Tingles

(сонхва): Не могу дождаться сегодняшней встречи с тобой! Хонджун ещё раз перечитывает сообщение, будто ему нужно дополнительное подтверждение того, что сегодня все его друзья соберутся вместе, чтобы отпраздновать день рождения Сонхва. Ранее этим же днём он написал Сонхва «У МЕНЯ СТРЕСС» с целью немного выпустить пар и хотя бы на секунду выразить беспокойство насчёт своей работы. Он не ожидал, что Сонхва будет заваливать его ободряющими словами на протяжении всех рабочих часов, хотя именно такой реакции от него и следовало ожидать. Хонджун был очень благодарен за то, что Сонхва успокаивал его всё это время, несмотря на то, что переписка, скорее всего, отвлекала его от уборки перед сегодняшней вечеринкой. Около семи вечера Хонджун, Минги и Юнхо выдвигаются в сторону дома Сонхва и Ёсана. Минги болтает о концепте своего наряда, а Юнхо изображает репортёра, потому что на самом деле он пятилетний ребёнок в теле гиганта. В это же время Хонджун просто пытается незаметно выполнять некоторые упражнения на глубокое дыхание. Могло показаться, что он привык ко всем этим посиделкам вместе с Сонхва, но вообще-то нет, не совсем. В своём приглашении Сонхва ясно дал понять, что будет только рад, если его соседи по комнате тоже придут в гости, и Минги с Юнхо естественно согласились. Юнхо и его младшему брату знаком ютуб-канал Чонхо, поэтому он взволнован предстоящим знакомством. Сонхва упомянул, что будет не прям вечеринка, а скорее дружеское времяпровождение. В ответ на это Хонджун лишь закатил глаза; конечно же, ничего другого Сонхва и не мог сказать о праздновании своего собственного дня рождения. Несмотря на то, что Хонджун с нетерпением ждёт, когда все его друзья наконец встретятся в одном месте, как только они заходят в «святилище» Сонхва, он тут же начинает молиться, чтобы Минги и Юнхо ничего не сломали. У входной двери их встречает Ёсан, и, пока они разуваются, Хонджун представляет его своим спутникам. В гостиной рядом с телевизором висит плакат ручной работы с надписью «С Днём Рождения, мам». Сан с Уёном уже на месте, потому что они теперь будто лучшие друзья. Они надувают шарики, сидя на полу у журнального столика, Чонхо отдыхает на диване и машет обеими руками всем новоприбывшим, а Сонхва ползает вокруг столика, раскладывая одноразовые тарелки и салфетки. В квартире играет музыка, напитки, различные снеки и пицца уже готовы. Атмосфера супер крутая и спокойная. Здесь Хонджун чувствует себя как дома, что довольно странно и отчасти безумно. Но он определённо никому в этом не признается, никогда. – А вот и папа! – радостно приветствует Уён, когда они заходят в гостиную. Хонджун продолжает знакомить всех друг с другом, и Юнхо сразу же начинает болтать с Чонхо о его ютуб-канале. – С днём рождения, – говорит Хонджун имениннику, вставая перед ним со сцепленными в замок руками. Сонхва тут же расплывается в улыбке, внимательно глядя на него: – Спасибо, что пришёл. Сегодня на нём обтягивающая тёмно-синяя водолазка с короткими рукавами, а это является для него большой редкостью, и Хонджун считает, что надеть на себя такой скромный предмет одежды и оставить всё остальное на усмотрение воображения – это очень злой ход со стороны Сонхва. Но, конечно же, он выглядит отлично. Поднявшись с пола, Сонхва поправляет свои джинсы. – Чувствуешь себя получше? Хонджун моргает. В присутствии Сонхва и всех своих друзей он почти забыл, каким напряжённым выдался день. Он уверенно кивает: – Оу, да. Да, мне лучше. Сонхва несколько раз радостно хлопает в ладоши, мягко и едва слышно. – Спасибо тебе большое… – добавляет Хонджун, беспокойно покачиваясь на месте. – Не стоит благодарить меня. Вечеринка по-настоящему начинается, когда Ёсан выходит из кухни с огромной тарелкой курицы, и во всех восьмерых внезапно просыпается дикий голод. Сонхва достаёт свой полароид с хреновой тонной плёнки и говорит всем сделать столько снимков, сколько они пожелают. Спустя полчаса у них уже имеется фотография Минги, валяющегося на полу, как рыба на суше. Сан и Уён по максимуму пользуются предложением Сонхва, делая уж слишком много селфи-полароидов, прижимаясь друг к другу щеками, чтобы поместиться в одном кадре. Хонджун даже не удивлён тому, что эти двое так хорошо и быстро сошлись. Они просто идеально подходят друг другу. Непонятно каким образом настолько большое человеческое существо способно так быстро пьянеть, но по какой-то причине Минги уже распевает «Хакуна Матата». Хотя обычно и так трудно сказать, когда Минги трезв, а когда – нет. Хонджуну хочется немного выпить, но также ему не хочется терять контроль над своим телом в присутствии Сонхва. Самого же Сонхва, видимо, очень забавляет рандомное поведение Минги, поэтому он начинает подпевать ему, но только нежным и воздушным голосом, и у Хонджуна внутри будто что-то переклинивает. Он чувствует, как в кармане вибрирует телефон. (саниии): ты пялишься и истекаешь слюной 👅💦💦 ты = 👁👅👁 Вместо ответа он бросает в сторону Сана злобный взгляд. В конечном итоге они решают сыграть в две хаотичные игры. Первая – это где каждый выбирает животное, которое будет изображать, и смысл в том, чтобы не сбиться с ритма и попытаться запомнить телодвижение для каждого животного. И вторая, в которой вы затыкаете уши и фактически орёте друг на друга, чтобы угадать, что до вас пытается донести товарищ по команде. Хонджун даже впечатлён их совместной способностью сосредотачиваться во время игр, но только до тех пор, пока их попытка сыграть в Мафию не проваливается. А вскоре после этого Сан и Уён демонстрируют свой танцевальный кавер на песню NCT U «Baby Don’t Stop». Очевидно, что они практиковались вместе, потому что их движения выглядят чертовски отточенными. Это вдохновляет Минги и Юнхо на исполнение их собственного танцевального кавера на NCT U «BOSS», и, благодаря всебщим шумным подбадриваниям, в квартире царит замечательная атмосфера. – Горячо! – комментирует Сонхва, и все тут же покатываются со смеху от того, как комично это звучит из его уст. Пицца и курица исчезают в мгновение ока, и на смену приходят снеки. Их компания из восьми человек – это сила, которую нельзя недооценивать, поэтому вскоре её становится трудно контролировать. Сан и Уён, судя по всему, играют в игру под названием «у кого получится вызвать больше ревности». Очевидно, что они оба охренеть как сильно любят физический контакт. Некоторое время Сан пристально наблюдал за тем, как Уён виснет на Сонхва и осыпает его поцелуями в щёку, что побудило его прилипнуть к Минги, словно коала, а это привело к тому, что Уён укусил за ухо Юнхо, с которым он буквально только что познакомился. Это полнейший хаос. В какой-то момент Сан и Уён начали шлёпать Хонджуна, и он окончательно потерял суть происходящего. Хонджун не знает, ожидал ли кто-нибудь, что вечеринка в честь дня рождения Сонхва превратится в танцевальный баттл. Они отодвигают журнальный столик в сторону, чтобы освободить побольше места, и последующая комбинация соджу и неоднозначных движений бедрами не очень хорошо сказывается на Хонджуне. Он чувствует, как у него горит вся кожа. Все уже слегка пьяные, но, по-видимому, не настолько, чтобы это как-то сказывалось на их танцевальных способностях. Может, алкоголь их даже повысил? Кто знает. Хонджун уже потерял счёт тому, сколько раз они все изобразили движение «hit the woah». Он смутно задаётся вопросом, не мешает ли их громкая музыка соседям, но Сонхва не выглядит обеспокоенным. Зная Сонхва, он, скорее всего, заранее нанёс любезный визит всем своим соседям и предупредил, что вечером к нему придут гости. Они отплясывают безумные танцы под «Dumb Litty» группы KARD, и очень театрально исполняют песню DREAMCATCHER «In the Frozen» в стиле караоке. После того, как все чуть ли не срывают голоса во время «Run Away» от TXT, они решают спокойно попить воды, пока фоном ненавязчиво играет песня TWICE «Feel Special». В квартире снова поднимается шум, когда включается «Kick It» от NCT 127, а затем Сонхва танцует официальную хореографию «Gotta Go» Чонхи. Хонджун буквально готов взорваться, наблюдая за этим, и, скорее всего, не он один. Он даже готов поставить деньги на то, что каждый в этой комнате сейчас слегка возбуждён. Это плохо, всё очень плохо. Сонхва в самом деле феноменальный танцор, и как вообще один человек может быть настолько великолепным по жизни? Хонджун старается не танцевать слишком близко к нему, не притираться к нему задницей, не делать слишком много сексуальных волн телом, да и вообще ничего не делать, но это практически невыполнимая, блять, задача. Сонхва словно магнит. Хонджуну нравится находиться рядом с ним, но он также этого боится. У него такое чувство, что скоро он начнёт развратно опускаться на пол бок о бок с Юнхо, если не возьмёт себя в руки. Он практически чувствует на себе сканирующий взгляд Сана, прежде чем тот подлетает к нему и кладёт ладонь на плечо. – Ты отплясываешь покруче любой стриптизёрши, разве ты не пытался вести себя осторожно? – тихо шипит Сан. Хонджун начинает растерянно тараторить: – Что… Я… Я и так веду себя осторожно! Я просто танцую как обычно. Уён проскальзывает к ним и тычет Сана в талию, вызывая в нём неконтролируемое хихиканье. Тот инстинктивно обхватывает Хонджуна руками, и Уён мгновенно присоединяется к этим объятиям, потому что, естественно, как же иначе. Они зажимают Хонджуна между своими телами и одновременно начинают чмокать его в щеки. – Сонхва, на помощь! – выкрикивает Хонджун и хнычет от щекочущих ощущений. – Выпни этих засранцев со своей вечеринки. Сонхва подходит со слегка застенчивым видом, и тогда Сан и Уён перестают извиваться, вместо этого опуская подбородки на плечи Хонджуна. – Спаси меня, – дуется он, отчётливо чувствуя, как пульс давит на барабанные перепонки. Взгляд Сонхва прикован к нему. Они просто смотрят друг на друга, и от этого немного неловко, но, в то же время, не совсем, потому что, в принципе, сейчас всё хорошо, и Хонджуну кажется, будто он любуется своим прекрасным принцем. Сонхва уже собирается что-то сказать, но ухмыляющийся Уён перебивает его: – Ой, прости, случайно тронули то, что нам не принадлежит. Что… это вообще означает. Хонджун пялится на Уёна с широко открытым ртом, а тот лишь подмигивает. Однако Сонхва не слышит этих слов. Чонхо как раз спрашивал, можно ли переключить песню, и он отвлёкся, не уловив реплику Уёна. Хонджун забывает, как дышать. – Что ты сказал? – спрашивает Сонхва, как только возвращает своё внимание к ним, в его голосе звучат нотки скепсиса. Хонджун не успевает услышать ответ, потому что внезапно Ёсан спасает его из этой ситуации и тянет за собой на кухню. Прислонившись к холодильнику, Хонджун пытается побыстрее перевести дыхание. – Ты там в порядке, приятель? – интересуется Ёсан. Хонджун уверяет его, что всё нормально, и Ёсан начинает настаивать на том, что именно Хонджун должен вынести праздничный торт. Это очень милый торт, украшенный клубникой. Они вместе вставляют в него свечи, пока Хонджун представляет, как спотыкается, роняет всё на пол и полностью портит всем вечер. Торт кажется тяжёлым в его руках, когда они медленно и красиво возвращаются в гостиную. Сердце Хонджуна колотится с такой скоростью, будто ему предстоит произнести публичную речь, но вот Ёсан начинает петь «С Днём Рождения». Все оживлённо хлопают их выходу и присоединяются к песне. Сонхва выглядит невероятно тронутым, и Хонджун, слегка завороженный пламенем свечей, сосредотачивается на том, чтобы осторожно добраться до него. Они завершают небольшую песню как можно громче и противней, заставляя Сонхва широко ухмыляться. Хонджун останавливается перед ним, освещённый тёплым сиянием восковых огней, и уже готовится к тому, как мило сейчас будет выглядеть Сонхва, задувая свои праздничные свечи. – Так красиво, – мягко произносит Сонхва, но смотрит вовсе не на торт. Кто-то очень громко откашливается, Хонджун не успевает распознать, кто именно. Сонхва задувает свечи, и Уён тут же крадёт с торта клубнику и пихает ему в рот. После того, как именинник разрезает десерт и раздаёт каждому по тарелке, они все вместе уминают его за считанные минуты. Атмосфера становится заметно спокойнее, все просто отдыхают и беззаботно болтают. Уён с безжалостным видом подходит к дивану, чтобы усесться на колени Сонхва, и по какой-то совершенно бесчеловечной причине начинает скакать, словно непослушный ребёнок. – Уён, какого чёрта, – болезненно вскрикивает Сонхва, закусив губу и глядя куда-то вверх в поисках спасения. – В тебе есть хотя бы капля жалости? – Господи, да ладно тебе, – смеётся Уён. – Ты бы так не жаловался, если бы на моём месте сидел Хонджун. Хонджун не может поверить в то, что эти слова сейчас действительно прозвучали. Юнхо издаёт протяжное «У-у!», будто только что услышал самые сочные новости за последний год. Ёсан похож на человека, который очень усердно борется с накатывающей волной стыда и неловкости. – Ну что, Хонджун, поменяемся? – предлагает Уён с весьма самодовольным видом. – Лишь ты в силах исцелить пострадавшие яйца Сонхва! Все коллективно давятся воздухом, лицо Сонхва такое же красное, как волосы Хонджуна, а сам Хонджун не знает, стоит ли ему поблагодарить Уёна или же начать разрабатывать план по его уничтожению. – Ты не против…? Если я это сделаю, – спрашивает Хонджун, очевидно растерявший добрую часть самоконтроля. Собственный голос кажется ему чужим. Но да, блять, он хочет сесть на колени Сонхва. Наверное, было бы более неловко, если бы он повёл себя странно и не подыграл Уёну, так что. – Если тебе этого хочется, – отвечает Сонхва после небольшой паузы. Хонджун поднимается и на негнущихся ногах направляется в сторону Сонхва. Он слышит, как Сан взвизгивает и говорит что-то о том, как много сладкого сегодня у именинника на десерт. Минги подбадривает его словами «Е-е, вперёд, наш большой миньон», а Чонхо выдыхает тихое «О нет». Он не может смотреть кому-либо в глаза, когда садится на Сонхва, – он в состоянии только сверлить взглядом собственные плотно прижатые друг к другу колени. Один лишь звук и ощущение соприкасающейся ткани их джинсов создают для Хонджуна небольшую проблему. Его штаны внезапно кажутся теснее, и ещё он не совсем трезв, а это не очень хорошее сочетание. Сонхва с крайней осторожностью обхватывает его руками чуть ниже талии. Их тела так идеально подходят друг другу, что аж тошно. Они как грёбаные фигурки лего. – Ура! – восклицает Сан. – А теперь станцуй имениннику приватный танец! – Чего? – пищит Хонджун, слегка ёрзая. Сонхва рефлекторно перемещает ладони на его бёдра, чтобы удержать на месте. Точно, слишком много движений на чужих коленях – это именно то, чего стоит избегать. – Я бы даже заплатил, чтобы посмотреть на это, – объявляет Юнхо. – Я бы ушёл отсюда, – отвечает Чонхо. – А я бы заплатил, чтобы посмотреть, как Хва его отшлёпает, – прямо заявляет Сан, кивая головой и небрежно пожимая плечами, будто они обсуждают какой-то общеизвестный научный факт. – О, господи. Минги причмокивает губами: – Ну, слушайте, Хонджун весьма сексуальный парень, он… Сан захлопывает ему рот ладонью, прежде чем хоть кто-то успевает моргнуть, но при этом очень нервно хихикает. – Ходят слухи, что Джуну нравится пожёстче, прям реально пож… Вторая ладонь Сана накрывает рот Юнхо с молниеносной скоростью, а Хонджун практически уверен, что сейчас откинется. Как бы, они оба правы, но кто позволил им пить алкоголь, это нужно запретить. Он ненавидит Сана, но, в то же время, любит за то, что тот сдерживает Минги и Юнхо. – Вау, мы сегодня узнаём так много нового, – говорит Ёсан. – «Устройте вечеринку в честь дня рождения» – говорили они. «Будет весело» – говорили они, – вздыхает Чонхо. Уён осматривает Хонджуна с головы до ног с заинтригованным и очень впечатлённым видом: – Чёрт возьми, Джун, это правда? Помимо лёгкого онемения, Хонджун чувствует, как Сонхва прижимается лбом к его спине, словно в попытке спрятаться. Скорее всего, он сейчас выглядит довольно мило, и Хонджуну хотелось бы это увидеть. Благодаря какой-то божьей милости, Чонхо начинает очень красиво подпевать звучащей песне, что отводит внимание от Хонджуна и забавных фактов о его сексуальной жизни. Он отлично осведомлён о каждом перемещении ладоней Сонхва; они либо покоятся на его бёдрах, либо, как сейчас, кончиками пальцев нежно касаются его запястий. Его мысли возвращаются к их объятиям на этом самом диване, в тот день, когда Сонхва покрасил его волосы. Близость к другому человеку ещё никогда не пускала такой разряд тока по его телу. После коллективного обсуждения нескольких тем, Хонджун чувствует, как Сонхва слегка смещается под ним. – Эй, Джун, мне нужно, эм, отойти в туалет… и проверить, в порядке ли там мои половые органы, – сообщает он полушёпотом. Хонджун наполовину оборачивается на своём… месте. – Ты… ты в порядке? Сонхва кивает: – Я привык к издевательствам Уёна, – он издаёт хриплый смешок. – А ты в порядке? – Да, я… – возбуждён и страдаю. – В полном. Он мог бы подняться и последовать в ванную за Сонхва. Если действовать незаметно, остальные могут даже не заметить. Скорее всего, ему даже не потребовалось бы что-то говорить. Он мог бы просто пойти за ним, посмотреть в глаза и Сонхва понял бы, чего он хочет, верно? Было бы всё так просто? Сонхва тоже хотел бы этого? Не то чтобы Хонджун не делал подобного раньше. Он не понимает, почему не поднимается. Не понимает, почему остаётся на диване.

////////////

      Вскоре Ёсан объявляет, что пришло время осыпать именинника подарками, из-за чего Сонхва краснеет, не сумев убедить их в том, что ему ничего не нужно. Минги и Юнхо принесли на вечеринку снеки, чего уже вполне достаточно, учитывая, что это их первая встреча с Сонхва. Сан вручает подарочную карту в «Horizon Table» и мини-палетку теней, и Сонхва выглядит безмерно благодарным, когда Сан с объятиями прижимается к его боку. Некоторые люди не склонны к сильным реакциям на подарки, но реакции Сонхва даже слишком эмоциональны. Ёсан и Чонхо принесли какой-то микрофон под названием 3Dio FS, и Сонхва то ли чуть не в обморок, то ли чуть не расплакался – трудно сказать. Хонджун видел такую штуку в АСМР-видео других блогеров; это микрофон, который выглядит так, будто у него два уха на противоположных концах. Сонхва обнимает абсолютно каждого после получения подарка, и сердце Хонджуна начинает бешено колотиться. Подарок Уёна – это красная кожаная портупея, закрепляющаяся вокруг груди. – Это что, одна из твоих старых, которую ты больше не носишь? – усмехается Сонхва, распутывая ремни. – Прошу прощения? Я купил её специально для тебя исключительно по доброте душевной! – отвечает Уён. – Тогда где бирка? – Я взял на себя инициативу снять её вместо тебя, тебе не стоит видеть, насколько эта вещица дорогая, – объясняет Уён, скрестив руки на груди. Хонджун чувствует, как покрывается потом. Он бы многое отдал, чтобы увидеть Сонхва в этой портупее поверх одной из его рубашек с дурацким глубоким вырезом. Ему следует быть осторожней в своих желаниях, потому что в следующее мгновение все упрашивают Сонхва примерить новый аксессуар. Так он и делает, а Уён помогает всё отрегулировать, чтобы ремни плотно обхватывали его торс. Это выглядит чертовски горячо поверх его водолазки, Хонджун даже перестаёт её ненавидеть. Сонхва мило краснеет, пока все забрасывают его яркими комплиментами, кроме Хонджуна, который по очень веским причинам не в состоянии выдавить из себя ни слова. Сонхва так и не снимает портупею. – Кто у нас остался? Хонджун? – спрашивает Чонхо. Хонджуну приходится прочистить горло, чтобы убедиться в работоспособности своего голоса. – А, у меня совсем небольшой подарок, не такой уж классный. Он протягивает Сонхва маленькую коробочку, быстро отдёргивая свои пальцы, словно их коснулись языки пламени. Сонхва бережно открывает её и кладёт содержимое на раскрытую ладонь. Это тонкая серёжка с длинной цепочкой, на кончике которой красуется маленькая серебряная звёздочка. – У меня, эм, есть такая же, – говорит Хонджун, пробегаясь пальцами по своей серёжке в мочке правого уха. Кто-то шепчет «какое гейство». Сонхва переводит взгляд с серёжки в своей ладони на ту, что находится у Хонджуна, и выражение осознания и восторга на его лице драгоценней любых слов благодарности. Хонджуну хотелось бы запечатлеть этот момент на фотографии. Тем временем, Сонхва вынимает из уха собственную серёжку и заменяет её новой. – Спасибо, мне очень нравится. Я буду часто её носить. Хонджун изо всех сил пытается подавить широкую улыбку, но Сонхва совсем не скрывает свою. – Эм… Его движения выглядят практически комично, когда он, сидя на коленях, подаётся вперёд в ответ на разведённые в стороны руки Сонхва. Они обнимаются всего лишь на какую-то долю секунды. Хонджун задаётся вопросом, продлились бы их объятия дольше, если бы вокруг не было зрителей. Сонхва ещё раз от души благодарит всех за подарки, и, когда гостиная вновь наполняется разговорами, он спрашивает, не хочет ли Хонджун сделать с ним селфи на полароид, как будто это какая-то огромная просьба, на которую Хонджун может ответить отказом. Он присаживается на пол возле дивана рядом с Сонхва, и они делают снимок со своими парными серёжками. Вскоре на полароиде проявляется изображение с Хонджуном, прижимающимся лбом к щеке Сонхва. Это очень милая фотография. Вздохнув, Хонджун кладёт голову на его плечо, потому что теперь это одна из его новых любимых привычек. Он смутно осознаёт, что хихикает без какой-либо на то причины, а ладонь Сонхва мягко опускается на его бедро. Возможно, именно из-за этого он и хихикает. Но через несколько минут Сонхва убирает руку, чтобы вскочить и погнаться за Уёном, который зачем-то схватил подаренную Саном палетку. Пока все наблюдают за происходящим хаосом, Сан, как грёбаный секретный агент, практически делает сальто в сторону Хонджуна и снова начинает шипеть ему в ухо: – Вы что, оба мазохисты? Ваше сексуальное напряжение убивает меня, просто иди и отсоси ему уже в ванной. – Господи… блять, Сан, – шипит в ответ Хонджун. – Не говори мне подобные вещи, я маленький и хрупкий человек. – Ты нихрена не хрупкий, и мы оба это знаем, – Сан выглядит так, будто эти отмазки окончательно его достали. – Ты думал об этом, и даже не смей врать мне. – Меня пугает то, что ты умеешь читать мысли, – ворчливо отвечает Хонджун. – Тогда почему этот член всё ещё не в твоих руках? – нытьё Сана звучит искренне обеспокоенно. – Потому что это не просто какой-то член! Мы говорим о Сонхва, – громко выпаливает Хонджун и слишком поздно осознаёт всю тяжесть произнесённых слов. В глазах Сана тут же загораются искры: – Так и знал. Ты влю… – Что? – спрашивает слегка запыхавшийся Сонхва, присаживаясь обратно на своё место. – Что? – тупо повторяет Хонджун. Его сердце застревает где-то в глотке. – Вы меня звали? Мне показалось, я слышал своё имя. – Оу! Да. Точно, – Хонджун тяжело сглатывает. – Мы просто говорили про твой день рождения. О том, как здорово, что он именно сегодня, и что ты именинник, ну и так далее. Он чувствует огромную волну облегчения, но ровно до того момента, как замечает острый многозначительный взгляд Сана. Видимо, судьба решает, что его страданий на сегодня недостаточно, поэтому Хонджун проигрывает в «камень, ножницы, бумага», и ему вместе с Ёсаном приходится допивать несколько последних шотов соджу. На протяжении всего вечера Хонджун чувствовал умеренную лёгкость и больше не планировал пить, но с результатами игры в «камень, ножницы, бумага» спорить нельзя – это строжайшее правило. В ранний час утра Хонджун проглатывает своё наказание, несмотря на горящее горло. Они все измотаны, но изо всех сил стараются помочь Сонхва выбросить весь мусор из гостиной и затем собираются, чтобы отправиться по своим домам. – Вы ведь можете просто переночевать здесь? Я совсем не против, – предлагает Сонхва, но большинству из них нужно быть на работе уже через несколько часов, и они все в достаточно адекватном состоянии. Хотя Хонджун всё равно считает, что групповая ночёвка кажется более удобным и безопасным вариантом. Он находится в слегка неудобном положении, потому что все остальные явно планируют уходить. Даже Ёсан собирается переночевать у Чонхо. Если Хонджун единственный решит остаться, то что всё это будет… значить? По какой-то причине создаётся впечатление, что Сонхва было бы намного легче, если бы Хонджун был не единственным человеком, заинтересованным в ночёвке. В конце концов, они все решают пойти по домам, по крайней мере, в этот раз. Каждый собирает свои вещи и покидает гостиную, оставляя за собой разбросанные по полу полароиды. После успешной победы над шнурками ботинок, Хонджун прислоняется спиной к стене на лестничной площадке, чувствуя, как его тело словно плывёт по волнам, привязанное к связке праздничных воздушных шариков. Он поправляет воротник своей собственноручно окрашенной футболки, ощущая тяжесть век. Где-то до сих пор играет музыка? Он не может сказать наверняка. Сонхва опирается плечом на стену прямо рядом с ним. Хонджун, не двигаясь с места, просто поворачивает голову, чтобы посмотреть на него уже в тысячный раз за этот вечер, и Сонхва смотрит в ответ. Хонджун совсем даже не против потеряться в его взгляде. И вдруг одна из его нежных ладоней оказывается в волосах Хонджуна. – Джун, у тебя причёска растрепалась. – Оу, упс. С днём рождения, – произносит Хонджун, потому что не уверен, говорил ли это, когда только пришёл, или когда они все вместе пели праздничную песню, или же всё произошедшее было лишь частью его воображения. Сонхва улыбается, отчего его глаза сощуриваются. Сегодня он много хихикал и вёл себя более неуклюже, чем обычно, но, похоже, у него хорошо получается переносить алкоголь. И сейчас он близко. Очень-очень близко. Его губы кажутся такими мягкими, губительно мягкими. Словно две розовые подушки. Сладкие, как клубничные конфеты. Хонджуну интересно, каково было бы прикусить их своими зубами, насколько горячим было бы его дыхание. Он медленно подаётся вперёд, потому что Сонхва не отрывает от него взгляда, и позже этот момент станет одним из тех, которые на повторе крутятся в его голове и создают прекрасные образы во снах, поэтому он должен запечатлеть каждую деталь этого момента так, будто он может оказаться их последним. Расстояние между ними сокращается, и тот факт, что пальцы Сонхва уже кучу раз касались волос Хонджуна, сейчас кажется таким несправедливым. Потому что теперь это их законное место. Хонджун тоже хочет провести пальцами по его волосам. Он хочет, чтобы Сонхва потянул его за волосы, хочет сделать ему приятно, хочет, чтобы Сонхва воспользовался им… – Эм, Хони, ты остаёшься или…? Шесть пар глаз пялятся на Сонхва и Хонджуна. Повисает тишина. Кто-то покашливает. Кто бы там ни кашлял в самые неудобные моменты в течение всей этой ночи, ему уже давно пора сходить за грёбаными леденцами от кашля. Теперь Хонджун фактически опирается на Сонхва, и тот просто позволяет ему; его рука всё ещё находится в волосах Хонджуна, и он с такой силой кусает свою губу, словно изо всех сил сдерживает себя от чего-то непоправимого. Как странно. Хонджун заинтригован, но ему задают вопросы. Ему необходимо ответить. Ладонь Сонхва исчезает, и Хонджун отшатывается назад. – А? – Так ты остаёшься здесь? – спрашивает Минги. – Оу! Блять, я… Нет, я… решил, что мне тоже нужно идти, раз все остальные уходят, – бессвязно бормочет Хонджун. – Вообще-то, я ждал, пока вы свои чёртовы шнурки завяжете. Ёсан бьёт себя ладонью по лицу, а Сан по какой-то причине смотрит на него с охренеть каким разочарованным видом, прям как смертельно уставший от своего глупого сына отец. Они прощаются с Сонхва, и Хонджун ощущает за собой тень сожаления. Хотелось бы ему, чтобы Сонхва было легче прочитать. Или же, чтобы он сам умел лучше читать людей. Сонхва хотел, чтобы все остались с ночёвкой или предложил просто из вежливости? Если так подумать, то даже несмотря на то, что остаться было бы самым удобным вариантом, Хонджуну правда не хочется находиться под влиянием алкоголя, когда есть возможность провести продолжительное время с Сонхва. Так что, уйти со всеми – это, скорее всего, наиболее ответственное решение. Ему не хочется, чтобы между ними возникло ещё больше неловкости, чем уже есть сейчас. И ему также не хочется, чтобы Сонхва чувствовал себя одиноким, поэтому он достаёт телефон, пока бредёт по тёмному тротуару вместе с Минги, Юнхо, Ёсаном, Чонхо, Саном и Уёном. Хонджун: привееееет (сонхва): Хэй Хонджун: писать во время ходьбы опасно (сонхва): Пожалуйста, будь осторожен🥺 Хонджун: почему я до сих пор чувствую себя пьяным (сонхва): Потому что ты крошечный Хонджун: тихо там, а то я с тобой подерусь (сонхва): Ты такой милый Хонджун: не говори мне подобное когда я в таком состоянии (сонхва): Почему Хонджун: потому что я не в своём уме Конечно же, он ведёт себя немножечко драматично, но тот последний шот, похоже, даёт о себе знать только сейчас. По крайней мере, он в состоянии идти самостоятельно. Перед глазами слегка плывёт, если слишком быстро двигать головой, и ещё складывается впечатление, будто в его жизни вообще никогда не существовало проблем с тревожностью. Телефон в его руках начинает звонить. – Привет, – отвечает он, шмыгая носом. – Ты такой драматичный, – произносит на другом конце линии Сонхва, как будто прочитал его мысли. – Не особо верю в то, что ты не травмируешься, если продолжишь идти и писать одновременно. – Да господи боже, ты что, висишь на телефоне с Хва? Поженитесь уже, в конце концов. Кто бы это сейчас ни ляпнул, Хонджун пихает этого человека прямо в Юнхо, и они оба практически теряют равновесие. – Ты правда мог просто остаться у меня, если всё ещё не протрезвел, – продолжает Сонхва, по-видимому, не услышав посторонний комментарий. – Я не хотел быть единственным гостем и создавать из этого странную ситуацию, – отвечает Хонджун. – Разве это было бы странно? – Ты хотел, чтобы я остался? В телефоне повисает тишина, остаются лишь тихие помехи, которые почему-то оказывают успокаивающий эффект. Хонджун понижает голос: – Ты хотел этого? – эти слова оставляют странный привкус во рту. Привкус чего-то развязного и безумного. – Хва? – Д-да. Минги издаёт какой-то пронзительный птичий крик, и Хонджун теряет ход своих мыслей. – Э-э, подожди, о чём мы там говорили, – он хихикает, прижимая ладонь ко лбу. – Вау, голова кругом идёт. – Ты хорошо провёл время? – нежно спрашивает Сонхва. Его голос мягче шёлка, мягче первого снега. – Да, я так рад, что все нашли общий язык, – отвечает Хонджун с чрезмерным акцентом на слово «рад». – И я, нам нужно почаще собираться вместе. – Да? – Да. Хонджун, Минги и Юнхо прощаются с остальными в приглушённом свете светофора и отправляются своей дорогой. – Чем ты сейчас занимаешься? – спрашивает Хонджун, пока они продолжают свой путь, освещаемый фонарными столбами. – Немного навожу порядок, но скоро пойду ложиться, – отвечает Сонхва. – Ты устал? – Не особо, но уже поздно, где-то часа два. – Я тоже ещё не устал. Какая часть твоего дня рождения понравилась тебе больше всего? – Наверное, та, где ты пел и читал рэп, – говорит Сонхва спустя секунду раздумий, на что Хонджун фыркает. – А тебе? – Эм, мне неловко. Не знаю, всё было здорово, – отвечает Хонджун, теребя волосы на затылке. – Мне понравился… понравился подарок, который тебе подарил Уён… – Оу. Он тебе понравился? – Да. Между ними повисает оглушающая тишина, пока Хонджун пытается переварить собственное признание в том, что ему нравится, как Сонхва выглядит в рубиново-красной кожаной портупее, и одновременно вместе с Минги и Юнхо шарит по карманам в поисках ключей, используя их последнюю общую извилину. Всё это время Сонхва остаётся на линии. – Пора почистить зубы, но я не уверен, что у меня хватит сил, – отзывается Хонджун, как только оказывается в квартире, и дует губы. – Пожалуйста, попытайся. Хочешь, чтобы я отключился? – мягко спрашивает Сонхва. – Нет! Останься. – Ладно. Сонхва, как самый верный друг, остаётся на связи и слушает, как Хонджун чистит зубы и периодически икает. – Мне так хорошо, Сонхва. – Оу, это… это хорошо? – Ага. Чувствую себя таким сонным. – Вот и отлично. Я очень надеюсь, что ты хорошо поспишь. – Я уже в постели, ты тоже? – Эм, да. – Я так много раз был у тебя в гостях, но так и не увидел твою спальню. – Оу, да, в ней нет ничего особенного. Она довольно обыкновенная, как и вся остальная квартира. – Обыкновенная? – восклицает Хонджун. – Твоя квартира не обыкновенная, она такая же прекрасная, как и ты. На другом конце вновь повисает тишина. Хонджун резко выдыхает. – Ох, блять, я сказал что-то глупое? – он перекатывается на спину. – Я сейчас не в самом адекватном состоянии, я не… – Ты точно уверен, что устал, Хонджун? – слегка посмеивается Сонхва. – Клянусь! Я обещаю, я бы не соврал тебе, – объясняется он и тоже смеётся. Но этот смех требует больших усилий. Держать телефон у уха становится слишком сложно. – Чёрт, я так устал… – Ложись спать. – Хорошо… – Сладких снов, Джун. – Сладких… сла… У него не хватает сил даже на мысли о том, как бы всё могло быть, если бы он сегодня остался.