sex n' drugs

      Ситуация была обычна как будничный день среднестатистического ботана-отличника. Коим Акааши и являлся. Ожидаемо, правда? А Бокуто, как представитель не самого умного контингента учеников, который раз за семестр попросил его помощи в подготовке к грядущим экзаменам. Ибо того грозятся и вовсе не выпустить из школы за такие частые прогулы, даже по причине участия на национальных матчах.       Так что комнату капитана Акааши выучил уже как свою родную и вёл себя тут как дома. Не стеснялся устало завалиться на большую кровать Бокуто, пока тот опять жалуется на учителя с физики, который решил его на последнем году старшей школы вдруг завалить по полной программе, одновременно ища тетрадки и учебники.       — Мальчики, вам может чаю хотя бы? — мама Бокуто была астрофизиком, но даже она окончательно поставила крест на своём сыне, успокаивая его, что он, зато горазд в физкультуре. Но не в точных науках. Там он зависал надолго, иногда даже на самих контрольных просто уставляясь в одну точку и прям со-вер-шен-но ни о чём не думая.       Связующий отвечает вместо Бокуто, попросив их не беспокоить этот час, и женщина с милой улыбкой закрывает двери. Когда топот удаляется по коридору, Акааши поднимается с кровати и защёлкивает двери на замок. Так им точно никто не помешает.       — Но… мне вправду нужно подготовиться к экзаменам, Акааши… — Конечно, это был не первый раз, как брюнет так молча закрывал двери и смотрел на Бокуто многозначительным взглядом. Но сейчас Кейджи кивает и разводит руками. Подготовиться так подготовиться, без вопросов.

***

      — Итак, Бокуто-сан, какой ответ на этот вопрос?       Горячий шёпот врезается ему в мозг. Для верного ответа просто не остаётся места. Жёлтые глаза жалобно глядят вбок.       — Вариант Б…?       — Неверно, Бокуто-сан.       Длинные пальцы сжимают розовый сосок и Бокуто тихо всхлипывает. Они честно готовились к экзамену с физики. И одновременно Акааши впитывал свою плату. Прижимался грудью к обнажённой спине, проходился горячим языком по сильной шее и слушал. Внимательно слушал.       Каждый вдох сквозь сжатые зубы.       Каждый всхлип на ухо.       Каждый жест.       Стон.       — А если хорошенько подумать?       У них оставалось тысяча двести секунд. Совсем мало. Так мало, что он ногтями проводит красные полосы по широкой груди. Ловит откинувшуюся назад голову и сразу хрипло смеётся. Бокуто жмурится и выдавливает из себя:       — А…?       Рука не терпит и сразу протискивается под резинку домашних штанов.       — Из пятидесяти процентной вероятности… вы выбрали неверный вариант, Бокуто-сан. Но Бокуто не жалеет. Отталкивает от себя тетрадки с учебниками, те падают на пол с недовольным шелестом, и со вздохом разводит ноги. Акааши хмыкает и прикусывает губу, начиная двигаться.       Медленно скользит вниз. И быстро вверх. Быстрее… и ещё быстрее.       Бокуто громкий, даже очень. Стонет, не закрывая рот, что приходится Акааши заглушать грязные звуки поцелуями. Это Котаро любил больше всего — чувствовать, как он морщил нос, с новым упорством наступая на него, дабы быть как можно тише. Вибрация рыка связующего приятно щекочет ему горло, и он в ответ развязно стонет.       У них оставалось сто двадцать секунд. Бокуто держался, подмахивал бёдрами и сжимал одеяло до побелевших костяшек.       Быстро… быстро… так быстро…       Так он не любил. Но…       — Как жаль, что вы проиграли.       В глазах темнеет. Он даже не соображает, что произошло. Чужие пальцы вдруг оказываются у него под кадыком и легонько сжимаются вокруг шеи. Кожа вдруг перестаёт чувствовать тепла и Бокуто заваливается назад. Акааши ускользнул в последний момент. Вытолкнул себя на сильных руках из-под капитана и вот уже он натягивает небрежно выброшенную рубашку через голову.       Бокуто проиграл. Бокуто не дали кончить, просто оборвав ласку прямо на пике.       А Акааши выиграл. Акааши стоит у двери, щёлкает замком и скрывается.       Словно мираж.