Эдем

Но простыли следы, будто ледники тают Подобно тени полуденной вновь пропадают И текло время как у картин Дали Не помогут тем ранам ни бинт и ни пинта Но мы будем длительно плыть лабиринтами Фавна Куда привела нелегкая Полупотемки, глубокий вдох — как яд Где все реальное — порванной пленкой И стены столь неосязаемо тонкие А когда мы будем путать ночь со днем Нам будут противостоять и дождь с огнем Это будет нелегко, но потом В оконцове прибудем вдвоем Drummatix - Аркан

Пойло, огнем обжигающее внутренности, явно испорчено - Кларк с трудом подавляет рвотный рефлекс. Идет на кухню, садится за стол с бутылкой и долго гипнотизирует взглядом, прежде чем сделать еще один глоток. Давит смешок, думая, как же по-идиотски выглядит сейчас со стороны, болтает виски в стекле, рассматривая его на свет. В коридоре разлетается звук шагов, и она откидывается на стуле, прикрывая глаза: по крайней мере, он вернулся. - Если собираешься опять орать, то сразу свали, пожалуйста, - говорит прежде, чем Беллами успевает как-то отреагировать, неопределённо машет бутылкой в сторону спален. Получается резче, чем Кларк хотелось бы, но её по горло достали его нотации и вспышки гнева. На стол с шорохом падает что-то тяжелое и большое. Кларк открывает глаза и видит перед собой тело убитого волка, еще не застывшая кровь которого еле заметно поблескивает на свету. - Мне не нальёшь? - спрашивает Беллами вкрадчиво, игнорируя её выпад. Кларк и сама не знает, откуда в ней столько пассивной агрессии: - Сам справишься, - хмыкает, отпивая еще, прежде чем протянуть ему виски. Его рука взлетает над столом, такая же окровавленная, как шерсть убитого ею зверя. От этой картины должно стать гадко, но почему-то она только завораживает. Кларк мрачно смотрит на кровь и ничего не чувствует от напоминания, что оба они - убийцы. Ни привычной вспышки горечи, ни вины. Надо пить почаще, проносится в голове циничная мысль, она усмехается ей одними губами. И наконец, позволяет себе делать то, что запрещала много лет - просто любоваться им. Беллами предсказуемо забивает на чашку, подносит бутылку к губам, пьёт из горла - в несколько больших глотков, что понятно по кадыку, дергающемуся на его горле. Кривится, ставя виски на стол: - Ну и дрянь, - на что Кларк только безразлично пожимает плечами, чувствуя, что её немного ведёт от выпитого. - Чудненько, - продолжает он, снимая сумку с ружьем и бросая их на пол. Включает воду и смывает кровь в пальцев. - Если это убьёт нас, то хотя бы не придется выживать зимой. - Я бы, на твоем месте, на это не рассчитывала, - вяло возражает Кларк, наблюдая, как он перемещается по столовой в поисках утренней книги. - А я и не рассчитываю, - качает головой, опускаясь напротив и демонстративно погружается в чтение, что бесит Кларк неимоверно. Роняет невзначай: - В отличие от тебя, я не самоубийца. Ярость возвращается мгновенно и затягивается тугим узлом в животе. - Ну конечно, - Кларк встает, раздраженно забирает себе бутылку. Снова пьёт, прежде чем с грохотом опустить её на стол. Беллами никак не реагирует на это, чем только подогревает её злость. Делает несколько шагов, чтобы уйти, но в конце не выдерживает: - А знаешь, ты прав, - говорит холодно, пытаясь задеть его, развести на эмоции, на что угодно кроме вот этого снисходительного безразличия. - Я ведь пыталась убить себя, здесь, на Земле. Когда осталась одна после Праймфая. Закончить всё быстро, потому что одиночество стало невыносимым. Но что ты можешь знать об этом, правда, Беллами? Пока Кларк говорит, он поднимает голову. Последние слова слетают обжигающим тихим шепотом под его тяжелым взглядом, который становится почти чёрным: - Ты. Не был. Один, - то, как она их говорит, что она имеет в виду, поражает их обоих. И тогда его контроль - неясно, от алкоголя, от её почти что признания, от всего вместе - даёт трещину. Беллами оказывается рядом почти мгновенно - его руки упираются в стену по обе стороны от её головы. - Хочешь поговорить об этом, Принцесса? Так давай я расскажу тебе, - по её позвоночнику ползут мурашки. Что-то в его интонации заставляет Кларк понять, что он не будет ходить вокруг да около. Что адресует свои слова её, видит бог, ненамеренному, но очевидному обоим намёку. На его отношения с Эко. Кларк борется с детским желанием зажать уши ладонями - потому что она не хочет-не хочет-не хочет ничего об этом слушать. Только дело сделано: - Она спасла меня, - ей кажется, что этот жестокий шепот хуже удара под дых, - а знаешь чем, Кларк? Тем, что хотела быть со мной. Хотя, что ты можешь об этом знать? Её пробивает странным ощущением закольцованности от того, как они бегают по кругу, оказываясь в одних и тех же местах, ситуациях, зеркалят слова, сказанные друг другу. От того, что он намеренно делает ей больно сейчас. От того, что она вторит ему тем же, вырывая из памяти и выплевывая его недавнее: - Так почему же ты здесь, а её нет? - хрипло шепчет ему на ухо, игнорируя слёзы, что катятся по щекам. - Почему Эко не осталась с тобой? А потом, пользуясь болезненным замешательством Беллами, Кларк быстро выворачивается из клетки его рук. Она несется по шатающемуся от выпитого коридору так, будто за ней гонится армия землян. *** Не проходит и часа, как в её дверь раздается стук. Кларк не хочет открывать, не хочет видеть его, но что-то тянет внутри удушающим беспокойством, не позволяя остаться под одеялом. Потянув ручку на себя, она мгновенно жалеет об этом: Кларк видит, что Беллами держит в руках. - Скажи мне, - спрашивает он тихо, голосом лишенным всяких эмоций. - Что это? Между его пальцами зажат набросок, сделанный Кларк после утренней ссоры. Кричаще-неопровержимым доказательством её поражения. Она тянется за ним, пытается отобрать, но Беллами поднимает руку и смотрит на неё сверху вниз как-то странно, непонимающе. Почти испуганно. - Кларк, - повторяет он вопрос, понимая, что она не собирается отвечать. - Почему ты это нарисовала? Кларк же не оставляет безуспешных попыток вырвать из его пальцев злополучный кусок бумаги. - Какая разница? - почти рычит она, сражаясь с его рукой и в очередной наплевав на то, как близко к нему стоит. И вдруг земля в прямом смысле слова уходит из-под босых ног: Беллами рывком подхватывает её за пояс и с грохотом впечатывает в опору одной из двухъярусных кроватей. Вжимается своим лбом в её. Тяжело, загнанно дышит, ведя рукой одной рукой вверх по её спине вдоль правой лопатки и выше - к кромке роста волос на шее. - Разница очень простая, Принцесса, - объясняет хриплым горячим шепотом, который она чувствует на коже. Зарывается ладонью в светлые пряди и мучительно медленно сжимает пальцы в кулак. - Я, к твоему сведению, не железный. Не стоит провоцировать меня просто от скуки. Тянет руку вниз, заставляя запрокинуть голову, заглядывает в глаза так, словно сердце ей вынимает. А потом разжимает пальцы и мягко ведет ими от её уха вдоль линии подбородка, прежде чем холодно добавить: - Поверь мне, ты не готова к последствиям. Беллами выпускает её талию и вминает в маленькую ослабевшую ладонь сминающийся листок. Делает шаг назад, и Кларк сразу становится холодно. А вместе с тем ошеломляюще-упоительно, до освобождающей лёгкости очевидно, чем это всё закончится. Она набирает побольше воздуха, словно хочет нырнуть на большую глубину, и мягко просит: - Так просвети меня. Беллами вздрагивает, смотрит недоверчиво-колюче, голодно, непонятно что ищет в её лице - но находит только спокойствие. Застревает, будто тонет, в сгустившемся пространстве между ней и дверью. Оба понимают, если сейчас он останется, то пути назад не будет. - Твою мать, Кларк, - в этом чудится и мольба, и злость, и самое последнее угрожающе-нежное предупреждение. - Это всё усложнит. Сделает хуже. Да только куда, куда, куда уж хуже, думает она. Мысленно представляет его - хрупкий, опасно натянувшийся мостик самоконтроля, на котором Беллами из последних сил удерживает их на весу. А потом - также мысленно - подносит к нему горящую спичку. У Кларк больше нет сил исполнять с Беллами этот бесконечный, злой, изматывающий дуэт над пропастью. Её шаг навстречу стирает последнее расстояние между ними. Кларк крепко зажмуривается, безуспешно пытаясь спрятать от Беллами свой испуг. И наконец узнаёт, какие у него губы на вкус.