Тебе не идёт без меня.

Чонгуку будильник совсем не нужен, чтобы соскрести себя с постели. В далёком детстве, когда обычно все дети вставали ни свет ни заря, начиная безжалостно уничтожать спокойствие и тишину, он спал до обеда, а после родители говорили ему «молодец, чонгуки, сдал на пожарника», и мать легонько в сторону ванной подталкивала его в спину. Парень лежит на своей кровати, одеяло не прикрывает лишь правую ногу, согнутую в колене и голую грудь (ночью стало невыносимо жарко, поэтому пришлось стянуть с себя домашнюю футболку). Руки согнуты в локтях, на предплечье одной из которой красуется вертикальная татуировка чёрного дракона, и друг на друге находятся на лбу. Чонгук нащупывает телефон рядом с подушкой и жмурится ярко засветившемуся экрану в темноте. Он одним рывком вперёд принимает сидячее положение на кровати, подушечками пальцев трёт глаза и спускает на прохладный пол ступни. В одних тряпичных шортах почти по колено он идёт в ванную, там его вместе сложенные ладони наполняет ледяная вода, которой он умывает всё лицо, а заодно проводит и по всей длине слегка отросших волос. Босые ступни шлёпают по полу, когда Чонгук направляется на кухню и снова видит яркую жёлтую бумажку для заметок, приклеенную на дверцу холодильника. «сына, у меня снова командировка на пару дней. еда в холодильнике и на плите, деньги на твою карту я переведу позже. можешь не стараться звонить мне, включен только рабочий. не скучай. мама.» Чонгук потягивается, привставая на носочки, и включает греться прозрачный электрический чайник с синей подсветкой, любезно утром заполненный женщиной. Пока слышит нарастающий шум и бульканье кипящей воды, идёт в свою комнату за забытым там телефоном. На лице снова залегла довольная улыбка. Чонгук падает спиной на твёрдую поверхность кровати и включает фронтальную камеру, фотографируя своё оголённое тело до кромки шортов, прежде специально напрягая мышцы живота, чтобы в меру выделяющийся пресс проявился чётче. Он прикрепляет фотографию в последний диалог, нажимая стрелочку «отправить». Чонгук: Я сделал твоё утро добрым, хён? Тэхён, за полчаса успевший размаяться, приложил усилия, чтобы всегда бодрящий по утрам его кофе случайно не оказался на полу и глянцевом кухонном гарнитуре, сочного бордового цвета. Он просто забыл как сглатывать. Брови поползли на лоб, нервные смешки стали настойчиво вырываться. Тэхён откладывает полупрозрачную чёрную чашку с недопитым кофе на поверхность тумбы, блокирует телефон, откладывая его туда же, и пальцами начинает отрывать кожицу на губах, задумчиво глядя в окно. Из-за темноты на улице он может разглядеть своё отражение в стекле. И как реагировать? Как, чёрт возьми, ему реагировать на это? Написать, что несмотря на то, что они встречаются, Тэхён не готов получать недообнажёнки от Чонгука? Или, может быть, стоит начать привыкать к подобному и, возможно когда-нибудь посылать в ответ? Или лучше просто проигнорировать? Именно это, пожалуй, и сделает. Первое точно нет, — так Чонгук специально начнёт его провоцировать и всё делать навред (ребёнок ведь). Второе тем более. Мало ли какая ситуация, а он крайним окажется и вылетит из школы, даже не проработав тут полгода. Вдруг решат, что он совращает учеников, потом ещё и под статью попадёт. Нет, этого он точно допустить не может. Никогда. Тэхён в задумчивости допивает слегка остывший кофе, сразу промывает чашку и идёт в спальню, становясь возле большого шкафа купе, который он совсем недавно себе обновил. Сегодня ему приглянулись чёрная рубашка с округлым воротом и штаны песочного цвета, с неяркими тёмными полосами, вырисовывающими рисунок клетки.

***

Чонгук, специально пришедший раньше на десять минут, прежде чем остальные дети начнут подтягиваться, замечает знакомую фигуру, прибавляет шагу, но последние метра три всё равно переходит на лёгкий бег. Тэхён даже не оборачивается, — не сомневается, что это Чонгук. — Доброе утро, хён, — здоровается Чонгук, снова лучезарно улыбаясь, и приобнимает Тэхёна за талию. — Здравствуй, — сдержано отвечает Ким, даже не повернув в его сторону лицо. Он грубее задуманного сталкивает со своей поясницы чонгукову руку и, стараясь незаметно, оборачивается назад. Ну и что-то они наедине в этом тихом переулке? Ненужные глаза и уши есть везде. Парень поджимает губы. — Чонгук, я, кажется, просил тебя... Тэхён, кажется, понял, что с младшим ругаться насчёт этого бесполезно, — всё равно как упёртая коза будет стоять на своём. И делать, как самому вздумается. Хорошо, что имеет хоть чуть-чуть совести и мозгов и обращается на «ты» только наедине, позволяет себе чуть больше взглядом тоже практически не на людях. Чонгук не церемонится, внезапно хватает чужой подбородок, поворачивая на себя, и смотрит в глаза, в которых маленьким бликом отражается тусклый фонарь. Тэхён опешил, в возмущении смотря в ответ, а потом резко оттолкнул руку и снова стал озирается по сторонам. — Какого чёрта ты творишь? А если бы нас увидели? — Прости, — подлизывается, растянув губы в виновато-умиляющей улыбке. Да ни черта ему не жаль. — Я просто хотел поцеловать тебя, поэтому пришлось прибегнуть к крайним мерам, — и пожимает плечами. Он, не дожидаясь пока Тэхён ему что-нибудь ответит или, может быть, даже проявит инициативу сам, подаётся вперёд. Оба рефлекторно прикрывают глаза, обоим слегка некомфортно из-за чонгуковых обветренных и сухих губ. Парень шумно выдыхает через нос, своим телом легонько таранит чужое тело к стене в арке и напирает сильнее, готовясь протолкнуть язык внутрь. Тэхён его тормозит, ладонями упирается в грудь и разрывает недолгий поцелуй первым. — Чонгук, — он тяжело вздыхает, — мои действия и слова совершенно не дают тебе понять, чтобы ты, наконец, перестал делать то, что делаешь? — парень напротив хмыкает, рукой хватается за лямку рюкзака и отворачивает лицо в сторону. — Что мне ещё сделать, чтобы ты услышал меня? — Я видел, как ты смотрел на меня. Тэхён искренне задумывается, его укоризненное выражение лица сменяется на более расслабленное с мягкой полуулыбкой. Он тянется и всей ладонью льнёт к чонгуковой щеке, большим пальцем поглаживая холодную кожу. — Тогда прости, что доставил тебе неудобства. Впредь я тоже буду обдумывать свои действия, чтобы случайно тебя не спровоцировать. Тэхён отворачивается, чтобы, наконец, уже пройти этот вечный переулок, завернуть за угол и дойти до здания школы, но его ощутимо хватают за локоть. — Мы видимся только в этой чёртовой школе, — с промелькнувшей в голосе обидой говорит Чонгук. — Я хочу целовать твои губы сколько я захочу, а не сколько позволят обстоятельства. Ким хочет отстраниться, но Чонгук сжимает пальцы на плотной ткани пальто сильнее, даже так чувствуется лёгкая боль на коже. Смотрит так, словно точно хочет убить взглядом своих чёрных, неосвещаемых фонарём глаз. Даже самая поздняя ночь не сравнится с темнотой его взгляда. У Тэхёна пробегает странный импульс к горлу, теперь появилось ощущение скованности. — Может, я тебе не нравлюсь вообще? У меня даже в голове не возникает мысли что, блять, с тобой не так, — Чонгук повышает голос. Тэхён слышит чистый, ничем не скрываемый наезд, и неосознанно приподнимает в возмущении брови. — Разве ты не хочешь проводить со мной время больше, чем блядская перемена в десять минут? Как только Тэхён открывает рот, чтобы ответить, Чонгук разворачивается на пятках, заставляя снег неприятно проскрипеть, и уходит в противоположную от школы сторону. Тэхён каждый раз жалеет, что не может пересилить себя хотя бы раз, позволив себе в сторону своего парня чуточку больше, чем дозволено им в рамках приличия. Не то, чтобы ему уж совсем чонгуково внимание не льстит, но он твёрдо стоит на своём, считая, что это неправильно. Чонгук натягивает на голову капюшон своей чёрной толстовки по пути и отдаляется, случайно грубо задевая плечом одного из компании парней, попавшихся на пути. На слова «не быть таким широким» он, не оборачиваясь, лишь показывает средний палец. — Слышь, ты осторожнее с жестами то, — останавливается парень, обращаясь вслед к Чонгуку. — А то ведь пальцы имеют свойство ломаться. — Это типа ты так мне щас угрожать решил? — усмехнулся Чонгук и таки остановился, наблюдая кто стоит перед ним. — Ой, боюсь, боюсь, дяденька, не бейте, я больше так не буду. Чонгук окидывает парня насмешливым взглядом, тут же меняя выражение лица на равнодушное, ничем не заинтересованное, и окончательно уходит. Он раздражён до предела.

***

Тэхён смотрит расписание на наличие изменений после второго урока, замечая новую добавившуюся бумажку, где большими буквами напечатано, что у класса, в котором учится Чонгук, сегодня медосмотр в девять тридцать и с уроков они снимаются. Он вдруг хмурится, вспоминая, что тот подловил его почти у школы, получается, придя на два часа раньше положенного срока. Тэхён достаёт свой телефон, открывает самый первый диалог, снова наблюдая утрешнюю чонгукову фотографию, и тут же прижимает экран к груди, удостоверяясь, что рядом нет лишних глаз. Ему слухи тут не нужны никак.

Хён: Чонгук, я видел изменения у вашего класса. Хён: Прости, я не знал, что у вас медосмотр, увидел только сейчас. Хён: Наверное, раз ты так рано пришёл, у тебя было важное дело, а я помешал тебе. Хён: Ещё раз извини.

Тэхён поджимает губы, перечитывая свои сообщения и блокирует телефон. Он сгибает левую руку в локте, правой подпирая её снизу, а пальцами несильно сжимает телефон. Внезапно на талии чувствуется уверенная рука, а у уха — шёпот с тёплым выдыхаемым воздухом. — Моё важное дело — это ты. У Тэхёна буквально встают волосы на затылке, по спине пробегаются мурашки, за собой оставляя липкий холодок в районе груди. Всё тело напрягается, а сам он даже перестаёт дышать. Кажется, ещё и кровь отлила от лица. — Прошу, убери руку… — просит, боясь даже подумать, что сзади кто-то есть и уже увидел это. — Чонгук, пожалуйста… — Сзади никого нет, — парень наклоняется, оставляя быстрый поцелуй на волосах. — Да и куртка закрывает вид. Действительно, со стороны это выглядит так, будто они просто стоят рядом. Например, просто смотрят расписание. Тэхён медленно оборачивается и, правда не обнаружив никого, позволяет себе сразу же расслабиться. — Я считаю, что тебе не идёт без меня, — ни с того, ни с сего говорит Чонгук, смотря так важно, с превосходством во взгляде и самоуверенностью, так у плещущейся через края. Его пальцы слегка сжимаются на талии, сминая ткань чёрной рубашки. Тэхён как ошпаренный отходит, всё ещё чувствуя пальцы на своей коже. И всё-таки он не может подвергать такому высокому риску свою репутацию. Уши предательски стали гореть, кажется, и щёки тоже. Тэхён молча уходит, не сказав Чонгуку и слова. Он просто не позволит тому увидеть румянец на его щеках и потешить своё самолюбие за счёт его безобразной реакции. Нет, нет, нет.

***

На уроке Чонгук присылает ещё одну фотографию, на которой он откинулся головой назад, опираясь макушкой о белую стену. К ней прилагалась подпись, что ему скучно ждать своей очереди к урологу, и чтобы старший поговорил с ним, помог скоротать время. Конечно, никто отвечать даже не думал, что Чонгуку, по всей видимости, совсем не понравилось.

Чонгук: Если ты мне не ответишь, я скину свой член Чонгук: :)

Тэхён устало вздохнул, покачал головой и, не задумываясь, нажал кнопку «заблокировать», прежде открыв контакты с чонгуковым номером.

Чонгук: Значит хочешь член) [ошибка] Чонгук: Не понял [ошибка] Чонгук: Заебись ты блять умный, Ким Тэхён [ошибка]

— Ребята, кто-нибудь уже прочитал параграф? — спрашивает Ким у пятого класса, блокируя и убирая телефон в карман штанов. В ответ получает картину маслом: у кого-то внезапно проснулась великая любовь к письму, кто-то усердно делает вид, что невероятно заинтересован параграфом (который не такой уж и большой, всего на страничку с небольшим), кто-то просто смотрит в стол, намеренно пряча глаза. Думают, что так их не спросят. Наивные. — Так, понятно, — и улыбается по-доброму. — Ну что ж, бездельники и наглые симулянты, тогда записываем определения из параграфа, они выделены курсивом, и зарисовываем строение листа.

***

Тэхён в свой законный выходной хорошенько высыпается, сейчас вытягивая конечности в разные стороны. Задравшаяся синяя футболка оголяет его мягкий (ну да, не качок) живот и ловит сладкую негу после сна. На лицо почему-то просится счастливая улыбка. Лучи зимнего солнца пробиваются сквозь бежевые занавески, радужно переливаясь под определённым ракурсом, и просто вызывают трепет в груди. Тэхён поднимается через быстро пролетевших десять минут и сразу бредёт на кухню, там выпивая стакан воды — не знает зачем делает это, просто уже вошло в привычку. Вполне себе здоровую привычку, которая маленько бодрит. Сегодня у него в планах (ещё со вчерашнего дня, кстати) устроить поездку в торговый центр, а то запас продуктов начинает заканчиваться. Утро обошлось без чонгукова внимания, что странно и даже непривычно. Он обречённо улыбается и смотрит перед собой — уже думает о том, что Чонгук не пишет ему. — Вот горе то а, — с сарказмом вырывается вслух, а сам Тэхён вскидывает руки в воздухе и ударяет себя по бёдрам. Уже находясь в торговом центре, он помечает себе, что магазины до отвала забиты разными цветными украшениями для Рождества: разнообразие гирлянд, под любой вкус точно, пушистая мишура, тысячи упаковок с ёлочными игрушками, дождики. Не обошлось и без напольных украшений, как, например, оленя с санями или деда Мороза с большим красным мешком на спине, заплатанным кусочком совершенно другого цвета ткани. Невозможно не проникнуться новогодней атмосферой и не вспомнить как в детстве с трепетом бежал к ёлке, находя целый мешок с конфетами под ветками. Как жаль, что то самое детство для него закончилось уже в десять лет. В супермаркете на первом этаже стеллажи заполнены детскими новогодними подарками. В голову приходит мысль, мол, может быть купить Чонгуку, но тут же Тэхён усмехается сам себе — обойдётся. Не заслужил. Не могут не радовать множество продуктов по акции, как, например, его любимый шоколад или очень вкусный и не приторный майонез в большой упаковке. Тележка стремительно заполняется, когда Тэхён проезжает стеллажи, оставляя их позади один за другим. На эскалаторе он понимает, что было не лучшей идеей после супермаркета идти с огромными пакетами в магазины одежды, находящиеся в этом же здании. Тэхён сразу же, как только заходит в первый попавшийся магазин, зацепляется взглядом за бордовую водолазку с воротом, находит размер больше и, не меряя, несёт сразу на кассу. Сердце внезапно ухнуло, что Чонгук и здесь каким-то образом его нашёл, когда он увидел его силуэт. А ведь он так надеялся хотя бы сегодня побыть с самим собой наедине и без вечно лезущего целоваться парня. И не то чтобы ему это не нравилось, временами не заводило… Как же ему вмиг становится дико смешно, когда он подходит ближе, обнаружив, что это всего лишь манекен, на которого напялили новую коллекцию одежды, а её стиль просто напоминает чонгуков. «сходишь с ума, ким тэхён» — мысленно обращается сам себе и, неловко улыбаясь, чуть склоняет голову. Уже дома Тэхён кидает пакеты прямо у порога, обещая себе разобрать их потом, и бредёт до дивана, немощно на него падая. Даже не снял верхнюю одежду, а зачем же? И всё-таки двухчасовой поход по магазинам, а потом ещё дорога по сугробам до подъезда, неплохо изматывают. За время, что он был в торговом центре, видимо, прошёлся не только адский снегопад, но и выпало аномальное количество осадков, что довольно-таки усложнило людям жизнь. Тэхён блаженно прикрывает глаза, раскинув руки в стороны, и потихоньку восстанавливает дыхание. Поза, конечно, не очень удобная и спину тянет, но сейчас так наплевать, сейчас главное не стоять.

***

— Чонгуки, а что за таинственные символы «KT»? — слащаво тянет парень, дёргая головой от чего покрашенные в яркий фиолетовый цвет волосы откидываются назад. Он с подбородка натягивает чёрную маску на лицо и вновь склоняется над правой рукой. — Не твоего ума дело, — холодно отрезает Чонгук. — Твоя задача сделать всё на высшем уровне, а после получить бабки и снова свалить в закат. — Ну, — парень надувает алые губы, на которых нанесён тинт, словно Чонгук сможет увидеть это сквозь маску. — Мир что ли перевернётся, если скажешь? — Перевернётся. — Слушай, а ты точно педик? — ухмыляется Суёк. — Какой-то ты слишком грубый. — Не путай, — и стреляет недобрым взглядом. — Педик тут ты, а я гей. Парень закатывает глаза и тянется к столу за эскизом инициалов, прикладывая их к ребру запястья и смачивая прохладной жидкостью. Машинка начинает приглушённо жужжать, а после тонкая игла вводится в кожу, оставляя после себя чёрную краску. Чонгук пилит взглядом зеркальный потолок, после переводя скучающий взгляд на стену, где висят разные эскизы, начиная от банальной надписи, заканчивая татуировками Якудза. Он вдруг задумывается, указательным пальцем свободной руки водя по своему подбородку: а как бы повёл себя Тэхён, если бы Чонгук оказался его альфой? Так же бы изначально не принимал? А если он всемогущим Якудза был, которому бы Тэхён приглянулся? Но, увы, они не в мире, где всё выбрано природой или не там, где правит полная иерархия. Чонгук оглядывает сделанную работу и остаётся больше чем доволен. Суёк хоть и дерьмовый человек, которого помани большой денежкой и лестными словами, и он сразу же свалит в закат. Однако работу свою выполняет совестно, базара нет. И Тэхёну, чего таить, тоже понравилось. Только он был в небольшом замешательстве и растерянности. Всё-таки не каждый день делают татуировки, посвящённые ему. Возможно, конечно, его выбило и то, что Чонгук налетел на него с порога, едва ли дверь успела открыться. Он так долго и мокро целовал его губы, так крепко держал воротник его кофты, чтобы он не отстранялся, что Тэхён даже смутился. Когда парень совсем обнаглел, подцепив край и потянув вверх, он возмутился и схватил его за руку. Тогда ему и показали то, что заставило ближайшие десять минут не прийти в себя. — Ты скажи, если не нравится, и я заставлю мастера переделать всё за бесплатно, — заговаривает Чонгук и приподнимает голову. Буквально мгновение назад он дремал на тэхёновой груди, пальцы его парня приятно перебирали волосы, а тепло тела согревало душу. Затем он перекатился на спину, освобождая от своего веса, и утянул Тэхёна в очередной поцелуй. Ким совсем не успевает за ним: то его губы безжалостно сминают в жадном темпе, как было час назад в коридоре, от чего их будто и колют, и жгут, и до сих пор сминают поочерёдно, то как сейчас, когда Чонгук лениво растягивает удовольствие, глубоко проталкивает язык, играясь с чужим, и сладко причмокивает, то отстраняясь, то вовлекая в удовольствие вновь. И сам заводится, чувствуя, как пламенем горит внизу живота, и Тэхёна заводит. Он даже уже и не скрывает, что возбуждение болью в паху отзывается и выпирает через ткань, заставляя слюну в чонгуков рту активно скапливаться. Вот только последний до совершеннолетия Чонгука с ним сексом не займётся, как бы парень его на это не провоцировал. Да, Чонгук уже не девственник, но даже не это мешает Тэхёну вступить с ним в близость. Просто личные принципы. А потому и остаётся только довольствоваться малым — долгими и сладко-тягучими поцелуями.

***

Хорошее настроение с лица Чонгука медленно и бесследно исчезает, когда он видит как Тэхён улыбается ученику на класс младше, охотно о чём-то разговаривая с ним. Чжанхин встречается взглядом с ревностными, кажется, потемневшими от злости глазами и нагло улыбается, показательно облокотившись о стену согнутым локтем, совсем рядом с головой его парня. Обостряет ситуацию. Чонгук толкает язык за щеку и усмехается. Сейчас бы он с радостью пожелал, чтобы Чжанхин шибко не радовался тут, потому что ничего ему не светит, но лишь отворачивается к окну и пальцами касается слабовидного засоса на шее с левой стороны, вспоминая, что вчера вытворял Тэхён, позволяя себе зайти чуть дальше поцелуев. Ласки. И всё равно неприятен тот факт, что Тэхён улыбается кому-то, кто не он. — Вот, значит, как. И как же не вовремя Ким идёт в уборную после столовой, когда все классы разбрелись по кабинетам. И ведь даже не подозревает ни о чём. Он моет руки, закрывает кран и чуть стряхивает лишние капли с кистей, а затем поднимает взгляд, смотря на себя в зеркало, и замечает фигуру у стены позади себя. Тэхён ничего говорить не собирался, а Чонгук и не ждал. Он схватил Кима за плечи и развернул к себе лицом, несильно впечатывая спиной в холодный кафель рядом с раковиной. Парень сейчас смотрит устрашающе, но Тэхён не думает пугаться, скорее недоумевает: с чего бы? — Что случилось? — Что ты делал с этим уёбком? Чонгук ведёт себя так, словно у него есть право предъявлять что-то. Но Тэхён никакого повода на ревность не давал. И вообще, разве в отношениях не должно быть доверия? Чонгук срывается, сейчас так отчаянно, но в то же время так безумно целует то губы, то мажет по линии челюсти… Вот у самого парня она хорошо выражена, чёткая и острая, а у Тэхёна — нет. Карие глаза расширяются из-за неожиданности, из лёгких будто воздух весь выбили. Он не может не согласиться, что ему невероятно приятно, буквально до дрожи в коленях, когда Чонгук кончиком языка скользит по шее, оставляет тёплые поцелуи и влажно засасывает кожицу. Вот только осознание, что сейчас они висят над пропастью, больно ударяет в голову. Нет. Нельзя. Так неправильно. Ким отталкивает Чонгука от себя, который отшатывается, будто опьянённый. Паника и безысходность начинают нарастать, он уже собирается покинуть этот чёртов туалет, но Чон врезается руками по обе стороны от его головы, преграждает путь и смотрит так дико, словно изголодавшийся зверь, увидевший самое сочное мясо, но в то же время так заёбанно. Чонгук устало припадает своим лбом к лбу Тэхёна, пальцами пытается сжать стену, что у него не выйдет никогда, и снова целует. Спокойно, едва ли касаясь губ напротив. — Не смей отталкивать меня, — тихо просит. — Меня так дико тянет к тебе, Тэхён… Ким молчит, — просто напросто не знает как реагировать и что вообще делать дальше со своим бешено долбящимся в груди сердцем. Парень лениво водит носом по тэхёновой щеке, и опаляет кожу горячим воздухом. Ему усилий стоит, чтобы снова не завлечь в поцелуй старшего, чтобы снова не ощутить тепло губ напротив на своих. — Молчишь? — задаёт риторический вопрос, огорчённо хмыкнув. — Тебе наплевать на меня? Чонгук прикрывает глаза и выдыхает через рот, когда кожу на шее из-за чужих губ тянет и болезненно колет, однако, и приятно тоже. Парень щурит глаза, губы приоткрыты и слегка опухли от агрессивных поцелуев, а пальцы зарываются в светлые волосы, притягивая к себе ближе. И, наверное, только звонок на урок, прозвеневший сейчас очень кстати, спасает обоих от неизвестных, но, наверняка, опрометчивых действий.