Мой темный ненормальный мир

Черная тень мчалась по пустым коридорам школы. Был канун Рождества, и немногочисленные студенты могли бы подумать, что встретили на своей дороге жестокого праздничного духа, если бы походка объекта не была столь популярна и известна в Хогвартсе. Северус Снейп совсем забыл о предстоящей преподавательской встрече и теперь как мог, нагонял упущенное время. Сколько декан Слизерина себя помнил, педсоветы в школе проходили по всем уже знакомому сценарию. Дамблдор слушал и наблюдал, директор редко, а точнее никогда, не упускал важные и мелкие детали, касающиеся его учеников. Флитвик же, наоборот, чаще говорил. Обычно маленький профессор чар уже за первые несколько занятий мог сказать, на что будет способен тот или иной ученик. МакГонагалл оценивала обстановку в целом: дисциплина, прогулы, нарушения правил, отработки, дуэли, результаты тестов. Она могла быстрым взглядом определить автора только что сотворенной шалости. Сам Северус в основном безмолвствовал. Он не любил выставлять свое личное мнение на показ, тем паче оно чаще всего было не лестным. Возникали споры и разногласия, после чего деканы еще долгое время после этого не могли работать в команде. Сегодня речь пойдет об его учениках: Гарри Поттере и Кристофере Лестрейндже. Поттер и Лестрейндж, Лестрейндж и Поттер. Не смогли закончить и семестра без всяческих передряг. Снейп остановился у каменной горгульи, сделал пару глубоких вдохов, чтобы привести дыхание в порядок, и назвал пароль. Снова нечто сладкое и липкое, в стиле Дамблдора. Статуя отъехала, освобождая проход. Несколько пролетов лестницы и Северус в кабинете директора. Легкий кивок в сторону Альбуса в знак приветствия, и зельевар быстро занимает свое обычное место. - Я пропустил что-то важное? – декан Слизерина обвел быстрым взглядом всех присутствующих. - Ничего серьезнее лимонных леденцов, – МакГонагалл сердито нахмурилась. Не любила она тратить время на пустые разговоры. - Прошу меня извинить, были некоторые нерешенные дела, – лицо декана Слизерина не выражало ни капли раскаяния. - Что ж, тогда приступим, – Минерва сразу захватила власть в свои руки. – Списки остающихся на каникулы учеников собраны и лежат на вашем столе, директор. Я думаю, что никаких радикальных изменений не произошло… - Произошли, – Северус поднялся со своего места и подошел к стоящему в центре кабинета столу. Несколько росчерков пера на одном из листов, и профессор снова возвращается к своему теплому удобному креслу. - Поттер и Лестрейндж? – Флитвик, сидящий ближе всех, озвучил внесенные зельеваром изменения. - Они решили остаться? Но почему? - МакГонагалл с удивлением посмотрела на своего коллегу. - О, Минерва, конечно же, они мне все объяснили. Поттер же любит отчитываться передо мной за все свои действия, – Снейп неприкрыто злорадствовал. - Северус, успокойся. Ничего нет плохого в том, что мальчики решили остаться на праздники в Хогвартсе, – спокойный голос Дамблдора остудил пыл Слизеринского декана, – но приглядеть за ними стоит. Участились случаи пропаж различных магических существ из Запретного леса. Нечто убивает их. Оставшиеся в живых единороги бегут, кентавры не справляются с их защитой. Найдено уже около десятка обескровленных тел. Этот некто пытается продлить себе жизнь. И он подбирается все ближе и ближе к Хогвартсу. Вы все догадываетесь, кто это может быть. Поэтому Гарри всегда должен оставаться на виду. Философский камень мы можем спрятать в магическом сейфе, а одиннадцатилетнего мальчика - нет. Северус, ты его наставник, и кому как не тебе лучше всех знать, что Гарри и Кристофер задумали. И не используй легилименцию, чтобы это узнать. Мальчик должен тебе доверять. - Поттер не умеет доверять, господин директор. Он либо уважает, либо не уважает. Причем в первый список входит лишь часть профессоров и единицы из числа учеников. Исключение составляет Лестрейндж, но сынок Беллатрисы Блэк ничуть не уступает своей чистокровной мамочке. Я пригляжу за ними, хотя, конечно, это задание испортит мне все праздники. - Кстати, коль уж заговорили о студентах, мы могли бы составить списки предполагаемых кандидатов на титул Лучшего Ученика школы, – Флитвик неожиданно решил вмешаться в разговор. Его морщинистое доброе лицо украшала гордая улыбка – в этом году Когтевран мог получить награды на всех курсах. Деканы других факультетов были в менее радужном настроении. Профессор Стебель печально вздохнула, Пуффендуй не славился лучшими учениками. Чаще всего её студенты не обладали должными амбициями и стремлениями. Их жизнь складывалась совсем иначе, чем у выпускников Гриффиндора, Слизерина и Когтеврана. Но, что примечательно, в большинстве своем пуффендуйцы были счастливы и довольны той жизнью, что имели. Минерва МакГонагалл могла надеяться только на старшие курсы. Перси Уизли, Оливер Вуд и несколько других шестикурсников и семикурсников подавали большие надежды. Другие же утопали в болоте средних отметок и менять ничего не собирались. А ещё была постоянная головная боль – близнецы Уизли. Если бы эти двое тратили хотя бы половину своих умений и времени на занятия, то уже давно бы стали отличниками. Но в их жизни были только розыгрыши и шалости. У Северуса Снейпа начиналась мигрень, его темные глаза маниакально поблескивали. За первое место в общем зачете он был готов бороться до конца. *** Гермиона Грейнджер уезжала из Хогвартса. Наступили Рождественские каникулы, и это должно было принести радость от скорой встречи с друзьями и родителями, милой уютной комнаты, нарядной ели, подарков. Но девочка грустила. Что-то было не так. Хандра, печаль, апатия – все то, что чувствуешь, когда покидаешь родной дом, теперь поселились где-то глубоко внутри. И с каждой новой преодоленной милей вгрызались все глубже и глубже. Что она оставила там? Друзей? Нет, когтевранка так и не смогла завести друзей. Только сокурсники и парочка знакомых постарше. А еще Поттер и Лестрейндж. Странные слизеринцы, которые всегда себе на уме. Мальчик со шрамом, презирающий бессилие и общественные законы, построенные на условностях, и его чистокровный слуга, жестокий и верный, упертый и беспринципный. Сможет ли она когда-нибудь назвать их своими друзьями? Или так и останется для них грязнокровной когтевранкой? Слуга, соперник, союзник? Поттер предложил ей игру, с беспроигрышными для него условиями. На самом деле она уже поймана, поймана своим любопытством, тягой к интересному и захватывающему, личными амбициями. Только вот свободы совсем не хотелось. Гарри Поттер почти с самого начала выделял её среди всех. И ей это льстило. Она убеждала себя, что её гипертрофированная тяга к учебе, порой переходившая в манию, никак не связана с внимательными и оценивающими взглядами слизеринца. Но оба понимали, что это не так. Гермиона бежала изо всех сил, Поттер же шел неторопливым шагом, но неизменно ей доставалось только второе место. Грейнджер не любила проигрывать и так просто не могла смириться с таким превосходством соперника. Она боролась, зная, что проиграет, но боролась до конца. В поезде был еще один студент, который ехал домой и думал о Гарри Поттере. Драко Малфой – мальчик с серебристыми волосами. Потомственный аристократ с огромным наследуемым состоянием. Что он ждал от своего поступления в Хогвартс? Уважения, трепета, лести? Фамилия Малфой должна была обеспечить ему всё. Но, кроме красивой обертки, у Драко не было ничего. Поттер с первой же минуты их знакомства ему не понравился. Общество отвергает людей, которые говорят жестокую правду правящему классу. Мальчик-который-выжил не только говорил, но и вел себя соответственно. Он презирал и унижал отпрысков чистокровок. Хорошо разбираясь в геральдике и семейных древах Британии, он мог, походя, изобличить ложь о чьем-нибудь дутом происхождении или шутя призвать чей-нибудь род к ответственности за прошлые забытые преступления. Его не любили, ненавидели и уважали. Уважали, так как хотелось бы, чтобы уважали самого Драко Малфоя. Блондин не хотел показываться на глаза отцу. Он не получит ни титул Лучшего Ученика, ни титул Слизеринского принца. Первое приберет к рукам грязнокровка Грейнджер. А второе, хоть и негласно, уже принадлежит Поттеру. Но даже не это беспокоило мальчика в данный момент больше всего. В его кармане лежал запечатанный конверт без подписи и адресата. Получателем был отец, Люциус Абрахас Малфой, а отправителем - Гарри Джеймс Поттер. Письмо он получил сегодня, когда забежал в комнату забрать забытую палочку. На тумбочке рядом с ней и лежал конверт. Сейчас, сидя в мягком и уютном теплом купе, он не мог понять, что его дернуло согласиться. Поттер использовал его как курьера: не открывать, печать не ковырять, отдать лично в руки. И тогда в комнате, смотря в его темно-зеленые глаза, у Драко даже не возникло мысли отказаться. *** Перед Кристофером на постели лежали его игрушки. Некоторые острые и опасные, другие с виду безобидные, но не менее смертоносные. Несколько кинжалов с черными лезвиями. Они могли, словно нож в масло, войти в тело мага, не оставив при этом и малейшего следа. После чего жертва уже не могла пользоваться магией и своей палочкой. Если лезвия находились в теле человека достаточно долго, артефакт мог сделать мага сквибом. Металлический браслет из нанизанных на обычную леску круглых бусинок, свиток пергамента, пара серых заурядных перьев, шары, по размеру и виду напоминающие бладжеры, и многое-многое другое. Все это являлось частью наследия Лестрейнджей и Блэков. Кое-что запретное, ибо Министерство имело привычку отбирать в свою коллекцию все редкие и уникальные артефакты, кое-что абсолютно легальное. Кристоферу не было дела до отношения Корнелиуса Фаджа к его личной собственности. Если ситуация требовала крайних мер, он, не раздумывая, их применял. Лестрейндж никогда не мучил себя мыслями о морали, общественных нормах и законах, общем благе. В его голове уже давно сложилась четкая картина мира, и пусть некоторые понятия, такие как честь, свобода и долг, он понимал по-своему, зато за свои убеждения мальчик был готов убивать. На мягком зеленом теплом пледе валялись его безделушки. Кристофер подушечками пальцев мягко прикасался к каждой, словно общаясь, спрашивая, отвечая. Он не был, как Гарри влюблен в магию, Лестрейндж вообще больше предпочитал грубую силу, подкрепленную волшебным оружием. Он просто ее уважал. Пальцы слегка закололо, как при сильном онемении, губы мальчика растянулись в улыбке. Он нашел то, что искал. Маленький и ржавый в нескольких местах старый кинжал. Ничем не украшенный и чудом дошедший до настоящих времен. Блэки забыли, а другие и не знали, какая сила была заточена в нем. И Кристофер Лестрейндж собирался это выяснить опытным путем. - Наигрался? - Поттер все это время, читающий книгу на своей кровати, решил уделить немного внимания другу. Лестрейндж аккуратно рассовывал по карманам мантии отобранные им вещи. Большая часть коллекции оказалась не нужной и снова вернулась в свои тайники. Измененный современный свод правил Хогвартса запрещал ввозить на территорию школы подобные игрушки ради безопасности студентов и преподавателей. Но Дамблдор то ли был слишком наивен, то ли, наоборот, излишне умен - вещи учеников при поступлении не досматривались и никак не сканировались. - Делаешь вид, что меня здесь нет? - тон Поттера был ироничным и чуточку даже обиженным - он не привык к тому, чтобы друг его игнорировал. - Не отвлекай, - Кристофер крутил в руках свою последнюю находку, мысленно ища ей место в своей одежде. - Ха, как скажешь, - мальчишка сделал вид, что ему все равно. Лестрейндж убрал кинжал во внутренний карман мантии и с некой обреченностью посмотрел на Поттера. Друг в последнее время доставлял ему излишне много проблем: квиддич, грязнокровка, это Рождество… Кристоферу уже начинало казаться, что его проще убить, чем терпеть всю оставшуюся жизнь. - Выходим после полуночи, – Гарри положил книгу на тумбочку и откатился на бок, при этом не забыв отгородиться от друга балдахином. – Поспи хотя бы несколько часов. И лучше никуда не выходи – Снейп должен быть уверен, что мы у себя в спальне. - Не хочу спать, – матрас под тяжестью еще одного тела прогнулся, Кристофер шептал в самое ухо Поттеру, – хочу свою плату за труд. Туалет уже успели отремонтировать: не скрипели осколки под ботинками, не было луж и сломанных труб. Странно, что Дамблдор не закрыл его для общего использования, зная, куда ведет здешняя тайная дверь. Надеялся, что в школе нет ни одного змееуста? Или уповал на чью-то сознательность? Если так, то он ошибся сразу по двум направлениям. Школьные коридоры были пусты, мальчики даже не встретили ни одного приведения. Преподаватели по-своему отмечали Рождество, ученики различных факультетов собирались в гостиных, а слизеринцы в количестве двух штук стояли в женском туалете на втором этаже. Поттер хорошо запомнил местоположение маленькой змейки на одном из умывальников. Она пряталась от взглядов сотен учениц уже многие-многие годы. Правда, одна из них все это время была здесь. Плакса Миртл - привидение девочки, что погибла полвека назад. Долго бы она еще кривлялась и плакала перед ними, если б Кристофер ее не отпугнул. - Готов? – Поттер и Лестрейндж стояли плечом к плечу. Легкое напряжение окутало маленькие фигурки. Они не боялись нарушить несколько десятков школьных правил, да и погибнуть в пасти василиска тоже – это было их первое совместное приключение, которое ставило на полку их прошлые жизни и открывало новые. Гарри зашипел, отдавая приказ. Несколько секунд ничего не происходило, но потом умывальники разъехались в разные стороны, открывая темный провал прохода. Широкая труба диаметром около полутора метров, из которой тянуло сыростью и плесенью. Поттер рванулся к ней, но Лестрейндж его остановил. Он в несколько шагов преодолел расстояние до края и, не раздумывая ни секунды, сиганул вниз, через миг прыгнул Поттер. По плану Гарри должен был дождаться знака в виде снопа красных сигнальных искр. Но если бы Мальчик со шрамом не любил нарушать правила с самого рождения, тогда бы он не был Мальчиком-который-выжил. Долгий полет состоял из почти отвесного скольжения по толстым канализационным трубам Хогвартса. Не самая лучшая дорога до личных апартаментов Салазара Слизерина. Поттер упал на только что свалившегося Кристофера. В углу что-то брякнуло, видимо, часть этих подземелий уже нуждалась в ремонте. Весь пол был усыпан костями мелких грызунов и, кажется, даже домовиков. Зверушка хотела есть и в отсутствии хозяина утоляла свой голод теми, кого смогла поймать. Здесь было на удивление сухо. Лестрейндж с плохо скрываемой яростью подал руку сидящему на останках Поттеру. Гарри с любопытством разглядывал помещение, в которое они попали. Вдали мелькало пламя и, что странно, слышался шум воды. Это было единственным для них направлением, трубы в качестве обратного пути были не пригодны. Кости трескались и ломались под легкими шагами детей. Их путь окончился огромным и очень просторным помещением, почти полностью заполненным водой. Правую и левую стороны небольшой каменной дорожки украшали змеиные головы, выдолбленные прямо в толще скалы. Казалось, что с их раздвоенных языков вот-вот сорвется шипение, одно неверное движение - и гигантская змея вопьется в тебя своими ядовитыми клыками. Кристофер достал из нагрудного кармана свою новую находку. При виде такого антиквариата Поттер не смог сдержать саркастичного смешка. На самом деле кинжал уже давно жег мальчику грудь, словно просился в бой или знал, что может оказаться нужным. Галерея ядовитых пресмыкающихся кончилась большим каменным портретом Салазара Слизерина. Около огромной головы валялось несколько широких витков шкуры василиска. В длину змейка была не меньше пятнадцати метров. Поттер подошел вплотную к статуе и провел ладонью по основанию подбородка. Небольшие выбоины и царапины украшали каменные губы барельефа. Это был парадный вход или выход василиска. - Приготовься, - Гарри потянул друга подальше от статуи. Далее последовала непереводимая игра шипения и свиста. Внутри стены что-то щелкнуло. Рот Слизерина открылся, и в глубине что-то начало двигаться. - Поттер! – до боли знакомый голос раздался у мальчиков из-за спины. Северус Снейп умел следить за своими студентами. – Какого черта вы здесь забыли, Поттер? Обычно бледное лицо декана покраснело то ли от ярости, то ли от долгого полета по трубам. Мантии не было, а черный сюртук был расстегнут аж на пару пуговиц. Гарри в немом изумлении смотрел на своего профессора, он был скорее удивлен его видом, чем самим появлением. В тот же момент показался еще один участник действия. Кристофер, с самого начала не обративший ни капли своего внимания на бушующего Снейпа, не сводил взгляда с огромного василиска. Маленькие бусинки глаз искали среди пришедших своего хозяина. Василиск замер, боясь сделать неправильный выбор. - Профессор, стойте там, где стоите, – Поттер сделал шаг в направлении змеи. Парселтанг являлся живым признаком принадлежности к семье основателя. Никто другой никогда не владел этим редким даром. Лестрейндж и Снейп замерли, в любой момент готовые сорваться на помощь. Гарри увещевал, змея внимала. Может быть, этот странный по своей сути диалог закончился успехом, если бы василиск не учуял своего настоящего хозяина. В сотую долю секунды всё пришло в действие. Поттер отлетел далеко в сторону, отброшенный мощными толчками змеиных колец, Северус атаковал василиска заклинаниями, а Кристофер - иссиня черным мечом. Несколько удачных выпадов, и змей ускользает за Лестрейнджем в один из проходов, на каменном полу остается лежать кончик змеиного хвоста. Гарри, которого отбросило далеко в воду, уже успел доплыть до края каменной платформы. Сейчас, он невозмутимо дрейфовал около него. - Поттер! – рука декана сграбастала студента за шкирку и вытащила из воды. – Не хотите ничего мне объяснить, Поттер? В одном из коридоров раздался скрежет, словно кто-то провел острым лезвием по стеклу. Василиск закричал. Взгляды обоих слизеринцев сосредоточились на проеме. - Хотите подарок на Рождество, профессор? – мальчик вывернулся из рук декана и зашагал в направлении звуков. - Подарок? Поттер, Вы решили совершить двойное самоубийство с Лестрейнджем? Я, конечно, безусловно оценил такую заботу о моем будущем. – Снейп снова схватил мальчика, теперь уже за рукав мантии. – Черт, Поттер, а я-то думал, что у Вас одного есть мозги. Куда Вы направляетесь? - Хочу сделать Вам небольшой подарок. Как часто Вам, Северус, представляется шанс поработать с такими ценными ингредиентами, как свежий яд, глаза, кожа?.. Неужели Вы думаете, что мы отправились в Тайную Комнату без какого-либо плана? Я не сторонник грубой силы – Кристофер только сдерживает его. Мне казалось, прекрасной возможностью опробовать на василиске заклинание «Клетки». - И Вы думаете, Поттер, что я разрешу использовать темномагическое заклинание в стенах школы? - О, так Вы знаете, о чем я. Всегда приятно поговорить с интересным собеседником. Но мне, наверное, нужно спешить, – Гарри в очередной раз вырвал из рук профессора свою мантию. - Стойте, Поттер. Вы уверены в своем успехе? Вы точно знаете формулу заклинания? И Вам точно хватит сил на него? – Снейп не видел других путей отхода. - Кристофер, веди её сюда, – крик, отражаясь от стен и воды, улетел блуждать по дальним коридорам. Грохот и приближающийся звук шагов были Поттеру ответом. Гарри вытащил из ножен палочку. – Я использую Лестрейнджа, его магию и потенциал. Не хватит, значит, василиск нас съест. У нас десять секунд, профессор. Шелест чешуи приближался, периодически чередуясь с тупыми ударами меча о плоть. Кристофер появился совсем не из того коридора, откуда его ждали. На лице было несколько ссадин, рукав мантии был оторван, и на руке уже красовались раны посерьезнее. Он вспотел – противник его сильно измотал. - Поттер, возьмите силы у меня. Если бы я мог сам воспользоваться заклинанием, то Вы бы в моем присутствии никогда не подняли палочку. - Звучит как присяга, профессор. - Поттер, как только мы отсюда выберемся, я вспомню и Вашу наглость, и Вашу фамильярность. Второй раз Гарри просить не стоило. Он давно хотел воспользоваться силой какого-нибудь взрослого волшебника, почувствовать, как по его жилам течет ничем неограниченное волшебство. Но, чтобы донором стал сам Северус Снейп, о таком Поттер даже не мечтал. Черные витки заклинания взвились над головой мальчика. «Клетка» - несложное темномагическое заклинание. Чем сильнее пойманное существо, тем крепче и прутья темницы. Оно убивает, забирает жизни медленно и болезненно. Если заклинатель не снимет его с цели, то жертва внутри умрет в муках. Змея замерла, кровь, сочившаяся из ран остановилась, морда чудовища, украшенная десятками порезов, открылась в беззвучном крике. Цепь распалась. Снейп с омерзением смотрел на общий результат их трудов. Гарри искал Кристофера. Его нигде не было. На полу в паре метрах лежал его меч, покрытый коркой подсохшей крови. Что-то шло не по плану, и Поттеру это не нравилось. Браслет на руке обжог кожу - так много силы вложил мальчик в мысленный приказ. Судя по вернувшемуся откату, Лестрейндж был в одном из начальных коридоров. На ходу, подобрав уже ненужный меч, Гарри со всех сил бросился к другу. Мокрая мантия и одежда мешали бежать и путались в ногах. Снова захрустели под ногами кости, около широкой трубы, через которую они попали в Тайную комнату, стоял высокий силуэт, никак не походивший на спортивного Кристофера. За спиной остановился Снейп, он-то первый и догадался зажечь свет. Незнакомый полупрозрачный мужчина в темной до пола мантии одной рукой прижимал Лестрейнджа к себе, второй рисовал на груди пленника кинжалом кровавые изображения. Обычно хладнокровный Поттер дернулся, он явно не ожидал увидеть нечто подобное. Странно побледневший Снейп в последнюю секунду успел схватить Гарри. - Ты? Но как ты можешь быть жив? – Северус наставил палочку на незнакомца, второй рукой пытаясь спрятать неблагодарного студента за свою спину. - А я и не жив. Могу только подпитываться страхом и болью этого мальчишки. Но жертва из него не важная. Не могу заставить его кричать, – кинжал вошел под кожу. - Оставь его! – Поттер вылетел из-за спины декана, держа в руках окровавленный меч. - Хочешь занять его место, юнец? Ты, я погляжу, гораздо эмоциональней своего друга. - Поттер, не смей! – Снейп тряс Гарри за плечи, пытаясь привести в привычное хладнокровное состояние. - А знаешь, мальчик, мы ведь можем и поиграть… - фигура отпустила Кристофера, на миг став черным непроглядным облаком. Когда дым рассеялся, на полу в полусознательном и полуживом состоянии сидело уже два мальчика. На вид - полностью одинаковые. Снейп и Поттер замерли. - Я убью его, – декан не ожидал удара в спину и был обездвижен, путь был свободен. Зеленые глаза потемнели и на миг закрылись. Он подал руку одному из мальчиков, как истинный джентльмен, склонившись в подобии реверанса. В последний раз за этот вечер хрустнули кости. Когда голова стоявшего позади двойника упала на пол, их, словно перышки, разметал сильный порыв ветра. Горел Медальон Салазара Слизерина, два студента его факультета лежали в Тайной Комнате без сознания, а обездвиженный Северус Снейп мечтал написать трактат «1000 и 1 способ убить Гарри Поттера». Мадам Помфри влила в Кристофера последнее на сегодня лечащее зелья и, строго-настрого запретив мальчикам переговариваться, велела спать. Когда шаги колдомедика затихли, Лестрейндж неуклюже перевернулся на бок, чтобы встретиться глазами с другом. Поттеру в медицинском крыле вообще было нечего делать, но он якобы лечился от магического, а самое главное никак не доказуемого истощения. Пару минут слизеринцы просто смотрели друг на друга. Это было только начало, и оба это понимали. Разминка перед чем-то более сложным и стоящим. То, что замышлялось как детская шалость, стало маленькой ступенькой для одного из них. - Как ты узнал меня? – Лестрейндж устало закрыл глаза. Он не стал скрывать от Поттера своего волнения. - Никак, – Гарри оглядывал каждую ссадину и царапину своего друга, будто фотографируя или запоминая. На его лице блуждала спокойная улыбка. Он, как ни кто другой, умел прятать свои чувства. Запирая бушующий океан в маленький стеклянный аквариум. - То есть бил наугад? – тон Кристофера нисколько не изменился. Он ждал этого ответа. - Да. «Нет. Я не мог ошибиться. Твое тело, лицо, магия, сила и будущее – только мое. Я знаю каждую запятую в твоих несказанных фразах. Ты уникален для меня, но никто, даже ты, не должен этого знать». В зеленых глазах играли отблески лунного света. Серебро и изумруд. Истинные цвета Слизерина. Поттер был настоящим слизеринцем. Готовый лгать и скрывать. Кристофер снова перевернулся, теперь уже на спину. Его синие глаза буравили потолок, негодуя, злясь и умалчивая. Каждый из них думал о своем, медленно засыпая на больничных кроватях. Только время и смерть могут рассудить, кто был прав, а кто виноват.