sex n' drugs

      Проигрыш равен одной рюмке. Одна рюмка из-под руки Куроо равна десяти. Итог: он выпил тридцать рюмок и один коронный шот. Но продолжал сражаться, даже когда карты из рук выскальзывали, а масти смешались всё в одно говняное говно.       Да, говняное говно. Более серьёзного определения его положению он подобрать не сможет.       Простой «Дурак» в карты превратился в настоящую пытку умов, хитрости и уж слишком подвижных языков. И не только в смысле разговоров. Они играли не на жизнь, а на желание. Но они не «мягкотелые малолетки», как выразились в один голос Бокуто и Куроо, заставив Акааши уже трижды пожалеть о своём решении выпить вместе. Поэтому, помимо договорённости выпить с победителем на брудершафт одну рюмку джина, занявший второе место загадывал желание с обязательной пометкой «18+».       Так Куроо с Бокуто всеми силами попытались сдержать смех, узнав, что Акааши однажды дрочил на персонажа комикса, который уже на следующей страничке погибает. Именно из-за этого Бокуто сидел лишь в носках (и трусах, потому что в квартире немного прохладно), а Кейджи начал подозревать Куроо в шулерстве, ибо тот ещё ни разу не проиграл.       И был прав. Судя по странным переглядываниям, когда Акааши опять со всей яростью сжимал веер карт и желал лишь засунуть эти проклятые карты в глотку другу, сейчас Куроо задаст что-то в пользу своего лучшего друга. Тот же отплатит ему за эту «помощь» чуть позже.       — Бокуто, ты там говорил, что был у стоматолога, да? — Причина номер двадцать три убить Тетсуро болезненно и беспощадно: ебанутые подводки, которые вызывали у капитана Фукуродани детский трепет как на Новый Год. Пытаясь абстрагироваться мыслями и собирая карты, дабы на этот раз самому тасовать и раздавать их, Акааши совершенно не желал вслушиваться в желание Бокуто Куроо. Но пришлось вскинуть головой, открыв рот в удивлении… — Укуси Акааши за шею!       Он даже пискнуть не успел. Острые зубы с какой-то нездоровой кровожадностью впились ему в шею, а сильные руки опрокинули на спину. Засвистевший сзади идиот-Куроо совершенно, блин, не помогал. Бокуто тяжёлым комом навалился на парня, довольно сопя и рокоча прямо в ухо. Отстранился и облизался, рассматривая поближе своё прекрасное «творение». А потом мягко прошёлся шершавым языком по своему укусу.       Акааши застонал. Коротко и, он надеялся до последнего, не слышимо.       Но Котаро перепугано глянул ему в глаза. И в секунду чёрный зрачок расширился в потемневших глазах.       Прекрасное желание, Куроо. Десять из десяти. Это выражение Акааши узнает с полувздоха. Такое состояние он мог наблюдать лишь на матчах. Бокуто возбуждён и сейчас же забудет, что в комнате ещё сидит Куроо. На его радаре лишь почти не сопротивляющийся Акааши, который только что застонал ему прямо в ухо. И продолжает тяжело дышать, отворачиваясь.       — Так, только укус, маленький извращенец! — Слава Святым, до Куроо дошло, что сейчас самостоятельно остановится Котаро совершенно не сможет, и он нагло тянет его за волосы в исходное положение. Кейджи с возмущённым вздохом также садится и кидает убийственный взгляд на Куроо. — С тебя, кстати, десятка! Я угадал, что у него чувствительная шея…       — А за подачки он тебе сколько должен? — Акааши спокойно отряхнулся и отпил из своего стакана немного алкоголя. Нет, тратить на это эмоции он не будет. Просто будет до самого конца вечера, пока Куроо не скроется за дверьми квартиры, а Бокуто завалится пьяным спать на диване в гостиной, прожигать самым пассивно-агрессивным взглядом, на который он способен. Парень вытягивает из заднего кармана свой бумажник и отсчитывает несколько купюр.       Они переглядываются. И без слов обещают друг другу не так часто драконить Акааши.

***

      Получается скудно. Потому что уже на следующий день брюнетом трясёт от злости, и из-за этого пасы получаются всё кривее и кривее. Получилось даже перестараться и сильной подачей отправить мяч быстрым метеором прямо в неожидающего Коноху, который побоялся его даже принять. Извиняться Кейджи заколебался, поэтому просто посылает молнии в сторону капитана команды, настроение которого поднялось выше озонового шара.       Просто потому что Бокуто не останавливался. Ему понравилось кусаться и теперь за каждое второе попадание накидывался на связующего, прикрывая кровожадные укусы крепкими объятиями и щебечущим голосом.       Но Акааши молчать тоже не желал. Ждал того самого момента, когда сокомандники пожелают им хорошего вечера, а Бокуто захочет опять потренироваться с ним, мысленно соревнуясь, кто же выносливее. За короткое время Кейджи придумал около десяти реплик на все исходы их «вневременной» тренировки, которыми он сможет подвести к обсуждению садистских замашек Котаро и тому, почему стоит отстать уже от него.       — Нам нужно поговорить, Бокуто-сан… — твёрдо произнёс связующий, когда широкоплечая фигура опять обернула вокруг его тела сильные руки, сжимая их до болезненно хрипа связующего. Чужие зубы прижались к шее, прямо под ухом. — Да, именно об этом, Бокуто…       Команда вышла из спортзала больше двух часов назад. И если за это время ещё никто не вернулся за забытой вещью, то их точно не побеспокоят.       Но, кажется, это понимал не только Акааши.       Бокуто выровнялся, но широкие ладони продолжал держать на чужих рёбрах. И совершенно не скрывал удовольствия от проделанной шалости и тяжело вздымающуюся грудную клетку парня. Он думал, что Акааши млеет от такого чрезмерного внимания от «прекрасного, изумительного и просто сказочного красавчика» аса одной из сильнейшей команды Японии.       — Прекратите! — Но тот лишь бесился. Ни намёка на его лице не было от предполагаемого удовольствия. Акааши был разъярён до мозга костей. Сильно толкнул в грудь и для закрепления наступил на ногу Котаро. Голубые глаза зло смеряют упавшую фигуру взглядом и связующий громко выдыхает. Всё, сейчас его будут слушать.       — Теперь… — Акааши медленно опускается на корточки около лежащего Бокуто; тот решил вовсе не вставать, приподнявшись на локтях и испуганно глядя на своего лучшего друга, — … если вы готовы слушать, то я требую, чтобы вы немедленно забыли все пошлые шутки, анекдоты, приколы, мемы и видео, которые вам прислал Куроо-сан. Мне вправду неприятны эти укусы. У меня уже шея болит от них, сказать честно.       Бокуто скривился, уже открыв рот, чтобы что-то сказать в защиту своего «истинного, лучшего, неподражаемого бро!», но Акааши продолжил свой монолог, прикрыв глаза и вновь умиротворённо громко выдохнув:       — Если вы хотите принести своему партнёру удовольствие, то спросите сначала у него, что ему приятно. Или…       Он не открывает своих глаз, сильнее зажмурившись, и наобум наклоняется вниз. Целует. Мягко и без напора просто прикасается к приоткрытому рту Котаро. Также плавно отстраняется, глянув на ошарашенного капитана из-под ресниц:       — …начните с основ.