Ближе (Не)возможно

.:.ö.:Ö:.ö.:.

Тепло дня постепенно сменялось свежестью вечера. Свет становился всё тускнее, воздух всё прохладнее, а тени чернее. Они сидели на лугу, под сенью огромного дерева. Сестра поднимала в воздух сотни цветочных лепестков и листьев, закручивая их в вихри над изумрудной травой. Она улыбалась. Брат сидел близко к ней. Так близко, что вот-вот, и он мог бы коснуться... Но он не делал этого. Он довольствовался щекоткой по коже от её аквамариновых волос, что развевались в потоках воздуха. Он не замечал ничего вокруг, видя только её улыбку. Только её нежность. Чтобы отвлечься, Брат сорвал белый цветок и покрутил его между кончиков пальцев. Ему очень хотелось закрепить его в волосах Сестры. Но он не совершил задуманного. Она просила больше к ней не прикасаться. Поэтому он продолжал крутить цветочек в руке, сосредоточенно смотря в сердевинку. Сестра заметила его скованность. Она села прямо напротив и взяла растение в свои тонкие пальцы. Брат опустил руки, упираясь кулаками в землю. Он не знал, что она задумала, но по её хитрой улыбке, казалось, нечто озорное. — Закрой глаза, — попросила она и он повиновался. Закрыть глаза было для него облегчением — они не были предназначены для света. На солнце они слезились, болели, и почти не фокусировались. Даже вечерние лучи солнца было мучительно переносить. Закрыв их, боль отступила, и он наконец-то смог расслабиться. Он почувствовал невесомое скольжение по его лицу. Ощутимый бриз. Тактильную, лёгкую нежность... Её нежность. Сестра водила лепестками цветка по его лбу и векам, переключаясь на щёки и нос. Она щекотала им скулы и сухие губы Брата. Он сжал челюсти от волнительных ощущений. Сестра не стала томить его долго — она закрепила цветок за бляшку его кожаных одежд. Когда прикосновения прекратились, он приоткрыл глаза. Как только рубиновые хрусталики встретились с лазурью её радужек, их захлестнуло... Желанием быть ближе. Утонуть друг в друге. Забыться в рубиновой/лазурной глубине. Раствориться, пропасть и вновь стать, слившись воедино. Сестра опустила ресницы, не выдерживая его жгучего взгляда. Брат взял её руки и приложил их к своей груди. Она не сопротивлялась и не убрала ладони, заслушиваясь биением его сердца. Он коснулся её рук, чуть выше локтей, легко поглаживая. Сестра устроилась чуть удобнее рядом с ним. Слишком близко... Слишком рядом... — Мы с тобой могли бы править Миром, объединись мы и свергни Отца. — Его руки поползли вверх по её предплечьям. — Мы не знаем этого, — Сестра смотрела в землю, нарочито размеренно дыша. — А какие поднебесья откроются нам двоим, если мы будем покорять их вместе! — Брат пропустил пряди её шёлковых волос сквозь петярню. — Снова ты воображаешь… — вздохнула она, чуть сжимаясь. — Я так хочу узнать! Так хочу быть с тобой, не думая о глупых правилах, что Отец надиктовал, — он погладил поджатые плечи Сестры. — Смири свои страсти, Брат. Отец разгневается, узнав о них! — Сестра подняла взгляд на него. Он был полностью увлечён ей. Его забвенное выражение лица и слабая пульсация света в глазницах очаровывали. Она редко видела Брата столь проникнувшимся чем-то. А кем-то — никогда. — Ты, что же, расскажешь ему? — он посмотрел прямо ей глаза. А его руки уже поднимались вверх по её шее... — Ты же знаешь, что нет. — Ему незачем знать. Не зачем… — зашептал он, обрамляя её голову руками. Его пальцы нырнули в волны её волос. Он притянул её ближе к себе. Она поддалась. Они часто так делали — складывали лбы сидя напротив. Но всё менялось. Брат желал большего. Он потянулся и стремительно сблизил их губы. Сестра увернулась от поцелуя в последнее мгновенье. Его губы уткнулись ей в залившуюся румянцем щёку. Он запустил руку глубже ей в волосы, вдыхая аромат её кожи. Она пахла цветами и свежестью. Одурманенный, он сжал копну волос и настойчиво потянул вниз, заставляя её закинуть голову. К его удивлению, протеста не последовало. Её белая шея обнажилась перед ним, соблазняя... Его губы тут же обрушились на её прозрачную кожу там. Зубы заскоблили нежную плоть. Скользкий язык заползал по её шее вдоль и поперёк. Она ахнула от безумно ярких ощущений, что вызывал его рот, терзая её плоть над жизненными артериями. Кровь в них запульсировала в такт бешено бьющемуся сердцу. Брат обхватил её за талию и притянул к себе, продолжая забвенно наслаждаться её кожей и внезапной податливостью. Солнце закатилось за лес. На луг пали тени вековых деревьев, а с ними и прохлада. Брат почувствовал прилив сил. Ночь была его стихией. Он опустился на траву, утягивая Сестру за собой. Её тело опустилось поверх его, грудь в грудь. Он с трудом сдержал стон, когда низ её живота прижался к его паху. Пушистые бирюзовые волосы затопили ему лицо. Он не мог дышать… Давление в паху нарастало. Он прижал Сестру к себе ещё крепче, ещё жёстче хватая пряди волос руками, а белёсую кожу ртом. Сестра почувствовала его возбуждение. Её прошибло осознанием того, что они творили. Она пришла в себя и поспешно отстранилась. Румянец на её щеках заалел ярче прежнего. Брат поймал её запястья, не давая ей вскочить на ноги. Но Сестра не дала ему удержать себя в непристойном положении. Приложив все силы, она вырвалась из его цепких рук и отскочила в сторону. Он не стал ловить её или гнаться за ней. Этого более было не нужно. Сестра взмыла в вверх. Она полетела на своих пернатых крыльях к дому, как можно быстрее, прочь от него, ломясь сквозь лучи заката. Брат не мог смотреть на свет. Он зажмурился, оставаясь лежать на земле, тяжело дыша после недолгой борьбы. Озноб окатил его тело. Но дрогнул он не от холода. Его сотрясало от вожделенного томления. По ней…

.:.ö.:Ö:.ö.:.