Глава 1.17
5 января 2014 г., 12:48
Доброго времени суток всем. Хочу поздравить авторов и читателей ФикБука с уже наступившими новогодними праздниками! Удачи, прекрасного настроения и хороших книг в этом Новом Году!
- Все в сборе? – Маркус Флинт влетел в раздевалку слизеринской команды. Игроки уныло закивали. Лестрейндж скосил взгляд на жующего шоколадную лягушку Поттера. - Что ж, коли все собрались, - капитан набрал побольше воздуха в легкие, чтобы на одном дыхании произнести приветственную речь, - я хотел бы… - на правую ногу старшего слизеринца упала одна из тяжелых бит загонщиков. Откуда она взялась посреди комнаты, где даже стула или лавки рядом не было, никто так и не понял. Но в целом все были благодарны счастливому провидению – речи Флинта отличались редкостным занудством. - Я пойду полетаю, Маркус, - бросил Поттер, наконец-то дожевавший свое лакомство. Черенок метлы покорно лег ему в ладонь. Новенький Нимбус–2000 приятно оттягивал его руку. - И я. - И я… Вся команда, глядя на синеющего от злости капитана, поспешила убраться подальше. - Кристофер, - Гарри внимательно разглядывал край изумрудной ленты, что виднелся под спортивной формой друга, - Гриффиндор не должен сегодня забить. - Да вы посмотрите сами! Ловец Слизерина просто насмехается над нами и своими соперниками, - Ли Джордан, комментатор матча был на взводе. – Он уже в который раз специально упускает снитч, не давая матчу закончиться. А тем временем его команда лидирует просто с огромным отрывом 170:0, Гриффиндору сегодня просто катастрофически не везёт. Правда, игра некоторых слизеринцев попахивает чем-то тухлым. Ай! Да-да, я понял профессор, не использовать эпитеты, связанные с едой. Так вот, на чем я остановился? Ах, да… некий мистер Лестрейндж – загонщик сборной Слизерина, - комментатор вскочил, вместе с половиной зрителей на трибунах, - СНОВА сбивает игрока Гриффиндора с метлы. Мадам Трюк, но ведь теперь точно ведь было нарушение?! Нет? Ну что ж… Серебристо-зеленые трибуны бушевали. Такой игры никто из присутствующих еще никогда не видел. Это было похоже на столкновение сильной профессиональной команды с любительским клубом. Гриффиндорцев в небе осталось всего четверо, когда Слизерин всё еще был в полном составе. Кристофер, как и вся команда, поддался тому игровому азарту, что волнами растекалась от их ловца. Поттер втаптывал противника в грязь, а они с удовольствием помогали ему в этом. Раздался финальный свисток, трибуны Слизерина оглушили всех громоподобным ревом. 330:0, чистая победа и школьный кубок по квиддичу у них в кармане. Команда приземлилась на песок, их тут же обступили поздравляющие болельщики. Кристофер огляделся, в надежде найти своего господина. Но он пропал, как только Гарри Поттер опустился на землю, он исчез.***
В окна больничного крыла хлестал дождь. Весна в Хогвартсе в этом году выдалась серая и дождливая, дорожки размыло, а Черное Озеро того и гляди грозило выйти из своих берегов. Студенты попрятались. Близился июнь, а это значило, что скоро наступит пора зубрежки и экзаменов. Школа, пережив еще один яркий на события год, с облегчением готовилась к тишине летних каникул. Драко Малфой бродил по опустевшим залам и аудиториям Хогвартса. Раз или два он повстречал на своем пути парочку студентов, которые при виде слизеринца спешили свернуть в другой коридор. Мальчик на такое лишь усмехался, бойкот и полное порицание родного факультета были для него куда как тяжелее. Альбус Дамблдор, как Драко узнал позже, лично встретился с его отцом и в красках обрисовал тому всю картину случившегося. На что рассчитывал директор, Малфой-младший не знал, но после их беседы Люциус прислал сыну филина с документами на официальный перевод в другую магическую школу. Свой следующий учебный год он должен был начать в Бостонской Магической Академии. Его ссылали, а он ничего не мог с этим поделать. Ко всему прочему из дома, сразу же после первой совы, прилетел громкоговоритель. В нем отец и мать выражали свои глубочайшие сомнения в возможности называть его своим наследником и даже сыном. Дружба чистокровного волшебника и маглорожденной девочки была ими названа «тлетворной и пагубной связью». По мере того, как зал снова и снова наполняли надменные голоса родителей, все больше и больше слизеринцев становилось на их сторону. И пусть ни один его поступок не был назван напрямую, но этой речью каждый преподаватель и каждый студент были в той или иной степени введены в случившееся. Малфой помнил те несколько минут, как будто они произошли только вчера, помнил какого труда ему стоило не сгорбить плечи, выстоять, дослушать до последнего слова, а потом развернуться и неспешно покинуть зал. Он был всего лишь одиннадцатилетним ребенком, которому нужны были ласка, тепло и поддержка со стороны близких и друзей. Но и первые, и вторые разбежались, как только он потерял благосклонность влиятельного отца. Единственные из учеников, кто неизменно здоровались с ним и прощались, были Поттер и Лестрейндж. Но радости от наконец-то заслуженного внимания не было. Драко досадовал на себя, «Избранный» и его верный пес сейчас не представлялись ему достойной компанией. Малфой не поддерживал бесед, не отвечал на вопросы, только изредка кивал на брошенное в его сторону приветствие. Гермиона Грейнджер десять дней провела в больничном крыле. Только неделю назад ей удалось удрать от бдительного и такого докучливого внимания колдомедика. Однокурсники поздравляли её с выздоровлением, старосты подшучивали над её тягой к учебе, преподаватели тепло улыбались – все возвращалось на круги своя. Малфой не стремился видеться с ней чаще, просто каждый раз когда им удавалось поймать друг друга глазами, время словно замирало и между ними, и начинался их безмолвный диалог. Разговор двух сердец переполненный удивлением, благодарностью и подростковой злостью, когда тяжесть своих решений хочется поставить в вину другому. Драко остановился около маленького окошка, что открывало обзор на школьный двор. Мальчик находился на третьем этаже, так что закутанную в теплый плащ фигурку ему не составило труда заметить. Ребёнок бежал от главного входа в направлении башни с совами, где-то на трети пути порыв ветра сорвал с него капюшон. Кудрявые каштановые непослушные локоны взметнулись вверх. Девочка вскинула руки, в безуспешной попытке, собрать волосы. Блондин отвернулся от окна и устало прижался спиной к каменной и холодной стене. Осталось чуть меньше месяца до окончания первого курса, чуть меньше месяца до отъезда из Англии, чуть меньше месяца для прощания с Хогвартсом и его обитателями. Драко оторвался от стены, повертел шеей туда-сюда, разминая, качнулся на носках туда-обратно, размышляя, и сорвался с места, сразу переходя на бег. Несколько лестничных пролетов, пара школьных коридоров, главные двери, холодные и упругие струи дождя, сильный и порывистый ветер в лицо. Три-четыре раза он чуть было не упал, скользя по размытым школьным дорожкам. Он вбежал на верхнюю площадку башни уже полностью промокшим. Черные некогда идеально выглаженные брюки были все заляпаны грязью, с отворотов бежала вода, а в ботинках неприятно хлюпало. Серые глаза лихорадочно поблескивали, пока его взгляд искал ту, ради которой он постоянно совершал необдуманные поступки, подобные этой пробежке под холодным английским дождем. Пестрая школьная сипуха вспорхнула со своего насеста, чтобы через пару минут опуститься перед девочкой. Гермиона ласково погладила птицу по голове, и что-то прошептала той в знак в приветствия. Сова в ответ несколько раз несильно клюнула её в открытую ладошку, когтевранка рассмеялась. Грейнджер тут же вытащила небольшую коробочку совиного печенья из внутреннего кармана мантии. Лакомство с хрустом и пощелкиванием таяло на глазах. Девочка с улыбкой щелкнула крылатую подругу по клюву, напоминая той зачем она сюда пришла. Сова, нехотя, протянула ей свою лапу. Крепко привязав письмо и протянув сипухе последнее печенье, Гермиона легким шлепком подтолкнула птицу к окну. Широкие крылья расправились и сова, клюнув девочку за руку на прощание, улетела. Грейнджер засобиралась обратно, она не любила провожать взглядом отправленные послания. Девочка повернулась к выходу и только тогда заметила, что в башне уже не одна. Кристофер Лестрейндж с привычным равнодушием взирал на свою однокурсницу. Возможно, уже без прежнего презрения и холода, но тем же нескрываемым высокомерием, что и всегда. - Что тебе нужно? – Гермионе стоило большого труда сохранять спокойствие в его присутствии. Ей не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять кто таким зверским образом расправился с бывшим «профессором Квирреллом». Эта вечно бесшумная походка, этот иногда полубезумный взгляд, этот скрытый и сложный характер – Кристофер её пугал. - Хочу тебе кое-что передать, - слизеринец кинул девочке резную шкатулку, Грейнджер с трудом у самого пола смогла поймать «подарок». Девочка, с присущим ей любопытством и интересом, открыла деревянный сундучок. Внутри на синем бархате лежала черная шелковая лента. Когтевранка уже потянулась к гладкой и такой приятной на ощупь ткани, как что-то её остановило. Она оторвала взгляд от посылки и серьезно, не мигая, посмотрела на Лестрейнджа. - Это же артефакт, не так ли? Что он сделает со мной? Кристофер криво усмехнулся и потянулся к вороту своей мантии. Мальчик расстегнул несколько блестящих пуговичек на горле и оттянул ткань, открывая обзору свою шею. Её на несколько раз охватывала похожая зеленая лента. - Ошейник, Грейнджер. Это ни что иное, как ошейник. Но если обычных шавок иногда отпускают с поводка погулять, то нам с тобой это не светит. Лорд будет знать каждый шаг, видеть каждое наше решение, слышать каждое слово. Не всегда, но всякий раз, когда пожелает. - И ты думаешь, что я это надену? – девочка с омерзением смотрела на преподнесенный ей «подарок». – И прекрати звать его Лордом! Я сотню раз уже тебя просила об этом! - Наденешь, - слизеринец сделал пару шагов в сторону Гермионы, - и я не буду тебя заставлять. Грейнджер подняла палочку. Ухмылка Лестрейндж перетекла в оскал. Как бы ни была сильная его ненависть к грязнокровкам, но именно эта ему, пожалуй, даже нравилась. Он чувствовал, как капелька пота скользит у неё по спине, видел как расширились от всплеска адреналина её зрачки и знал, что она ударит по нему магией, если ему вздумается ей угрожать. Кристофер поднял руки в знак капитуляции, но девочка не спешила опускать свою палочку. Она ни раз и ни два видела на тренировках, как Лестрейндж в долю секунду перетекал из расслабленной и блаженной позы в боевую. - Видишь ли, Грейнджер, тебе придется это надеть в качестве уплаты долга, - слизеринец повел плечами, как бы говоря: «Ни чего не поделаешь…». - Долга? – Гермиона нахмурилась. - Я спас тебе жизнь. - Тебя об этом не просили! – Грейнджер взъярилась, её загоняли в угол, и она, как никто другой, это понимала. - Я жду, - мальчик не собирался продолжать спор. Он должен был лишь заставить грязнокровку надеть ошейник, её моральные терзания и амбиции его мало волновали. Девочка вновь заглянула внутрь шкатулки. На шелке красиво играли блики от свечей. Манящий блеск, словно артефакт был сделан из драгоценных камней, а не из куска обычной ткани. Гермиона неловко коснулась ошейника пальцами. Кожу легонько закололо и вещица ожила. Лента черной змейкой скользнула по её руке, вверх по предплечью, поднялась по шее и пробежалась по щеке. Обернувшись на два раза вокруг её макушки, украшение опустилось девочки на горло. Кристофер с азартом подался вперед. Несколько мгновений лента была похожа на нелепые детские бусы, пока расслабленные широкие шелковые кольца резко не стянулись на тонкой шеи когтевранки. Гермиона упала, она также как и слизеринец, боролась до конца со стягивающей горло лентой. Мальчик наблюдал, в этих нелепых судорожных предсмертных движениях видя самого себя. Грейнджер хрипло вздохнула, ошейник отпустил свою жертву, навсегда, словно вторая кожа, становясь верным спутником девочки. Когтевранка лежала на грязном полу совятни, веточки и перья запутались в её каштановых волнистых волосах, а мантия, гольфы и юбка испачкались. Слизеринец протянул девочке руку, чтобы помочь подняться. - Мерлин, Лестрейндж, когда ты уже научишься нормально общаться? – Гермиона распахнула глаза и с недовольством уставилась на однокурсника. Другом, после такого, его язык не поворачивался называть. – Предупреждать о возможном летальном исходе нужно «до», а не «после»! – слизеринец одним рывком поставил девочку на ноги, и с сомнением уставился на покачивающийся результат своей работы. - Я только-только выписалась из больничного крыла, - девочка начала брезгливо отряхивать одежду от прилипшей к ней грязи. – Шоколадную лягушку случаем не захватил? – Кристофер взъерошил ей волосы. На пол посыпались крошки, обрывки перьев и пух. – Так и знала, что ты когда-нибудь попытаешься меня убить, но чтобы таким бесчеловечным способом?! Мог хотя бы место выбрать поприличнее, наверняка, Поттер надевал на тебя эту дрянь не в пыльной совятне. - Да, мне посчастливилось умирать от удушья на полу собственной спальни. Не ной, Грейнджер, - Кристофер без лишней неловкости помогал девочке приводить себя в порядок, - вот, возьми, - слизеринец протянул подруге плитку молочного шоколада. – Лорд передал в довесок к ошейнику. Не хотел тебе отдавать, но ты слишком ужасно выглядишь. На последних словах Гермиона скривилась, этот мальчишка сейчас её больше злил, чем пугал. В такие моменты их легкое и ироничное общение можно было назвать почти дружеским, если бы ни несколько Но: он никогда не забывал, что перед ним грязнокровка, она всегда помнила, что разговаривает с убийцей. Зашелестела обвертка шоколадки, лакомство протестующе хрустнуло, когда в него вонзились острые зубки когтевранки. Как всегда бывало, с первым же кусочком сладости по телу разлилось приятно тепло. Магический шоколад, по мнению Гермионы, был одним из лучших изобретений арабских волшебников. - Ты идешь? – когтевранка провела палочкой поверх своей одежды, убирая с неё все сомнительные пятна и соринки. - Нужно еще отправить письмо, - Кристофер задумчиво разглядывал маленькие ссадины на шее девочки. Он не понимал почему Ошейник, так легко и быстро отпустил грязнокровку, и так долго и неистово расправлялся с ним. - Школьной совой? – Грейнджер удивленно приподняла бровь. Полярную красавицу слизеринцев знала вся школа. Она каждую неделю приносила мальчишкам письма и гостинцы из дома. Лестрейндж нахмурился и бросил в сторону Гермионы один из своих коронных взглядов – «не задавай много вопросов». Как ни странно девочка сразу же отстала, равнодушно пожав плечами – «расскажешь сам, если захочешь». Когтевранка аккуратно замотала шею шерстяным шарфом, махнула мальчику на прощание и скрылась на лестнице. Кристофер удовлетворенно вздохнул, всё прошло гораздо лучше, чем он даже мог предположить. Слизеринец вытащил из кармана маленькую записку и подозвал к себе ближайшую из сов. В отличие от подруги, он не стал растрачивать свои силы и время на общение с птицей, по-деловому вручив той послание и указав нужные сроки доставки. Как только пернатый почтальон скрылся в серых облаках окружающих Хогвартс, со стороны лестницы снова послышались шаги, быстрые и торопливые. Через пару мгновений на площадке появился и их владелец. Лестрейндж невольно скопировал жест когтевранки – удивленно приподняв левую бровь. Драко Малфой выглядел ужасно: цвет волос из белоснежного приобрел грязно-серый оттенок, одежда, ботинки, ладони слизеринца испачкались, с него ручьем бежала вода. У однокурсника был странный и лихорадочный взгляд, да и судя по красному обветренному лицу, Кристофер мог почти поклясться, что и лихорадка была совсем не за горами. Драко не сразу заметил темную фигуру в плаще, а когда обнаружил, то со злостью чертыхнулся. Это была не Грейнджер, а весьма удивленный его видом и появлением Лестрейндж. - Мир катится в Тартар? Малфой, что ты здесь забыл? – лицо Кристофера посветлело, - или, может быть, ты кого-то ищешь? - Излишнее любопытство признак дурного тона, Лестрейндж, - Драко совсем не радовала эта неожиданная встреча. Его начинало трясти от холода. - Не тебе напоминать мне о манерах, Малфой, - слизеринец непринужденно рассмеялся, – не я опозорил свою семью перед всеми чистокровными. - Лучше быть позором семьи, чем псом на привязи, Лестрейндж. У нас разные представления о том, что позорит имя волшебника, Кристофер, - Драко развернулся, чтобы уйти. Там внизу лестницы его снова ждали холодные струи дождя, мальчик неровно выдохнул. - Кстати, - Малфой перед самым уходом кое-что вспомнил, - ты же общаешься с Грейнджер, - мальчик вытащил из кармана брюк клочок пергамента, нацарапал на нем пару слов и протянул брюнету, - это адрес Академии в Штатах, если тебя не затруднит, а тебя это не затруднит, передай его Гермионе. - Ты сошел с ума, Малфой, - словно ставя диагноз, проворчал Лестрейндж. Слизеринец двумя пальцами, будто нечто грязное и заразное, принял протянутое послание. - Спасибо, - Драко поднял воротник некогда белой рубашки и быстрым шагом начал спускаться по лестнице. На обратной дороге он хотел забежать в гости к крестному за доброй порцией Перечного зелья. Простуда шагала за ним по пятам. Все стихло. Кристофер пробежался глазами по оставленному контакту: 223, Cambridge St. Значит, сама академия лишь условно находилась в Бостоне. Кембридж – студенческий городок, стал приютом и для подрастающего поколения волшебников. Палочка вспыхнула маленьким огоньком, хватило секунды, чтобы от не доставленной записки остался лишь пепел. Вокруг слизеринца, словно снежинки, закружились серо-черные хлопья. В тот самый день, когда Гермиона Грейнджер потеряет всякую ценность для Господина, Кристофер позволит посланию добраться до адресата, когда-нибудь… а возможно и никогда.
