пммл

Алина уверена на сотню процентов, что он её не видит. Ещё при жизни приняла позицию скептика, закатывала глаза, когда кто-то начинал разговор о магии и разного рода способностях. Херня полнейшая. Алина уверена. Как и в том, что это очередной шарлатан, содравший круглую сумму с её парня.  Никита, казалось, постарел на несколько лет, похудел и потерял всякий смысл в жизни с момента смерти любимой девушки. Села в машину к другу, но тот вместо дома выбрал другой путь: пуля прилетела прямо в голову, а тело несколько дней пролежало в лесу, пока не нашли собаки. А потом похороны, несколько десятков человек и… ничего больше. Пустота и Никита, не выходящий из квартиры уже год.  Она бы с радостью оставила его, если бы могла, если бы он отпустил. Но мужчина так и не убрал её вещи из шкафа, оставил духи на прикроватном столике и до сих пор готовит завтрак на двоих, а потом, будто одумавшись, выбрасывает еду в мусорное ведро и запирается в комнате.  Иногда он чувствует её присутствие, когда проходит мимо и ловит на себе чужой взгляд. Иногда она специально переставляет вещи на другие места, оставляет книги на кровати или открывает окна.  Может, ему станет лучше, когда он поймёт, что до сих пор не один. Может, спустя год придёт к ней на кладбище и отпустит.  Но Лукашеву становилось все хуже: ночные кошмары, панические атаки и навязчивое желание умереть, и Алина поняла, что заигралась.  Молодой парень с чёрными волосами продолжал молча осматривать квартиру, стоя на одном месте. Рядом с ней. Злость накатывала постепенно, вместе с осознанием, что она оказалась снова права и теперь главная задача – защитить Никиту от незнакомца. Олега, как тот представился. Шепса.  – Это, типа, как та херня с отвратительным вкусом? Для тебя нормальная фамилия.  Олег, казалось, услышал её голос: медленно повернулся, сканируя взглядом пространство, и остановился, показывая пальцем на девушку.  Улыбка пропала с лица.  – Она тут.  Никита готов был расплакаться, и Алина невольно сжала челюсть, скрипнув зубами.  – Ну тут я, и че? Мне похуй, что ты тут делаешь – убирайся, он захочет меня увидеть и не переживёт этого.  Только один парень улыбнулся, опустив голову так, что чёлка упала на лицо, скрывая глаза. Чусалина замерла, признавая, что будь ещё жива, то предложила бы ему выпить, а потом и переспать. Если бы не было Никиты.  – А она бойкая, да? – замечает взгляд мужчины и спешит объяснить свою реакцию. – Сказала про мою фамилию. Переживает за тебя.  – Да, это похоже на неё, но… Дело закрыли, по официальной версии она застрелилась и все, но я знаю, что нет! Она не пошла бы на такое!  Олег переводит взгляд в сторону Чусалиной, которая смотрела только на мужчину и ненавидела полицию, что не попыталась разобраться в её смерти.  – Я её слышу. Самоубийцы не говорят.  Парень встаёт со стула и садится на корточки у ног Лукашева, положив его ладонь на свою. Взгляд, казалось, смягчился, а голос растягивает гласные, как делала она.  – Хуйня эта их официальная версия. Я надеялась Никита не поверит в суицид. В тот день у нас годовщина с ним была, пять лет отмечали, и я с Ило за подарком ездила, её парень потом забрал, а мне как раз друг позвонил, ну я и попросила меня забрать. А потом он свернул с главной дороги в залупу какую-то, вообще не знаю, где это. Не знаю, что сделала ему, но он и застрелил, а я дура, телефон в его машине забыла. Если он не дурак, то избавился от него уже.  Слёзы из глаз Никиты текли без остановки, а он и не пытался вытереть их, сжимая ладонь Олега, будто держит Чусь за руку, словно перед ним сидит она.  А Алина уже на пол села, не сдерживаясь почти, когда парень обнял его со спины, как делала всегда она.  – Я люблю его. Никогда бы не оставила. Он заменил мне семью. Забирай, что хочешь, только прекрати его страдания, убери меня отсюда. Пожалуйста! Он не заслужил всего этого. – А она красивая, любишь блондинок, да? Я просто тоже. Но ты должен отпустить, ей ещё хуже сейчас. У тебя будет сильный ангел-хранитель, если она уйдёт. Руки Никиты безвольно повисли, как у куклы, а слезы так и продолжали стекать по щекам, но он понимал, что экстрасенс был прав, что передавал её слова и просьбу. Прав, что пора отпустить.  – А ты не так плох, я буду вечно благодарна, если он послушает тебя. Ты это, если что, вызывай меня, поболтаем, когда скучно станет. Шепс только усмехнулся, доставая свечи.