All Bark All Bite

Остаток дня прошёл в суматохе. Сода, с вновь обретённой энергией от жирной пищи, мелочностью и амбициями запрыгнул на водительское сиденье с самой хаотичной Миу на другой стороне. Механик, к сожалению, на этот раз не смог сесть рядом с Гандамом, и животновода запихнули на заднее сиденье вместе с друзьями Миу. Хотя с учётом того, каким занудным он был в начале их путешествия, это не было полной потерей. Громкая и суетливая атмосфера в машине сильно контрастировала с утром, которое они провели вместе, и Сода понял, что большую часть дня не разговаривает с Гандамом, а лишь с тоской разглядывает его, пока Миу водила их всех по различным бутикам одежды и магазинам. Сода даже купил себе новую одежду, когда осознал, что носит один и тот же комбинезон с нижним бельём более 24-х часов. Несколько раз в течение дня эти серые глаза встречались с розовыми глазами Соды, прежде чем один из них отводил взгляд. Всё это начинало испытывать терпение Соды. Хоть он и пытался отвлечься от городской суеты и громкого голоса Миу, когда она спрашивала, как выглядят её буфера в разных рубашках. Механик, после того, как немного привык, обнаружил, что Гандам болтает с Каэдэ и время от времени издаёт свой знаменитый глубокий смех, который почему-то наполнял живот Соды бабочками вместо раздражения, хотя на самом деле этого не должно было быть. В какой-то момент ближе к вечеру Сода спросил себя, почему он старается изо всех сил быть здесь прямо сейчас, и быстро понял, что, скорее всего, это было из-за его зависти к Фуюхико тогда вечером, когда якудза ушёл пить, заставляя Соду вспоминать то, что он задрот по учёбе или скучный отшельник, как выразилась Миу. Если это было какой-то подсознательной попыткой доказать то, что он весёлый и дикий, механик надеялся, что это скоро произойдёт. Но, когда стрелка часов оказалась на 6-ти вечера, а затем на 7-ми, он начал чувствовать, что психическая апатия начинает действовать. Миу, по-видимому, обладала безграничной энергией, а её спутник Киибо, казалось, был по большей части невозмутим. Самым удивительным было то, как сильно оживился Гандам с течением времени. Гандам, наверное, просто сова… Предположил он. Но я не сова и не жаворонок… Примерно через 15 минут после того, как клуб открылся, Сода нашёл парковочное место в нескольких метрах от тёмного здания в каком-то тенистом переулке и выключил двигатель. Название клуба вспыхнуло неоновыми пурпурно-синими огнями, а басы музыки изнутри стучали по черепу механика, вызывая лёгкую головную боль. Он не знал, доживёт ли до конца ночи. — Вперёд, народ! Мы опаздываем на эту хуйню!!! — закричала Миу, практически вылетев из машины на улицу. Киибо, Джунко и Каэдэ последовали её примеру. — Тише, Миу, мы опоздали всего на 15 минут и это даже не имеет значения… — заявил Киибо. — Мы бы так не опоздали, если бы голова-цвета-фламинго не заставил нас заблудиться… — Мой телефон заряжался, и ты дерьмово мне указывала дорогу, — бросил в ответ Сода, высунувшись из окна в попытке противостоять блондинке. — Неважно, просто скорее тащите сюда свои девственные задницы, — крикнула она, прежде чем помчаться к зданию. Киибо оглянулся и виновато пожал плечами, а потом последовал за высокой девушкой. Остальные присоединились к этой суматохе. В результате остались только Сода на водительском сиденье и Гандам на заднем. Наедине снова. Сода вздохнул и потёр переносицу, мельком взглянув на своё отражение в окне. Он на мгновение забыл, что купил новую футболку и серые брюки джоггеры, зелёный комбинезон был сложен на приборной панели. Он постирает его позже, когда они вернутся домой… В горле Соды внезапно пересохло, и механик не уверен, был ли он мысленно подготовлен прямо сейчас, чтобы попасть внутрь клуба. Он услышал, как Гандам двинулся позади него и заговорил. — Ты наконец-то чувствуешь тяжесть своего решения? — поинтересовался его голос. Сода поднял голову и посмотрел на животновода в зеркало заднего вида. Гандам вернул свой фирменный фиолетовый шарф и носил его с тех пор, как они сели в машину с Миу. — Думаю, да… — Ты был так непреклонен в пребывании здесь раньше, что произошло за этот ограниченный промежуток времени или ты перенапряг свой сосуд? Сода подавил смешок, и то, что из него вышло, было больше похоже на фырканье. — Я просто нервничаю, вроде… Что я творю? Я должен делать домашнюю работу прямо сейчас, или быть в своей мастерской, или, по крайней мере, в постели. Я слишком осмелел, ведь думал, что трачу свою жизнь впустую. После встречи с Миу мне просто захотелось выйти и сделать… всё, что угодно, но теперь я действительно чувствую это изнеможение… — он оглянулся на Гандама и пожал плечами. — Прости, что я таскал тебя за собой весь день. Животновод на мгновение замолчал, а затем его губы мягко приоткрылись, и баритоновый ответ легко выскользнул из его горла. — Прошу прощения, что вчера ночью не вернулся в общежитие и не впустил тебя. Это привело к твоему истощению… — Ах, неа, в основном это моя вина, — Сода улыбнулся. Гандам надменно вздохнул. — Если бы я не был так поглощён выслеживанием торговцев, я мог бы быть там или, по крайней мере, сообщить тебе о моём фактическом местонахождении. Сода потёр комок нервов на шее и наклонил зеркало, чтобы получше рассмотреть животновода. — А я-то думал, что твои извинения для меня большая привилегия. Тёмные ресницы Гандама закрывали его глаза, когда он посмотрел в сторону, заметив пристальный взгляд Соды. — Похоже, я был проклят демоном сожаления или, возможно, пал жертвой фамильярности этого разговора. — Ты внезапно стал сентиментальным. — Разве эта жуткая, но соблазнительная обстановка — не идеальное место для сентиментальности? — ответил Гандам, его голос звучал так, словно это было признание. Сода позволил этим словам утонуть в пустоте, внезапно осознав, что в здании мигают огни и звучит музыка. Это была такая обстановка, которая вызывала очень смутные, но конкретные воспоминания, такие как танцы в средней школе, разбитое сердце и желание убежать из дома. Механик позволил этому чувству сохраниться и, в конце концов, превратил свою головную боль в мотивацию. — …Всегда есть возможность уйти. Сода обернулся и покачал головой. — Не… К чёрту, давай зайдём. — Ты уверен? — Да, давай просто зайдём туда, выпьем немного, поедем домой и утрём нос Фуюхико. — Последнюю часть не понял, но да! Твоя мотивация безжалостна, розовый зверь! Сода засмеялся, открыл дверь и, покачивая ногами, встал в полный рост, Гандам не отставал. Механик вытащил бумажник и начал пересчитывать оставшиеся деньги. — Я практически весь день тратил деньги, которые ты мне дал… Как будто ты мой сладкий папочка, — заявил он, после чего сухо рассмеялся. — Сладкий… Что? — более высокий парень растерялся, широко раскрыв глаза. — Ничего… просто плохая шутка. Гандам наморщил лоб и, похоже, глубоко задумался, но больше ничего не сказал. Они вошли в здание. В тот момент, когда он распахнул дверь, атмосфера полностью поменялась. Перед танцполом был вестибюль, шаги Соды замедлились. Он приблизился ко второй двери, неуверенно держась за ручку, пока, наконец, не потянул её на себя, чувства были ошеломительными. Вспышки огней голубого, фиолетового и зелёного цветов отбрасывали разноцветные конусы на дикие танцы посетителей. Их руки и ноги размыто двигались в темноте. Это эффективно смыло усталость Соды, и он внезапно стал более бдительным. Гандам заморгал в благоговейном трепете рядом с ним, вероятно, он в похожем затруднительном положении. — Ещё не поздно уйти, — вмешался знакомый низкий голос, и Сода почти не смог разобрать его из-за шума, но покачал головой. — Давай просто найдём остальных… Невысокий парень с розовыми волосами маневрировал сквозь толпу, чувствуя раздражение, когда кто-то натыкался на него спиной или женщина, протягивающая руки, чуть не сбила его с ног. Сода не обращал внимания на то, как Гандам справляется с препятствиями, но к тому времени, когда он нашёл Миу, присевшую на низкий барный стул и болтавшую с каким-то парнем, животновод всё ещё стоял. — Каз! Ты наконец-то добрался! — её глаза загорелись, когда она заметила их. Она встала и хлопнула механика по спине, а парень, с которым она разговаривала, вдруг странно улыбнулся, уставившись на них обоих. Однако Сода проигнорировал это и попытался говорить среди хаоса. — А где остальные? — спросил он. — А? Здесь слишком чертовски громко. Он покачал головой и открыл рот, чтобы попробовать ещё раз, но не произнёс ни слова, так как его прервал внезапный громкий визг, исходящий от самой изобретательницы. — Твою мать! Обожаю эту песню! Каз, потанцуй со мной! Сода, совершенно сбитый с толку, прислушался к тому особому звуку, который её так взволновал, но, честно говоря, это просто звучало как типичная поп-песня. Прежде чем он успел возразить, она уже подскочила к нему. — Постой, я- Сода смотрел на то, как охваченное благоговейным страхом лицо Гандама отдалилось ещё дальше, когда Миу схватила механика за предплечье и потащила на танцпол. Несмотря на то, что Сода вошёл уверенной походкой, он понятия не имел, как двигать ногами или даже танцевать, если уж на то пошло. С другой стороны, Миу конвульсивно покачивала туловищем в такт музыке. Она знала, что попытка прикоснуться к частям своего тела заставит розововолосого парня смутиться. — Да ладно тебе, блять! Уже устал? Я могу держаться всю ночь, и мы, чёрт побери, только начали! — она тяжело дышала и маячила перед глазами Соды с лицом, которое он мог описать только как сексуально заряженное. Миу, хотя и пробыла в клубе всего 15 минут, уже вела себя совершенно дерьмово. Сода смущённо повернулся, чтобы снова взглянуть на Гандама. Высокий парень только пожал плечами и скрестил руки на груди. В тот момент, когда они просто посмотрели друг на друга через всё помещение, Сода почувствовал незнакомую струйку трепета, страстного желания и возбуждения. Что-то в нём грозило сломаться. Как резинка, натянутая до абсолютного предела. Механик не знал, когда именно, но тяга становилась всё сильнее, а терпение — всё слабее, и мысль о том, что он не знает, когда это лопнет, наполняла его мучительным ужасом. Миу толкнула его бёдрами, заставляя розововолосого парня фактически вынырнуть из своих мыслей. — Ты будешь просто стоять всю ночь?! Сода нахмурился и нерешительно начал повторять её движения. — Вот видишь! — Не жди многого, я ужасно танцую. Ритм был просто отвратительным, но трепет был сильным, и в конце концов энергия Соды стала зеркальным отражением движений изобретательницы. Они двигались по танцполу, ослеплённые светом. Блондинка вытянула руки как можно дальше, заставляя всех, кто находился рядом с ней, держаться на расстоянии. В конце концов Сода засмеялся. Это не так уж и плохо. Ему действительно было весело. Музыка громко звучала, а от яркого света в голове у механика всё смешалось. Миу схватила Соду за руки и притянула к себе, и ему показалось, что он парит. Голова кружилась и балансировала на грани падения от собственного веса. Он ещё не был пьян, но уже чувствовал, что вот-вот потеряет сознание. Сода обернулся и увидел Гандама, облокотившегося на стойку бара. Он попытался подозвать его, но либо животновод не понял этого жеста, либо не захотел признать его и отвёл взгляд. Когда Сода обернулся, Киибо уже пробрался между остальными посетителями и танцевал синхронно с Миу. Это дало Соде шанс перевести дух и сбежать от толпы… и от Миу, если уж на то пошло. Он подошёл к Гандаму, тяжело дыша, потея и сгорбившись над тёмной деревянной стойкой. — Блять, — застонал он, проводя ладонью по влажному лбу и забираясь пальцами в розовые пряди под чёрной шапкой. — Слишком напряжённо? — Вовсе нет, — он закашлялся. — Это чертовски… весело. Почему бы тебе не пойти потанцевать с нами…? — Кажется, тебе нравится принимать решения за меня? Почему бы мне не спланировать наши следующие шаги соответствующим образом… — Например? Он продемонстрировал свой так называемый следующий шаг, сев на барный стул и заказав напиток у женщины-бармена. Сода моргнул и выпустил воздух из лёгких. Он двинулся и сел на стул рядом с животноводом, чувствуя, как напряжение в его спине и ногах спадает. — Ого, ты пьёшь? Невероятно смело с твоей стороны. — Надеюсь, ты знаешь, что я способен уловить твой сарказм. — Что ты заказал? — Сода наморщил нос. — Сакэ. — Неплохо… Я тоже хочу. — Уместно ли назначенному водителю находиться в нетрезвом состоянии? — Неважно, я не могу что-ли просто немного напиться? Но ты можешь в хламину? Гандам усмехнулся, тихо и глубоко. — Моя терпимость к ядам достойна всяческих похвал, маловероятно, что на меня это так легко подействовует, как на тебя… — Ты хочешь сказать, что я плохо справляюсь с выпивкой? Откуда у тебя эта мысль? — Навыки умелого мысленного наблюдения, которые я, конечно же, получил от своей серьги с дьявольским псом. — Ты, наверное, просто думаешь, что я невысокого роста, поэтому быстрее опьянею. — Разве я так сказал? — Хмф… Эй, можно мне тоже сакэ! — крикнул Сода, хлопнув удостоверением личности по столу, когда усталая женщина-бармен вернулась и поставила перед Гандамом стакан с тёмной жидкостью. Она кивнула, взглянув на дату его рождения, и пошла за напитком. — Я искренне надеюсь, что ты не пытаешься навредить себе, однако если это так, то есть способы гораздо лучше… — Отстань, я могу выпить в два раза больше, чем ты. — Это ещё один вызов? Это был полный сдвиг тональности в сочетании с дьявольской ухмылкой. Сода не понял намёка, пока звон стекла о дерево не заставил его погрузиться в знакомый туман эмоций. Он отвернулся и, красный как свекла, уставился на заказанный напиток. Он пришёл гораздо быстрее, чем у Гандама… Гандам… Механик резко крутанул головой обратно, и животновод уже подносил стакан к губам, кадык выглядывал из-под пурпурного шарфа и подпрыгивал, когда мускулы перемещали жидкость в его желудок. Сода не обращал внимания на внешние признаки Гандама с тех пор, как его глаза предали его в ту ужасную ночь. Но прямо сейчас, в сочетании с темнотой клуба и жаждой, нарастающей в животе, он не хотел ничего, кроме как снова вцепиться зубами в эту молочную кожу и заставить животновода проглотить свои слова. Он решительно прикусил щёку изнутри и снова отогнал грязные мысли на задний план. Он осознал, что эта атмосфера может быть опасной. Сода сделал большой глоток перебродившей рисовой воды и тут же почувствовал, как тяжесть в животе перенеслась в его и без того затуманенный разум. Гандам смотрел на него с глумливым трепетом, широкие плечи вырисовывались на фоне красочных огней, когда они мигали по всей комнате. Его серые глаза впились в механика. Соде нравилось, как волосы животновода продолжали падать на его лицо, и то, как парень иногда смахивал чёрные и бежевые пряди в сторону. Механик никогда не думал, что такое простое действие сведёт его с ума, особенно после того, как этот человек делал это весь день. Но прямо сейчас это повлияло на его сдерживание и заставило его рот двигаться быстрее, чем работал мозг. — Так почему ты сегодня не надел свою красную контактную линзу? Гандам сделал ещё один глоток и, кажется, был в замешательстве от вопроса. Он нерешительно поднёс палец к щеке и медленно провёл им вниз. — Полагаю, я не смог бы сегодня надеть её… — Ах… — ответ оказался не столь убедительным, как он надеялся. Время шло медленно. То появляясь, то исчезая, похоть Соды начинала оказывать пагубное воздействие на умственные способности механика в сочетании с содержанием алкоголя, отравляющим его кровь. К тому времени, как Гандам допивал третий стакан, он уже пил второй. Они оба просто позволили этому произойти, несмотря на нарастающие последствия. — Куда, чёрт возьми, делась Миу? — пробормотал Сода, поворачивая спину и ища блондинку. — Скорее всего, озабочена своими гедонистическими наклонностями. С лёгкой дрожью, Гандам сделал ещё один большой глоток из своего стакана и наклонился к механику. — А разве мы не этим сейчас занимаемся? — ответил Сода. Не раздумывая, он протянул руку и сам убрал пряди волос с лица Гандама. Кожа животновода была чуть тёплой, но под пальцами чувствовался жар. — Полагаю, — его голос звучал напряжённо из-за прикосновения. Сода отстранился, смущённый происходящим. Он списал это на алкоголь, но то, как Гандам смотрел на него, обострило его нервы и чувства. — Прости… У тебя просто были волосы… Гандам только лениво улыбнулся ему, слегка подвыпивший и с мутными глазами. Зрелище было почти прекрасным, если бы только послевкусие сакэ не заставило Соду внезапно почувствовать тошноту. Гандам, должно быть, заметил это, потому что внезапно повернулся к бармену и заказал стакан воды. Когда она принесла его, животновод сдвинул стакан в сторону Соды, который нахмурился от этого оскорбительного действия. — Пока что всё в порядке… — Ты уверен? Сода усмехнулся. — Отъебись, я всё ещё думаю, что выдержу алкоголь лучше-е-е, чем ты, — он ткнул пальцем в парня, и тут же волна головокружения сотрясла его мозг, но механик взял себя в руки прежде, чем животновод обратил на это внимание. Гандам улыбнулся. — Скоро ты начнёшь понимать, что тени на стене — это не реальность, а всего лишь твоё собственное творение… — Это была отсылка к Платону? В каком контексте это имеет смысл? Гандам ответил тем, что допил остатки своего напитка, а Сода больше не размышлял. Он посмотрел на воду, его желудок действительно чувствовал кислоту, но механик не собирался позволять Гандаму взять верх здесь, поэтому он сделал ещё один глоток, хотя и небольшой. Внезапно что-то тёплое коснулось его плеча, и Сода замер. Он посмотрел вниз и понял, что Гандам облокотился на него. Его голова покоилась на впадине между правым плечом механика. — Уже собираешься вырубиться? — Сода рассмеялся, хотя его нервы были на пределе, а голос дрожал. — Я просто отдыхаю… — На мне? — Разве это не твоё плечо? Сода даже не заметил, что Гандам придвинул свой стул поближе к нему и теперь прижимался к механику своим бедром, обтянутым в чёрное. Было слишком много прикосновений за такой короткий промежуток времени, но, Боже… находясь так близко, он действительно чувствовал запах животновода. Мягкий ванильный шампунь в сочетании с сакэ и слабые следы средства для волос сводили механика с ума. Гандам, скорее всего, не замечал тяжёлого положения Соды, спокойно отдыхая на мгновение на своём друге. Это не было проблемой до тех пор, пока Гандам не выпустил мягкий выдох на обнажённую шею механика, посылая трепетное удовольствие через его позвоночник, которое заставило волосы на всём теле покалывать. Знакомое тепло неизбежно превращалось в клубок глубоко внутри его живота. Это было бы прекрасно, если бы не тот факт, что Сода был одет в свободные облегающие брюки. И он был слегка возбуждён… Сколько времени прошло с тех пор, как к нему прикасались раньше, потому что для 22-летнего парня такое простое касание не должно так влиять. Гандам обрызгал себя каким-то афродизиаком, пока я не смотрел? Сода почувствовал ещё одно покалывание удовольствия, на этот раз, наконец, распространившееся в его пах, когда Гандам уткнулся носом в изгиб между ключицей механика, вероятнее всего, просто приспосабливаясь, но, Боже, он не позволит этому случиться снова. Сода отстранился, заставив их пустые стаканы содрогнуться. Он встал с красным лицом и мельком увидел потрясённое выражение лица Гандама от резкого движения. — Ядолженпописатьскоровернусь! — закричал он слишком быстро. Гандам просто смотрел, как механик уходит, странно склонив голову из-за потери контакта. Соде просто нужно было выбраться оттуда и уйти от этой ситуации. Он непреклонно шагал сквозь толпу, пока наконец не нашёл мужской туалет и не ворвался внутрь. Он быстро подошёл к раковине и начал мыть руки. Успокойся, просто успокойся… Он уставился на своё отражение. Ты просто немного пьян… Его глаза снова опустились вниз, и он проклял себя за то, что его стояк всё ещё не ослабевал. Я думал, что у меня всё под контролем… Он облил лицо холодной водой, надеясь избавиться от возбуждения… Почему из всех людей я запал на Гандама, чёрт возьми, Танаку?.. Что со мной не так? Механик замер, услышав, как распахнулась дверь и вошёл тёмноволосый парень с короткой стрижкой и в тёмно-зеленом костюме. — Ой, простите, я не знал, что здесь кто-то есть, — он рассмеялся. — Я как раз собирался уходить, всё в порядке, — Сода стоял с невозмутимым видом, прижавшись бёдрами к краю раковины, чтобы скрыть свой стыд. Парень поджал губы, подошёл к раковине рядом с механиком и начал мыть руки. — Скажи… Ты ведь Казуичи, да? Сода снова замер и растерянно посмотрел на незнакомца. — Ах, извини, наверное, напугал тебя, да?! Ха-ха-ха, мне кажется, я видел тебя совсем недавно. Слышал, как Миу называла тебя «Каз», но я не разглядел тебя хорошенько… — парень прищурился, и это показалось агрессивным. — Возможно, ты не узнаёшь меня, но это я болтал с Миу, она просто рассказала мне немного о тебе, розовых волосах, шапке, акульих зубах. Трудно не заметить человека, который подходит под это описание. Парень закончил мыть руки и положил мокрую руку на плечо Соды. — Приятно наконец-то познакомиться! — прощебетал он, практически обнимая его, словно они были старыми приятелями. Это чертовски сбило механика с толку, но он позволил этому случиться, хоть и на мгновение. Теперь, когда адреналин снова приливал к его мозгу, Сода действительно узнал этого человека, когда только входил в клуб. Он был окутан тьмой и хаосом, но эту ухмылку трудно было не заметить. В конце концов он убрал руку незнакомца и сделал несколько осторожных шагов назад. — О… Ты знаешь Миу? — Конечно, это блондинка-клубничка с большими сиськами, мы разговаривали всю ночь. Она рассказала мне всё о тебе и о той странной школе, в которую ты ходишь… — Ох… — Да, она дикая. Вы, ребята, звучите так, словно у вас всё под контролем. Лично я уже закончил школу, теперь у меня очень процветающий бизнес. Семейное строительство и семейное владение. Сода был озадачен: после панической атаки всего мгновение назад его принуждала очень странная личность, которую он технически только что встретил в туалете. Что-то в глубине его слегка опьянённого сознания подсказывало ему, что это может быть билетом на свободу. Он мог бы использовать этого человека, чтобы найти Миу, и тогда ему не пришлось бы снова подвергаться пыткам в присутствии Гандама. По сути, это была плохая тактика. Он даже не подумал о том, что будет потом. В конце концов, он не может вечно избегать Гандама. Соде просто нужно было где-то собраться с мыслями, чтобы не опозориться перед животноводом ещё больше. Я и так уже достаточно навредил своему эго… — Эй, я вообще-то искал Миу… Как думаешь, ты сможешь привести меня к ней? Или, может, поможешь найти её? Парень удивлённо посмотрел на него. — Помочь? — он сделал паузу, затем криво улыбнулся и протянул руку. — Кстати, меня зовут Таро. Сода осторожно пожал его руку. — Эй, у тебя сильное рукопожатие, знаешь, ты крепко выглядишь для парня пониже ростом… Даже с этими ярко-розовыми волосами, но они всё равно выглядят мило, в любом случае! — парень небрежно рассмеялся, как будто это было совершенно нормально говорить незнакомцу. — Хах, да… Спасибо, наверное? Парень отступил назад и постучал себя по подбородку. — Но отвечая на твой вопрос, я был бы более чем благодарен за твоё воссоединение с друзьями, я всегда готов помочь незнакомцам, — он снова улыбнулся, на этот раз гораздо теплее, и издал тихий смешок. Сода не понимал, что тут смешного. Механик всё равно улыбнулся в ответ, чтобы быть дружелюбным. — Пойдём, я отведу тебя к ней. Парень, теперь известный как Таро, легко положил руку на талию Соды, чтобы вывести их обоих из туалета в суматоху. Сода неохотно позволил себя вести. Этот парень проявлял чересчур много заботы. Должно быть, он чертовски пьян. Хотя он и не вёл себя как пьяница. Может, какие-нибудь другие наркотики? Соде было плевать. Он просто хотел выбраться оттуда и найти Миу. — Так почему же Миу говорила обо мне? — спросил он, выскользнув из рук парня. Таро проследил взглядом за розововолосым, и его рука упала на бок. Правильный выбор… — Я не знаю, она просто помешана на разговорах о тебе, наверное, это в основном пьяная чепуха, хотя я её не виню… Когда я пьян и увлечён людьми, мне трудно перестать говорить о них, — его глаза потускнели, как будто он был в полубессознательном состоянии. — Хм, — Сода не был доволен ответом и начал нервно грызть ногти, когда они отходили всё дальше и дальше от бара. Сколько времени пройдёт, прежде чем Гандам заметит моё отсутствие? Таро привёл его в зону отдыха, отгороженное место в углу с тёмно-красными диванами. Похоже, что они были сделаны из кожи и, вероятно, были так же неудобны, как и выглядели. Однако самым примечательным аспектом было то, что никто, кажется, не занимал это пространство… Таро сел на ближайший к ним диван и сразу же обмяк, полностью расслабившись. Сода продолжал стоять, нахмурив брови в замешательстве, пока оглядывал пространство в поисках знакомого лица. — Так где же Миу и все остальные? — Мы все зависали здесь, пока я не встал, чтобы сходить в туалет. Наверное, они ушли. Извини что обнадёжил тебя. — Таро пожал плечами. — Ничего страшного… Я уверен, что они вернутся, — механик оставался неподвижным и жёстким, как доска, в то время как его разум продолжал беспокоиться. Интересно, заметил ли Гандам, что я уже ушёл… А что, если он пошёл в туалет, чтобы проверить меня? Он разозлится? Возможно… Он, наверное, думает, что я его просто бросил. Я не должен был уходить, я должен вернуться, я- — Эй, Казуичи? О чём ты думаешь? Ты выглядишь напряжённым. Голос Таро прервал его размышления. Он смотрел на механика, а сочувствие затуманило его зелёные глаза. Сода оглянулся назад, комок вины образовался в его горле и выплеснулся в виде вздоха, плечи расслабились. — Это… много чего… У меня просто была очень напряжённая неделя… Глаза Таро сверкнули, и он вздохнул в ответ, скрестив ноги особым образом, чтобы не помять шикарную ткань его классических брюк. — Я чувствую это, чувак, почему бы тебе не присесть? Можешь поговорить об этом, пока мы ждём твоих друзей… Сода прикусил щёку изнутри, посмотрел в ту сторону, откуда они пришли, а затем снова на приглашающий взгляд Таро. — Да… Звучит не так уж и плохо, наверное. Он попытался пройти мимо Таро и сесть на диван напротив незнакомца. Мебель действительно такая же неудобная, как и выглядит. Он переместил свой вес, кожаная обивка скрипела, пока механик не нашёл подходящее положение. Глаза Таро были прищурены, когда он следил за чужими движениями, но он был покорным. Сода всё ещё чувствовал себя неловко, когда за ним наблюдали. Это было последнее, что ему сейчас нужно. — Итак, — Таро потянулся за стаканом, стоявшим на боковом столике, и со свистом выплеснул жидкость внутрь. — Что тебя так гложет, Казуичи? Неужели он правда собирается рассказать этому человеку, с которым только что познакомился в общественном туалете, обо всех своих проблемах? В этот момент механик действительно чувствовал, что у него нет другого выбора. Его тело чувствовало себя вялым, и грохот музыки на заднем плане их разговора не облегчал этого. Скорее, это задало настроение. Нечто личное, но вместо того, чтобы расслабить Соду, это заставило его почувствовать себя неудобно. Его мозг гудел, он даже не был настолько сильно пьян, но все его внутренние мысли хотели вырваться из его рта. — Просто… тот парень, которого я знаю… — Парень? — Да, он мой друг, кажется, — Сода сглотнул. — Кажется? Я думаю, этому парню просто нравятся риторические вопросы. Сода задумался. — Ну… просто в последнее время мы часто тусуемся… Таро приподнял бровь и сделал глоток из своего бокала. — Вообще-то большую часть времени мы часто ссоримся, но в последнее время мы стали более дружны, и я просто запутался, потому что боюсь… Боюсь того, что я чувствую к нему, и продолжаю убегать от этого. — Ах… Понятно, так к этому парню… у тебя есть романтические чувства? Все тело Соды разгорелось. Он чувствовал головокружение, холод и жар одновременно. Его дрожащие руки стали влажными, и он вытер их о свои серые брюки. Это простое заявление должно было вызвать у него сердечный приступ, но, несмотря на беспокойство, механик хотел крикнуть в ответ. Сказать этому совершенно незнакомому человеку правду, по крайней мере, чтобы она прозвучала. Он открыл было рот, но Таро перебил его. — Всё в порядке, твоё лицо говорит обо всём… Мне жаль, что тебе приходится иметь дело с этим, это тяжело, должно быть. Сода плотно сжал губы. Он был рад, что ему не пришлось говорить об этом напрямую, но теперь кто-то, кроме самого механика, знал об этом. Его голова упала на руки, и он застонал. — Я такой придурок… Я буквально бросил его, потому что не мог справиться со своими эмоциями… Голос Таро снова прозвучал хрипло и приторно. — А ты не думал, что, возможно, просто не чувствуешь такой сильной связи с ним? Лицо Соды в замешательстве исказилось в его ладонях. Внезапно он почувствовал, как на место рядом с ним навалилась какая-то тяжесть, и замер. Подняв глаза, механик увидел, что Таро теперь сидит здесь, прижавшись коленом к его колену и опустив веки, когда они обменялись взглядами. Сода чувствовал себя так, словно его преследует хищник, но не таким фантастическим способом, как это делал Гандам, а очень реальным ползучим чувством обречённости. — Ты сказал, что вы двое много ссоритесь… Может быть, всё, что тебе нужно, это отпустить его? Я имею в виду, что есть много людей, с которыми можно исследовать свою половую жизнь… При условии, что ты всё ещё смиришься с тем, что ты гей. Сода посмотрел на свои ноги, чувствуя боль в груди, но не попытался отодвинуться. — Я не знаю, правда ли я гей, мне… Мне просто нравится он, наверное. Таро положил руку на спинку дивана и рассмеялся. — Нельзя просто любить парня и не быть хоть немного геем? — он снова рассмеялся, дрожа всем телом и проводя рукой по лбу. — Ты не слишком умный ребёнок, но, по крайней мере, симпатичный. Сода фыркнул. Ребёнок? Этот парень не кажется намного старше меня… Тем не менее, этот так называемый друг Миу начал вести не туда. Мало того, что странные комплименты действовали механику на нервы, он был слишком близок к тому, как мало они знали друг друга, и этот человек просто вызывал у него плохое предчувствие. Он хотел покончить с этим прямо сейчас, но что-то внутри него говорило быть дружелюбным ещё немного. Он просто очень хотел, чтобы Миу вернулась и положила конец этой, Боже, ужасной беседе. — Странно говорить такое парню, с которым только что познакомился… — сурово сказал механик. — Правда? Может, я немного забегаю вперёд, но когда я вижу что-то, что мне нравится, я ничего не могу с собой поделать. Таро поднял рукой прядь волос Соды и осторожно накрутил её на палец. Сода позволил этому произойти всего на мгновение, прежде чем покачать головой, прядь выпала из чужих рук. Он неловко поёрзал и посмотрел на парня. — Ты же знаешь, что незнакомцы обычно… — он тщательно подбирал следующие слова, — не так хорошо знакомы друг с другом… Таро снова положил руку себе на колени и виновато улыбнулся. — Извини-извини, но у меня сложилось впечатление, что мы начинаем становиться друзьями…? — затем он надулся, как щенок, которого пнули. — Я просто не могу контролировать иногда свои руки, когда взволнован. Извини, если причинил тебе неудобства. Впрочем, пугаться не стоит, может, мне стоило быть более напористым…? Сода нахмурился, а потом почувствовал тепло на ноге и щеке. Таро наклонился к нему, его губы были всего в нескольких дюймах от чужого уха, а растопыренные пальцы мягко поглаживали ткань брюк. В этот момент раздался резкий щелчок. — Видишь? Я не угроза… Если ты правда хочешь забыть об этом парне, я могу отвезти тебя к себе прямо сейчас, обещаю, ты не пожалеешь об этом, — прошептал он, и смертельная тишина выстрелила вспышкой гнева по спине Соды. О, так оно и было. Парень плавно поглаживал механика по бедру, и к тому времени, как Сода осознал серьёзность ситуации, Таро уже двигал другой рукой, пытаясь нащупать механика сзади. На данный момент он был сыт по горло. Сода поднялся с дивана, охваченный паникой. — Ха-ха, вау, извини, чувак, но ты ошибся, мне правда нужно идти! — его голос дрожал, но он надеялся, что Таро этого не заметит. — А как же твои друзья? — он бросил отчаянный взгляд, его рука безмолвно повисла в воздухе. — Я сам найду Миу, но спасибо за помощь! — сказал он, стараясь не делать ситуацию ещё хуже, чем она уже была, и сделал несколько шагов назад к толпе людей. — Фригидная сука. У меня есть деньги, если это то, что ты любишь, — гнев этого человека медленно развивался, но Сода отказывался оглядываться. — Эй, подожди минутку! Внезапно механик почувствовал тёплую хватку на своём запястье, и его оттащили назад. Застрял на середине пути. Сода крепко держал ноги на земле, но хватка была сильной, когда он в гневе оглянулся назад. — Эй, какого чёрта, чувак?! Отпусти! — Пожалуйста, не уходи, мы только познакомились. Мне жаль, на этот раз я буду менее настойчив, давай просто начнём всё сначала. Его зелёные глаза были дикими и отчаянными, они цеплялись за Соду, как за спасательный круг. — Ни за что! Ты привёл меня сюда, только чтобы прикоснуться ко мне и всякая подобная хрень, всё время говоришь мне, как себя чувствовать, я даже не знаю тебя, так что отпусти мою, блять, руку, подонок! — затем Соде неожиданно удалось вырвать руку и снова начать идти назад. Некоторые люди начали на них смотреть, они не привлекали толпу или что-то в этом роде, но те, кто находился поблизости, поворачивались с искажёнными в беспокойстве или страхе лицами. Однако Таро не сдавался, он был совершенно взбешён. Его пальцы дрожали, а губы были плотно сжаты в угрюмой гримасе. Он снова потянулся, чтобы схватить Соду за футболку. — Как ты смеешь так со мной разговаривать, маленький за— — Казуичи? Сода, который развернулся и собирался ударить Таро в горло, услышал знакомый низкий голос, хотя в нём было замешательство, невинное изменение высоты звука, использованное для чего-то столь же чувствительного, как его имя. Он снова вырвался из хватки Таро, отшатнулся назад и тут же увидел Гандама, который стоял, прищурившись и внимательно изучая ситуацию. — Казуичи, где на всей этой смертной поверхности земли ты был…? — его глаза внезапно стали резкими, когда он увидел Таро. — Кто этот мужчина? Таро поправил костюм и кашлянул в кулак. — Я просто друг, не хотел создавать проблем. — Из того, что я видел как зритель, это не было дружеским общением… Сода холодно посмотрел на Таро и направился к Гандаму. — Давай просто уйдём… Я объясню позже, — невозмутимо сказал механик. Взгляд Гандама не изменился, но его глаза следили за движениями Соды. — Эй, ты ведь тот самый парень, верно? Время внезапно остановилось, и Сода почувствовал, как его сердце ушло в пятки. Гандам, моргая, смотрел на парня, а потом нахмурился. — Вряд ли, я тебя раньше никогда в жизни не видел. — Нет, ты тот парень, о котором говорил Казуичи, тот, которого он бросил. О боже, это дико. Я понимаю, почему он испугался, ты выглядишь как ходячее кладбище. Гандам замер, и Сода увидел, как глаза животновода из узких стали широко раскрытыми, а затем и опасными. Таро поправил манжеты на рукавах и рассмеялся. — Казуичи, если бы я знал, что это тот самый парень, я бы так не волновался. Моё предложение всё ещё в силе, даже если ты немного злишься на меня, — он сделал несколько шагов вперёд, пока не оказался примерно в футе от Гандама. — Немного?! — Сода кипел от злости, он схватил Гандама за рукав и потянул. — Пошли, пожалуйста. Однако по какой-то причине животновод не двинулся с места, вместо этого посмотрев прямо в самодовольные глаза Таро. — Ты глупец, что так комфортно себя чувствуешь с идеалистическими фантазиями, когда ты так подло себя преподносишь. Казуичи не хочет иметь с тобой ничего общего, и всё же ты здесь, проповедуешь ложь, как будто это факт. Говорят, чтобы по-настоящему кого-то прочитать, нужно время, но ты, кажется, носишь все свои нежелательные вещи на виду. С этим я любезно прошу тебя удалиться от нашей территории, если ты не выбираешь несчастную судьбу. Эта отсылка к пещерной аллегории Платона сработала бы и здесь… Таро наклонился к Гандаму и засмеялся. Их глаза были на одном уровне, напряжённость висела между ними, как густой тяжёлый туман, и Сода предсказал катастрофу. — Блять? Решил, что ты поэт или что? Он положил руку на середину груди Гандама и попытался оттолкнуть животновода назад. — Ты должен быть каким-то особенным идиотом, ведь думаешь, что твоих модных слов достаточно, чтобы заставить меня сдвинуться с места. Похоже, у тебя есть что-то общее с твоим маленьким бойфрендом. Мне очень жаль, что ты заступаешься за него, хотя, если я правильно помню, он сбежал от тебя. Я не виню его, но это правда многое говорит о твоём характере… — его голос был самодовольным, и он продолжил. — Если это поможет твоему эго, может, наложишь на меня проклятье? Если уж приходишь сюда одетым как ведьма. Сода в ужасе наблюдал за происходящим, ему казалось, что пол вот-вот обрушится из-под ног. К этому моменту они собрали значительную толпу, но не более 10 человек. Этого было достаточно, чтобы усилить беспокойство механика, несмотря на то, что ему уже это всё надоело. — Ладно, хватит, Таро, мы же сказали тебе, ты должен уже отступить, мы не хотим никаких проблем, просто оставь нас в покое, пожалуйста, — Сода строго вмешался, имитируя то же движение, что и Таро сделал Гандаму, однако на этот раз он рукой оттолкнул чужого человека на несколько футов. Глаза Таро сузились от гнева, но лицо оставалось самодовольным. — Казуичи? Гандам, вы чего, ребят? Ох… — это был голос Киибо, позади него стояли Миу, Каэдэ и Джунко. Все они держали в руках причудливые напитки и были в ужасе, увидев троих парней, враждебно стоящих в треугольнике. За исключением Джунко, которая, похоже, наблюдала за разворачивающейся сценой с любопытным блеском в глазах. — Давай, мы уходим отсюда, — Сода снова схватил Гандама за рукав и попытался увести его с места происшествия. Механик отметил, что слабый аромат сакэ всё ещё витал вокруг животновода. На этот раз Гандам двинулся вместе с ним, хоть и медленно. Сода посмотрел вверх, мельком взглянул на лицо животновода и вздрогнул. Он никогда раньше не видел, чтобы глаза Гандама были полны такой необузданной ярости, он буквально кипел, ссутулив плечи и сжав кулаки. И здесь Сода предположил, что Гандам просто терпит этого человека с возмущённой прохладой, как обычно это делал. Но механик никогда раньше не видел такого гневного выражения на лице животновода, ни во время их драки, ни когда-либо ещё, если уж на то пошло. Это фактически заставило его ослабить хватку. Сода не был уверен, собирается ли он сорваться, сломаться или что-то в этом роде, но интуиция подсказывала, что в таком случае он ничего не сможет с этим поделать. — Не будешь драться? Ничего страшного, не у всех это есть… — Да вломи ты ему, Гандам! — крикнула Миу из толпы. — Гандам, — строго сказал Сода, когда животновод внезапно остановился. — Что он тебе сказал? — поинтересовался животновод. — Гандам, это правда не— — Я хочу знать. — Он просто был очень настойчивым и странным, а затем продолжал прикасаться ко мне и схватил меня, когда я попытался уйти. — Спасибо, это всё, что мне нужно знать… Сода вздохнул с облегчением. — Если это поможет, я не планирую покончить с его жизнью. У Соды свело в животе, и он приподнял бровь. — А? И внезапно Гандама больше не было рядом с ним. Он услышал, как Таро усмехнулся. — Что это? Ты отрастил хребет? В отличие от розовенького вон там, ты знаешь, что он правда— Сода услышал вскрик, а затем с ужасом увидел, как Гандам схватил парня за воротник рубашки, чтобы притянуть его ближе, и как только Таро начал поднимать руки вверх и отступать назад, кулак Гандама ударил его по лицу. Раздался хруст, а затем какое-то шипение, и Таро с жалобным криком упал на задницу. Толпа ахнула, за исключением Миу, которая начала издавать одобрительные возгласы. Гандам стоял над ним, в воздухе витала гневная аура. Несмотря на то, что животновод уже одержал верх, он снова стоял над этим человеком. У Таро шла кровь из носа, он снова в ужасе поднял голову и начал отшатываться, подняв руки вверх. — П-постой… Я шутил! Прости, я— Но Гандам схватил его за белый воротник под костюмом и сжал в бледном кулаке. С невероятным напряжением, оскаленными зубами и дикими глазами он наносил удар за ударом. — Стой! Стой! Я… — человек под ним зашипел нечленораздельные слова из-за слюны и крови. Оказывается, Таро на самом деле не ожидал, что Гандам будет давать отпор, поэтому был совершенно беспомощным из-за ярости животновода, которую он смог пробудить. Сода застыл, не зная, что делать, и не думая, что сможет что-то предпринять. — Въеби ему, Гандам! — крикнула Миу. На этот раз Таро решил наконец-то отрастить яйца и отчаянно потянулся, чтобы схватить Гандама за воротник рубашки, сжав челюсти так сильно, что его шея вздулась от гнева. Он рванул вперёд, сильно ударив животновода головой, чтобы остановить его безжалостные удары. Гандам действительно упал назад, схватившись за нос и морщась. В этот момент Таро удалось встать на ноги, из носа у него текла кровь, а зелёные глаза были полны ненависти. Он бросился на Гандама, сбив их обоих на один из диванов, и внезапно Сода перестал видеть, что происходит. Кто-то размахивал руками и ногами, Таро выл, и крик грозил вырваться из его собственного горла. — Гандам! С него хватит! Вернись сюда, пожалуйста! В конце концов подошли два охранника, но Гандам уже стряхнул с себя парня и встал. Его волосы были растрёпаны, а лицо украшали несколько ран. Хотя выглядел животновод не так уж и плохо, в отличие от хныкающего на полу Таро, чьё лицо распухло от избиения, оба охранника поднимали его. — Ебаные уроды! — сплюнул Таро, из его рта вылетел зуб с тонким следом крови. Гандам сумел увильнуть от охранников и начал уходить с места происшествия. Несмотря на теоретическую победу в бою, его глаза выглядели побеждёнными и мёртвыми. — Да, чёрт возьми! Не бывает хорошей ночи без хотя бы одной драки! — Миу хохотала, торжествующе хлопая Киибо по плечу. Каэдэ и Киибо, однако, обеспокоенно переглянулись, когда Гандам молча прошёл мимо них. В помещении чувствовалась враждебность, и люди, которые были свидетелями этого события, перешёптывались между собой. Соде потребовалось несколько мгновений, чтобы его мозг наверстал упущенное. Пот блестел на лбу механика, а ладони дрожали. Ему нужно было уйти отсюда. Он огляделся ещё раз, а затем пошёл по следу Гандама. Он не видел, куда сбежал животновод, но догадывался, где он находится. Розововолосый парень промчался мимо людей, толкая двери и пробегая через вестибюль, и в конце концов он оказался снаружи. В прохладном городском воздухе чувства механика бомбардировали отдалённый грохот, гудки автомобилей и непрерывное гудение светодиодных индикаторов логотипа клуба. Он медленно подошёл к своему автомобилю, припаркованному в самом дальнем углу, и остановился, увидев стоящего там Гандама, который, кажется, поправлял свой шарф, растрепавшийся во время драки. Сода начал осторожно приближаться к нему. — Гандам…? — это было тихо, но достаточно громко, чтобы парень услышал. Животновод обернулся, его лицо было освещено тусклым светом, и Сода мог видеть его раны. Его глаз был подбит, но опух не настолько, чтобы закрыться. Из одной его ноздри на верхнюю губу стекала тонкая струйка крови. На его подбородке также появилась небольшая царапина. Гандам не произнёс ни слова, пока Сода не подошёл ближе, и они не оказались всего в футе друг от друга. Вся эта ситуация начинала казаться очень знакомой… Несколько секунд они неловко стояли друг перед другом, пока Гандам не нарушил молчание. — Мне очень жаль… — его голос прозвучал сухо и тихо. В этот момент Сода растерялся, всё напряжение покинуло его тело. Механик лениво полез в карман и стал искать ключи. Когда он их нашёл, то нажал на кнопку, чтобы отпереть машину. — За что? Гандам был неподвижен, его ответ был медленным и щепетильным. — …Изначально я не собирался игнорировать твою просьбу уйти, однако я был одержим силой Асмодея, и так резко отреагировал… Тц… Гнев, который я не мог сдержать, как будто я был смертным, одержимым тривиальной злостью… Как слабоумно… Сода прошёл мимо бормочущего животновода, чтобы открыть боковую дверь водителя, и начал копаться в некоторых отсеках. Гандам продолжал говорить. — Я был… поражён этой свирепостью, когда услышал, что он сделал с тобой и как он разговаривал с тобой… Я презираю такие отвратительные души, независимо от того, на кого нацелены их слова, они представляют собой низшую форму человечества… заслуживающую того, чтобы с неё содрали кожу… Сода ещё немного пошарил вокруг, пока не нашёл то, что искал. — Всё в порядке, я не злюсь на тебя… Я только боялся, что ты ещё больше пострадаешь, а это будет моя вина… — А почему это должна быть твоя вина? — Садись, — приказал Сода. Он отошёл от двери, держа в руке пачку салфеток, одна из них была со спиртом. Гандам так и сделал, ссутулившись на сиденье, его длинные ноги торчали из машины и твёрдо стояли на тротуаре. — Потому что я с самого начала затеял это дерьмо и доверился этому чокнутому, если бы я этого не сделал, ты мог бы выйти невредимым… — ответил Сода, слегка согнув колени, чтобы компенсировать разницу в уровнях глаз. Он начал вытирать салфеткой кровь, которая теперь засыхала под носом у животновода. Механик использовал свою другую руку, чтобы удержать челюсть Гандама на месте. Находясь так близко, он действительно ощущал запах сакэ на чужом дыхании, что, вероятно, помогло ему справиться с сильными запретами сегодня вечером. Кожа животновода была тёплой, а взгляд, которым он смотрел на Соду, был интенсивным, но вместо того, чтобы потрясти механика до глубины души, он чувствовал спокойствие. Обычно это вызывало у Соды опасения, но сейчас казалось правильным очищать Гандама после всего этого. Это было меньшее, что он мог сделать. Механик предположил, что это затишье после бури. — Для простого человека… Ты способен признать свои злодеяния… Я восхищаюсь этим… Хотя… Я не верю, что действия одного ужасного человека приравнивают всю вину к тебе… Его голос утратил ту интенсивную протяжность, которая в конце концов оборвалась от усталости. Это заставило Соду сделать паузу, но не ответить. Внезапно одна из рук Гандама поднялась, чтобы коснуться запястья механика. — Однако… Я не понимаю… — на этот раз его голос прозвучал с дрожащей мелодичностью. — Не понимаешь чего? — Сода навострил уши, теперь работая над очисткой пятна на подбородке животновода и на мгновение вспомная их собственную драку. Ту, с которой всё это началось. Как Гандам поддразнивал и делал язвительные замечания на протяжении всего этого испытания. Эта ситуация, однако, ощущалась совершенно по-другому. Сода не думал, что когда-либо видел этого человека таким сломленным. Он не думал, что животноводу вообще можно было нанести эмоциональный ущерб. Внезапно на большой палец механика, который он держал под нижней губой Гандама, упала мокрая капля. Он в замешательстве уставился туда. Шёл дождь? Сейчас? Сода посмотрел на небо, потом снова на лицо Гандама, и его рука замерла. Выражение лица животновода было неуловимым, но эмоции, которые он испытывал, были очевидны. Его линии бровей сморщились от боли и отбрасывали тень на нижнюю половину лица, тёмные ресницы были опущены. Но когда животновод снова поднял глаза, и их взгляды встретились, Сода наконец-то увидел. Эти тёплые серые глаза были блестящими и влажными, как две трепещущие жемчужины в тусклом свете… и он плакал. Гандам Танака плакал перед ним, с синяками и ссадинами, и Сода, так или иначе, был тому причиной. Живот механика сжался, чувство вины охватило всё его тело. Гандам быстро отвернулся, провёл рукавом по лицу и размазал немного туши, прежде чем могла упасть ещё одна слеза. — Я не понимаю… Почему ты ушёл… Я что-то сделал? Сердце Соды разбилось, когда он услышал его голос, такой побеждённый, голос, задыхающийся от слёз. Сода теперь никогда не стеснялся плакать, особенно в старших классах. Но Гандам. Гандам не плакал, большинство его эмоций были невероятно преувеличены, чтобы соответствовать его персоне, театральному представлению. Увидеть его таким. Полностью повреждённым и чувствительным, это действительно настоящая реакция на дерьмовую ситуацию. И её было, несомненно, неуютно и захватывающе наблюдать. Видеть, как Гандам пал жертвой собственной человечности. — Я прошу прощения… что позволил тебе увидеть меня таким… Даже Тёмные Повелители, такие как я, могут стать эмоциональными, особенно после напряжённой битвы… — конечно, он всё ещё пытался говорить в том знакомом ликующем тоне, но внутреннее горе в его глазах было трудно скрыть. — Чувак… Ты, наверное, пьянее, чем я думал… — заговорил Сода, стараясь звучать понимающе, несмотря на душевные муки, которые он испытывал, пытаясь осознать происходящее. — Я не настолько пьян… — ответил он, отвернувшись и показывая профиль своего глаза со шрамом. Сода сунул окровавленные салфетки в карманы и внимательно посмотрел на человека перед ним. Он хотел всё исправить. Он смотрел, как этот человек, по которому он сох всю неделю, разрушается у него на глазах, он хотел протянуть руку и поднять разбитые осколки, бережно держать их и вернуть на место. Исправить… Сода взял Гандама за руки, заметив синяки и окровавленные костяшки пальцев на бледной растянутой коже. Его собственные руки были нехарактерно трясущимися. Гандам озадаченно посмотрел на механика. Это было движение, напоминающее жест животновода в ресторане. В тот момент это успокоило Соду, и он хотел сделать прямо сейчас то же самое для этого человека. — Гандам, это я хочу извиниться, я не должен был оставлять тебя в таком состоянии. Я вёл себя глупо, я просто испугался… Это не имело никакого отношения к тебе… Просто моя собственная неуверенность взяла верх надо мной. Гандам фыркнул. — Тот человек… Он сказал, что ты сбежал от меня, это то, что ты ему сказал? Я знаю, что моя тьма временами может быть непреодолимой, но что я мог сделать, чтобы заставить тебя так испугаться? Ты считаешь меня угрозой, как того человека? Должен ли я отдалиться от тебя? — Не слушай, что этот мудак сказал, — проворчал Сода, опуская взгляд. — То, что ты сделал, не похоже на то, что сотворил он. Механик чувствовал себя так, будто в животе у него был камень, и он становился всё тяжелее, Соде хотелось провалиться глубоко под землю и уйти подальше от этой ситуации. Но он знал, что скоро ему придётся что-то сказать. И он не хотел покидать Гандама прямо сейчас. Честно говоря, Соде надоело ходить вокруг да около, надоело отодвигать всё на задний план и жить в постоянном страхе и отрицании. Даже если Гандам откажет ему, механик всё равно должен сказать ему это. — Я просто очень боюсь… — Сода вздрогнул, уже чувствуя, как перехватывает горло. Сейчас он не мог встретиться со слезящимся взглядом Гандама, но щёки животновода были смазаны чёрными пятнами. Сода знал, что последовавшая тишина должна была заставить его продолжать дальше. Поэтому он нежно сжал руки Гандама. — Я просто чертовски боюсь того, что я чувствую, наверное. — Для меня это не новая информация, — Гандам издал тихий смех. Сода поднял голову. — Это не мои обычные страхи. Лицо Гандама исказилось от недопонимания. Сода проглотил комок в горле и медленно выдохнул. Спокойно. — Мне страшно, потому что я испытываю к тебе странные чувства… особенно… в хорошем смысле. Я просто не могу перестать думать о тебе или, кажется, убежать от мыслей о тебе. И это пугает меня. Потому что я не знаю, что с этим делать. Гандам был неподвижен, а потом вдруг отпустил руки Соды, чтобы снова вытереть лицо. — Какая дерзость… Ты ещё больше сбиваешь меня с толку. Сода посмотрел на него, затем поднялся и встал над животноводом. — Я не знаю, как тебе сказать. Я не очень хорошо разбираюсь в словах… Об этом просто тяжело думать, чувак… Гандам одарил его внимательным взглядом. Влажные глаза блеснули на свету, а затем внезапно расширились, и он снова выглядел разъярённым. — Ты… Ты опять надо мной шутишь. — А? Гандам схватился за живот, одной рукой прикрывая рот, чтобы заставить себя замолчать, в то время как ещё один сдавленный всхлип сорвался с его губ, и больше слёз потекло по его лицу. — Ты думаешь, я глупец?! Дёргаешь за ниточку в своей пылкой игре в кошки-мышки? Одна эта причина только усиливает моё недоверие к человечеству, постоянная игра и забава с чувствами других. Я здесь был под впечатлением, что у тебя более добрая натура, но я не шут, как ты предполагаешь, и я не попадусь на твою прохладную ложь! Сода даже не отреагировал, по крайней мере внутренне. Механик снова опустился на колени и положил руку на щёку Гандама, заставляя его посмотреть ему в глаза. — Ты всегда меня неправильно понимаешь… и если будешь продолжать плакать, то ещё больше испортишь макияж… — это должно было быть упрёком, однако голос механика прозвучал тихо и мягко, как у матери, утешающей ребёнка. Влажные глаза Гандама блеснули, и вдруг он стал выглядеть виноватым, прижавшись к внутренней стороне ладони Соды. Простой жест, но это было именно то, чего хотел механик. — Он уже испорчен… Механик что-то промурлыкал и большим пальцем другой руки начал смахивать свежие слёзы и размазанный макияж. — Мне жаль, что я вбил тебе в голову мысль, что я какая-то ненадёжная крыса. То есть, я не виню тебя… Но я клянусь. От всего своего жалкого сердца. Я сейчас говорю так искренне, насколько это возможно… Я хочу быть рядом с тобой… Не ради Сони и не потому, что мне нравится шутить над тобой. — Я вижу, — Гандам шмыгнул носом, и его веки опустились от усталости. — Как ты можешь мне это доказать? Сердцебиение Соды участилось, когда он понял, что находится всего в нескольких дюймах от лица Гандама. В сочетании с этими словами он был ошеломлён. Как я могу это доказать…? Сода знал, что когда сам плакал, его собственное лицо было безобразным и жалким, но Гандаму не следовало выглядеть так хорошо, как сейчас. Синяк под глазом, высокие скулы и приоткрытые бледно-розовые губы выглядели соблазнительно в искусственном освещении. И это сводило Соду с ума. Механик смахнул ещё одну случайную слезу Гандама, и внезапно его большой палец оказался на нижней губе животновода, приглаживая подушечкой мягкую выступающую кожу. Его сердце учащённо забилось, тепло ударной волной прокатилось от кончика пальца ко всему остальному телу. И Гандам просто позволил этому случиться. Шестерёнки его мозга вращались во время действия, но в конце концов глаза животновода сузились и стали невероятно мягкими, усиленными от плача. Голова, наклонённая вверх, позволяла Соде рассмотреть все его черты. И механик так и сделал, затаив дыхание, он ещё сильнее потянул кожу на губе, обнажив зубы и соцветие небольшого синяка на дёснах. Дыхание Гандама замедлилось, он, похоже, был в трансе от прикосновения, и Сода тоже, но просто от того, что животновод позволил прикоснуться к нему. Блять. Сода соврал бы себе, если бы сказал, что не хочет поцеловать эти губы. Даже если он ненавидел это. Даже если всё пойдет не так, как он мог отступить прямо сейчас? Так интимно прикоснуться к лицу парня, а потом остановиться и поехать домой? Это только разожгло бы его смущение, как котелок с кипящей водой, грозящий пролиться в любой момент, но не делающий этого. Трепет от желания. Несмотря на эти мысли, Сода не думал, что сможет остановить этот темп, даже если попытается. Вот оно. Открытие. Может быть, я понял это неправильно? Нет… Я должен, иначе пожалею об этом… В порыве уверенности он проглотил комок в горле и опустил руку вниз, чтобы снова удержать челюсть животновода на месте. Глаза Гандама расширились, когда он увидел, что собирается сделать механик. А затем Сода наклонился вперёд, смотря то на этот бурный взгляд, то на чужие губы, ожидая отрицательной реакции, но механик не получил ни одного сигнала о том, что он должен остановиться. Дыхание Гандама стало прерывистым, согреваясь в горле, прежде чем, наконец, их рты прижались друг к другу, и время остановилось. Это было похоже на резкую волну жара, посланную прямо в мозг Соды. Хотя сначала они действовали неуклюже и неловко, но в конечном итоге их губы идеально соединились, и каждый орган в теле механика отключился. Его глаза закрылись, когда он растаял в поцелуе. Гандам разлетался на части, и своим ртом он бросил механику спасательный круг. Это было не по-настоящему. Это не могло быть по-настоящему. Он не целовал Гандама Танаку прямо сейчас в переулке в своей припаркованной машине, нет. Однако, когда парень вздохнул под ним, механик снова вернулся в реальность. Сердце колотилось со скоростью мили в секунду. Ему было неловко просто стоять, поэтому он поднял другую руку, чтобы запустить её в тёмные волосы Гандама, потому что, Боже, он хотел сделать это весь день. У него был вкус сакэ и чего-то ещё. Может быть, мяты? В любом случае, Сода хотел большего. Животновод сначала был неподвижен, вероятно, от шока, но в конце концов он ответил на поцелуй. Подняв руку, он нежно положил её на шею Соды. Механик не хотел, чтобы это кончалось, чувствуя, как в внутри разливается знакомый жар. Однако на этот раз вместо того, чтобы убежать, он позволил этому чувству сохраниться. Но в конце концов, это закончилось, и они медленно разошлись, при этом их взгляды скользили по чужим губам. Сода хотел что-то сказать, но слова застряли у него в горле, рот приоткрылся, а грудь колотилась. Гандам просто смотрел на механика в ответ, широко раскрыв глаза, прежде чем нарушить тишину. — Я не думал, что ты способен быть таким смелым, Казуичи… — а затем на его ранее плачущем лице вдруг появилась фирменная самодовольная улыбка. — Подумать только, всю ночь ты жаждал меня, это правда? Меня водили за нос, как беспечного дурака, комфортно устроившегося в своём собственном забвении? — Ты понятия не имел…? — Сода нахмурился. Гандам помолчал, а потом скрестил руки на груди. — Я только несколько минут назад смог осознать эту возможность и отреагировать соответствующим образом.… Учитывая, что поначалу мне это показалось невероятным… Сода судорожно вздохнул и улыбнулся. — Значит, ты меня не ненавидишь? — Я ещё не определился с этим… — Отвали. А потом Гандам схватил его за воротник футболки и притянул к себе, чтобы поцеловать ещё раз. На этот раз с гораздо большей силой. Сода, хоть и был застигнут врасплох, быстро пришёл в себя. Он упал вперёд, расположившись между бёдрами животновода и прижав парня к кожаному сиденью. Жар, который создали тела, когда их торсы соединились, был невероятным. Гандам обвил руками шею и плечи механика, притягивая их лица ближе друг к другу. Сода заворчал от этой силы, а затем его рот снова скользнул по мягким губам животновода. Их слюна делала всё скользким. Гандам под ним что-то промурлыкал и крепче сжал ткань на спине Соды, когда механик прикусил его верхнюю губу. — Чёрт, — зашипел Сода, вплетая палец в волосы животновода, он крутил и тянул их, чтобы получить чувство контроля. Механик лениво переместил свой рот ниже, начиная сосать бледную нижнюю губу Гандама. Животновод задохнулся, ногти впились в кожу, а бёдра вздыбились под напором его тела, Сода с шумом отпустил чужую губу, выдохнув один раз и даже не успев вдохнуть, как его втянули обратно. Гандам атаковал его губы, прижимаясь мокрыми поцелуями к уголку рта механика, и Сода почувствовал, что вот-вот растает. Было слишком жарко, всё происходило так быстро и крутилось вокруг него, и Сода не был уверен, что у него хватит ума снова собраться с мыслями. Хотя это было понятно, учитывая, что вся кровь наверняка уже прилила к его члену. Упомянутая эрекция теперь натягивала его штаны, прижимаясь к одетому животу животновода. Сейчас он не обращал на это внимания, желая полностью сосредоточиться на парне под ним. Он хотел переусердствовать до тех пор, пока не станет пустым и истощённым. Отдать этому моменту всё, что можно. — Ты даже не представляешь… — Сода тяжело дышал, пока Гандам целовал его нижнюю губу. — Хм, — Гандам вздохнул. — Я хотел… сделать это… с той самой ночи. — Какой? Сода фыркнул, отталкивая нос Гандама, чтобы наклониться вперёд и прикусить бледную часть кожи между линией подбородка и шеей парня. Животновод выгнул шею, чтобы приспособиться, тихо всхлипывая. Сода почувствовал, как его запреты рушатся. Это было странно, но, услышав, как Гандам издал такой звук, механик сразу же почувствовал что-то в паху. — Чёртова… первая ночь… Та, где мы дрались, — пробормотал он в тёплую плоть, прокладывая поцелуями дорожку вверх по шее животновода к его рту. Однако, прежде чем он смог углубить поцелуй, Гандам отстранился, его глаза расширились, а рот приоткрылся в благоговении. Он выглядел прекрасно прямо сейчас, с таким безмятежным выражением, нарисованным на его бледном, покрытом синяками лице. — Той ночью ты не мог скрыть свои желания? Однако я предполагал, что это была всего лишь первобытная жажда острых ощущений борьбы, не связанная со мной в частности. Сода моргнул, а затем приглушённо рассмеялся, уткнувшись в плечо животновода. — Ты переоценил меня, наверное, в тот раз. Я правда настолько безнадёжный. Гандам ещё больше откинулся назад и обдумал услышанное. Как будто он не мог поверить своим ушам. — Всё это время? Не только накануне этой ночи? Лицо Соды стало таким же розовым, как и его волосы, и механик отстранился, чтобы получше рассмотреть животновода. Гандам засмеялся и вытер рукавом лишнюю слюну со рта. — У тебя странный способ ухаживания, укротитель механизмов. — Я даже не ухаживал за тобой, я был просто… глупым всё это время, — Сода покачал головой. — Вижу… В глазах Гандама появился озорной блеск, и внезапно Сода почувствовал, как ноги животновода, которые так случайно прижимались к талии механика с обоих сторон, теперь приподнимаются и обвиваются вокруг его поясницы. — Ха-х… — Сода задохнулся, когда почувствовал толчки вперёд и назад, и то, как его член зажимался между его собственным телом и нижней частью живота Гандама. — Значит, это тот самый оскорбительный придаток, который тогда помогал спирали твоих непристойных мыслей? Сода застонал, в отчаянии впившись острыми зубами в свою нижнюю губу. — Блять… Можешь называть это хером, чувак, — он качал бёдрами, пытаясь усилить трение или, возможно, освободиться. Но Гандам не ослаблял хватки, крепкой, как сталь, заставляя Соду тереться о тело животновода. Руки механика дрожали, когда он вжимался в сиденье по обе стороны от головы Гандама. Было смущающе находиться в таком ограниченном пространстве, член пульсировал от возбуждения, которое непосредственно вызвал Гандам. Хотя он не мог отрицать, что чувствовал себя чертовски хорошо. — Тебе нравится сношаться со мной через одежду, как отчаявшаяся собака? — дразнил Гандам. Сода застонал, чувствуя, что его терпение иссякает. Это было невероятно несправедливо. Находясь сверху над животноводом, он имел преимущество, но теперь его снова поставили на место. Точно так же, как этот человек на прошлой неделе прижал его к полу. Инициировал возбуждение механика и контролировал результат. Он испытывал его? Когда они встретились глазами, Сода почувствовал природный всплеск адреналина, который испытывал только рядом с этим человеком. Этот момент больше походил на схватку, чем на страстный сеанс поцелуев. Гандам пытался вытащить из механика эту сторону, а он, в свою очередь, хотел вытащить тоже самое из животновода. Это было освобождение от всего, что он сдерживал с тех пор, как влюбился в Гандама. Дорога открылась, и в голове у него прояснилось. В процессе своих толчков Сода каким-то образом умудрился отодвинуться назад так, что эрекция Гандама прижалась к его собственной. Поняв это, механик начал колотиться об неё, и животновод, который раньше был таким самодовольным, скинул маску и испустил вздох, а затем сдавленный стон, приглушённый тыльной стороной ладони. — Чёрт. Теперь я тебя понял, — задыхался он. Они толкались бёдрами навстречу друг другу, и через ткань брюк Сода почувствовал, как ослабевает напряжение в ногах. Ощущая себя великолепно, механик, не теряя времени, сделал выпад вперёд, прижался губами к бледному горлу Гандама и лизнул полосой его самое уязвимое место так, что животновод под ним корчился и содрогался. Он скользнул губами вниз, касаясь острыми клыками мягкой плоти, он помнил это ощущение, теплоту жизненно важных органов и мягкий запах ванили. Кадык Гандама вздрагивал под языком Соды, когда он стонал. — Т-ты дразнишь меня своими клыками, зверушка, — его голос был воздушным, тягостным и нежным. И это было невероятно, довести Гандама до такого состояния, даже если оно и было незначительным, Сода чувствовал себя могущественным. Как будто он мог заставить животновода делать всё, что он хотел. Хотя они уже начали увлекаться. Сода знал это. В конце концов, они всё ещё были на публике. Практически насухо трахали друг друга в припаркованной машине механика возле оживлённого клуба. В глубине души он понимал, что скоро они остановятся. Однако к тому времени, когда он понял, что нужно принять решение, было уже слишком поздно. — Хэй, парни? О, вот вы где, Миу хотела узнать, куда вы ушли, поэтому я пришёл посмотреть и… Ох- Сода услышал знакомый голос, отстранился от тёплого тела и так быстро поднял голову, что ударился ею о крышу машины. Это заставило механика отшатнуться, проклиная себя, автомобиль и свою глупость. Он резко развернулся, грудь колотилась от ужаса, а там, совершенно неподвижно в нескольких футах от машины, с непонятным выражением лица стоял Киибо, который быстро отвернулся с красным, как свекла, лицом. — П-простите… Я… Я просто проверял. Я не хотел- Гандам откинулся на сиденье, но сумел сесть. Он прятал своё раскрасневшееся лицо в шарф, и Сода пожалел, что не может сделать то же самое, потому что вместо этого он просто стоял, тупо пытаясь принять такую позу, чтобы скрыть свою эрекцию. Киибо смотрел в сторону, пока Сода не нашёл подходящее положение, а затем голос механика вернулся к нему, он был невероятно дрожащим. — Ах… П-привет, Киибо, извини, мы просто вернулись к машине, чтобы прибраться и всё такое, — он мысленно прикрыл лицо ладонью, потому что, хоть это и было отчасти правдой, Киибо, очевидно, видел, что они делали. Киибо оглянулся и ответил тёплой улыбкой. — Ох, да… Всё в порядке, мы просто беспокоились за вас, ребята, извините за всю эту… чепуху. У нас всю ночь было плохое предчувствие от Таро, я не думал, что он зайдёт так далеко… — А… Точно… Да… Ну, по крайней мере, теперь всё улажено, верно? — Сода рассмеялся. — Хм, мне кажется, что да. Пришла охрана, как ты сам видел, и я думаю, что Таро ушёл… А с Гандамом всё в порядке? — Ох… Да! С ним всё в порядке, — Сода бросил взгляд на парня в машине, а затем снова посмотрел на Киибо. — Это хорошо… Я был уверен, что с ним всё нормально, просто хотел убедиться… В любом случае, я рад, что вы оба в порядке… Извините, что, ух… — его бледное лицо снова стало красным, — прервал вас. Сода прикусил свою щёку изнутри. Он знал, что Киибо был хорошим парнем, но его разведка начинала действовать на нервы, механик хотел поскорее покончить с этим и вернуться к тому, что он делал до того, как их прервали. — Всё нормально! Ха-ха, но сейчас мы, наверное, уедем, просто скажи Миу, что с нами всё в порядке, но мы не вернёмся… Вы, ребят, сможете поймать такси, верно? — он нервно хихикнул, почёсывая затылок потной ладонью. Киибо смущённо улыбнулся в ответ. — Хорошо, да, я скажу ей… Спасибо, что подвезли… Мы ценим это. — Ха-ха, да, увидимся! Мы уезжаем прямо сейчас! — прощебетал он, помахал рукой и быстро забрался на водительское сиденье, вынуждая Гандама неуклюже переместиться на пассажирское сиденье. Он закрыл дверь и подождал, пока Киибо развернётся и уйдет, прежде чем испустить напряжённый вздох. — Это был болезненный разговор… — пробормотал он. Его спутник, находясь на соседнем сиденье, теперь пытался пристроить свои длинные ноги. Когда он наконец-то устроился, то бросил на Соду озабоченный взгляд. Его глаза до сих пор были красными от слёз, щёки покраснели от испачканного макияжа, но теперь он выглядел гораздо спокойнее, несмотря на смущение от того, что его поймали. — Каков теперь твой план, укротитель механизмов? Сода всё ещё пытался оправиться от пережитого унижения. Он уставился на свои дрожащие руки, сжимающие руль. — Мой план…? Разве мы просто не вернёмся? Гандам оставался неподвижным. А потом он вздохнул, глядя на свои колени. — Полагаю, это было бы прекрасно, но я боюсь, что эта ночь подходит к концу… Я также боюсь столкнуться с Соней завтра утром… Я не посылал ей сообщений весь день… — Почему бы тебе не сделать это прямо сейчас? Гандам поправил ремень и нахмурился. — Мне не нравится переписываться, я бы предпочёл поговорить с ней лично. Это меньшее, что я могу дать моей очень дорогой подруге, которой я пренебрегал в последнее время… Сода смирился с этим. Дорога домой займёт не менее 40 минут, и к тому времени они уже отправятся спать. Скорее всего… Он прикусил щёку изнутри. Они оба знали, что Соня будет разочарована, Сода знал больше, поскольку она просила вернуться до восхода солнца. Но сейчас механик хотел насладиться этим моментом всю ночь, если бы мог. И если короткое разочарование Сони — это то, что нужно, чтобы переспать, Сода примет это. Шестерёнки в его мозгу начали вращаться, пока он пытался отыскать твёрдое решение. — Хочешь… снять отель? — спросил он. Лицо Гандама исказилось в серьёзном раздумье, потом сменилось полным недоумением, а затем он ухмыльнулся и кивнул. — Это было бы неплохо, так как уже довольно поздно. Только на эту ночь. Мы можем поддаться соблазну судьбы, если только не распутаем более печальный конец. Сода не стал вдумываться в формулировку. Он ответил нежной улыбкой и вставил ключ в замок зажигания, позволив автомобилю урчать ему в ухо. — Ты ведь не слишком пьян, чтобы водить машину? — спросил животновод. Сода покачал головой. — Весь этот адреналин убил мой кайф в клубе, я думаю, что ты всё равно пьянее меня, — заявил он, как ни в чём не бывало. Гандам только скрестил руки на груди и улыбнулся в ответ, когда они снова выехали на дорогу.