Тебе не идёт без меня.

Тэхён третий день чувствует на себе чужой прожигающий взгляд, но никак не может найти источник, сколько бы не пытался осмотреться по сторонам. Оглядываться несколько раз на дню стало обыденностью. Он закрывает глаза, изо всех сил жмурясь и играя напряжёнными желваками. Надоела эта необоснованная паранойя. И Чонгук как назло уехал (поверхностно сказав только о том, что в другую страну. И то, только потому, что он и сам не знает для чего). Он не только отвлекал, но и просто был рядом. Так было легче. Мысли не вяжутся, странное состояние — будто бы в бреду, а вокруг всё затуманено. Тэхён расстёгивает верхнюю пуговицу на рубашке и решает спуститься и купить бутылку воды, дабы освежиться и, может, взбодриться. По пути он здоровается с учениками, которых ещё не видел, не вглядываясь особо в лица, а потому и не видя подсказку на поверхности — лукавую улыбку. Именно в тот момент, когда его губы обхватывают горлышко, телефон вибрирует в кармане брюк.

Неизвестный: Бля, какой ты…

Тэхён видит присланную фотографию себя со стороны и резко поворачивает голову в сторону, откуда, предположительно, его сфотографировали. Видит лишь некоторых учеников, переписывающих домашку — им точно не до него, и младшеклассников, которые невероятно любят приходить слишком рано (и для чего, спрашивается?). Непонятно, правда, зачем им это необходимо, но наверное жизненно необходимо также как и старушкам, которые с утра пораньше решают массово оккупировать автобусы.

Неизвестный: А знаешь что бы смотрелось ещё лучше на месте этой жалкой бутыли? Неизвестный: Шутка:)

Тэхён в спешке поднимается наверх, заходя в учительскую, и резко прикрывает за собой дверь. На глухой хлопок вздрагивает и поднимает голову госпожа Чхве. — Господин Ким? — Извините за беспокойство. Тэхён плюхается на стул возле окна, перебирая в пальцах телефон. Нет, с этим явно надо что-то делать. Ему такие поклонники точно не нужны.

Неизвестный: Ну раз ты не рожаешь, значит я сам назначу встречу Неизвестный: На большой перемене в девятнадцатом кабинете на третьем этаже Неизвестный: Приходи, я тебя очень жду:)

***

Чонгук развалился на заднем сидении большой машины, сгибая правую ногу в колене и притянув к груди. И вообще пофиг на то, что кожа на сидении запачкается. Только что они смотрели его будущее учебное заведение в Токио. Как он орал и метал, словно осатаневший, словно дьявол, которого изгоняют из святой души, когда отец, спустя много лет, появился в их с матерью квартире и сообщил об этом. Ну как сообщил… Поставил перед фактом, мол, собирайся. У него были совершенно другие планы после выпускного. Он уже здесь выбрал место поступления, как будет приходить к своему парню, как они станут жить вместе и не скрываться больше, а в итоге все его планы с треском рухнули. — И долго ты будешь дуться? Маленькое дитё что ли? — стальным голосом спрашивает Лимён, кинув укоризненный взгляд в зеркало заднего вида. — Какая тебе нахуй разница? — Имей совесть, тебе куплена квартира здесь, которая, между прочим, стоит немаленьких денег. А ещё обучение… — А кто тебя просил? — снова орёт Чонгук. — Ты, блять, всё за меня решил, ещё и смеешь меня в чём-то упрекать?! — Не дерзи, неблагодарный щенок! — Останови, — хрипит парень. Горло побаливает ещё с прошлой истерики. — Не хочу здесь больше находиться. Чонгук нарочно хлопнул дверцей чёрного авто, слыша, как машина, от резкого старта скрипнула колёсами и стала отдаляться. — Сука! — крикнул в ответ парень, показывая вдогонку средний палец. Он достаёт телефон и ищет в контактах Тэхёна, что сейчас так необходим, словно внутривенное успокоительное для бешеного. Конечно звонить из другой страны в Корею вылетит в копеечку, но деньги не его, поэтому с радостью хорошо потратится. Чонгук идёт в противоположную сторону от отдаляющейся машины отца и слышит долгие гудки. Он уже собирается отключится, чтобы перезвонить вновь, но на звонок всё же отвечают. — Алё? — слышится тихий голос. Чонгук хмурится — что-то не так. — Тэхён? Что с твоим голосом? — Ничего. Хорошо, что ты позвонил. Старшеклассник уже натягивает улыбку, шаркая ботинками по асфальту, но тут же от улыбки не остаётся и следа. — Кое-что случилось, что касается и тебя включительно. Я не буду распинаться сейчас, просто скажи когда ты вернёшься. Чон в недоумении, ему не нравится этот голос и то, что он дрожит, будто Тэхён вот-вот заплачет. — Почему нельзя сказать сейчас?! — Чонгук, не заставляй меня срываться на тебе. Отвечай, или я отключаюсь. — Сегодня… Сегодня ночью мы выедем… вообще-то, он не знает когда запланирована поездка обратно. Тэхён молчит. От этой новости легче. — Не молчи, — просит Чонгук. — Скажи хоть что-нибудь. — Меня шантажируют. Нашими отношениями. Кто-то узнал, и я… — Тише, тш… — он жмурится, пальцами сдавливает переносицу и сводит брови. Нервничает пиздец как. Нервничает, потому что в прошлый раз они едва не расстались. — Я вернусь и мы всё решим, хорошо? Я помогу, я… Он хочет продолжить говорить, но звонок резко обрывается, и оператор сообщает, что на счету недостаточно средств. Они не проговорили даже пяти минут. — Нет, нет… — пытается звонить ещё и ещё, но слышит одно и то же. — Блять, нет! Телефон почти летит на землю (Чонгук уже занёс руку над головой), но сзади слышится громкий гудок машины. Он разъярённо поворачивается и недобро смотрит на машину перед собой на расстоянии вытянутой руки. — Быстро в машину. Два раза просить не надо. В другой бы ситуации он послал отца далеко и надолго, но сейчас… тэхён важнее всего. — Я соглашаюсь на твоё предложение, но у меня также есть условие, — спокойно сообщает парень, захлопнув за собой дверцу. — Не наглей, — хмыкает Лимён. — Что? — Завтра я должен быть в Сеуле. — Сынок, а ты не оборзел ли? — усмехается мужчина. — Я не могу сорваться вот так вот, только потому что ты так захотел. Я тебе что, всемогущий царь и бог? — Царём и богом тебе слишком жирно быть… — он резко замолкает и добавляет тише, — Пожалуйста. — Ну и нахал, ну и нахал, а! Чонгук слышит, как отец на японском что-то кому-то говорит по телефону, временами косит на него взгляд, а понимает только «завтра» и «спасибо». Мужчина сворачивает на другую дорогу, точно не ведущую к отелю, где они остановились. — Спасибо…

***

Тэхён медленно поднимается на третий этаж, на ногах будто кандалы нацеплены. И за что ему вся эта нервотрёпка? Сначала Чонгук, с которым ещё смог смириться (и мы знаем как именно), а теперь и ещё один «ухажёр» нездоровым проявлением внимания нашёлся. Ким же просто хотел спокойно работать, чего так с трудом добился. А теперь его вовсе шантажируют. Докатился. Прямо у двери, когда Тэхён взялся за ручку, телефон начинает вибрировать. Не ясно чего выжидает, не отвечая. Однако, на экране высвечивается чонгуково имя. Он быстрыми шагами спускается на этаж ниже, по пути отвечает на звонок. Разговор длился непродолжительное время, а потом и вовсе почему-то всё оборвалось. Они ведь так и не договорили. Тэхён не решается подняться второй раз, расценивая это как какой-то своеобразный знак. Настроение итак было никакое, а теперь пропало от слова «совсем».

Неизвестный: Ну где же ты? Я тебя всё-таки жду:) Тэхён: Оставь меня в покое Тэхён: Я не собираюсь потакать твоим приказам, ясно? Тэхён: Ты кем вообще себя возомнил?

только бы оттянуть время.

Неизвестный: Фе, как грубо Неизвестный: Ну что ж, у тебя была возможность сохранить репутацию и работу Неизвестный: Нет, так нет.

Тэхён сгоряча быстро идёт (едва не бежит) к себе в кабинет, а как только подлетает в спешке к столу, ищет белый чистый лист. Понимает, что всё, настал конец его «блестящей» карьере. Лучше напишет по собственному, всё же будет чувствовать себя… легче? Всё равно паршиво, конечно, но не настолько. Рука трясётся, почерк совсем неаккуратный, чем-то похожий на врачебный, — такой же размашистый и с трудом понятный. Но разве это должно сейчас быть в голове? Конечно нет. Как минимум, теперь должны прокручиваться варианты, куда устраиваться дальше. Заявление полностью готово, только вот незадача: ручка перестала писать именно тогда, когда дошёл до того, чтобы поставить свою подпись. Пасты ещё полно, но она ни в какую не пишет. Тэхён истерически смеётся и откидывает ручку от себя. Чёрте что.

***

Чонгук сходит с самолёта, чувствуя лёгкий дискомфорт в ногах. В полёте даже красивые пейзажи снизу не радовали, как радуют обычно. Все мысли были лишь о Тэхёне. Почему-то у него сразу возникло сомнение, что это может быть связано с Чжанхином. И не дай бог это окажется правдой, — размажет по стенке. Почему думает на него? В последнюю их встречу, когда кое-кто в туалете обнимался с холодным полом, став жертвой чонгукова плохого настроения, парень услышал в свою сторону пару ласковых и угроз, что он что-то знает и это что-то обязательно растреплет. В нём то уж хватит дерьма. Как не добавил ещё — сам не понимает. Сильный порыв ветра в лицо словно отрезвляет, и Чонгук мотнул головой, убирая мешающую чёлку назад. Он ловит такси и сразу называет мужчине школьный адрес. За плечами всего один рюкзак с вещами, потому даже не будет ради этого заезжать домой. Отец изъявил желание остаться ещё на пару дней там, якобы до мелочей всё решить, чтобы в дальнейшем не было никаких загвоздок и проблем. Чонгуку вообще пофиг. У него тут сердце бьётся трепетно, так же, как когда впервые влюбился в девятом классе. Дорога от аэропорта до школы занимает сорок минут, машина подъезжает к без десяти восьми утра. Парень расплачивается с водителем и широкими шагами поднимается по ступенькам на крыльцо, после входя в само здание. Он держит путь сразу на второй этаж, решив одним глазком глянуть расписание, чтобы сориентироваться где вообще искать Кима. Тэхён должен быть сейчас в своём кабинете — урок у старшеклассников, но на класс младше его класса. Дверь в кабинет открыта, он прекрасно видит своего парня, а после Чжанхин, как увидев его присутствие, подошёл к учителю с тетрадкой, покосившись на Чонгука. Он опёрся позади учителя на спинку стула и наклонился, загораживая весь вид. — Ах ты ж сука… — говорит сам себе, резко останавливаясь. Чжанхин смотрит воровато из-за плеча, больше не наблюдая кого-то постороннего. Он улыбается чему-то своему и ещё раз любуется чужим профилем, а затем отходит к своей парте. После урока Чонгук подлавливает Тэхёна, останавливая того за руку. Он оглядывается по сторонам — какой удачный момент, горизонт чист. Ведёт обратно в кабинет, и оба не замечают, как пальцы сами по себе крепко переплетаются. Дверь захлопывается и становится всё же спокойнее и малую часть безопаснее. — Теперь говори, я хочу знать что опять произошло. — Когда ты вернулся? — будто не слышит. — Сейчас. Чонгук первый замечает их соединённые ладони и тут же смягчается, потянув уголки губ вверх. Забыл обо всём на свете. О всяких Чжанхинах. Мелочь, как говорится, а приятно. Тэхён переводит взгляд туда же, сразу пытается одёрнуть, просто по привычке. Но теперь парень не позволяет, сжимает сильнее. — Я скучал. — Я тоже, но у нас всё ещё проблемы из-за, — он поднимает вверх их сплетённые между собой пальцы, — этого. — Ты знаешь, кто? Он хотел бы знать, очень, однако… Тэхён лишь обречённо мотает головой и вздыхает. Чонгук в ответ кивает, поджимает губы и пытается что-нибудь придумать. Тэхён же отчётливо слышит чужое тяжёлое дыхание, ещё и чувствует тёплый воздух, который опаляет ему щёку. — Дай мне свой телефон, — Чонгук заходит в переписку, смотрит на номер и тут же смеётся. То ли облегчённо, то ли… — Так я и думал. Не успевает Тэхён сообразить, как его симку достают из лотка, разламывают на две части и выкидываю в мусорку в углу кабинета. — Чонгук! — в шоке восклицает старший, — Ты что сделал… — А что? — и усмехается, вопросительно (читать как: с возмущением) вздёрнув бровь. — Или ты хотел и дальше с ним переписываться? — Да что ты такое говоришь! — То то же. Тэхён глядит на расплывающегося в улыбке после коротко чмока в губы Чонгука (не удержался), так и продолжая стоять столбом. А вот ему что-то вообще не весело. Ни капли.

***

Чонгуковы догадки подтвердились. Это и есть Чжанхин. Он смеётся, опустив голову — узнал по номеру. А самая подлянка в том, что ведь именно с этим человеком когда-то они были лучшими друзьями и именно в него впервые влюбился, каждый раз подгоняя тому сигареты. Именно этот человек обсмеял его чувства едва ли не перед всей школой, когда Чонгук признался и получил в под дых. И в прямом, и в переносном смысле. — Ты не захотел жить по нормальному. В метрах пятнадцати стоит цель, довольно улыбаясь и пялясь в телефон, до которой он доберётся за считанные секунды. Чонгук срывается на бег, не жалея ни себя, ни его, и сшибая Чжанхина на пол. Они проезжаются по полу вместе метров пять. Всё внимание сразу закрепилось на них. — Какая же ты крыса, Чжанхин!  — рявкает парень, не успевая увернуться от его кулака. Чонгук наносит удар следом с такой силой, что слышит, как что-то хрустит. Бьёт с такой же агрессией, как с цепи сорвавшийся бешеный пёс зубоскалит и брызжет слюной. Бьёт с такой силой, что брызги крови разлетаются по сторонам, в том числе впитываясь в одежду. Чжанхин тоже не остаётся в долгу, с силой ударяя по лицу куда приходится. На пару секунд останавливает. У Чона всё перед глазами помутнело, совсем перестал соображать что творит. Девочки не на шутку испугались, стали верещать, чтобы, блять, взрослых сюда звали, когда парень, сплюнув в сторону, стал душить Чжанхина. Не самим же им оттаскивать! Парни тоже оттаяли, поняли, что нифига не детский сад начался. Кинулись «в пекло», пытаясь оттащить друг от друга обоих. Хотя бы для начала сорвать ёбнувшегося Чонгука с покрасневшего, с заслезившимися глазами Чжанхина. Первым выскочил Тэхён, у которого чуть душа в пятки не ушла, когда какая-то девчонка влетела в класс и начала не своим голосом верещать, что там убивают! — Ты что творишь? — в шоке спрашивает Ким, присаживаясь перед Чонгуком на корточки. Он встряхивает пару раз его за плечи. — Ты соображаешь хоть немного? Ты мог убить человека! — Блять, эта сука не должна жить! — орёт парень, вырываясь и пытаясь оттолкнуть Тэхёна. — Успокойся, — рявкает Ким, смотря точно в глаза, видя в ответ невероятный гнев. Самому бы не огрести хорошенько… У него сердце в пятки ушло, точно пропуская несколько ударов — так он ещё никогда не боялся. До сих пор колотится… Даже не сравнится с тем, когда их «застукали» в кабинете. Не Чонгука боится, нет, а последствий его несдержанной агрессии. Упекут ведь, дурака, в детскую колонию строго режима… — Уёбок, — прямо на пол сплёвывает слюну, смешавшуюся с кровью, и смотрит на откашливающегося Чжанхина. — Чонгук, прекрати… Пострадавшему помогают подняться, сопровождают в медкабинет, уволакивая в полубессознательном состоянии. Тэхён собой преграждает путь, чтобы, в случае чего, не дать Чонгуку вновь рыпнуться, а с сам с виной в глаза смотрит вслед. — Ты блять в курсе, что пригрел змею? — спрашивает, двигая челюстью и морщась от стрельнувшей боли. Зато встала на место. — Ну что, в твоих глазах он до сих пор хороший?! — орёт и тычет рукой в сторону ушедших. — Что? О чём ты говоришь? — А ты не в курсе, что это он, блять?! Он шантажировал! — Чего? Чонгук ничего не отвечает, снова сплёвывает на пол, морщась, и исподлобья смотрит на своего парня долгих несколько секунд. А затем разворачивается и начинает уходить. На них никто не обращает внимания, — нашлась великолепная тема потрепаться, потому Тэхён едва не бежит за парнем, а когда догоняет его, грубее задуманного хватает того за предплечье и дёргает на себя. Вот только… И снова его волокут за собой, как тряпичную куклу. Чонгук затаскивает его за лестницу, ведущую на третий этаж, где находятся батареи и обычно стоит разный инвентарь для школьного субботника, и встаёт перед ним. Не сказать, что это какая-нибудь подсобка или кладовка, просто заполнение пустого пространства. Тэхён снова прижатый к стене, снова как беспомощная жертва маньяка стоит столбом, пока Чонгук загнанно дышит, смотрит на него одичавше и до побелевших костяшек сжимает запястья, чтобы не двигался. Только уже не страшно, уже просто никак. Он устал бояться за Чонгука (уже даже не за себя), однако, кажется, начинает привыкать к этому. Тэхён пальцами, которые слегка смочил своей слюной, смазывает лишнюю кровь, затем смахивает прядки волос, вылезшие на побитое лицо, а затем тихо просит Чонгука не препираться с ним, а сходить в медпункт. Парень соглашается.

***

Для кого-то сегодня невероятно радующий и волнующий день. Для кого-то наоборот. Чонгук смотрит перед собой в никуда, пока мать завязывает галстук и разглаживает невидимые складки на плечах белоснежной рубашки, не переставая улыбаться. Можно выдвинуть предположение, что у него нет заметного веселья и радости, потому что всё-таки экзамены на носу, страшно, если бы не одно но — слово «экзамены» его никогда не волновало. — Чонгу, ну что с твоим лицом? — ласково интересуется женщина, потрепав сына за щеку. — Сегодня выпускной, оторвитесь там как следует. Парень молчит, лишь отрешённо кивает. — Я знаю, что твой отец поступил неправильно, решив всё за тебя, — понимающе поглаживает по руке, — Но это для твоего блага. Пойми, мы тебе не враги, хотим только самого лучшего. — Я знаю, мам… — соглашается Чонгук. — Спасибо. Он обнимает мать, что щекой прижимается к груди сына и крепко сжимает аккуратными ладонями. — Чтобы пришёл навеселе! — грозно говорит мать, ногтями жмякая область рёбер, слыша тихий смешок. Вынужденный. — Шучу-шучу. Но немного выпить разрешаю. Женщина сама отвозит сына к школе, также оставаясь, изъявив желание присутствовать на награждении. Многие ученики тоже пришли со своими родителями, общаясь или делая фотографии на память. Однако, Чонгука это не волнует, сейчас намного важнее найти глазами Тэхёна среди всех, но его нигде нет. Словно под землю провалился. Чонгук кивает матери, сообщившей, что пойдёт поздоровается с другими людьми и собирается уже написать Киму, но позади слышится родной голос. — Как настрой? Тэхён сверху вниз скользит по сегодняшнему прикиду, отмечая, что впервые видит парня в рубашке и что ему, вообще-то, невероятно идёт. На Чонгуке даже отлично смотрится рубашка на выпуск, с чёрными спортивными штанами, с опушкой на щиколотках. Во чудик. — А я понадеялся, что ты не придёшь, — цокает Чон, скромно касаясь пальцами тэхёновых. Они идут к крыльцу школы плечо к плечу. Соприкасаясь. — Как уж тут не прийти, когда вся твоя личка забита… — Ты особенно красив сегодня, — Чонгук внезапно делает комплимент, любовно улыбается и не сводит глаза. — Ты сегодня тоже поразил меня, — слабо улыбается старший, пересекаясь с ним взглядами. — Тебе очень хорошо… Минута молчания, которое, наверное, так необходимо сейчас? А затем громкая просьба всем собраться у крыльца. — Итак, — начинает госпожа Чхве, — сейчас мы все сфотографируемся, затем пройдёт награждение, а потом поболтаетесь буквально полчаса и отправимся отмечать выпускной. Тэхёна тоже заставили встать вместе с учениками, для общего фото. Все настояли. Чонгук воспользовался моментом, переплетая с ним пальцы — всё равно никто не увидит из-за туловищ одноклассников. А им обоим это нужно. Тэхён тоже наплевал на всё и всех, сжимая руку в ответ, потому что хочет, потому что сегодня можно. Ему хочется растянуть этот момент на всю жизнь или, хотя бы, навсегда запомнить эти тянущие живот ощущения. Несколько девчонок совсем расклеились после душераздирающей речи Лимёна о том, что теперь школьное время закончилось и пора всем разлетаться и учиться самостоятельности. Все поочерёдно обнимали сначала госпожу Чхве, благодаря за то, что она их не бросила, а потом повисли на Тэхёне. Тому не меньше грустно, он горько смеётся, смотря на ещё больше ревущих девчонок, но на лице всё равно держит улыбку — киснуть нельзя. Сердце быстрее бьётся, когда перед ним встаёт Чонгук, тоже желая получить свою порцию объятий (ой, бедный то, обделённый… ага). Он успевает на ухо шепнуть, чтобы Тэхён, как закончит, подошёл за угол школы, где находится будка, у которой они обычно курили, и уходит, до последнего не отрывая руку от чужого тела. Чонгук отдаёт матери аттестат, говоря, что отойдёт кое-куда, а затем напоследок стреляет в своего парня взглядом и уходит. Тэхён крепко обнимает оставшихся старшеклассников, говоря успокаивающие и поддерживающие слова, а после незаметно исчезает следом. Появилось ещё большее волнение, но смотрит ровно на чонгукову спину, попутно смахивая лезущие в глаза волосы от слабого майского ветра. Тэхён бесшумно мнётся на месте, чего-то выжидая, а парень будто чувствует чужое присутствие и оборачивается. Сам невероятно волнуется, не помня, когда последний раз испытывал подобное чувство, если испытывал вообще. — Бля, я не знаю как начать, — опуская голову и тут же поднимая, подходит ближе к Тэхёну. — Просто не перебивай меня, ладно? Ким слушается, согласно кивнув. Стало ещё беспокойнее. — Тэхён, я… Ты… Чёрт, почему ты вызываешь во мне эти девичьи повадки? Я мужик, а тут не могу связать и слова. Оба смеются. — Во мне такую палитру эмоций до тебя не разводил не один человек. Ты зацепил меня с самого начала, мне до ужаса нравилось тебя бесить, мне нравилось и нравится смотреть на тебя. Тэхён, ты удивительный, ты… — смеётся, — Тэхён, я тебя, кажется, люблю. Мурашки по телу, да. А как без них? Чонгук, обнявший Кима за талию, накрывает его губы своими, утянув в такой по-детски невинный поцелуй, перерастающий в более взрослый, чувствительный, желанный. Тэхён мягко отвечает на поцелуй, блаженно прикрывая глаза. Парень всю свою любовь вкладывает в поцелуй, все свои чувства только Тэхёну отдаёт без остатка, полностью опустошаясь от них. Нежно тэхёнову щёку своей ладонью накрывает, почти невесомо касается подушечками пальцев. Сейчас никого и ничего не существует вокруг для них двоих. Только целующий любимый Чонгук и податливо отвечающий на поцелуй Ким. Слышаться приглушённые причмокивания и сбитое дыхание обоих. Парень настойчиво сминает чужие губы, никак не утоляя свой голод, и сильнее сжимает пальцы на лёгкой ткани тэхёновой рубашки. Сейчас с Чонгуком так хорошо, так спокойно и правильно. Лёгкие нещадно жжёт и вместо того, чтобы оторваться, хочется окончательно слиться в одно целое, раствориться в друг друге и задохнуться. — Я тебя люблю, — уже увереннее шепчет, опираясь лбом о чужой лоб. — Тэхён, я чувствую твою любовь тоже. — Чонгук, мы заблуждаемся. — Блять, что ты несёшь, — оба улыбаются. Чонгук смеётся. И снова вынужденно. — Мне надо сказать ещё кое-что. Тэхён губами прижимается к чонгукову виску, обнимает крепче и мычит в ответ, мол, говори. — Я уезжаю учиться в другую страну, я не знаю что будет дальше, — и податливо жмётся ближе. — Единственное, что я знаю — это то, что я хочу видеть тебя рядом с собой. Всегда. По утрам, дням, по… По ночам. Я хочу с тобой просыпаться и засыпать, и я… — быстро тараторит, а самому кажется, что вообще что-то невнятное несёт. — Я хочу, чтобы ты поехал со мной. Блять, мы будем счастливы! Я обещаю! Тэхён молчит. Шок? Шок. Чонгук уезжает, а он не поедет с ним. И не потому что не хочет. Тэхён криво улыбается и молча мотает головой. Чон хочет сказать много чего, спросить, уточнить, чтобы не испытывать дикого страха, однако, лишь всматривается в глаза, полные грусти. — Тогда я вернусь. Ты меня ждать будешь? — А ты захочешь вернуться? — Чонгуку от этих слов больно. — Это не месяц и даже не три. У тебя там новая жизнь будет… — Ответь мне: ты меня ждать будешь? — настойчивее. Парень трясётся и смотрит так, как будто вот-вот заплачет. Тэхён сам сейчас заплачет, осознание, что им на года придётся расстаться не до конца воспринимается им за правду. Шок? Шок. А потому за затылок прижимает к себе Чонгука и шепчет, что дождётся. Обязательно дождётся. — Я буду приезжать к тебе при каждой подвернувшейся возможности, слышишь? Я буду звонить… Время пролетит, не заметишь! Только жди меня, хорошо? — Я хочу проводить тебя в аэропорту, — Тэхён смаргивает, когда в глазах защипало. Он подбородком упирается в чонгуково плечо, а сам крепче руками обвивает его спину. — Когда ты уезжаешь? — Сразу после последнего экзамена… И не провожай меня, иначе я не смогу уехать. Чонгук последний раз отчаянно чмокает тэхёновы губы, судорожно вздыхая, ещё раз шепчет слова о любви и уходит, до последнего не отпуская чужие пальцы. Тэхён опускает голову, не стирая чужую слезу со своей щеки, а потом резко оборачивается, но видит лишь убегающий силуэт. Он опирается головой о серую каменную стену будки и тоже беззвучно давится слезами.