the journey to the end, pt. 4;
8 октября 2020 г., 20:49
На следующий день Дазая приковала к постели высокая температура. Он позвонил Йосано в тот же момент, когда понял, что температура поднялась выше, чем прошлой ночью. Она отвесила ему подзатыльник, как только узнала, что он позволил Дазаю сидеть на холодной земле часами среди октябрьского ночного ветра в одном защищающем от холода весеннем плаще.
Удар этой женщины был действительно болезненным, и, потирая свою ноющую голову, Чуя не мог не думать о том, что он это заслужил. Йосано дала ему лекарства, противопростудные и ещё болеутоляющих с указаниями, что и как принимать, в каких комбинациях вообще не принимать. Она ушла на работу, посоветовав поддерживать хороший водный баланс больного.
Во время перерыва входная дверь открылась, впуская Ацуши и Танизаки. Они оба, казалось, не знали, что делать около постели больного старшего детектива, который для них был всегда больше, чем жизнь.
Сжалившись над ними, Чуя велел Ацуши вытереть пот с лица наставника холодным полотенцем, чтобы тот не перегревался, и показал Танизаки, как напоить бессознательного пациента. Он делал вид, что не замечает ни слез, прилипших к их ресницам, ни того, как они время от времени влажно всхлипывали, стирая щеки о сгиб локтя.
Наступил вечер, а вместе с ним и Куникида. Факт того, что он не ругал Танизаки и Ацуши, которые бросили работу, чтобы провести весь день вместе с Дазаем, свидетельствовал о том, насколько важен для него его напарник.
Мужчина был словно ураган, он носился туда-сюда по квартире, бормоча что-то себе под нос, и не переставая работать то над одним, то над другим делом. Когда он ушёл, ведя за собой Ацуши и Танизаки, квартира сияла так, что Чуя мог увидеть собственное отражение на дне кастрюли.
На следующий день температура Дазая спала, и вновь мог как обычно раздражать Чую. Когда два мальчика и Кёка навестили его, они, казалось, с облегчением выдохнули, заметив, что Дазай снова может сидеть и смеяться. На следующий день она полностью пропала. Он ещё ни разу не чувствовал себя так хорошо с момента, как ему поставили диагноз. И лихорадка прошла, и он мог стоять и ходить, несмотря на то, что время от времени спотыкался на ровном месте. Даже его афазия была не так плоха, как обычно.
Увидев его весёлое лицо, на котором был лишь лёгкий намёк на боль, Чуя отпустил его в агентство с тем условием, что Куникида отвезёт его туда. Двое детей, узнав, что их наставник собирается в офис, тут же сбежали с работы обратно в общежитие, чтобы присоединиться к поездке.
Чуя задавался вопросом, чем Дазай их накормил, чтобы они так его обожали. Видит Бог, он та ещё заноза в заднице, которая на раз-два может испортить чей-либо день своей херней и тупыми шуточками.
Он шёл рядом с Дазаем, когда тот спускался по лестнице, шаг за шагом. Они не прикасались друг к другу; в пространстве тесной лестницы между их плечами было определённое расстояние. Всякий раз, когда Дазай едва не спотыкался, рука Чуи незаметно вытягивалась вперёд, хватая ткань его плаща и отпуская её, когда он восстанавливал равновесие.
Когда Дазай, наконец, снова оказался на твёрдой земле, он отошёл от Чуи, чтобы подразнить Куникиду. Возможно, Чуя, чья реакция всегда была пятьдесят на пятьдесят между нервным срывом или ответным словесным насилием без возможности совершить физическое, ему уже надоел, и теперь он хотел свежей крови для пыток.
Впрочем, это не его дело, размышлял он, снова поднимаясь по лестнице.
Он наблюдал за тем, как все четверо сели в машину: Куникида за рулём, Кёка на пассажирском, оставляя Дазая на заднем сиденье с Ацуши. Чуя не пропустил момент, как Дазай тонко отклонил предложение мальчика помочь ему сесть в машину. Он также не упустил удручённое выражение на лице ребёнка, когда тот понял, что в его помощи не нуждались.
И должно быть, Дазай стал немного мягче, пока был на свету – вместо того, чтобы одёрнуть его, как предполагал Чуя, Дазай, казалось, почувствовал обиду мальчика и положил руку ему на плечо, используя его как рычаг, чтобы забраться внутрь и сесть.
Мелкий Накаджима казался намного счастливее от того, что Дазай хоть немного опирался на него.
Когда машина отъезжала, открыв одно окно, чтобы Дазай мог помахать носовым платком и выкрикнуть с ухмылкой драматические прощания (они включали в себя просьбу съесть крысиный яд в третьем ящике на кухне и подавиться им, прежде чем он вернётся домой, естественно), Чуя даже не потрудился как-то ответить – он просто закатил глаза, показал этому дебилу средний палец и вернулся в квартиру.
С учётом того, что вещи в стирке волшебным образом исчезли прошлой ночью, возможно, в квартиру Куникиды, чтобы вернуться впечатляюще чистыми, а посуду сегодня утром перемыли две девушки с длинными волосами, обе из которых утверждали, что являются сотрудниками агентства, он больше ничего не мог сделать.
(Что касается двух девушек, то он уже собирался флиртовать с той, что с длинными чёрными волосами. Он решил, что она очень даже ничего. Но стоило ему попытаться включить очарование на максимум, как увидел, что Дазай смотрит на него из-за плеча девушки. Беспокоило даже не то, что он не дразнил Чую за попытки подцепить девушку помоложе – он просто смотрел на него в ужасе и медленно качал головой.
Только по этому он понял, что это очень плохой вариант, и отступил.)
От нечего делать он сложил футон и убрал круглый стол из комнаты с татами. Сняв рубашку и связав волосы первой попавшейся резинкой, которую нашёл, Чуя начал свою обычную тренировку, которой пренебрегал в течение последних нескольких дней.
После стольких лет он наслаждался приятным жжением в напряжённых мышцах. Он встал на обе руки, уже задыхаясь от множества акробатических трюков, которые он проделал, чтобы выполнить двенадцать сетов отжиманий на руках: только левой рукой, только правой, затем обеими.
Он должен отдать должное Дазаю, он знает, как выбрать дом с хорошей балкой. Она даже не скрипнула, когда Чуя повис на ней вниз головой. Там же он увидел следы верёвки, вероятно, оставшиеся от того, как он пытался повеситься, в то время как он использовал её в качестве подставки для очередного упражнения.
Когда он грациозно спрыгнул на пол, живот у него горел, а по телу ручьями стекал пот. Завершив идеальную растяжку, он давая своему телу время остыть.
Но как раз в тот момент, когда он собирался произвести серию ударов, раздался отчаянный стук в дверь. Задыхаясь, Чуя схватил свою рубашку и похлопал ею по раскрасневшимся щёкам, позволяя ей впитать капли пота, пока он шёл к двери.
– Иду, – закричал он.
Перекинув рубашку через плечо, он открыл дверь и оказался лицом к лицу с одним из сотрудников агентства. Мальчик с рыжими волосами и в огромной рубашке. Когда его взгляд упал на фигуру, которую он держал, глаза Чуи расширились.
– Дазай? – слегка задыхаясь воскликнул он. Нырнув вниз, он обхватил руками широкие плечи и перенёс его вес с дрожащих коленей Танизаки, который уже был готов упасть от тяжёлого груза.
– Что случилось? – спросил он, понимая, что Дазай не реагирует, а его голова свесилась на плечо Чуи.
– Я не… Мы просто бродили по городу в поисках улик, – мальчик покачал головой, выражение его лица было отчасти испуганным, отчасти печальным. – А потом он вдруг потерял сознание. Общежитие ближе, чем офис, вот я и подумал…
– Всё в порядке. Ты правильно подумал, – заверил его Чуя.
Послышался приглушенный всхлип, и Дазай приоткрыл глаза, карий цвет которых потускнел, когда он моргнул.
– Мерзкий пот, ещё более отвратительная вонь. Ты что, тренировался в моей комнате, Чуя? – он слабо выговаривал слова.
– Ага, а ещё я залил потом весь пол, – прорычал он. – Какого хера ты разгуливаешь по городу в таком состоянии?
– Работа, – парировал он, прежде чем вновь перестать реагировать, уткнувшись лицом в шею Чуи.
– Дазай-сан... – встревоженно произнёс Танизаки. – С Вами всё будет в порядке?
– Конечно будет, – сказал он бодрым тоном, не отрывая лица от чужой липкой кожи, то ли ему там удобно, то ли просто не хватило сил пошевелиться. Чуя подозревал последнее, потому что, как заметил сам Дазай, от него воняло. – Спасибо, что отвёз меня домой, Танизаки-кун.
– Все в порядке, малой. Я им займусь, – Чуя кивнул Танизаки. Мальчик, казалось, на мгновение растерялся, разрываясь между желанием остаться рядом со старшим детективом и отдать его в руки Исполнителя Портовой мафии, который теперь хоть и был на их стороне, но тем не менее являлся членом преступной организации.
– Можешь идти, Танизаки-кун. Ацуши-кун скоро будет нуждаться в поддержке; ты бы хотел находиться рядом с ним, – именно улыбка Дазая заставила Танизаки перестать колебаться в выборе.
Сжав губы в тонкую линию, рыжеволосый мальчик кивнул и ушёл, бросив последний взгляд на Дазая и Чую.
В тот момент, когда он вышел за дверь, Чуя зарылся рукой в волосы Дазая, мягко прижимая к себе, чтобы положить голову на твёрдое плечо.
– Что случилось? – спросил он.
– Я ничего не вижу, Чуя, – тихо сказал он, пряча лицо за плечом Чуи. – Когда я добрался до офиса Агентства, у меня внезапно пропало зрение в правом глазу. Когда мы гуляли, пропало и в левом, и тогда я потерял сознание.
Чуя заставил работать свою затёкшую руку и заставил себя сдвинуться с места, поддаваясь незнакомому для себя инстинкту защищать его. Он схватил Дазая за плечи, чтобы выпрямить его, глядя прямо в безразличные глаза.
– Да ладно? Что ж, хреново. Смирись с этим, слабак, – отругал он брюнета.
– Предполагаю, мне просто нужно смотреть на позитивные моменты, а? – Дазай фыркнул, тьма исчезла с его лица, сменившись ухмылкой. Не исчезла, просто подавлена в очередной раз.
– Ты серьёзно шутишь про слепых в такой ситуации? Невероятно, – простонал Чуя, положив руку на спину Дазая, пока вёл его через весь периметр квартиры детектива.
– Я имею в виду, что на самом деле в этом есть свои плюсы. С тех пор, как ты ворвался в моё скромное жилище, я вынужден видеть твоё злобное лицо каждый день. Таким образом, теперь мне ничего не будет угрожать по возвращению с работы.
– Ты все равно ничего не делаешь, только падаешь в обмороки. Как будто это можно назвать работой, – он заворчал и опустил его на диван. – Будь здесь, я принесу тебе что-нибудь выпить.
– Ах... какое счастье иметь преданную и примерную жену. Пожалуйста, приготовь мне ванну, – он драматично вздохнул.
– ...Ты действительно настолько отчаялся, что готов позвать меня замуж? – спросил Чуя с чистым отвращением, пропитавшим его голос. – А что ты хочешь в качестве соли для ванны? Отбеливатель, яд или кислоту, мой дорогой сладкий зайчик?
– Если хорошо подумать, то нет. Лучше ведро принеси, меня сейчас стошнит.
***
Головная боль Дазая становилась всё хуже. Прошло три дня с тех пор, как он потерял зрение, и иногда казалось, что оно постепенно возвращается, пока он не смог увидеть тени и контуры, но не детали. Чуя иногда замечал, что он моргает, глядя на что-то, но не прикасаясь к нему, словно пытаясь определить с помощью своего повреждённого зрения, что это было. Это глупо, но что-то в Дазае словно ломалось каждый раз, когда попытки не увенчивались успехом. Детектив всё ещё ходил в офис Агентства. День за днём атмосфера становилась всё тяжелее, что Чуе пришлось уходить в другую комнату, чтобы спокойно покурить. Иногда ему составлял компанию Кенджи с историями о своей волшебной родине, иногда появлялась Йосано с грустной, но понимающей улыбкой, в редких случаях Куникида, и они оба молча курили. – Почему ты так о нём заботишься? – спросил его однажды мужчина, и Чуя выдохнул дым, вглядываясь в горизонт города. – Я и сам задаюсь этим вопросом, – пробормотал он в ответ. Дазая перестали отправлять на задания в город, обменяв их на бумажную работу, которые в большинстве случаев всё равно попадали в руки Чуи. Никто не протестовал, увидев, что он работает на запущенном столе детектива, а Дазай дремлет на диване, согретый его собственным плащом, плащом Чуи и Куникиды. (От его внимания не ускользнуло, что белокурый детектив начал носить плотные, длинные пальто в офис после того, как он заметил, как Дазай был завернут в плащ Чуи, но это не помогало, и он всё ещё дрожал во сне. Чуя не стал комментировать.) Все в офисе знали о шприце, который дала ему Йосано. И день за днём плечи каждого члена агентства опускались ниже от осознания, что брюнет становился всё слабее и слабее, а дата приближалась. Чуя оторвал лицо от стола, хрустнул позвоночником и уставился в сумерки за окном. Хмыкнув, он встал и подошёл к дивану, на котором все ещё дремал Дазай. – Эй, Дазай, – позвал он, потрясая его за плечо так осторожно, как мог. – Пора возвращаться домой. Брюнет что-то проворчал, моргая и открывая глаза, прежде чем снова зажмуриться с тихим болезненным стоном. Он так сильно ненавидел тот факт, что Дазай был столь уязвимым после сна в общественном месте. Чуя встал так, чтобы закрыть его от взглядов любого другого человека, но этого было недостаточно. – Ты хочешь, чтобы я попросил Куникиду отвезти нас домой? – предположил он. Он знал, что Дазай был тупым ослом, нуждающимся в помощи окружающих его людей, но при этом свято веря в свои собственные силы. В его взгляде на Чую была боль, говорящая о том, что обезболивающие, должно быть, выветрились за время его сна. Тело Дазая уже привыкло к этому; ему нужны гораздо большие дозы, чтобы боль ушла. Чуя взял его руку и ввёл ещё одну дозу лекарства, наблюдая, как карие глаза становились всё темнее и темнее, пока длинные ресницы не сомкнулись, погружая их владельца в сон. – С вами все в порядке? – спросил Куникида, просовывая голову внутрь. – Да. Не мог бы ты помочь мне донести его до машины? – спросил Чуя, вытаскивая Дазая из импровизированного одеяла, которое на деле было грудой плащей. Они оба схватили Дазая за руки, закинули их себе на плечи и потащили в лифт. На обратном пути, Дазай со стоном открыл глаза. Он моргнул и заметил, что Куникида смотрит на него из зеркала заднего вида, молча, потому что у него довольно-таки строгая этика вождения автомобиля. Рядом с ним спал Чуя, прижавшись щекой к холодному окну и едва слышно похрапывая. Его спящее лицо было далеко не таким изящным, как когда он бодрствовал. Дазай фыркнул от этого факта. – Ты хорошо себя чувствуешь? – тихо спросил Куникида. – Ммм… Сонно, – он слегка усмехнулся. – Но да. Ещё с минуту в машине стояла тишина, Дазай смотрел в сумеречное небо и не видел ничего. – Слушай, Куникида-кун. Когда-нибудь ты возглавишь Агентство, не так ли? – спросил он, тщательно просеивая информацию в своём сознании, которая слилась воедино и превратилась в болото, из которого он не мог выбраться. – Если ни у кого не окажется лидерских качеств получше, тогда да, – подтвердил он. – Если ты будешь во главе Агентства, то с ним всё будет хорошо, – улыбка изогнула губы Дазая, когда он закрыл глаза, откинувшись на спинку сиденья. – Я уверен, что всё будет хорошо. – Почему ты так думаешь? – Потому что если это Куникида-кун, то любая проблема сто процентов будет решена. Агентство будет в полном порядке, пока у него есть ты, – пробормотал он тяжёлым от сна и болеутоляющих голосом. – Это что, комплимент? – раздражённо фыркнул Куникида, тут же замолкая. – Он самый. Дазай пропустил момент, как Куникида крепче сжал руль, как его рот скривился в хмурую гримасу, которая была бы видна из зеркала. Среди грохота автомобиля, возвращающегося домой в сумерках, слова Дазая были слишком похожи на прощание.***
Чуя очнулся от сна, когда машина притормозила. Он приоткрыл свои голубые глаза и потянулся до хруста спины, прежде чем вздохнуть. Бросив взгляд в сторону, он обнаружил, что Дазай снова заснул, свернувшись калачиком на сиденье. Дверь со стороны Дазая открылась, и Куникида осторожно подхватил молодого человека, положив его голову себе на плечо, и понёс его на руках до квартиры. Чуя подхватил ключ от машины из его кармана, прежде чем он ушёл, и запер машину, прежде чем догнать их и перед ними распахнуть дверь комнаты. Блондин опустил своего напарника на футон, приготовленный в комнате с татами, прежде чем опуститься на колени у кровати Дазая, глядя на его спящее лицо. Чуя оставил его, решив молча заварить на кухне терпкий чай. Когда он был готов, он принёс обе чашки, не заботясь о том, что может обжечь ладони. Он сел, скрестив ноги, рядом с детективом и протянул ему одну из керамических чашек. Они пили молча. Время шло катастрофически медленно, пока Куникида, наконец, не осушил свой тепловатый напиток, поднялся и пошёл на кухню. Чуя слышал, как открылся кран и как мужчина мыл чашку с тщательностью, присущей лишь ему. – Я пойду, – сказал он тяжёлым голосом. – Ага. – Эй, Накахара, – Чуя повернул голову, когда детектив окликнул его по имени. Он видел серьёзное выражение лица Куникиды. Мужчина открыл рот, будто хотел что-то сказать, но потом снова закрыл его и вышел из комнаты, не произнеся ни слова. Дазай вновь открыл глаза, когда наступила ночь. Он понял, что Чуя лежит на татами рядом с ним, закрыв глаза, а его рыжие кудри разметались повсюду. Он протянул руку, чтобы коснуться локонов, которые по какой-то причине были длиннее остальных, и накрутил на палец один из них. – Ты уже не спишь? – спросил Чуя, не открывая глаз. – Не-а. Сапфировые глаза распахнулись, и их владелец взглянул на Дазая, чья рука всё ещё была запутана в рыжих волосах. – Ванна или ужин? – кратко спросил он. – Ванна. Мне нужна горячая вода, – потребовал Дазай таким же тихим голосом, потому что от любой другой тональности у него зазвенело бы в ушах. Кивнув, Чуя поднялся и приготовил ванну. Дазай едва мог встать, но, стиснув зубы, сумел сделать это, пока Чуя наблюдал за ним из-за открытой двери. Невысокий парень всё ещё брал его за руку, пока они были в ванной, потому что упасть здесь – сродни смерти, в отличие от падения в комнате с татами. Дазай присел на край ванны, и только тогда Чуя отпустил его руку. Предоставив его самому себе, Чуя схватил яблоки, спокойно очищая их одно за другим и разрезая фрукты на маленькие кусочки. Он где-то читал, что яблоки помогают от тошноты, которая являлась почти постоянным спутником Дазая. Закончив нарезать два из них, Чуя положил их в холодильник на потом, затем тщательно вымыл нож вместе с собственными руками, залитыми соком. Он прищурился, чувствуя, что что-то не так. Оглядевшись вокруг в поисках причины беспокойства, его взгляд упал на нож, который он только что вымыл. Странно, он был уверен, что у них в доме два ножа. Но он видел лишь один... Широко раскрыв глаза от ужаса, Чуя рванул к закрытой двери ванной: был слышен шум воды из забытого крана. Ударив кулаком по дереву, он выругался, осознавая, что дверь заперта. Дазай, должно быть, запер её, стоило Чуе выйти за дверь. Сделав шаг назад, Чуя пнул дверь, и дерево раскололось под объединённым натиском его силы и способности. Не обращая внимания на занозы, пробившие его кожу в нескольких местах, Чуя перепрыгнул через дыру в ванную. – Дазай! – воскликнул он голосом, полным ужаса, когда увидел брюнета, сидящего на полу спиной к стене. Из открытой раны на запястье алым пятном вокруг него растекалась кровь, нож сиял в свете ламп. Позже Чуя едва ли мог вспомнить, что произошло потом. Но в тот момент, когда паника и страх поглотили его, он схватил Дазая за запястье, и слабое трепетание пульса под его пальцами сработало потоком ледяной воды на разгорячённое сознание. Он схватил насадку для душа и подтянул её ближе, чтобы под мощным напором воды промыть рану, заставляя Дазая скулить от боли. Убедившись, что она чистая, он принялся наматывать новый слой бинтов, останавливая кровь. – Ах... опять помешали, – пробормотал Дазай с печальной ухмылкой. – Забавно, что даже в такой ситуации ты остаёшься спокойным. – Какая часть меня выглядит спокойной? – сердито прошипел Чуя. Его грудь сжималась от невыносимой печали, которую он насильно превращал в огонь. Он вцепился кулаком в воротник Дазая, резко притягивая его ближе. Дазай уставился на него тёмными бесстрастными глазами. Это напомнило Чуе о легендарном Исполнителе, имя которого даже сейчас преследовало его на улицах Йокогамы. Но иллюзия была разрушена треском усмешки. – Перестань так переживать, Чуя, – прошептал он, слова медовым ядом срывались с его губ. – Ты же знаешь, что это принесёт только боль. Подняв кулак, он ударил в стену рядом с головой Дазая. Чуя тяжело дышал, пальцы всё глубже впивались в складки рубашки Дазая. Они сидели так какое-то время, голова Чуи склонилась в попытках сдержать ярость, чтобы она не перелилась через край. Но тут Дазай сам наклонился вперёд, прижимаясь лицо к его голове. – Это больно, – пробормотал Дазай, зарываясь носом в рыжие волосы. – Я просто хочу, чтобы всё это прекратилось. – Я знаю. Я знаю, но не таким же образом, – резко выдохнул он в ответ. - Я буду тем, кто убьёт тебя. И никак иначе. – Тогда почему ты до сих пор этого не сделал? Я начинаю думать, что ты не хочешь моей смерти, – повторил он. На этот раз Чуя сглотнул, прежде чем отпустить воротник Дазая, подвинувшись спиной к стене рядом с ним. – Да бля, ты можешь умереть, когда захочешь и как захочешь. Как я уже сказал, я даже помогу тебе, – произнёс Чуя, сползая по стене и прижимаясь плечом к плечу Дазая. – Но люди из Агентства заслуживают лучшего. Особенно эти твои сопляки. Ты в ответе за тех, кого приручил. – Может, ты и прав – он усмехнулся, но тут же замолчал – это оказалось слишком. Чуя закинул ногу на ногу Дазая, сцепив их лодыжки вместе. – Ты убьёшь меня, когда придёт время, Чуя? – спросил Дазай. Чуя закрыл глаза и на мгновение прислонился головой к стене, прежде чем кивнуть. – Да. – Тогда завтра. – …Окей.
