Тебе не идёт без меня.

Первые полтора года, после отъезда Чонгука, Тэхён прожил вполне себе спокойно. Они часто созванивались, как просто, так и по видеосвязи. Дальше стало хуже. Парень стал часто пропадать на неопределённое время, не выходя на связь месяцами. Потом, правда, извинялся долго, но не оправдывался. По его изменившемуся внешнему виду итак было понятно, что он там уж точно не на стороне развлекается. Спать то еле успевал, какое там… Хоть Чонгук, конечно, и помнит свои громкие слова, что будет приезжать к нему при каждой возможности, «всю возможность» он использует на то, чтобы отоспаться. Серьёзно. Может просто проспать двое суток подряд. Какое-то время Тэхён даже не ходил на работу, взяв отпуск на месяц. Если быть точнее — его настоятельно посоветовал директор, придя в шок, когда он сгоряча принёс заявление по собственному, написав всё карандашом. Даже чёрная гелиевая ручка тогда снова отказалась подавать чернила. А Тэхён просто решительно собрался уехать к своему парню, не подумав, что будет отвлекать, и Чонгук, в конце концов, просто забьёт и на изучение японского, и в принципе на учёбу. А он, правда Ким этого не знает, рвёт задницу, чтобы выпуститься и приехать раньше на целых полгода! А на мужчину просто давило одиночество, хотя сначала всё было вполне терпимо. Он правда старался забыться на этот промежуток расставания, полностью уходя в работу и даже начав брать репетиторство с учениками из других школ. Два года подряд его выбирали в качестве лучшего учителя. Он ведь хотел построить карьеру? Он её построил. Отчего же не радуется? Во второй год, после выпускного, старшие классы пополнились новыми учениками. И хлипкая конструкция, чем являлись его нервы, кое-как восстановилась и держалась более-менее целостно, но в один миг взяла и рухнула, когда появился ещё один Чонгук. Не в плане имени, в плане характера и проявления к нему внимания. Нет, хватит. — Ученик Ли, вам что-то не ясно? — укоризненно спрашивает Тэхён, наблюдая такую ненужную и влюблённую улыбку напротив. Даже сидит на чонгуковом месте. — Вы знаете, наверное мне стоит походить к вам на дополнительные занятия, — невинно отвечает Мёнки. В классе послышались смешки. Вот недоделанный ловелас! Тэхён тут же вскипает, но не реагирует, вернее, не подаёт виду, просто игнорируя. Дальше в классе начались шумные разговоры между учениками о своём, и он снова, непонятно из-за чего, раздражился и повысил голос. — Закрыли рты. Сидите и работайте. Оценки никому натягивать не буду. — и смотрит исподлобья. — Не успеете до конца урока — пеняйте на себя. Два в журнал и гуляйте. Ученики притихли, косясь то на него, то переглядываются между собой и недоумевают: точно ли этого учителя нахваливали буквально несколько лет назад? Тэхён, если честно, сам себе удивляется. Раздвоения личности вроде бы не наблюдалось, тогда почему теперь словно вылез другой, фальшивый человек? Будто бы наступила последняя стадия психического расстройства, ведущая за ручку за собой то самое раздвоение личности, — последствием которой стал сильный стресс. Только вот по сути ничего ужасного не произошло. Следовательно, и никакого стресса не было, верно же? Ну уехал Чонгук, ну и что? Люди уезжают и приезжают обратно, тем более, сам же не понаслышке знает, что его парень по нему очень скучает и всё напоминает, чтобы Тэхён его дождался. А теперь на учениках срываться из-за своих же, никому ненужных бзиков будет? Нет. Дети не виноваты. — Господин Ким, — на свой страх и риск тихо окликает одна из учениц, привлекая тэхёново внимание. Она поправляет очки на переносице и снова тихо заговаривает. — Пожалуйста, можно дописать на перемене? — Да, конечно, дописывай… — тут же кивает он, спокойно отвечая, словно до этого и не «угрожал». На него устремилось несколько непонятливых взглядов. Тэхён несколько раз мысленно ударяет себя по лбу. Что за концерты он, взрослый человек, устраивает? В конце урока рядом с ним стала стремительно расти стопка тетрадей. Старшеклассники уже хотели было выйти, но дверь распахивается сама, а на пороге появляются несколько знакомых, повзрослевших за пару лет лиц. Широкая улыбка сама лезет на лицо, не давая себя скрыть. Оттаял. — Ну-ка, мелочь, все катитесь отсюда, — командует Ынха. Беззлобно, шутливо вообще-то. Никто, конечно, не стал слушаться незнакомую девушку. Кто-то бурчал, чтобы им «непонятно кто» не указывала тут, кто-то заинтересованно оглядывал троицу. Кто-то не реагировал вообще. — Ребята, урок окончен, до свидания. — Дак вот, — начинает Ынха, как только класс ото всех опустел. Осталась только девочнка в очках что-то дописывать, но она вообще их даже не заметила. «мы невольно стали свидетелями строгого сонсэннима. на самом деле это лучший учитель за всю мою жизнь. он стал нам другом.» — зачем-то оправдала Тэхёна девушка. Ушедшие ребята её уже не слушали, однако, кто-то остановился. — Эм, а зачем нам эта информация? — спрашивает один из, незаинтересованно выгибая бровь. — Потому что не позволю, чтобы вы смели думать об учителе Киме плохо. — И откуда же ты знаешь, что мы так подумали? — хмыкает «второй Чонгук». — А я ясновидящая. Тэхён тихо смеётся, расслабляясь в компании своих бывших учеников. Он их не видел два года — за столь долгое время все невероятно повзрослели и изменились. До этого оставшиеся всё-таки уходят, а сам Ким, наконец, отвлекается и начинает увлечённо расспрашивать уже студентов о их нынешней жизни. Узнаёт, что многие остались тут, и лишь единицы уехали в другие города или даже страны. Невольно всплывает образ Чонгука. Интересно, какой он сейчас? Тэхён жутко скучает. — Мы тоскуем по вам… — дует бордовые губы студентка, расковыривая несуществующую дырку на ткани серой рубашки своего бывшего одноклассника, носком ботинка стуча о пол. — А я вот совсем нет. До сих пор не могу свободно надышаться без вас, — шутит Ким. — Честно говоря, думал забудете про меня. — Ещё чего, — возмущённо выкрикивает Ынха. — Ах, и да. Вы бы хоть постарели для приличия, вон тот же Хэгин выглядит старше вас, блин. — Вот спасибо, — и смеётся заливисто. — Мы пойдём, у вас сейчас урок уже, — сообщает Хэгин, от чьего плеча всё-таки отстали. — Было приятно повидаться. И да, мы знаем, что вы тоже скучали, — ехидно лыбится. Тэхён обнимает на прощанье своих бывших учеников и, с улыбкой и поднявшимся настроением, провожает их взглядом. Ему действительно стало легче. *** Чонгук едет после спортзала в свою квартиру, устало наблюдая в окно автобуса за мелькающими магазинами, деревьями и неспешно идущими людьми. Любит он изнурять себя тренировками, после чувствуя тонус мышц и даже некую болезненность. Зато есть чем гордиться — своей проделанной работой. Чонгук не сразу берёт трубку, только когда отмирает и видит, что уже второй раз в его руке вибрирует телефон. — Алё? — нехотя всё же отвечает на звонок отца и переводит взгляд на ребёнка на руках матери, что сидит напротив. Смотрит на него любопытным взглядом, да хлопает глазищами. — Здравствуй, Чонгук. Как ты? — интересуется мужчина. — По делу звонишь или соскучился вдруг? — игнорирует вопрос. — Чонгук. — Я тебя внимательно слушаю, — кривит голос. По интонации примерно представляет лицо отца в данный момент и переводит взгляд в окно. — На самом деле я действительно звоню по делу. — Кто бы сомневался, — хмыкает парень. — Что у тебя? — Я решил уйти с должности директора, — оповещает мужчина. — Мне предложили другую работу. Не такую нервную. «нервную» — думается Чонгуку с насмешкой. Приезжать на полдня в школу, рассмотреть несколько десятков бумажек, что-то из этого подписать и уехать обратно, оказывается, нервно ему. — Ну и? Сообщил, чтобы я тебя поздравил или что? — Не совсем, — игнорирует неуважительную интонацию сына и вздыхает. — Я хочу, чтобы ты заменил меня. Хоть ты ещё тот засранец, но, думаю, не подведёшь. Чонгук переспрашивает ещё раз, думая, что он точно ослышался, либо отец решил неудачно пошутить. Не ослышался. Чонгук, по повелению отца, сидит и прокручивает новость снова и снова, принимая решение. Сердце оживлённо забилось, приятной глухой болью посылая удары по стенкам груди. От одной мысли, что теперь они с Тэхёном будут вместе работать, черти внутри него пляшут и пируют. Конечно он согласится на предложение. Не раздумывая. Юноша смотрит на ребро своего запястья, где красуются когда-то сделанные инициалы «КТ» и проводит по ним большим пальцем, чувствуя, что вновь начал жить, а не существовать, как всё то время здесь, проведённое в одиночестве. Хотя Тэхён даже на большом расстоянии всегда был с ним. И не только краской, залёгшей под кожей, но и в сердце. Никогда оттуда не исчезал. И не исчезнет. *** Ким берёт себя в руки, больше обещая себе не вести себя как сопливая девчонка, которую бросил парень и для неё теперь это трагедия века и нескончаемая утрата. За зиму он всё окончательно продумал — сейчас его главная задача хорошо подготовить нынешних выпускников к экзаменам, чтобы после его злым словом не вспоминали. На выходных он лезет в шкаф за своими старыми вещами, чтобы за ненадобностью отдать на благотворительность, набирая целых два пакета. Решает и старое песочное пальто сменить тоже. Как и делала мать в своё время — копается в карманах, не находя ничего ценного, кроме чеков и скомканных в круглешок билетов, уже начав складывать то в отдельный большой пакет. Но что-то вдруг щёлкнуло в голове, и он вспомнил, что как-то однажды потерял несколько крупных купюр, которые позже и нашёл во внутреннем кармане. Тэхён вновь расправляет пальто и поочерёдно проверяет каждый, таки нащупывая какую-то бумажку. «опять, видимо, оставил деньги» — думает про себя и усмехается. Но вот только в руках оказывается совершенно не то, что предполагалось, а сложенный несколько раз листочек. Грешным делом думает на своего надоедливого ученика, целый год активно проявляющего внимание к нему, но не переходящего к действиям. И на том спасибо. Сначала он решает просто выкинуть, так и не прочитав, но интерес всё же просыпается и берёт вверх. Лёгкая улыбка полностью стирается с лица, а пальцы, держащие клетчатый листок бумажки, задрожали. «я скучаю.» — выведено аккуратным почерком. чонгуковым почерком. Тэхён комкает в пальцах записку, словно она обожгла пальцы, а так чудом остынет. Она действительно обожгла, но не пальцы. Сердце. Он резко поднимает и хочет разорвать настолько мелко насколько это возможно, но пальцы не поддаются. — Зачем ты только напоминаешь о себе, — говорит в пустоту комнаты, мягко рассмеявшись. — Я тоже скучаю. *** Тэхён хмурится, когда уже третий день по школе ходят слухи, что с нового учебного года будет новый директор. А почему ему никто не шепнул об этом? Да и господин Чон вполне ещё «годен» для этой должности. Он, всё-таки не выдержав, интересуется у некоторых учителей, на что ему отвечали, что Лимёну предложили что-то другое. Более удобные условия, так сказать. Даже грустно становится — всё-таки нынешний директор прекрасный человек. Добрый, весёлый, а главное, всегда понимающий. На последнем педсовете в этом году учителя буквально завалили вопросами: как так, почему и вообще. — Стойте, стойте, — мужчина даже руки вперёд выставляет и смеётся. — Не нужно делать из этого масштабный конец света! Просто я понял, что моё время закончилось на этой должности. Но вы не переживайте, на моё место придёт не менее хороший человек. Дам небольшую подсказку, — Лимён загадочно улыбнулся, сверкнув глазами, — вы его точно знаете. Все мысленно стали перебирать варианты, никак не додумываясь, кто же это может быть. Ну вот вообще никого на уме нет. Не может же быть это кто-то из выпускников да бред какой! Тэхёну пришла наиглупейшая мысль в голову, от которой он даже горько хмыкнул, не сдерживаясь. Однако, он сразу выбросил данную мысль из головы, как только она смела появиться — это просто невозможно. Ким, как и все, выходит из кабинета после окончания педсовета, даже не обратив внимание и погрузившись в свои мысли, что буквально в метре от него, облокотившись о стену, стоял «второй Чонгук». — Господин Ким, стойте! — окликнул старшеклассник, догоняя и ровняясь, идя нога в ногу. Тэхён ничего не ответил, лишь остановился и повернул голову к Мёнки. Уроки у него, вообще-то, закончились ещё несколько часов назад. — Я специально вас ждал. Я никак не могу вспомнить тему про мето… Мезот… Ну там что-то связанное с клеткой, вот. — Митоз. Деление клетки. Если быть точнее — ядра, — поясняет Тэхён. — Да-да, именно это я и имел ввиду, — кивает ученик, сжимая в ладони лямку своего рюкзака. — И зачем тебе это? Экзамены у тебя не в этом году. — Ну и что? Я хочу подготовиться как следует. — Это, конечно, правильно, и я такое одобряю, но этого на экзамене, скорее всего, не будет. — Ну и что? — Что ж, — Тэхён пожимает плечами и смотрит куда-то в пол, — если тебе так хочется, можешь ходить с выпускным классом на дополнительные курсы по средам и пятницам. Хочется уже быстрее оказаться дома и отдохнуть в тишине. Если повезёт — наконец позвонит Чонгук. — Ой, вы знаете, никак не могу сосредоточиться, когда много людей, — лжёт Мёнки и невинно улыбается. Глядя на учителя Кима, всегда уголки губ тянутся вверх. Ну вот что поделать, если подростковое сердце трепещет? — Наедине я схватываю материал намного лучше… — Мёнки, — внезапно останавливается Тэхён и строго смотрит. — Прекрати это. Ловит флэшбэки и хочется отчаянно взвыть. На него снова смотрят чёрные глаза, но совершенно чужие. не чонгуковы. — Прекратить что, господин Ким? — Заниматься глупостями. Если тебя не устраивает, нанимай себе репетитора, — выплёвывает Ким и быстрым шагом отдаляется от Мёнки. — Н-но, — опешил парень, — но вы мне нравитесь! Я просто хотел побыть с вами чуть больше времени, чем обы- — У меня уже есть молодой человек! — опешил Тэхён, вытаращив глаза. Такой прямолинейности, чего таить, он никак не ожидал. За почти три года всё накопилось до предела, теперь выплёскиваясь наружу. Тэхён закрывается в одной из кабинок в туалете и опирается локтями о согнутые колени, утыкаясь лицом в ладони. Сейчас для него слёзы это не что-то постыдное. Сейчас это необходимо, чтобы стало легче, чтобы освободить душу от накопленного за несколько годов. — Ты рвёшь мне душу, — хрипло шепчет себе. В лице совершенно другого человека увидеть на всего лишь мгновение Чонгука… Разве не это ли сумасшествие? Нет. Это называют «любовью». *** Последнюю неделю пребывания в Японии чонгуково летающее настроение не портит даже нагнетающая пустота квартиры, все три с половиной года вечно встречающей одиночеством. Скоро он этого больше не увидит. Широкая улыбка не сползает с лица, а от одной только мысли, что скоро домой, у него ноет в груди. Чонгук ужинает привезённой курьером едой, а после наводит себе протеин для наращивания массы. Хотя куда ещё — итак уже слепил из себя самого Аполлона. Отец ещё раз звонит поздно вечером, напоминая, чтобы Чон пошевеливался собирать вещи, потому что ещё надо кое-что уладить с документами. На следующей неделе он срочно защищает диплом и, наконец, уезжает, куда сердце невыносимо рвётся уже который год. к любимому Тэхёну. — Бля, да я сплю, — тянет Чонгук, счастливо улыбаясь и прикрывая лицо ладонями. Он выключает везде свет, бредёт в спальню и ложится спать, до сих пор лелея волнение в груди. В голове столько давящих мыслей, которые никак не дают уснуть, хотя он и пытается себя убедить, чем раньше заснёт, тем скорее окажется к своему парню. Он, не выдержав, садится на кровати, чувствуя на своей голой коже прохладные ладони воздуха, обнимающие его. Старший, вот, например, точно спит уже — первый час ночи всё-таки. Чонгуку тоже следовало бы. — Тэхён, я чёртов наркоман, — смеётся, проводя языком по губам, и смотрит в большое окно, выходящее на пустую освещённую трассу. — Хочу тебя внутривенно и побольше. Юноша второй раз откидывается назад, прикрывая глаза. Просыпается уже с рассветом. За последние три с половиной года никогда не чувствовал себя настолько легко. Ощущает себя точно красивой бабочкой — хочется порхать и наслаждаться жизнью. — Чонгук, ты ебанулся, — шепчет себе и прыскает от смеха, задрав голову. Нащупывает телефон рядом с подушкой и мельком смотрит на время — пять тридцать восемь. Взгляд вдруг падает на дату и тут глаза уже искренне округляются — и когда неделя успела пролететь так быстро? Рядом валяется недопитая бутылка коньяка, и тут уже начинают всплывать некоторые отрывки вчерашнего вечера: как прошла, довольно удачно, защита диплома и как ездили отмечать со знакомыми парнями. Последнее, что помнит — горьковатый осадок после выпитого алкоголя на языке и встретившая его лицо холодом заправленная с утра постель. Он всё ещё в официальной одежде и даже в обуви. По пути стягивает всё лишнее с себя, комкая в руках, и идёт в душ. *** Тэхён распахивает глаза, всё ещё помня свой сон — сегодня снился Чонгук. Слишком много думал о нём перед сном. Он накрывает своё помятое лицо второй подушкой и слегка давит, имитируя удушение. Настроение, на удивление, сегодня есть и хочется даже улыбнуться. Тэхён позволяет себе поваляться и окончательно размаяться ещё сорок минут и только после этого проходит в ванную, смотря на своё отражение. Только взгляд падает на шею, где остался еле заметный красноватый шрамик, сделанный когда-то Чонгуком. Вернее, его зубами. И почему бы не заметить это только спустя почти четыре года? Пальцы сами скользят по коже, чувствуется лёгкая неровность под подушечками. Сам до сих пор чувствует горячие сухие губы на своей шее и смущённо улыбается. Чонгук был всегда рядом с ним. и не только шрамом на шее. Тэхён делает себе кофе с молоком и сытный бутерброд с двумя кусочками цельнозернового хлеба, смотря на зелёную листву за окном, почти полностью закрывающую вид из окна. На улице больше всех слышно детские задорные крики — вот и наступило лето, долгожданные каникулы и тепло. Ким, по сути, такой же ребёнок, любящий всё это. Просто немного старше — ему ведь всего тридцать. Из спальни не сразу слышится приглушённый звонок телефона. Тэхён, сообразив что к чему, широкими шагами преодолевает расстояние от кухни до другой комнаты и видит на экране так и веющее теплом «мама». — Алё? — Привет, сыночек, — мужчина знает, что мама улыбается. — Не разбудила хоть? — Привет, мам. Нет-нет, — бредёт обратно на кухню, ухом трубку прижав к плечу и откусывая небольшой кусочек бутерброда. — Как дела твои? — Всё хорошо, ты то сам как? Опять говоришь и ешь? — оба смеются. — Как всегда, ты же знаешь. Как отец? — Спрашивал о тебе тоже. Скучает, — отвечает женщина. — Не собираешься приехать к нам на пару дней хотя бы? — Никак не получится, — лжёт Тэхён, прикусывая губу и улыбаясь, чувствуя себя тем ещё шкодником. — Что, совсем-совсем? — с такой надеждой в голосе, что хочется выложить всё, испортив сюрприз. — Это ужас какой-то, а не дети… — прикрывает глаза, давя в себе смешки. — Совсем-совсем, мама. — Ты же совсем не отдыхаешь! — с оттенками упрёка говорит Хёна. — Небось одни кости от тебя остались. Ну ничего, приедь только… — И кости, и мясо, и даже кожа! — поправляет Тэхён. — А также сухожилия, вены, капилляры, органы и… — Ой всё, — перебивает женщина, — Нашёлся тут анатомик… Всё, пока. — Мама, — громко, точно от души смеётся Ким, — господи, как я тебя люблю. Анатомик… Тэхён ещё слушает про то, как он только может передразнивать и смеяться над старой больной матерью, при том, что она, как говорится, в самом соку и с уверенностью сможет утереть нос любой молоденькой девушке, и как ему не стыдно, а также кого она вырастила. Спустя долгих и, с трудом сдерживаемых от смеха, десять минут он прощается, ещё раз просит передать привет отцу и идёт собирать вещи, бронируя последний (нет, ну это точно удача) билет на самолёт в свой родной город на вечерний рейс. Наконец-то он отдохнёт от всего на Родине, в родном родительском доме… Отвлечётся от мыслей о разлуке с Чонгуком и прочей ерунде, которая иной раз даже уснуть не даёт. За сборами день пролетел одним щелчком, а вот уже и в автобус, ведущий до аэропорта, залезает, щёлкая там проездной карточкой. Людей внутри немного — почти половина вышла наружу. Чонгук вот только-только сошёл с этого же автобуса, разминая шею. Их отделяло буквально три метра. Три метра, из-за которых Чон не мог понять, почему Тэхён внезапно возник в голове именно сейчас, а Ким понятия не имел, почему чувствует себя странно — также, как когда-то, когда Чонгук был рядом. Задержись один из них всего на секунду, нашлись бы друг у друга вновь спустя долгих почти четыре года.