9.
13 декабря 2020 г., 16:05
***
— Дорогие дети! — громко обращается Лимён, чуть нервничая, а от того щупая подушечки пальцев. — Во-первых, поздравляю вас с новым началом учебного года, — кивает и словно вынужденно улыбается. Просто правда волнуется. — Во-вторых, — мнётся, — вак вы уже знаете, на место директора этой школы пришёл новый человек. Хочу сказать, что мне искренне грустно покидать вас всех. Эта работа мне действительно нравилась. Две параллельных линейки из учеников стали что-то обсуждать, создавая шум, а от того учителя, что стоящие за Лимёном, что и рядом с детьми стали шикать и делать замечания, прося тишины. — Сегодня я, конечно же с одобрения всего учительского состава, а также с позволения самого господина Чона и администрации, — мужчина уважительно наклонился, поворачиваясь к сзади стоящим людям, — решил последний раз провести, так сказать, начало учебного года, — продолжает он, слыша вновь наступившую тишину. — Заодно и попрощаться по-человечески, да… Ну, не будем же о грустном! Я желаю вам успехов в дальнейшем, желаю обрести настоящее счастье в своей жизни! Иногда вспоминайте о старике, ну… — тепло усмехается бывший директор, слыша смех со стороны учеников. Тэхён стоит спиной перед своим классом, который ему поручили в конце лета на педсовете, держа табличку с номером. Слабо улыбается и бездумно смотрит перед собой на асфальт. Ему грустно. И не только от такой душевной речи мужчины. Почти весь учительский состав поменялся, осталось всего пару прежних учителей. А теперь ещё и директор уходит. И Чонгука рядом нет. Оставшиеся сорок минут все слушают ежегодное: пожелания, оповещения и инструктажи, а потом поочерёдно, в порядке возрастания, зовут каждый класс пройти в школу. Вот и Ким ведёт, теперь уже свой, девятый класс, у которого учительница тоже решила уйти в декрет ещё перед летом. Конечно, ученики невероятно рады, что именно им повезло иметь такого классного руководителя. — Ну что, товарищи ученики, — начинает Ким, облокотившись ладонями о поверхность стола в кабинете, привязанному к нему и его классу. Осматривает всех, таких нарядных, красивых и повзрослевших. — Будем проводить инструктаж по правилам дорожного движения, о комендантском часе и тому подобное, или я поверю вам на слово, что вы это всё помните и будете хоть чуть-чуть соблюдать? Ответ был очевиден. Ребята стали увлечённо беседовать с ним обо всём и ни о чём одновременно. Затрагивали и интересующие (но больше, вообще-то, волнующие) темы про экзамены. Всё-таки они выпускной класс, всем всё ново и страшно. Тэхён всё объяснил, а ещё шепнул по секрету, что не надо ничего бояться, а особенно «угроз» учителей, что это очень сложно, и они все не сдадут. Нужды учеников задерживать больше не было, поэтому отпустил пораньше на перемену, попросив не шуметь. Ученики закивали и разбежались. Ведь на самом деле всё просто: если с детьми по-человечески, то и они не будут пакостить. Он ещё понял это тогда, почти четыре года назад, когда устроился работать сюда. В кабинет, где остался сидеть Ким и несколько ребят, увлечённо разговаривая между собой или смотря в телефон, зашла слегка обескураженная госпожа Мин, у которой как раз тут следующий по списку сокращённый урок математики. Она, раскладывая свои вещи, шепнула, что новый директор попросил навестить его. Она человек простой: не нравится ей кто-то даже скрывать не станет надевать маску. И наоборот. А тут и прочитать ничего невозможно. Как странно, однако. Тэхён кивнул ей и, не прощаясь, вышел из класса. Настроение сегодня у него воодушевлённое, даже рад всех увидеть. За несколько месяцев порядком надоело сидеть без дела, почти в одиночестве. Да и с новым директором будет интересно познакомиться. Ведь и не видел его почти никто.***
Чонгук покорно ждёт, развернувшись на кресле спиной к двери, и смотрит в окно на ясное сентябрьское небо. Тихий (и безумно долгожданный) стук в дверь отвлекает его из раздумий. — Можно? — интересуется бархатный голос, получая в ответ положительное мычание. Чонгук улыбается, прикладывает пальцы к губам, чтобы не выдать себя и хмурит брови. — Вы просили зайти, — Тэхён, обхватив ладонью тыльную сторону другой ладони, ровно встаёт перед столом. Что же, парфюм у мужчины приятный, обволакивающий и согревающий. Вот только неприятно, что он стоит как провинившийся и ждёт пока к нему соизволят развернуться лицом. — Да, — Чон улыбается и неспешно разворачивается лицом к нему, оглядывая с головы до пят, — просил. На губах залегла самодовольная улыбка. Чуть прищуренный взгляд чёрных глаз смотрел ровно в глаза, который сначала словно застекленели, а затем Тэхён стал несуразно моргать, а вроде и не моргать. Непонятно. Чонгук смотрит как хищник на кусок самого сочного красного мяса, сочащегося манящей кровью. Ким, пересекаясь со взглядом напротив, моментально думает, что… что точно слетел с катушек. Он не смеет ни подвинуться с места, ни сказать что-либо. А потом вдруг широченно улыбается. Даже дыхание перехватило, когда едва не бегом рванул с места. — Да не-ет, — почти истерично хохочет он, огибая стол и сразу же с объятьями влетая в своего парня, который успел встать с места в последний момент. Тэхён в него вжался, как в подушку безопасности, сработавшую из-за резкого удара в аварии. А голос то дрожит. И сам тоже. — Неужели даже ничего не скажете, господин Ким? — Чонгук вдёргивает густые брови, акцентируя последние два слова, и облизывает пересохшие губы. Сам обнимает, крепко-крепко, улыбается, как дурак, и гладит по волосам, зарываясь глубже пальцами. — Как скучали, — целует в висок, — как ждали меня… Тэхён, нехотя отрывая щёку, которой он прижимался к чужой, так отчаянно припадает к губам и целует, целует, целует. Слов то и не надо. Чонгук за ним не поспевает, стоит столбом и не может оклематься ещё от встречи. Кима сначала так резко мало, аж на три с половиной года, а затем так много. Но всё равно мало. — Блять, как я скучал, Тэхён.***
Ким несётся вниз, срочно покупая себе воду и залпом выпивает половину. Ещё нещадно затошнило, голова вспыхнула и забухало в висках. Наверное, от переизбытка эмоций. он дождался. Быстро дышит, бегая глазами по стене перед собой. «нет, невозможно! я ухожу» — кричит сердце, и здравый разум впервые с ним полностью солидарен. Тэхён ещё минут десять не может прийти в себя. Перед глазами лишь его влюблённые глаза. Он даже не заметил набранной массы мышц килограмм на пятнадцать точно. И лёгкой щетины, делавшей повзрослевшее и без того лицо ещё мужественнее и даже сексуальнее тоже не заметил. Зато ощутил её колючесть, но тогда было вообще не до этого. На секунду стало страшно, что он таки свихнулся и в чужом ошибочно заприметил своё, вот только… такой взгляд, которым на него смотрел тот мужчина, имеет только и только его Чонгук. — Даже сначала не узнала Чонгука… — восклицает госпожа Чхве, складывая руку на сердце в приятном удивлении. — Я, извините меня, себя девочкой почувствовала, — и захохотала. — И не говорите… Я ведь его помню мальчишкой совсем, — согласно кивает госпожа Пак. — А сейчас какой, ой батюшки… — Господин Ким, вам нехорошо? Что-то бледный совсем… — обеспокоенно интересуется одна из женщин. — Давление? — Мутит немного, — слабо улыбается он. — Не беспокойтесь, ничего серьёзного. Сами понимаете, бурные эмоции, волнение, … чонгук… Тэхёну предложили крепкого чёрного чаю, сообщая, что это должно помочь, на что он вежливо отказался. Какой там чай, когда внутри ураган прошёлся по всем органам, особенно потрепав сердце и всю грудную клетку в целом. При одном упоминании о Чонгуке там образуются голые нервные окончания, которые задень только и пустят по всему телу смертельные импульсы. Тэхён решает уйти после звонка, сейчас отсидевшись в спокойствии. Почему-то он уверен, что Чонгук не додумается сюда зайти. Прежний директор, вот, совсем редко заходил. Из-за какой-нибудь нужды. Он в полном одиночестве и тишине слушает лишь тикающие настенные часы, к которым крепилась тонкая верёвочка, завязанная на длинной надписи «с первым сентября», а после к ним прибавляются стук каблуков о кафельный пол. Ким, сидевший спиной к помещению перед дверью, почувствовал, как волосы на затылке медленно поднимаются от волнующего мандража, а после чужую руку, зарывающуюся в его тёмные волосы. — Что же вы не уходите, господин Ким? — томно спрашивает Чонгук, наклонившись к тэхёнову уху. — По расписанию ваше время уже закончилось. Или же ждёте кого? Меня, например? Тэхёна рывком разворачивают на стуле (который, между прочим, даже не на колёсиках) и берут за руку, заставляя подняться. Чонгукова рука переползает на поясницу, тэхёнова — юноше на грудь, скрытую выглаженной рубашкой, расстёгнутой на пару пуговиц сверху, и пиджаком под цвет смольным волосам. — Я вас дожидался, — также наклоняется, шёпотом сообщая на ухо, — но уже ухожу. Чонгук ухмыляется. — А я не отпускаю вас, господин Ким. — А я… — Стоит лишь правильно попросить, и я обязательно передумаю. Тэхён, красный как рак, выскочил за дверь, желая скорее охолонуть. Чонгук успел шлёпнуть его по ягодицам и «пригрозить» тем, что он ещё обязательно заглянет к нему, а пока учитель Ким может быть свободен. — О господи… — шепчет сам себе, ладонь прикладывая будто к взмокшему лбу. — Как стыдно то, боже… На улице тёплый ветер начинающейся осени чуть отвлекает. Чонгук двумя пальцами отодвинул жалюзи в учительской, в небольшую щель наблюдая за отдаляющейся в сторону автобусной остановки фигурой Тэхёна. Рядом с ним всё ещё витает уже исчезающий, слабый тэхёнов парфюм (всё такой же), остатки которого блаженно он втягивает носом. — Ну что, — взгляд падает на короткий лёгкий шарфик, оставленный на спинке стула. Чонгук поддевает его пальцами, осматривает сначала, а затем складывает и убирает в карман пиджака. — Снова будем играть в неприступность, а, Ким Тэхён?***
Чонгук пропадает на несколько дней, чтобы окончательно уладить все вопросы с документами насчёт квартиры в Японии и квартиры здесь, и Тэхёну вроде с одной стороны дышится легче (нужно ведь вновь свыкнуться с мыслью, что теперь Чонгука он будет видеть постоянно), с другой — он слишком долго ждал его, чтобы снова расставаться. Однако, как резко он исчез без вести, так резко и появился, выловив Кима в коридоре. Не успевает тот и сообразить, как на поясницу по-собственнически ложится чужая ладонь. — Убери руку, — Тэхён шипит, пытаясь локтем отпихнуть от себя юношу, отойти подальше, вопреки тому, что ему приятно и нравится, и заодно (по привычке) оглядеться по сторонам, не появился ли вдруг кто. А то заприметят интересную картину, надумают кто чего… Если раньше он был резко против подобного из-за большой рискованности, то сейчас, скорее, из-за слухов, которые обязательно поползут по школе. Служебный роман, да они и полгода не провстречаются… А учитель Ким то, оказывается, помоложе любит. — А если не уберу? — с насмешкой в глазах спрашивает Чонгук, посмев ещё и ладонь на щеку положить. Ну теперь то точно никто ничего не поймёт. В голове из-за паники мигом созревает план, как спасти своё туловище из лап любимого хищника, для чего приходится настолько, насколько это возможно, проявить всё своё обаяние. Ладонь Тэхёна вдруг ползёт вверх, начиная с низа живота, подушечками пальцами очерчивая пресс, а затем и грудь, хорошо прощупываемые сквозь ткань светлой рубашки. Он смотрит в глаза напротив из-под опущенных ресниц, улыбается так игриво, что Чонгук даже теряется, никак не ожидая ответных действий со стороны. Но доволен, как кот, досыта наевшийся сметаны в своё удовольствие. Тэхён касается острой линии чонгуковой челюсти и слегка приобнимает за талию, тут же, как только кое-кто разомлел и потерял свою бдительность, меняя их местами. — Значит я уберу сам, Чонгуки, — шепчет, наклонившись ближе к уху. — А хитрости тебе не занимать, — улыбается Чонгук, также резко хватая мужчину за затылок, подминая под ладонь пшеничного цвета волосы и притягивая к себе для короткого поцелуя. — Только следующий раз я тебя так просто не отпущу, — тоже шепчет на ухо. Юноша сам отодвигает от себя Тэхёна, разглаживает рубашку на плечах и обходит, как ни в чём не бывало, пожелав хорошего рабочего дня. Тэхён закусывает губу, не в силах сдержать тихий смех. Чонгук просто невероятный. Как же, всё-таки, Ким его любит и как безумно скучал, изо всех сил подавляя это глубоко в себе. Только сейчас понял, что готов на всё, только бы Чон рядом был. навсегда. На уроке у старших классов даже Мёнки не напрягает своим проницательным взглядом. Тэхён потонул в своей любви к Чонгуку с головой, что для него ничего больше не существует. В него вдруг прилетает кое-как скомканная бумажка, отвлекая его от проверки тетрадей других классов. Сдало совсем немного человек, поэтому решил проверить сейчас, пока есть кусочек свободного времени. «вы невероятно красивы, когда задумываетесь.» Юноша вновь натыкается на влюблённый взгляд ученика, устало вздохнув, комкая бумажку в ладони под столом и бессердечно откидывая её в ящик стола. Ребята оповещают о том, что уже закончили с ранее заданным заданием. Потому оставшееся время Тэхён объясняет новую тему и рисует на маркерной доске схемы и строения, которые просит зарисовать в тетради. Сегодня Мёнки почему-то не отстаёт даже на большой перемене, прилипнув к юноше, как банный лист. — Господин Ким, моё предложение с того года, ну, позаниматься со мной, всё ещё остаётся в силе, — напоминает старшеклассник, пытаясь «случайно» дотронуться до Тэхёна. — Ученик Чхве, — чуть громче и раздражительнее задуманного заговаривает Ким и резко останавливается, — мой ответ всё ещё также остаётся прежним. И вряд ли я его поменяю. Мёнки незаметно кивает своему другу, идущему им навстречу. Кивком этим даёт знак на осуществление ранее обговорённого плана. План состоял в том, чтобы тот самый друг совершенно случайно толкнул его, а он бы в свою очередь навалился на Тэхёна, и их губы соприкоснулись. Но не вовремя вышедший из своего кабинета Чонгук, услышавший совсем рядом громкий голос, осмотрелся по сторонам и вдруг окликнул Кима, заставив того остановится. Значит не ослышался. Тэхён то обернулся, а оба парня (из-за несообразительности одного из) валятся на пол перед учителем, прежде щедро впечатавшись в стенку. — Зайдите ко мне в кабинет, — продолжает Чонгук, непонимающе оглядев этих двоих. Тэхён послушно идёт обратно, заходит в кабинет и плотно закрывает за собой дверь. — В чём дело? — спокойно спрашивает юноша и возвращается на стул. — Проблемы? — Просто ученик со своим излишним вниманием. Всё хорошо, нет нужды зацикливаться. хорошо? — А ты, я смотрю, совсем и не против, — неудачная шутка. — Прости? — оскорблённо хмыкает Тэхён. — Мне стоит бояться? Вдруг ты решишь ответить взаимностью? Я же тоже был настойчив. Чонгук и не заметил, как разошёлся. Он то хотел просто подразнить Кима, распалить его, быть может вышел бы быстрый секс… — То есть ты считаешь, что я буду кидаться к каждому, кто проявит ко мне внимание? — Тэхён скрещивает руки на груди. Чонгук встаёт, сообразив, что облажался, неспешно подходит к нему и хочет приобнять за плечи. — Я просто пошутил, извини, я… — А может это мне стоит бояться? Как я могу быть уверен, что все три с половиной года ты ни с кем там не переспал? Тэхён не успевает договорить, как летит на стол, больно ударяясь копчиком. Чонгука он этими словами задел. Юноша, как когда-то, ставит руки по обе стороны от бёдер Тэхёна, опираясь на них и нависая сверху. — А ты сам? Ты сам то, хочешь сказать, ни с кем не… Почему-то эти слова так больно ударили в грудь. А затем так неприятно стало. Что значит «сам то»? То есть Чонгук всё-таки с кем-то… — Ты трахался, пока я тебя тут ждал? — обречённо спрашивает Тэхён и щурит взгляд. — Это было всего раз, и я… всего раз… Тэхён не бьёт его, не кричит и не психует. Он лишь хмыкает, неловко чешет шею, а затем, прежде чем встать, ощутимо давит Чонгуку на грудь, чтобы тот ушёл с пути. — Блять… — вздыхает Чонгук и идёт к двери следом. — Она только отсосала мне, ничего больше не было. Все напились, а мы тоже оба были не в себе, а её парень после разбил мне бровь. Это было перед моей защитой диплома… — Чонгук, — спокойно тянет Тэхён и уводит руку, которую юноша хотел взять своей ладонью. — Я не хочу тебя видеть сейчас. Мне противно осознавать, что… — он замолчал, а потом вовсе махнул рукой, не став договаривать, и ушёл из кабинета.***
Чонгуку не нравится, что Ким так резко охладел к нему, а иной раз даже не желает попадаться на глаза. Сбегает сразу. Да, он крупно проебался перед Тэхёном, но сколько раз он извинялся и хочет извиняться ещё, да только возможности нет — его шугаются, как огня. Чонгук уже даже шоколадками стал заваливать — узнал, что Тэхён сладкое любит. И даже никак не мог ожидать, что на пятый день в конце рабочего дня, увидит все собранные в стопку упаковки, перевязанные красным бантиком, на собственном столе. Он раздражённо подцепляет их и, ничего не обдумав, широкими шагами идёт в сторону кабинета биологии. Ким действительно оказывается там, стирая с доски уже ненужные записи и раскладывая по местам вещи. Отвлекается только на пришедшего, искоса глянув, а затем и вовсе отворачивается к нему спиной. Чонгук смотрит устало и с какой-то… обидой? Он медленно подходит, а Тэхёну даже не хочется напрячься, просто не обращать внимание, и кладёт шоколадки на стол, пригвождая сверху ладонью. Оба молчат, как партизаны. Чонгук смотрит в окно, и Ким смотрит туда же. Даже жалко вдруг становится его, проснулось желание развернуться и обнять. — Я жду тебя в машине, — тихо заговаривает юноша. — Не думай сбежать, я всё ещё помню где ты живёшь. — Я не хочу. — Мы должны поговорить и всё решить. Что, чёрт возьми, с нами случилось? Чонгук сейчас такой спокойный и искренне уставший. Сердце так и рвётся прыгнуть к нему в горячие руки и обжечься. Так мечтает утонуть в чонгуковой ласке и любви, вот только забытая давно обида вновь просыпается. И если бы ему предложили вернуться в прошлое, он бы, конечно, вернулся. Но не четыре года назад, нет. На восемь. И выбрал бы не профессию учителя, а какого-нибудь художника-дизайнера. Однако, если бы при обоих вариантах суждено было бы встретиться с Чонгуком, то всё равно выбрал бы последний из двух. Тот, где, не задумываясь, ответил бы на чувства. — Чонгук, извини, я всё усложняю, — говорит Тэхён и смотрит в пол. Чонгук тянется, чтобы его обнять, но передумывает и опускает руки висеть вдоль тела. — Я не могу просто смириться. Это глупость, наверное, но я не могу… — Мне уйти? Тэхён поджимает губы и отрицательно мотает головой. У Чонгука как отлегло. Он на это отвечает тихое-тихое «хорошо» и также тихо уходит из класса.
