2
30 октября 2020 г., 01:38
Неделя вышла загруженной для тех, кто были наказаны Айзавой после той тренировки, а таких была большая часть группы, даже Иида Тенья умудрился ошибиться. С другой стороны, это было на руку провинившимся, потому что с уборкой класса и общежития они справлялись гораздо быстрее группой из нескольких человек, нежели в одиночестве. А ещё, даже те, кто избежали наказания, нашли в себе слабые стороны, подобно Тодороки, поработав с которыми они могли стать намного лучше и сильнее. Так что жаловаться, по сути, было не на что.
В первые дни наказания одноклассники решили не привлекать Бакуго, потому что сочувствовали его состоянию. Как и ожидалось, тот упирался и почти плевался ядом, так что пришлось ему уступить. На занятия и отработки он ходил в маске — только злобные алые глаза из-под нее и выглядывали. А Шото тем временем мучился чувством вины.
«Нужно было согреть его ещё в раздевалке», — думал он, наблюдая, как страдает блондин, как не может дышать, чихает и с отвращением пьет лекарство на общей кухне.
И все же он был злобной милашкой… Настоящий цундере, настолько же милый и добрый внутри, насколько колючий и грубый снаружи. Шото не мог не думать о нем, особенно когда находился рядом, а вскоре ему представилась хорошая возможность.
Разноволосый не знал, почему запомнил, сколько пакетиков лекарства старушка Чие вручила блондину, но сейчас это было неважно, потому что они вот-вот должны были кончиться, а Бакуго ещё не поправился. Поэтому в тот же день Шото подошел к комнате блондина и робко постучал.
— Чего надо? — глухо проворчал хозяин, отворяя дверь, но тут заметил, кто на пороге и, сам не зная почему, прикусил язык.
— Я принес лекарства, — невозмутимо настолько, насколько это было возможно, ответил Шото, но в душе волновался.
— Зачем это?
— Твои вот-вот кончатся, поэтому я принес ещё, тут и капли есть для носа, — говоря это, Тодороки даже нарочно уставился на покрасневшие ноздри Бакуго и слегка улыбнулся, потому что почувствовал себя полезным.
— Ээ… И старуха просто так дала их тебе? — выгнул бровь блондин, немного попятившись назад, но даже этого малого расстояния хватило, чтобы Шото в наглую проскользнул в его комнату, ещё в прошлый раз ему тут понравилось.
— Нет, знаешь, она снабдила меня препаратами, чтобы я толкнул их в темном переулке, а прибыль пополам, — закатил глаза Тодороки.
Бакуго предпочел не думать о том, что только что увидел. Половинчатый никогда… никогда-никогда не закатывал глаза, он вообще своим лицом ничего не выражал… и что это сейчас было?!
— Бакуго, эти лекарства в любой аптеке продаются без рецепта, — видя, что парень ничего не говорит и находится в неком аморфном состоянии, пояснил разноволосый.
— С чего ты взял, у тебя что, ещё есть родственники, которые постоянно болеют? — попытался гнусаво сострить блондин, но тут же пожалел об этом, потому что Шото ответил следующее:
— Ну вообще-то у Фуюми довольно слабый иммунитет, она часто подхватывает всякие вирусы…
— О-о, прости…те.
«Что это сейчас было? — подумал Шото, выгружая лекарства на рабочий стол Бакуго, — он что, смутился? Никогда не слышал, чтобы он извинялся».
— Да ничего, — сказал разноволосый вслух, а затем неохотно добавил — ну… я пошел.
Когда он вышел, оставив озадаченного блондина одного, то почувствовал, что вина хоть немного ослабла и улыбнулся про себя. Но он не подумал о том, что у Бакуго есть друзья, которые также заботятся о нем, и те действительно пришли в его комнату, спустя некоторое время.
— Бакубро, как жизнь?! — с порога воскликнул вечно энергичный Киришима.
— Нормально, — бросил тот уклончиво.
— Хэ-эх, чего такой мрачный, мы принесли ещё лекарств!
После этих слов за спиной красноволосого появилась Мина с шуршащим пакетиком из аптеки, Сэро с треугольной улыбкой, а за ними втиснулся замученный наказанием Каминари.
— Туда киньте, — сказал блондин и кивнул в сторону стола, на котором еще лежали лекарства, принесенные Тодороки.
— Чего? А это откуда? Ты что, сам выходил? — ощетинились Ашидо.
— Не бесите меня, — хрипло и будто ниже, чем обычно, отрезал блондин.
Компания переглянулась в мгновение ока, а теперь таращилась на хозяина комнаты с подозрением.
— Тебе кто-то принес это, да? — первым пришел в себя любопытный Каминари.
— Не ваше дело, садитесь уже за приставку! — мимолётная паника во взгляде выдала блондина с потрохами.
— Э, нет, скажи нам, если у тебя новый друг, значит мы должны знать, — не то чтобы Киришима был больно любопытный, скорей, чуточку грустно от того, что внимание Бакуго украл кто-то другой.
— Двумордый. Довольны? А теперь отвяньте, — проворчал блондин и плюхнулся на кровать с самым недовольным видом.
Вот только никто ему не поверил, более того, Бакусквард захихикал.
— Бакуго, а если серьезно? — сквозь смех вопрошала Енотоглазая.
Тот нахмурился, но почему-то вместо того, чтобы сказать «Я вообще-то серьезно, это правда был Тодороки», он вдруг выпалил:
— Ладно, это был чертов Деку!
— А-а, ну понятно, — протянул Каминари, и тут же все об этом забыли и начали развлекаться.
Только Бакуго не мог выбросить ситуацию из головы. Почему они не поверили, что это был Тодороки? Даже как-то…
— Агрх, бесит! — прошипел блондин под одеялом, в которое зарылся так, чтобы его никто не видел и не слышал. Он и не думал, не мог признать — то странное, что он сейчас испытывал, было вовсе не гневом… он был расстроен, потому что его друзья считали, что Половинчатый для него абсолютно чужой.
***
На следующий день в столовой академии друзья Шото заметили нечто странное, а именно, его сли-и-и-ишком хорошее настроение. — Тодороки-кун, у тебя случилось что-то хорошее? — спросил Изуку, сияя, как дева Мария. — М-м? Да вроде нет, — невозмутимо ответил гетерохром, но внутренне вмиг насторожился, — почему ты так сказал? — Просто ты улыбаешься как никогда раньше, а значит, случилось что-то супер-мега-хорошее, — пояснила Урарака. — О-о, — протянул гетерохром. — Я хорошо выспался сегодня, наверное, причина в этом. При этих словах Шото невольно наблюдал за блондином, который сидел неподалеку и умилялся его сегодняшнему внешнему виду. Просто Бакуго, вместо того, чтобы спустить медицинскую маску на шею, наоборот поднял ее на лоб, как иногда делал со своей геройской маской, и теперь из-под нее торчал светлый и милый ёжик волос, а лицо было открытым и чистым. — Должно быть, Тодороки нашел решение своей проблемы, — предположил Тенья. — Какой проблемы? — переспросил Шото, совсем забыв, что на днях они обсуждали общие косяки с той самой тренировки. В этот момент троица дружно посмотрела на него удивлённо или даже шокировано. — Ты недавно рассказывал нам, что ищешь решение своей проблемы с использованием причуды в воздухе, вот Иида-кун и подумал, что ты нашел его, — объяснил Мидория, неловко потирая шею. — А, это… — на глазах у друзей теплая, счастливая улыбка растаяла, и Шото стал холоднее обычного. — Извини, — промямлил Изуку, немного с непонимающей интонацией. — Нет, это хорошо, что вы напомнили, я должен больше думать об этом, — выдавил из себя гетерохром. «Ну вот, — тоскливо думала в это время Очако, — если бы не внезапное предположение Ииды, можно было бы вытянуть из него ещё что-то, а сейчас уже неподходящий момент». Девушка не сердилась на друга, в конце концов, никто из них доподлинно не знал, в чем дело, но девичье сердце подсказывало Очако, что их друг, наверняка, влюбился. С этих пор мысли о Кацуки Бакуго стали для Тодороки настоящей проблемой, наваждением, грезой, называйте как хотите. А решение насущной проблемы все никак не приходило. Учителя ничего не советовали прямо, лишь давали туманные намеки, которые, хоть убей, а даже от природы умный и прилежный Шото, не мог раскусить. Утешало только одно — с похожей проблемой столкнулись многие из них, в том числе и Бакуго. Последнему нужно было в разы повысить внимательность и осторожность, ведь прошлую ошибку он никак не мог списать на случайность. Другие одноклассники ходили подобно черным тучам, которые вот-вот и растают ливнем из крокодильих слез. А все потому, что недавно Айзава-сенсей обещал провести точно такую же тренировку, на которой они должны показать, как поработали над своими ошибками, и если они не справятся… — Будете наказаны на месяц — звучал холодный голос учителя в головах у каждого, словно похоронный колокол. Но были и те, кто уже что-то придумали и даже опробовали, поэтому могли чуть-чуть расслабиться. Этими счастливчиками были Очако, Мина и Тсую. На фоне общей истерии они сблизились и могли мило поболтать без скулежа и причитаний по типу «ГОСПОДИ, ЧТО МНЕ ДЕЛАаАаАаТЬ?» или «Айзава дал мне совет, но я ничего не понял!». Другие ученики также собирались, но лишь за тем, чтобы решить свои проблемы путем обсуждения в группе. Так, к примеру, в комнате Бакуго изо дня в день собирался Бакускврад и заводил свою шарманку. Все это сам блондин недовольно обозвал «кружком шизанутых», потому что подобное сборище больше походило на сеансы групповой терапии с психологом, причем последним выступал сам Кацуки, только это был слишком специфичный психолог, не обладающий ни каплей терпения, такта или сострадания к чужим проблемам. И только когда Мина, расставшись с подружками, приходила чтобы их проведать, парень мог тяжело выдохнуть, потому что она с радостью занимала его почетное место. В то же время, в комнате Тодороки была похожая ситуация, но так как его друзья были находчивые и упертые отличники, тем, кто нуждался в «психоанализе», по больше части был он сам. Тем не менее, он был слишком самостоятельным и независимым, в этом они с Бакуго были похожи как две капли воды, поэтому их друзьям оставалось только изредка исподтишка спрашивать, все ли хорошо? «Ничего не хорошо, — думал Шото, — тренировка, которую обещал Айзава, может состояться в любой день, а все, что я придумал, — пара слабых трюков». Он ждал того времени, когда друзья оставят его, и он сможет спокойно все обдумать в одиночку, но тут в комнату ворвалась Очако со сверкающими подозрением глазами. — Привет ещё раз, я не помешаю? — Проходи, — Тодороки был лаконичен. — Деку-кун, мне тут Мина сказала любопытную вещь, — начала шатенка, поняв, что тройка парней все равно зашла в тупик и ничем особым не занималась. — Что же она сказала? — Изуку было неловко от такого испытывающего взгляда подруги. — Она сказала мне, хм, что ты тайком навещал Бакуго и даже отдал ему лекарства. — Ахаха, — облегчённо рассмеялся темноволосый, к большому удивлению Очако, — я уж подумал, там что-то серьезное. Но я не понимаю, зачем ей такое говорить, если я этого не делал? Я даже не знал, что он нуждается в лекарствах. — Ох, вот как, — девушке даже стало стыдно за то, что так наехала на Изуку, — извини, просто Мина сказала… — Забудь, может, она что-то перепутала, — улыбнулся парень, а затем обернулся чтобы найти поддержку у Теньи и Шото, но на последнем его взгляд вдруг остановился. — Тодороки-кун, ты бледный, все хорошо? Шото даже не сразу расслышал вопрос, но, взяв себя в руки, произнес сухое и тихое «Да». Мидория обменялся с Иидой и Ураракой беспокойным взглядом, все отметили это внезапное изменение в Шото, который и до этого был холодным и задумчивым, а сейчас выглядел просто мрачно. — Так, я думаю, мы все устали, пора заканчивать, — сказал Иида, разумеется подразумевая, что устал здесь Тодороки. — Да, уже поздно, — подхватила Очако. Шото лишь проводил спокойным взглядом спины друзей, и вяло помахал им на прощание, вымолвить хоть одно слово сейчас казалось непосильной задачей. Друзья ушли, а он так и остался сидеть в той же позе, перематывая в голове одно и то же. Мина сказала… Деку приносил лекарства… Деку этого не делал, Шото знал наверняка, потому что тем, кто на самом деле принес лекарства Бакуго, был он сам. Только блондин не признался в этом перед друзьями, вместо этого он сказал Мине и другим, что это был Мидория. «Почему ты соврал? — думал Шото, — неужели… Бакуго было стыдно, или он разозлился?» Но ещё страннее было то, что для Бакуго, признать, что о нём заботился Мидория, было хуже всего, он ненавидел принимать от него помощь. Значило ли это, что сам Шото в его глазах был даже хуже, чем Деку? Ну вот, он так ждал, когда останется один, чтобы подумать над применением своих причуд, ведь Айзава так и сказал ему: «У тебя уже все есть, главное понять, как это применить», но теперь все его мысли опять вертелись вокруг Кацуки. «Он меня ненавидит, было глупо думать, что это не так». Шото так и сидел с онемевшим лицом, не в силах рассердиться или погрустить, или что там ещё делают люди, когда понимают, что обманывались. Потом он лёг на футон, пролежал минуту и встал, затем опять лёг, затем последовало ещё несколько бессмысленных движений, от которых отнюдь не стало легче. Парень не находил себе места, пока глухой «бум» в дверь не отвлек его внимание на себя. Шото уже был на ногах, поэтому просто подошёл и открыл дверь. Когда он понял, кто стоит на пороге, его глаза невольно расширились, а тревожные и мрачные мысли как рукой сняло — это был Кацуки Бакуго. — Чего застыл, Половинчатый, так испугался, увидев меня? Очень льстит, знаешь ли. — Эм, и тебе доброго вечера, проходи, — сказал Шото, преодолев изумление. — Я на минуту, просто пришел отдать тебе это, — с этими словами он что-то впихнул в руки парня. Тодороки лишь мельком оглядел предмет и узнал в нем коробку кофе. — Зачем это? — удивился он, судорожно вцепившись глазами в одноклассника. — Ты приносил мне лекарства, забыл? Я ненавижу быть в долгу, так что возьми, а я пошел, спокойной ночи, аревуар, чау или как там ещё? И не забудь СДОХНУТЬ! Шото так и уставился на удаляющуюся фигуру одноклассника неверящими глазами. Только когда блондин окончательно скрылся из вида, он понял, что выглядел сейчас глупо, но вопреки этому улыбнулся и закрыл, наконец, за собой дверь. «Может он и стесняется меня, но точно не ненавидит». А ведь и правда, разве мог человек, который ненавидит, так посмеиваться над ним, когда он упомянул в медпункте свою атаку снежком, разве мог так спокойно говорить с ним и слушать в ответ, разве мог так беззлобно бить по голове, когда Шото упоминал свой случайный прием скользкого льда, из-за которого блондин так эпично навернулся? «Так, стоп, — вдруг подумал разноволосый, — прием говорите?» Очень быстро его глаза загорелись и начали бегать туда-сюда по комнате, в итоге он вскочил с футона, часто дыша от возбуждения, но, посмотрев на часы, снова лег. «Попробую завтра, — думал он, успокаивая сердцебиение, — Бакуго, спасибо!»***
«Завтра» был выходной день, но вместо того, чтобы, как обычно, валяться до полудня, Тодороки проснулся ни свет ни заря, да ещё в отличном, боевом настроении. Он спешно умылся, оделся в спортивное, проглотил какой-то йогурт на общей кухне, которая сейчас пустовала (ну, а что вы хотели, Шото выскочил из комнаты в семь утра — по субботам в такое время даже самые ранние пташки ещё видели девятый сон). Сразу после этого он направился не в тренажерный зал в самом общежитии, нет, ему нужно было больше пространства… Он пошел в тренировочный зал, который представлял собой пустой ангар, как для самолёта, но без самолёта. В нем ничего не стояло ценного, поэтому он всегда был открыт, а сейчас ещё и не было других учеников, поэтому парень спокойно мог тренировать причуды. Первое, что сделал Шото, — снял мастерку и остался в серой борцовке, а дальше он сделал то, что и так умел. Как и сказал Айзава, он уже имел все, просто нужно было подумать, как это использовать. Он покрывал пол и стены ангара тонким, ровным слоем прозрачного льда, потом проверял прочность и сцепление, а дальше двупричудный уже тренировался в охватывании всей площади ангара ледяной коркой, включая даже потолок. Это не требовало от него большого затрата сил и энергии, но концентрация нужна была серьезная. Всего за минуту ангар полностью покрылся льдом. «Медленно», — отметил для себя Шото и активировал пламя. Когда лёд растаял, он начал заново, пытаясь увеличить скорость распространения глазури. Так прошел час. За это время Шото смог сократить время до 15 секунд, но все равно был недоволен, и к тому же устал. Установка на сильнейший контроль причуды настолько пропитала мозг и органы чувств, что он сразу и не заметил, как со входа за ним кто-то наблюдал. Сократив время ещё на пять секунд, он подумал, что может сделать перерыв и уже собирался активировать огонь, как услышал голос, который не мог не узнать. — Не убирай его, — сказал Бакуго, и его, хоть и не самый громкий, голос разнёсся эхом по залу. — Бакуго? — удивился Шото, когда заметил темную фигуру в дверях, — ты почему здесь? — А сам как думаешь? Тренироваться пришел, — с этими словами блондин осторожно ступил на ледяной и невероятно скользкий пол. — Подожди, дай мне убрать это, — заволновался двупричудный — он слишком ясно помнил, что произошло в последний раз, когда Бакуго поскользнулся. — Я сказал тебе ничего не делать, — огрызнулся блондин и поставил вторую ногу на ледяную поверхность. Шото сглотнул от вида нетвердой стойки одноклассника, тем не менее, его взгляд был уверенным и бесстрашным. «Он же не глупый, чтобы снова позволить себе упасть, тем более он сейчас очень осторожен и медлителен», — рассуждал про себя парень. — Эй, чего уставился? Занимайся своим делом, — проворчал блондин, продвигаясь вперёд. — Я давно здесь, как раз решил сделать перерыв, — ответил Шото, не собираясь отводить взгляд от прекрасной фигуры, которая становилась все ловчее и увереннее. — Ну и ладно! Но если этот лёд растает, ты сделаешь ещё, — завуалировано попросил одноклассник. — Ты тренируешь равновесие, Бакуго? — догадался двупричудный. — Слушай, давай ты ничего не спрашиваешь у меня, а я у тебя, идёт? — ответил тот, останавливаясь. — Идёт. Шото потёр ледяную корку подошвой сапога и понял, что сделал хорошую работу, ведь даже в его, суперустойчивых к скользким поверхностям, сапогах, он был не уверен, что не сможет поскользнуться. Потому он стал осторожно ходить по собственной работе, а потом и вовсе побежал — в конце концов, ему нужно было быть уверенным, что его ловушка не сработает на нем самом. Через некоторое время парню пришлось сделать ещё слой ледяной корки, потому что прошлая ощутимо подтаяла. После отдыха и восполнения сил ему удалось покрыть весь зал почти за пять секунд. Под ногами Бакуго промелькнула мини-ледяная волна, и даже немного приморозила его к земле. После этого Шото продолжил бегать, Бакуго тоже бежал, но с перерывами на скольжение и иногда на падения. Однако, если он и падал, то выставлял руку вперёд, активируя причуду на минимум, чтобы та не соскользнула, и тут же отталкивался ею, вставая на ноги и продолжая бежать. «Так классно», — думал в такие моменты Тодороки, наблюдая за скоростью и позами блондина. Он был сплошь в черном: в широких штанах, но в обтягивающей борцовке, обнажающей красивые, сильные руки и плечи. Шото так и залип на эти руки, на шею, покрасневшее от энергии лицо, а иногда с содроганием, но не с меньшим желанием, смотрел на ноги и выше… Правда, от этого ему становилось жарко и трудно дышать. Тогда он отворачивался и возобновлял свою тренировку. Лёд он больше не растапливал, но покрывал имеющийся новой коркой, отчего тот становился толще и прочнее, но перед взрывами блондина он был, словно тростинка, которая может сломаться от порыва ветра. Тодороки как раз покрыл ангар очередной ледяной пленкой, когда услышал взрывы, и тут же обернулся. Бакуго уже не просто бежал и скользил, но ускорял себя причудой. В какой-то момент он оставил только взрывы и просто катался как ребенок по кругу, а Шото только и мог во все глаза смотреть на эту сцену и непрерывно активировать причуду, чтобы восстановить расплавившийся от взрывов лёд. «Если он сейчас упадет, я сперва стукну по голове его, а потом себя», — думал парень, то улыбаясь, то хмурясь. Однако блондин не упал, но остановил причуду, проехав ещё метров двадцать по инерции, и замер на краю поля, часто дыша. Сам Шото сейчас активно выдыхал морозный пар, от непрерывного использования льда его правая рука и плечо покрылись слоем льда, и пришлось на секунду задействовать пламя. — Двумордый, ты можешь работать на катке, ты знал? — съязвил блондин, успев уверенно проскользить поближе к однокласснику. — Если бы у меня было время на подработку, я бы определенно туда устроился, или на фабрику фруктового льда, — ответил Шото с невозмутимым лицом, однако блондин юмор оценил и прыснул, прикрыв рот ладонью. Сейчас от него ощутимее всего пахло жженым сахаром. Такой прекрасный, сладкий запах, но с колкими нотками гари, и Бакуго так мил, когда смеется. Шото не выдержал и приблизился к нему. — Ты ещё будешь кататься? — спросил он, беззастенчиво уставившись в слегка румяное от бега и драйва лицо, алые глаза сейчас просто сияли и, казалось, что могут заставить растаять весь лёд в ангаре. — У тебя есть предложение ко мне? — кажется, Бакуго что-то просек. — Да, — Шото кивнул, — (выходи за меня) я должен потренировать огненную причуду, ты можешь мне помочь? — Как? — Бакуго был лаконичен и до невозможности терпелив и спокоен. — Просто направь на меня взрыв, только низкой мощности, иначе тут все может взлететь. — Я не ошибся, ты сказал огненная причуда? — Бакуго был в замешательстве. — Да, если я правильно представляю, что получится, то взрывная волна станет сильнее, поэтому ты должен сразу отбежать. — Сам отбегай, идиот! — подрыватель нахмурился, и с шумным вздохом сложил руки на груди, о чем-то думая. Шото смотрел на него все это время, и ему казалось, что последнее предупреждение вообще было проигнорировано ими обоими. «Такой сосредоточенный, — думал гетерохром, — и красивый. Что? Красивый? Вот черт…» — Ладно попробуем, — оборвал судорожный поток теоретических мыслей блондин. Он отошёл подальше и выставил руку вперёд, в то же время Тодороки поднял левую, и она воспламенилась. — Готов? — Да. Небольшой по мощности взрыв столкнулся с огненным сгустком и на мгновение усилился. Шото не смог отбежать, и его задела взрывная волна, она была достаточно сильной, чтобы сбить его с ног, тело и голова тут же отозвались болью от небольшого сотрясения. Прямо как на спортивном фестивале, только тогда было в десятки раз хуже. — Эй ты, ублюдок, хочешь, чтобы меня совесть мучила? Не дождешься! — мутно донёсся голос Бакуго. — Почему ты не создал ледяную стену?! — продолжал орать блондин, оттаскивая тело Шото с подтаявшего, но все же ледяного пола. Он придерживал его крепко, был настолько близко и кричал какие-то маты в лицо, даже сквозь боль и замутненное сознание Половинчатый ощущал как это приятно. — Наверное, подхватил от кого-то безрассудство, — наконец, сказал Шото с улыбкой. — СУКИН СЫН, надеюсь, до тебя дошло, что… — Бакуго, тебя задело? — перебил Тодороки. — НЕ ЗАТЫКАЙ МЕНЯ, придурок! Нет, с моей причудой к таким цветочкам я неуязвим. — Вот как, значит, огненные меры действительно бесполезны. — Не совсем, — нахмурился блондин, всё ещё сжимая оголённые и горячие предплечья Шото, — волна была сильнее. Если хочешь, чтобы противника с причудой типа моей действительно хорошо задело, то, наверное, пламя должно быть сильнее и жарче. Но тогда, даже если ты будешь палить как из ебаного огнемета с расстояния в 50 метров, тебя сильно заденет. — Огнемет — это весело, — заметил Шото с улыбкой, но уже с потаенной грустью добавил, — ты можешь отпустить меня, я уже в норме. — КАКОЙ ОГНЕМЕТ? Ты не слышал, что я сказал? ТЕБЯ ЗАДЕНЕТ! — Я слышал, Бакуго, мне нужно подумать. — Думай, сколько влезет, а я пошел, — в том же бешенстве прошипел блондин и развернулся, чтобы уйти, но… — Бакуго, ты не хочешь вернуться сюда вечером? — вдруг окликнул его Шото. Одноклассник обернулся и удивлённо приподнял хмурую бровь. — Если получится отвязаться от этих дебилов… — прошипел он, закатив глаза. — Каких де…билов? — кажется, Шото впервые попробовал ругательство на вкус. Бакуго на это снова прыснул, прикрыв рот тыльной стороной руки, но быстро придал лицу серьезность, а жаль… — Одноклассников, — пояснил он неохотно, — они затеяли совместный просмотр какого-то хоррора. Тебя тоже затянут, вот увидишь. Так что если хочешь вернуться сюда вечером… Бакуго не договорил, ведь в ангар ворвались полные энергии и решимости Мидория, Иида, Урарака и Оджиро с Хагакуре. — А, забей, уже поздно — проворчал Бакуго и пошел к выходу, в котором так и застыла группа одноклассников. — Каччан, при-вет, — заикнулся Изуку. — Свали с дороги, Деку! Группа так и расступилась перед Бакуго, как море перед Моисеем, а Изуку поежился, как от холода. Блондин довольно хмыкнул и вышел из ангара. Вся группа успела отметить подозрительно хорошее настроение у Каччана, ведь за столько времени они научились неплохо отличать оттенки его агрессии. А Шото, кажется, понял, что не успел сказать Бакуго. Он имел в виду, что нельзя попадаться на глаза одноклассникам, чтобы у них не было шанса затащить его на хоррор, и он был прав — теперь уже поздно. — Тодороки-кун, а мы тебя искали, — воскликнул Мидория, подбегая вместе с Очако почти вплотную к нему, за ними неспешно проследовал староста. — Почему здесь так влажно и осколки льда повсюду? — удивилась Урарака. — Я тренировался, — объяснил Шото. — Точно? — переспросил Мидория с подозрением, — а вы, случайно, не подрались с Каччаном? — Нет, мы не дрались, — ответил двупричудный, а про то, что у них вышла спонтанная совместная тренировка, он говорить не собирался. Никто не должен знать, что он поладил с Бакуго, никто не должен вмешиваться, никто, ни за что. — Тодороки-кун, а у вас с Каччаном, случайно, не была совместная тренировка? — как бы, между прочим, спросила Урарака. «О нет, — ужаснулся Шото, — что теперь сказать, я не хочу лгать». — Что-то типа того, — сказал он уверенно, натянув маску безразличия, но в душе все просто сжалось и закололо. «Вот зачем ты лезешь, Очако?» — рассерженно подумал парень. — О-о, у тебя с ним улучшились отношения? Это же замечательно, — просиял Изуку, — но как так получилось? — Это просто случайность, ничего не изменилось, Мидория, пожалуйста, хватит расспрашивать, — внутренний голос Шото сорвался на недовольный шепот. — Зачем тебе отрицать? Ты же принес ему лекарства. Я сказала Мине, что это был не Мидория-кун, и вдруг она рассказала, что Бакуго тогда действительно сначала сказал, что это был ты, но Бакусквард ему не поверил, — защебетала Очако, и в ее глазах забегали какие-то странные звёздочки. Изуку в этот момент выпучил глаза сперва на нее, затем на ало-беловолосого, староста хоть и не очень интересовался этим, но был также удивлен. «Бакуго не соврал», — возликовала душа Тодороки и наполнилась тягучей нежностью. Но сейчас было не время предаваться радости, он был обязан защититься от нападок друзей, особенно возбуждённой шатенки. — Ты все не так понимаешь. Мы будем и дальше обсуждать это? — вышло холоднее и грубее, чем он планировал, но зато любопытная компания на первое время прикусила языки. — Мы пришли на тренировку, ты с нами? — спросил Иида. — Я уже тут давно, хотел вернуться вечером, — с облегчением выдохнул Шото. — Ох, мы же не сказали, вечером Денки с Эйджиро организуют просмотр хоррора, вся группа согласилась присоединиться… Ну, кроме тебя и Каччана, пока что, — вновь оттаяла Очако. — Я бы пошел, но сегодня я придумал неплохое решение своей проблемы, мне нужно обкатать новый прием, поэтому я должен вернуться сюда вечером. К счастью, друзья приняли ответ Шото, возможно, потому что он показался им рассерженным из-за того, что они вмешались в его странные, наладившиеся отношения с подрывателем, ведь многие одноклассники, которым следовало также тренироваться, все равно согласились посидеть вместе, так что оправдываясь только тренировкой, он бы вряд ли смог откосить от групповой посиделки. Однако парня уже не заботило, по какой причине друзья уступили, он лишь надеялся, что Бакуго также сможет вырваться…***
Тем вечером в общей гостиной собралась вся группа и расселась вдоль большой плазмы. В воздухе витал запах свежего попкорна, но без карамели. А Шото очень ждал одну взрывную карамельку, но среди одноклассников ее не было. И все же это только обрадовало парня, потому что значило, что Бакуго уже в тренировочном комплексе, и они снова будут вдвоем. Не мешкая, разноволосый собрался и покинул стены общежития. — Тодороки тоже не будет? — спросил Киришима Изуку. — Да, ему нужно тренироваться, он только сегодня придумал новый прием, — вздохнул темноволосый, как бы оправдываясь за друга. — Что? Он пошел в комплекс? Там же Бакуго сейчас! Ничего не будет? — красный бунтарь явно приготовился бежать разнимать дерущихся. — Да, все должно быть хорошо, — успокаивал одноклассника Деку, хотя до конца сам не был уверен, — их отношения вроде бы улучшились. — Ага-а, — вмешалась Очако, — Тодороки даже приносил для Бакуго лекарства. Услышав последнее, Эйджиро на секунду впал в ступор, но после неловко кивнул и ушел на свое место, о чем-то задумавшись. «А вдруг это не случайно и они договорились? Друзей в таких случаях не игнорируют, только если… Бакуго лучше с Тодороки? Да нет, не может быть такого», — рассуждал про себя красноволосый и вскоре успокоился. Тем временем Шото вошёл в ангар и увидел картину, от которой у него почти потекли слюнки — Бакуго стоял на руках, черная майка почти полностью сползла, обнажив шикарный напряжённый торс, и даже был виден низ живота с тропинкой светлых волос, ускользающих за выглядывающую резинку боксеров. «Твою ж… — Шото мысленно ударил себя по губам и заметил, что в огромном помещении с какого-то хрена стало очень жарко. Бакуго не обращал на него внимания и продолжал балансировать, ни здрасте, ни привет. Но появление двупричудного явно не прошло мимо него. — Бакуго, я собирался активировать лёд. Блондин ещё больше напряг руки и согнул их в локтях, а затем ловким акробатическим прыжком встал на ноги. — Валяй. И Шото покрыл все помещение льдом. Он решил на этот раз справляться за 15 секунд, ведь, увеличивая скорость распространения «глазури», он тратил больше энергии, которую нужно было экономить для боя с противником. Но лишь на третий раз он почувствовал, что помещение остыло, а его тело избавилось от странного жара. Бакуго тем временем бегал и скользил по импровизированному катку. Пока что он не использовал взрывы, ускорялся и тормозил только за счёт собственных сил. Иногда он наклонялся, ставил руку на лёд и скользил ногами, словно циркуль, при этом, о боже, он тянул носочки! Задействуя руки, он стал ещё более мобильным и устойчивым на столь скользкой поверхности. В свою очередь Тодороки отошёл подальше, чтобы лёд, на котором «забавлялся» блондин не растаял, ведь он хотел потренировать «огнемет». Спустя пару секунд Бакуго заметил, как в конце зала из руки Шото вырвался столб пламени и достиг потолка. — Хм, — промычал подрыватель, выгнув бровь, — не плохо. Так они и тренировались пока сила огненной причуды не истощила Шото — чтобы увеличить дальность поражения огня, нужно было усиливать напор и юного героя хватило только на пол часа. Он понял, что с него хватит, и восстановил ледяную поверхность, сделав ее потолще, потому что ожидал, что блондин вскоре начнет применять взрывы. К его изумлению, Бакуго не стал использовать причуду, вместо этого он раскидал по льду кнопки и продолжил тренировать равновесие и всяческие полезные трюки. — Ты решил стать ниндзя, который вредит самому себе? — спросил Тодороки, подходя ближе. — Завали. Мы договорились не задавать тупых вопросов. Вопрос и правда был тупой, ведь парень очень быстро понял, что Бакуго тренирует внимание, но ему просто было неловко находиться в молчании, вот он и спросил. — Ай, блять, вот сука! — кажется, блондин напоролся рукой на кнопку. «Осторожнее», — разозлился про себя Тодороки. Но вскоре у него не осталось поводов для волнения, ведь Бакуго очень быстро запомнил расположение кнопок и те, если и сдвигались, то чисто опосредованно, за счёт движения воздуха, который блондин сотрясал своими движениями. — Теперь, Двумордый, кидай в меня снежками. «Что прости? — улыбнулся про себя Тодороки, — сам хихикал с моих снежков, а теперь хочешь, чтобы я использовал их против тебя?» — Не стой столбом, ДАВАЙ! — этому приказному тону нельзя было не подчиниться, и двупричудный тотчас создал несколько ледяных шаров и начал их бросать в блондина. — Блядь, я тебя урою, ТЫ… СДОХНЕШЬ, да мать твою! — то и дело плевался одноклассник, особенно если не получалось уклониться и Шото попадал. — Бакуго, ты сам хотел этого. — ИДИ ТЫ К ЧЕРТУ! Шото рассмеялся так, что по залу прокатилось лёгкое звенящее эхо, но он не придал этому значения и кинул очередной снежок, который попал прямо в грудь блондина… а тот даже не отреагировал, он просто застыл. Бакуго Кацуки застыл, ведь никто, никогда, никто-никто, никогда-никогда, не видел, чтобы этот невозмутимый, холодный и даже безразличный парень смеялся. Исключением могла быть семья, и то только в раннем детстве, до того самого случая… — Бакуго, кажется, ты умер, ведь я попал в сердце, почему ты не уклонился? — улыбался Шото. Подрыватель осмотрел свою грудь, как будто ища доказательства, и они действительно были, но не на футболке, на груди, вероятно, останется синяк от удара ледяного снежка… Но Бакуго было откровенно начхать на это. Он вновь посмотрел на мягкое лицо Шото, на котором уже замечал теплые выражения, причем, это случалось, только когда они были вдвоем, не странно ли? Но сейчас те улыбки, те взгляды были ничем по сравнению с этими светящимися гетерохромными глазами. Только встретившись с этими глазами, не затрагивая изгиб рта, можно было сказать, что он улыбался. Бакуго лишь прыснул в ответ, снова прикрыв рот тыльной стороной руки, почти сжимая пальцы в кулак. — Эй, почему ты смеёшься, — Тодороки приблизился, оставив только какой-то метр между ними. — Я сказал что-то нелепое? — спросил он, вытягивая шею и как бы выискивая в, очаровательно искаженном хохотом, лице блондина ответ. — Тодороки, ты дурак, — выдавил из себя подрыватель и продолжил хохотать. — Я знаю, тебе от этого так весело? Объясни мне! — Шото уже был слишком близко и даже осмелился оторвать руку одноклассника от его лица. — Уже поздно, — ответил блондин, отдышавшись от спонтанного веселья. — Почему поздно? — переспросил Шото, неловко отпуская кисть парня и чувствуя необъяснимые, противоречивые приливы жара и радости, грусти и обиды в душе. Неужели Бакуго собирался ответить, но передумал? — Ты меня не понял, на часы посмотри, нам лучше скорее вернуться в общагу. — Ты прав, — согласился разноволосый, проверив время, и моментально похолодел. По дороге до общежития оба молчали. Шото забыл свой вопрос на время. Не так уж было сейчас важно, почему Бакуго смеялся, почему назвал его дураком. Сейчас его больше интересовала эта внезапная перемена, которая возникла между ними, как только они поняли, что пора уходить. Хотя нет, не так… Шото ужаснулся от собственных мыслей. Они оба вернулись в свои привычные состояния, которые характерны для них в обществе одноклассников, но наедине друг с другом они были другими. А какие они на самом деле? Где настоящий Шото? Где настоящий Кацуки? Парни не знали ответа на этот вопрос, но оба точно чувствовали, что не хотят так просто расставаться. — Бакуго, — окликнул одноклассника разноволосый, когда они уже были почти в дверях общежития, — мне понравилось тренироваться с тобой. Брови блондина слегка уехали вверх при этих словах и при виде того самого, но более сдержанного, изгиба губ, который выдавал искренность парня. Этот парень… сейчас они зайдут в общежитие, а он так и останется за порогом, исчезнет, станет тем, кого Бакуго знал все это время, а тот, кого он узнал лишь недавно, растворится в ночном мраке. — Мне тоже, обращайся, — нахмурил брови блондин и рывком открыл дверь. Нельзя было больше растягивать этот момент, нельзя… невыносимо.
