На будущее.

***

Камски куда-то пропал. Он не обнаружился ранним утром, как обычно, в гостиной за ноутбуком, а его куртка не висела в прихожей. Сначала Гэвин подумал, что тот куда-то ушёл ненадолго, например, в магазин или по делам. Они не отчитывались друг другу о своих планах: Гэвин не спрашивал и не рассказывал, ведь если Камски захочет, то спокойно сам всё узнает от сраного планшета. Но и вечером, когда Гэвин вернулся с тяжёлой смены, во время которой пришлось много побегать, Камски в доме не обнаружился. Все его вещи, ненавязчиво пробравшиеся в дом Гэвина, оставались там же, где и днём ранее. Гэвин на всякий случай проверил комнаты и гараж, но дом пустовал. Гэвин сел на диван перед синей мазней. Дом одиноко молчал. Ладно, стоило признать, что и к такому соседству Гэвин успел привыкнуть. Вторым открытием стало внезапное осознание: у него в смартфоне номер Камски отсутствовал. Наверное, он скрывался под кодовыми названиями «экстренная помощь» и «медицинская страховка» в старой записной книжке, но их он наизусть не знал (в отличие от номера Тины). Беглый поиск по новостной ленте по словам «Камски», «Киберлайф» и «андроиды» не дал ничего полезного. Журналисты за несколько недель тишины успели потерять интерес к личной жизни основателя Киберлайф, хотя в нескольких более или менее свежих статьях выдвигались теории о том, что Камски решил поддержать выбор Джерри Ши и уехал в медовый месяц с тремя Хлоями. Журналисты не угадали. Гэвин зашёл на главную страницу очередного новостного сайта и увидел новость часа «Врачи борются за жизнь известного художника Карла Манфреда» и фотографию, с которой на него смотрел уже знакомый мужчина. Карл-с-крепким-рукопожатием. Гэвин его встретил на похоронах миссис Рид. Гэвин вбил имя Карла в поисковике, открыл для себя направление живописи «неосимволизм» и потом новым взглядом посмотрел на синюю мазню перед собой. Сходство определённо прослеживалось. Надпись «На память от К» не оставляла шанса сомнениям. Ладно, так уж и быть, похоже, синяя мазня могла считать себя настоящей картиной: стоимость работ Карла Манфреда измерялась десятками и сотнями тысяч долларов. С другой стороны, это не мешало ей оставаться просто синей мазней. Итак, Карл Манфред — друг их семьи. Он знал миссис Рид. Он знал «того» Гэвина. Они с Камски тоже должны были быть хорошо знакомы. Гэвин свёл вместе время исчезновения Камски, время аварии, в которую попал Карл, и вздохнул: он и так устал за время смены. Но андроиды же не устают. Гэвин поднялся с дивана и отправился в гараж обратно к мотоциклу. День ещё не завершён. Адрес больницы Гэвин нашёл без труда. Хорошая частная клиника, персонал которой ревностно оберегал своих клиентов от нарушителей спокойствия. Гэвин решил добраться до неё и действовать по обстоятельствам. Без ордера полицейский значок в таком месте обернулся бы больше проблемой, чем доступом к информации, но, к счастью, он и не потребовался — на парковке больницы Гэвин увидел очередную Хлою. Андроид, мигая жёлтым диодом, прицельно двинулась в его сторону, стоило Гэвину остановиться. — Он не спал тридцать часов, практически не ел и пьёт шестой стаканчик кофе, — сообщила Хлоя Гэвину ровным голосом. Жёлтый диод выдавал её с головой: личный помощник не знала, что делать в такой ситуации. Уточнений — о ком речь — Гэвину явно не требовалось. Вместо этого он спросил: — Ты знала, что я приеду? — Я верила в это, — ответила Хлоя. Цвет её диода сменился с жёлтого на стандартный голубой. — Твой номер — 45? — уточнил Гэвин, вспомнив разговор о вере в больничной палате. — Нет, номер моего корпуса — 28, но у нас единые опыт и воспоминания вне зависимости от физического носителя, — ответила Хлоя. — Что знает одна, то известно каждой Хлое в системе, мистер Рид. Пожалуйста, следуйте за мной. Хлоя дождалась, пока Гэвин заблокирует мотоцикл, а потом развернулась, направляясь к входу больницы. Она уверенно ориентировалась в безликих коридорах и, судя по всему, стала для Гэвина своеобразным пропуском: ни у кого из персонала не возникло вопросов к андроиду и её спутнику. Но перед очередным поворотом Хлоя остановилась. — Я дальше не пойду, — сообщила Хлоя и отступила к стене. — Почему? — спросил Гэвин, заглянув за угол и обнаружив Камски, сидящего в пустынном коридоре. — Я не то, что ему сейчас нужно, — ответила Хлоя. Её диод ровно мерцал голубым. Гэвин кивнул. Наверное, ей или, точнее, всем им, Хлоям, было виднее. При ближайшем рассмотрении Камски выглядел как кандидат на место в соседней палате. Гэвин достроил картину: похоже, новость о Карле дошла до Камски во время работы — и тот просто схватил куртку и вызвал такси. Камски сжимал в руках стаканчик с остывшим местным кофе и не сразу заметил Гэвина. — Состояние стабилизировалось, — Камски поднял голову. — Они не дали ему уйти, но врачи говорят, что реабилитация будет долгой, а ещё Карл больше никогда не сможет ходить. Медицина бессильна, тут не помогут никакие деньги. У Камски были красные глаза. — Можешь посмеяться надо мной, Гэвин, — продолжил Камски. — Самый богатый человек в Америке признался, что не может позволить себе купить то, чего больше всего хочет. Ни здоровье Карлу, ни вернуть семью или Аманду — ничего из этого. Они все уходят, рано или поздно. А мы остаёмся. Гэвин его понимал. Слишком хорошо понимал. Они помолчали. — Ты всё равно придумаешь, как ему помочь, — сказал Гэвин. — Приложишь, чтоб создать своими руками это лучшее уже сейчас. Только сначала поспишь, в таком состоянии ты ничего не сделаешь. Камски покачал головой. — Это был его девиз, — задумчиво произнёс Камски, и Гэвин уловил перемену настроения: речь уже шла не о Карле. — Он хотел сделать Детройт безопасным. А в итоге Детройт победил. Гэвин подавил в себе желание убедиться, что полицейский значок на месте. Вместо этого он забрал из рук Камски пустой стаканчик, который выбросил в ближайшую урну. А ещё Гэвину не хотелось развивать цепочку логических заключений про прошлое Камски и о том, почему тот его создал. Это был и так тяжёлый день. — Пойдём домой, — просто сказал Гэвин. Камски нахмурился, задумчиво на него посмотрел и кивнул: — Хорошо.