5.
8 ноября 2020 г., 16:22
— Я просто ума не приложу! — негромко, однако, достаточно грозно возмущается мужчина, сложив на пояснице руки в замок и развернувшись лицом в сторону окна.
— Мне жаль, что… что так получилось.
Жалкие и неуместные слова, потому что за такое нужно, как минимум, писать заявление об увольнении по собственному желанию. Тэхён рассматривает рыжеватый линолеум в кабинете директора, не смея поднять взгляда. Боже, как же стыдно.
Он не знает точно что сейчас чувствует, но явно не что-то хорошее и обнадёживающее на лучшее будущее. Теперь всё. Теперь точно с позором вылетит.
Только вот почему-то мужчина слишком спокоен для такой ситуации, — всё-таки он застал учителя и ученика (своего несовершеннолетнего сына!) в не очень подобающей ситуации.
— Вот значит какого вы обо мне мнения? — пробивающим на поёживание тоном заговаривает Лимён, развернувшись лицом к Тэхёну. Мужчина не взглянул на него, только лишь подошёл обратно к столу. — Если бы вы попросили меня устроить дополнительные занятия по вашему предмету, тем более что пошло бы на пользу ученикам, сдающим биологию как экзамен, думаете, я бы отказал?
Лимён вдруг замолкает, вспоминая, как в сердцах (тогда были серьёзные проблемы) уже отказал ему с этим предложением. Ким же вскидывает голову и непонятливо смотрит на него.
Погодите, что?
Он, получается, не собирается его отчитывать из-за чонгуковой руки на его бедре? Которую он, вообще-то и не видел даже. Но Тэхён об этом не знает.
— Простите?
— Я то прощаю, — так беззаботно и со слабой улыбкой на губах. — Вот только говорю, что ещё одно такое неправдивое мнение обо мне, и я вас уволю! — мужчина уже в шутку хмурится и грозит указательным пальцем.
Тэхён, которого бросило в ледяной пот, прокручивает несколько раз услышанные слова, которые никак не усвоятся в заболевшей голове.
То есть аномальный выброс адреналина в кровь и сердце, получившее стресс, кажется, на всю жизнь вперёд, — это всё было ни к чему?
Отправленный к себе Тэхён в прострации выходит из кабинета, на автомате тихо закрыв за собой дверь и выдохнув только сейчас. Он плетётся обратно в свой кабинет, сдавливая переносицу, а когда заходит к себе, сразу наблюдает Чонгука. Тот как сидел полностью спокоен, так и сидит дальше, только сейчас откладывая тэхёнов телефон обратно на место.
— Ну что там? — интересуется парень, взглядом провожая чужую фигуру, которая плюхнулась рядом с ним на стул. Вид у Тэхёна так себе. Неужели…
— Меня уволили, — на грани шёпота говорит Ким и смотрит с пустотой в глазах (вообще-то, хотел поступить на актёра, но не прошёл по конкурсу). — Доигрались.
Тэхёну рассмеяться заливисто захотелось из-за изменившегося выражения лица Чонгука. Оно успело за несколько секунд поменяться от непонятливости, словно смысл слов до парня доходит крайне туго, до… искреннего испуга?
Тэхён видит отрешённость в чёрных омутах, которые бегают от одного его глаза к другому, и уже не становится так весело. Неужели всерьёз всё воспринял и расстроился?
— Я пошутил, Чонгуки, — признаётся Тэхён и мягко улыбается, потрепав чужое колено. — Но будет тебе уроком на будущее.
— Весело тебе, да? — и щурится, небрежно отталкивая от себя руку. — Посмотрим, как будет тебе весело, когда я захочу тебя зажать посреди коридора во время большой перемены.
На минуточку. В это время бежит целый табун детей в столовку, протяжённостью, наверное, в полкилометра.
Чонгук поднимается, намеревается уже покинуть кабинет, но на запястье чувствуется тепло тэхёновой кожи и как слегка сжимаются пальцы, тормозя его. Тэхён встаёт следом, подходит совсем уж близко, всё ещё держа чужую руку. Чонгук пытается оттолкнуть, но Ким только сильнее сжимает пальцы. Что за детский сад, ей богу?
— Тебе не кажется, что ты ведёшь себя, как маленький ребёнок? — укоризненно спрашивает Ким, настойчиво смотря на профиль младшего. Ещё и отвернулся, ну замечательно. — Чуть не лишил меня работы и пульса заодно, а теперь ещё и вздумал дуться?
Тэхён не может не смягчиться и сдержать улыбку, когда лицо напротив приобретает детскую пухлость в щеках из-за его давящих пальцев. Ему снова весело, но вот Чонгуку — нет. Парень перехватывает его руку, схватив заодно и второе запястье, и таранит тэхёново тело до учительского стола, пока тот не упирается ягодицами в его край. Он снова заставляет усесться на поверхность, а после наваливается сверху, придавливая половиной своего веса тело под собой.
И смотрит так бешено и зло — терпеть не может, когда его называют ребёнком. И когда над ним шутят, потому что в большинстве случаев шуток он не понимает.
Тэхёну не по себе становится, неуютно что ли. Он пытается встать, ну или попытаться оттолкнуть для начала от себя шумно дышащего через нос Чонгука. Вот только всё намного усложняется, когда, не выдержав напора на своей груди, парень перехватывает и отводит чужие руки, своими ладонями пригвождая их над головой. Тэхён смотрит недобро, ругается, едва ли не угрожает, но Чонгук не пытается даже вслушаться, тянется рывком, чтобы оставить остервенелый и грубый поцелуй на губах, — считает, что правильно поступает. А главное — по-взрослому.
Вот только Тэхён такое терпеть тоже не намерен: он (старается совсем легонько) коленом ударяет Чонгука в пах. тому не больно, возможно немного неприятно, зато реакция срабатывает сразу, и он ослабляет хватку на запястьях. Пальцы ухватываются за ухо, неласково оттягивая его, пока сам Тэхён поднимается на ноги. Он со сведёнными к переносице бровями смотрит на то, как парень скалится, дёргает головой и отходит на шаг назад. Знает, что тот только раздражается больше от этого. Но и не один Чонгук сейчас не в расположении духа находится.
Чонгук, хватая свой портфель и уже почти выходя из класса, резко останавливается у самой двери, когда в спину прилетает точно наточенное лезвие ножа. Да вгоняется поглубже. Будто бы он сам слепо вложил рукоять в тэхёнову ладонь, а тот швырнул, не задумываясь.
— Мне надоело, Чонгук, — тихо и измученно. Тэхён и правда не успевает за чонгуковым настроением. — Мы не понимаем друг друга, нам…
Парень вылетает и хлопает дверью, оставляя Тэхёна в полной тишине слушать своё сердце, прежде чем тот сказал то, что Чонгуку слышать страшно. До занывших рёбер страшно, которые ломает вмиг вспыхнувшая мысль, что его бросят, что Тэхён…
…уйдёт.
слезинки.
Чонгук не плачет, просто чувства в глаз попали.
Он крепко обнимает Кима и тычется покрасневшим носом ему в плечо, пока не чувствует, как его несильно, но ощутимо хватают за загривок, отрывая от себя. Тэхён продолжает давить даже когда сам целует чонгуковы губы. Глубоко, развязно и с языком.
Чонгук прижимается всем телом, тянет за поясницу ближе и желает слиться в одно целое, параллельно чувствуя как начинает болеть голова от переизбытка эмоций. Обоим не хватало этого. Определённо не хватало, а теперь, кажется, и в жизнь не наверстать упущенное. У Чона губы слегка солоноватые, Тэхён всё слизывает, смазывает своими, причмокивает и продолжает присасываться то к одной разгорячённой от трения губе, то ко второй. А то и к обеим сразу, да так глубоко и напористо, что у самого челюсть начинает сводить. Очень скучал.
— Блять, ты мне так нужен, — хрипит парень и падает лбом на тэхёново плечо, прикрывая глаза. Губы болят, нос ещё шмыгает.
— Зачем ты так избил человека? — Тэхён аккуратно отстраняется, удивляясь, что Чонгук позволил это сделать.
— Потому что нехуй своё ебало не по делу открывать.
— Неужели нельзя было решить мирным путём? — ласково водит подушечками пальцев за ухом, скользит по щеке к подбородку, а после подцепляет тот и поворачивается к себе. А сам любуется.
— Я не сдержался, — честно говорит Чонгук и кладёт руки на свою талию, дёрнув головой, чтобы Тэхён убрал пальцы. И смотрит в стену. — Эта сука сказала, что ты трахаешься со всеми за оценки. Блять, убил бы.
— Чонгук, не надо. Это моя забота.
— Нет, блять, это и моя забота тоже, — вновь злится, но чувствует приятное поглаживание по своей руке. Ладно, немного успокаивает. — Я хочу постоять за своё.
— Лучше забивай голову подготовкой к экзаменами, они не за горами, — улыбается Ким, пытаясь хоть как-то отвести тему. Вообще-то приятно, что Чонгук рвётся заступаться, но он и сам в силах сделать это. — Приедешь сегодня ко мне? Я очень скучал.
Чонгук, не задумываясь, согласно кивает, лижет губы и улыбается в ответ. А он то как скучал, кто бы знал!
Его глаза вмиг загорелись, слюна стала активно скапливаться, а внизу живота приятно потяжелело, когда Тэхён, приобняв за плечи, наклонился к уху, прошептав так, чтобы даже стены не услышали:
«предупреди мать, что не ночуешь дома»
Знает, что когда он остаётся у Тэхёна на ночь, они позволяют друг другу несколько больше, чем просто долгие поцелуи.
***
— Деточки, — госпожа Чхве встаёт у доски, осматривая всех внимательным взглядом. Ей нужно, чтобы не только слушали, но и слышали все. — Экзамены совсем близко, поэтому сегодня я решила, что выделю урок под одно из экзаменационных заданий. Кто-нибудь в вашем классе выбрал Древнюю литературу в качестве экзамена? Женщина оглядывает класс, видя чуть больше половины поднятых рук (считают, что литература — халявный экзамен), которые она в уме пересчитывает, а затем подходит к своему рабочему столу и достаёт чистый лист а4, пуская его по рядам, чтобы ученики записались. Всё равно она не запомнит поимённо. — Замечательно, — кивает она, соединяя вместе ладони. — Думаю, вы слышали, что тема сочинения может быть любая? Сегодня как раз мы разберём одну из. Правда, думаю, интересна она будет только девчонкам. Парни уже измученно застонали, как только до ушей донеслось: «что такое любовь?». Женщина мягко рассмеялась, усевшись за стол и подняв лист на уровень глаз, где её собственным библиотечным почерком заранее были сделаны некоторые заметки для проведения сегодняшнего урока. — Ну? — улыбнулась она, вновь поднимая взгляд на класс. — Поговорите же со мной! — Почему-то люди склонны путать любовь и привязанность и наоборот, — незаинтересованно начинает Чонгук, задумчиво смотря перед собой. Женщина слабо вскинула брови, чего таить, — не ожидая подобного от Чонгука. Она, заинтересовавшись, чуть прищурилась. — Человек боится потерять человека, думая, что это из-за большой любви, — тихо смеётся, считая данные слова несколько глупыми. — На самом деле это привязанность. Ты просто боишься остаться без того, к чему сильно привык. Все в классе тоже разом замолкли, не ожидая, что сам Чонгук начнёт рассуждать на эту тему. Женщина поудобнее устроилась на стуле, подпирая миниатюрной ладонью лицо, и настроилась слушать дальше. — Ты просто хочешь видеть человека, хочешь дотронуться до него. Обкусанные губы совсем не вызывают отвращения, наоборот, они притягивают к себе. Ты сам того не замечая рассматриваешь каждую деталь на лице, будь то длинные ресницы или родинка на кончике носа. Взгляд притягивается сам по себе, это уже происходит неосознанно, — он, немного нервничая (!) разминает фаланги на каждом пальце. — Ты даже можешь заметить, как длинные пальцы заправляют чуть отросшие волосы за ухо и тебе это чертовски нравится, наверное, греет душу, — в голове крутится всё то, что Чонгук говорит. А делает всё это — Тэхён. — Но при этом ты осознаёшь, что если он уйдёт — не надо его останавливать, стоять на коленях и слёзно умолять остаться, как бы на самом деле не было больно и страшно, потому что если человек действительно любит, он никогда не уйдёт. — а в груди такой неприятный скребущий осадок. — В моём восприятии именно это и есть любовь. Госпожа Чхве ни разу не отвела заворожённого взгляда от Чонгука, слушая, словно зачарованная. И даже Тэхён, который стоял по ту сторону закрытой двери, слушал, чувствуя щемящее чувство, всё больше разрастающееся в груди. Какой же он дурак. Ни один человек не сможет так рассуждать, не испытав на себе подобное. Он не хочет чувствовать то, что чувствует сейчас, но не может. Не может не любить Чонгука. Как же он, чёрт возьми, дорог душе. — Знаешь, Чонгуки, — отмирает женщина, — я приятно удивлена, — неуверенно кончики губ ползут вверх. — Очень красиво говоришь и рассуждаешь! А знаете, мой муж… — в её взгляде промелькнула теплота и искренняя любовь, — он когда-то завоевал моё, ещё девчачье, наивное сердце похожими словами. Так что приглядитесь, девочки, — и широко улыбнулась. Парень уже не вслушивается, ни в полную чушь, адресованную его одноклассницам, потому что ни одна девчонка теперь не нужна, ни во что-то другое, отрешённо отвернув голову к окну. В груди упрямое и решительное чувство, а в голове лишь мысли о том, что больше он не заставит Тэхёна в себе сомневаться. Он не хочет, чтобы Тэхён ушёл.***
— Ребята, я пущу лист по рядам, а вы запишитесь, кто уже решил сдавать биологию, — Тэхён встаёт с места, обходя стол и протягивая чистый лист ученикам с первой парты. Раз разрешение дано, чего тянуть? — По разрешению директора я сделаю дополнительные занятия после уроков в четверг, кто желает — можете приходить. Ким мимолётно скользит по Чонгуку взглядом, тот как упёрся взглядом в парту с самого начала урока, так и сидит до сих пор. Парень, вообще-то, просто недоумевает и бесится. Но теперь лишь мысленно, раз уж он принял серьёзное решение не подвергать репутацию опасности перед своим парнем. Тэхён сам всё ёрзает и ёрзает, в конце концов не выдержав и взяв ручку в пальцы, найдя под папками какой-то маленький огрызок чистого тетрадного листа. Он пишет совсем уж короткое предложение не меньше десяти минут, а потому что не знает как начать и что вообще стоит написать. А потом не знает как передать Чонгуку. Не кидать же в ответ! Не дай бог попадёт ещё в кого… — Чонгук, подойди ко мне с рабочей тетрадью, — на раз, два, три в уме подаёт голос, тут же слыша скрип отодвигающегося стула. Он хотел добавить легенду про недостачу оценок, однако, так и оставил её в голове. Ким для приличия несколько секунд смотрит на страницу, а если быть точнее, сквозь неё, переворачивая и возвращая обратно, будто действительно что-то там проверяет. В конце, перед тем как закрыть и отдать, кладёт бумажку. Он протягивает обратно не глядя, и старшеклассник уходит. Чонгук садится за парту, сразу же подцепляет бумажку и хмыкает, когда читает: «задержись, пожалуйста, после урока.» Парень, чтоб хоть по минимуму скоротать время, даже делает задание, которое учитель дал на этот урок. А Тэхён снова смотрит. Как бы не хотел не смотреть, но не может, словно они с Чонгуком два разных полюса, между которыми невероятное притяжение к друг другу. Да и насмотреться напоследок хочет. Он, задумавшись, незаметно для всех (кроме себя) вздрагивает, когда звенит звонок, и ученики поднимаются со своих мест, опустошая класс. Чонгук не улыбается, как раньше, показательно не толкает язык за щеку и не смотрит насквозь. Сегодня он подозрительно стих, потому Тэхён искренне боится, что в самый неподходящий момент он может выкинуть невесть что. — Чонгук, я хочу извиниться перед тобой, — и смотрит неуверенно. — Так извиняйся. Ким поджимает губы, отрешённо кивает, как болванчик, и сцепляет руки в замок. — Я хочу для тебя только лучшего, но наши отношения это большой риск, — Тэхён пытается сделать так, чтобы голос не дрожал, но он всё равно дрожит. А может от того, потому что дрожит сам Тэхён. — Я устал, я живу как на пороховой бочке, не ожидая ничего хорошего. Давай сделаем паузу? Чонгук, к сожалению, знает, что когда просят о паузе в отношениях, к ним потом не возвращаются. Больно. И неприятно. Почти как тогда, когда увидел Чжанхина рядом с Тэхёном. Только сейчас, почему-то, неприятнее раза в три. Если бы съел кусок дегтярного мыла и то бы было не так мерзко. У Чонгука всегда защитная реакция — необоснованная агрессия с его стороны. А сейчас что-то смешанное. Проклятый ком в горле. — Блять, какой я идиот, — и смеётся на грани истерики. Хочет накричать, остановить, но ведь когда любят — не уходят? — Хорошо, больше ты меня не увидишь рядом с собой. Тэхён тоже знает, что пауза в отношениях это как случайно поставленная запятая. После которой, к сожалению, чаще всего продолжения попросту нет. — Так будет лучше и для тебя, и для меня, — говорит уже пустоте. А сам не верит. Парень вылетает из класса, срываясь на бег, даже не забирая свою куртку, исчезает из здания школы. Ощущение настигло, будто стены начинают сходиться, нещадно сдавливая со всех сторон, а потолок вот-вот рухнет. Бежит пока, в прямом смысле, не начинает задыхаться. Всё-таки курение с восьмого класса даёт о себе знать. Скулы раскраснелись, волосы взмокли, теперь неприятно прилипая ко лбу и холодя, а горло дерёт так, словно в него раскалённый металл медленно вливают. И похуй. Сейчас хочется просто исчезнуть. Чонгук не появляется в школе ни через день, ни через неделю, ни даже через три. Тэхён места не находит себе, каждый день, не моргая, смотрит на пустующее место за второй партой второго ряда. «тупой, тупой, тупой, какой же ты тупой, ким тэхён» — верещит сердце, желая вырваться из груди и уйти от такого несносного хозяина. Первое время на чонгуковы поиски. Чонгук отсиживается (лежит, закрывшись в комнате и отвернувшись лицом к стенке, не обращая внимание даже на обеспокоенную мать, которая от него кроме «оставь меня в покое» ничего добиться не может) дома. Даже кусок в горло не лезет, хотя стенки желудка нещадно сосёт от голода. Пальцы каждый раз цепляются за телефон, который лежит рядом с подушкой, чтобы набрать номер и позвонить Тэхёну, но каждый раз возвращается обратно, грубо пригвождая ладонью. Сломать бы его, чтобы соблазна не было. На учёбу не ходит потому что велик процент того, что от встречи с Кимом он просто, наступив подошвой своего массивного кроссовка на горло гордости, станет умолять всё возобновить. А как же слова, что если любят — не уходят? А как же… В конце большой перемены Тэхён бредёт мимо кабинета директора, намереваясь спуститься на первый и купить в автомате какое-нибудь отвлекающее сладкое, иначе раздумья его совсем раздавят. И совершенно случайно краем уха зацепляется за разговор чужих голосов, принадлежащих какой-то незнакомой женщине и Лимёну. Опрометчиво и некрасиво с его стороны, но Тэхён всё равно останавливается подслушать, только лишь потому, что разговор не про абы что, а про Чонгука. Вернее, про его отчисление. — Я требую отчислять таких учеников! — манерным голосом возмущается женщина, вероятно, чья-то мать. Она с не скрытой неприязнью косится на побитого Чонгука, которому… просто похуй. — И… и штраф за моральный ущерб! Он покалечил мне ребёнка! Теперь мой сын лежит с сотрясением! — Во-первых, не кричите, мы не глухие, — спокойно заговаривает мужчина, видя в ответ перекошенное от недовольства выражение лица. — Во-вторых, насколько я уже наслышан, сотрясение лёгкое, — видя, как та уже открывает рот, а глаза её расширяются со злости, Лимён спешит договорить: неприятно, соглашаюсь, но преувеличивать тоже не нужно. И, наконец, в-третьих, почему вы так уверены, что это Чонгук? — Да вы… Да как вы смеете! — возмущается ещё больше, почти кричит, заглушая гул в узком коридоре. — Бесстыжий мальчишка, почему ты молчишь? Имей мужество признать, что это сделал ты! — последнее «ты» она выдыхает с таким напором, что Лимёну кажется, что без удара под дых так сделать невозможно. — Чонгук, это правда ты? — строго интересуется мужчина, выжидающе смотря на него. — Конечно он! Специально дождался темноты, чтобы не светить лицом! — Ты понимаешь, что если это правда, я буду вынужден тебя отчислить? — вкрадчиво интересуется директор. Ладони вдруг вспотели, а потому он их, чтобы не нервировали, сложил на пояснице. — Ты итак уже стоишь на серьёзном учёте. — Тут даже думать не надо, конечно отчислять, — не унимается женщина. — Чонгук, — всё-таки влезает в разговор молча стоявший позади женщины участковый, — шестнадцатого января в шесть тридцать семь вечера, где ты находился? — Вы уже спрашивали, — отвечает старшеклассник, недовольно цокнув. — Я хочу сверить, что ты скажешь сейчас. Чонгук закатывает глаза и намеревается снова дать тот же самый ответ, но его опережают. — Шестнадцатого января, до пол восьмого вечера, Чонгук был со мной. Все, кроме самого парня, обернулись на посторонний голос, изучающе смотря на Кима. — Простите, краем уха услышал ваш разговор, — поспешил оправдаться Тэхён, отведя взгляд. — Ты ещё кто? — женщина повернулась всем корпусом к нему, распетушившись ещё больше. — Дружок его, прикрывать вздумал?! — Это наш преподаватель биологии, — прочищает горло директор и поджимает губы, сдерживаясь от неуместного смешка от исказившегося женского лица. — Извините, — неискренне выплёвывает она, вздёргивая подбородок и оглядывая с ног до головы вошедшего. Да её точно хотя обвести вокруг пальца! — А где доказательства? — Дополнительные занятия. Господин Чон осведомлён об этом. Чонгук в это время был со мной, — тон ровный и спокойный. Тэхён, вообще-то, такое не приветствует, даже осуждает, но сейчас сам врёт и не думает даже покраснеть. — Чонгук сообщил нам несколько отличающуюся информацию, — прищуривает взгляд участковый, бегло перечитывая свои записи. — Он в это время не был на улице, но и в школе уже тоже не находился. — В связи с тем, что он болел, я приезжал к нему лично, — придумывает на ходу и тут же выпаливает. Главное, чтобы было правдоподобно и логично. А ещё не забыть бы потом… Мужчина, кинув недоверчивый взгляд исподлобья, что-то дописывает в протокол, не задавая больше вопросов. Лишь попросил расписаться и вышел. недовольная женщина оглядела всех троих злобным взглядом и вышла вслед за участковым. Лимён несколько недоверчиво кинул на них двоих взгляд, чуть качая головой и отворачиваясь к окну. Чёрте что творится тут! Тэхён, которой находится и в шоке, и в ужасе одновременно, тащит за собой не особо сопротивляющегося Чонгука, заводя его за ближайший (какая ирония — и дальний) пустующий угол, подальше от лишних глаз и ушей. Он подталкивает парня, что тот отшатывается и несильно ударяется спиной о стену. — Ты соображаешь, что ты вообще делаешь? — шепчет Тэхён и таращит на него глаза. А громче просто не может. Просто разучился на ближайшие полчаса. — Какое тебе дело? — Чонгук отталкивает его. Слишком близко. — Ты просил от тебя отъебаться? Вот и иди нахуй. Тэхён хочет говорить, говорить, возмущаться и снова говорить, но лишь хлопает глазами, уставившись на чонгуково лицо. Он ведь даже не сразу замечает гематомы на скуле, разбитую губу и ссадину на переносице (которые, кстати, получил не из-за Чжанхина). Долго и отчётливо осматривает каждую ранку, каждое покраснение и силится, чтобы не протянуть к ним пальцы. Чонгук не выдерживает. — Хули ты пялишься как на больного котёнка? Жалеть меня вздумал? — и смеётся. Неискренне. — Засунь свою жалость куда подальше себе, ок? И вдруг прорвало. — Да кто тебя просил лезть в мою жизнь? Кто? В героя решил поиграть? — Тэхён молча смотрит, даже не пытается его успокоить. Он просто скучал. — Не ты ли, сука, хотел, чтобы я больше не попадался тебе на глаза? Тэхён точно не ожидал, что чонгуковы глаза заблестят вопреки его злому тону. Он подаётся вперёд, тянет руки к чонгукову лицу и большими пальцами накрывает глаза, с нижних век которых тут же сорвались
