Руминация.

      Питер не против «начать» прямо здесь, но Тони – называть его так снова безумно сложно, однако парень старается и, кажется, почти готов повторить заветные четыре буквы вслух – ведёт его за собой, не давая подрагивающему в преддверии оргазма телу ни на секунду забыть о касаниях, щедро рассыпая их по телу. Гладит плечо, почти невесомо, но делясь теплом ладони, придерживает на повороте за талию, помогая сообразить, куда надо двигаться. Они минуют несколько дверей и, наконец, попадают в небольшой лифт, притаившийся в колонне одной из «публичных» гостиных.       -Лифт был тут всё время? – удивляется Питер и его мягко целуют в шею, заставляя выгнуться от подступившей нежности. – Просто я всегда думал, что…       -Башня сложнее, чем тебе казалось, - улыбается мужчина. – А жизнь проще. Привыкай.       Парень и рад бы мотать на ус, но удобно разместившаяся на бедре рука, ненавязчиво подталкивающая в нужную сторону, мешает сосредоточиться. Двери мелькают перед глазами, но Питер не успевает их считать, приходя в себя только на кровати в совершенно белой комнате, стены которой расписаны белым прямо поверх обоев.       -«Белое на белом»? – спрашивает он, кончиками пальцев скользя по белоснежному одеялу. – Я помню, что Вы обещали мне в тот раз.       -Не сомневаюсь. Белая спальня – моё тайное логово, в котором можно предаваться мечтам и думать о будущем, оставаясь не обнаруживаемым даже силами Пятницы.       -Как это?       -А ты разве не видишь? – Тони обводит глазами ровные стены без единого глазка камеры. – Тут нет технологий, будто их ещё не создали. Весь свет включается вручную, воду в душе приходится регулировать самостоятельно, а Пятница не ведёт наблюдение. Да, немного напряжно каждый раз делать всё руками, но... зато тут всегда тихо и никакой Роджерс не сможет внезапно появиться на пороге. Мой тайный рай, где нет никого, способного выразить своё «фи».       Питер лежит на спине, последние лучи закатного солнца окрашивают белую комнату в золотисто-розовый, начисто лишая смысла её название, а кровать настолько мягкая и уютная, что возникает идея на пару часов прикорнуть, позабыв обо всём. Но тёплые руки возвращаются на тело, грея через тонкую ткань костюма и обещая очередную волну удовольствия. Парень выгибается и, следуя за медленно терзающей живот лаской, сползает по кровати к самому краю, позволяя стащить с себя костюм. Обнаруженные под ним трусы вызывают у мужчины смешок и Питер стыдливо прикрывает пах, пока не слышит:       -Ты намеренно выбираешь их каждый раз, когда собираешься…       -Нет! – вскрикивает парень и тут же с испугу зажимает себе рот. – То есть, я хотел сказать, что не собирался сегодня… не то, чтобы я вообще собирался… ну, когда-нибудь – возможно, но точно не внезапно и… в общем, я не хотел, чтобы так вышло…       -Как «так»? Чтобы ты лежал полуголый на кровати, а я размышлял над тем, посадить тебя на член сверху, позволив вести, или попробовать трахнуть на весу, прижав к стене? Думаю, мне тоже не приходила в голову такая идея, пока не увидел обтянутую спандексом задницу в новостях.       -В новостях? Меня показали… - Питер останавливает себя, лицо заливает краской. Как легко, оказывается, сбить его с мысли, тем более – когда это делает Тони. Но тот не раздражается, даже наоборот: ухмыляется, выглядя слишком довольным. - Вы ведь соврали сейчас, да?       -Значит, относительно остального ты вопросов и возражений не имеешь?       -Я не… - парень замолкает. Скажи он сейчас «нет», и полетит домой, пугая стояком кружащих над городом птиц, скажи «да» - будет плестись по пробуждающемуся городу и думать о том, как умудрился в это влезть. И в любом случае будет жалеть. Так может, лучше сокрушаться, но при этом получить удовольствие? – Я согласен. – неуверенно говорит он, а потом добавляет: - Только давайте сразу начнём с правильной смазкой?..       ***       Жарко.       Так жарко, что пот скатывается по спине и капли ощущаются почти ледяными. Питер запрокидывает голову, чуть не сваливаясь с любовника, и запоздало удивляется придерживающим за талию рукам. Тони, приподнявшись, чуть меняет угол, и парень заполошно стонет, всем телом вздрагивая от смеси нежности и страсти. Ему настолько хорошо, что мир вокруг кажется каким-то неважным, а предыдущие события воспринимаются скорее смазанными образами, нежели чем-то полновесным. Единственные два факта, которые Питер держит в голове: это не первый раз и будет ещё. Они и вынуждают, прикрывая глаза в неудачные моменты, позволять партнёру снова и снова исследовать себя, находя всё новые способы свести с ума. Что Тони учится на ходу, ясно с первого взгляда, но то, насколько самозабвенно он отдаётся процессу вне зависимости от реакции со стороны своего партнёра, несколько обескураживает. Мужчина ищет угол, скорость, глубину и позу с упорством золотоискателя середины позапрошлого века, поощряя каждый стон и рваный вздох, неизменно придумывая что-то новое в, казалось бы, совершенно обыденном процессе.       Например, тянет на себя сосок, прихватив его двумя пальцами и чуть выкручивая. Питер хрипло дышит, удерживаясь от позорного визга, но член сдаёт с головой: одинокая капля - первый вестник грядущего оргазма - капает мужчине на живот и плавно скатывает вниз, в пупок. Непонятно с чего его вдруг пронзает желание проследить её путь губами, а после - облизать член, заставляя любовника выгнуться от удовольствия. Только представив это, парень уже ощущает, что совсем недавно сухой рот наполнился слюной. Немного, кажется, даже стекает по подбородку.       -О чём ты таком думаешь, что чуть ли не захлёбываешься слюной? - шутит Тони и от тембра его голоса бросает дрожь. - Надеюсь, не о еде, потому что иначе получится неловко...       -Хочу взять у тебя в рот.       Признание выходит само собой, к тому же - кажется своевременным, так что Питер даже не стесняется произнесённых слов. Тем более, что он физически чувствует ответную реакцию на это предложение: пальцы, до этого терзавшие соски, перемещаются на член, сжимая его у основания.       -Продолжай, - командует мужчина и несколько раз подбрасывает бёдра, заставляя своего любовника задохнуться стоном. - Давай, не то я остановлюсь и, обидевшись, направлюсь запивать горе, а ты останешься тут - тосковать и дрочить в одиночестве.       -Это... шантаж?       В принципе, можно и не спрашивать. Тони Старка нельзя обвинить в недостатке деловой хватки, как и в недостатке страсти. Его член, давящий туда, куда нужно, его горячее тело, руки, одна из которых пережала член, а другая - увлечённо его ласкает - всё можно считать лучшим аргументом, но... Питер бросает взгляд на перекошенное лицо мужчины, пытающегося выглядеть серьёзным и с трудом останавливает почти вырвавшийся смешок. Он бы и так сказал о своих фантазиях, но теперь хочется сделать это с размахом, с театральной паузой и всеми возможными спецэффектами. Поэтому, наклонившись вперёд, он сначала утыкается Тони в шею, оставляя засос, и только потом прикусывает мочку уха, начиная быстро шептать.       -Я бы облизал твой член целиком, от основания до головки, словно мороженое в самый жаркий день года, жадно лаская широким языком и иногда - повторяя особо удачные движения. О, не пропуская ни одного места, зацеловал бы его и заласкал, прежде чем всосать головку, смачивая. После, когда ты бы уже был готов рыдать от желания засадить мне до самого горла, я бы медленно позволил тебе прокатиться по языку, но не глубоко - вероятно, мне было бы сложно сразу глубоко впустить первый в жизни член. Так что тебе пришлось бы потерпеть короткие, не глубокие движения, зато стоило бы мне привыкнуть... - замолкнув, Питер выдерживает паузу в три секунды, и уточняет: - Мне продолжать?       -Да, да, пожалуйста...       Это больше похоже на мольбу, но парень всё равно не принимает просьбу за слабость. В конце концов, у каждого должно быть время, когда можно не держать лицо. У Тони мелко дрожат бёдра и, приподнявшись, Питер видит, что глаза мужчины зажмурены, словно ему больно.       -Это пытка для тебя, не так ли? - спрашивает парень, касаясь кончиками пальцев чужого виска и с удивлением замечая капли пота на коже. - Тебе так хочется услышать, что будет дальше, что ты сходишь с ума... - собственное удовольствие отступает перед необъяснимым желанием доставить удовольствие другому. Пальцы сами выводят узоры по разгорячённой коже. - Ну же, скажи, насколько ты хочешь услышать продолжение... признайся мне, я никому не расскажу, честное слово... признайся... Тони...       Видимо, последнее действует особенно сильно: мужчина выгибается, впиваясь руками в бёдра Питер, и почти кричит на одной ноте. Его веки поднимаются, являя закатанные глаза, отчего украшенное пустыми белками глаз лицо выглядит болезненно.       -Что? - тут же напрягается Питер. - Тебе плохо? Господи, я сейчас позову... - он намеревался встать, но руки на бёдрах силой удерживают на месте. - Что? Да скажи же мне...       -Не. Двигайся. - чётко по словам выдавливает мужчина и несколько раз со свистом втягивает воздух. - И не вздумай с меня слезать, иначе я окончательно перестану за себя отвечать и тогда можно будет поставить крест на нежности. Вряд ли даже твоя регенерация поможет утром просто сдвинуть ноги и отправиться в школу, так что... Не. Двигайся. И по возможности дыши. - парень запоздало понимает, что всё это время держал дыхание, и правда не двигаясь. Он на пробу вдыхает и тут же заходится судорожным кашлем. - Вот так, молодец. Давай-ка мы теперь кое-что попробуем...       ***       Тело деревенеет уже после третьего оргазма, но они не прекращают. Питер дёргается, когда оказывается снизу, но без сопротивления позволяет закинуть свою ногу на чужое плечо, выгибаясь от удовольствия, когда колючий подбородок на секунду касается колена. А потом может только вяло дёргаться, мучаясь от невозможности нормально пошевелиться и при этом одновременно наслаждаясь происходящим.       "Получать, а не давать" - становится его девизом на следующие два часа. Издёрганный предстоящими экзаменами и нестабильными отношениями с наставником, парень с радостью принимает щедро рассыпаемые любовником по телу ласки, подчиняясь чужим рукам. В какой-то момент ему даже кажется, что под веками взрываются звёзды. Но, испуганно открыв глаза, Питер видит только Мистера Старка, который, тяжело дыша, приходит в себя на соседней подушке.       -Всё в норме, карапуз? - спрашивает мужчина и невинный, в принципе, вопрос, звучит слишком соблазнительно, чтобы не податься вперёд, впиваясь ему в губы. Тони немного оброс с утра, так что у него на подбородке намётки той бородки, что так любят многочисленные модели. Питер хихикает, когда колется об этот "призрак прошлого Мистера Старка" и невесомо целует в подбородок. - Я побреюсь, если это доставляет дискомфорт.       -Не надо. Мне нравится.       -Правда?       -Да... Так ты выглядишь как настоящий Тони Старк.       -О, то есть гладко бритый я - ненастоящий Тони Старк? - мужчина, играя нападает и они катятся по кровати, замирая на самом краешке. - Что ж, тогда мне придётся сделать кое-что, дабы ты поверил, что твой "Тони Старк" - единственный настоящий из нынесуществующих.       ***       Ещё через полчаса, поглощая пиццу, Питер никак не может поверить, что в их отношения ничего не сломалось, несмотря на случившийся секс, и что они по-прежнему могут находиться рядом и чувствовать себя комфортно. "Это дружба, детка!" - шутит Тони, но парень ему не верит. Да и какая дружба, если они трахаются как кролики? "Самая крепкая в мире!" - отвечает мужчина на вопрос, который Питер не смог удержать внутри своей головы.       Потом они разваливаются на диване, и парень впервые совершенно спокойно устраивает голову на коленях Тони ничего не опасаясь. Фильм интересный, но постоянно шевелиться, прижимаясь к чужому паху так и эдак, слушая как мужчина иногда раздражённо бурчит, намного интересней.       -Что, уже? - наконец не выдерживает инженер и тянет буйную голову к своей груди, запутываясь пальцами в кудряшках. - А я думал поберечь тебя, неопытного.       -К чёрту "поберечь", хочу поскорее покинуть эту категорию.       -А силёнок хва... - рука, скользнувшая к члену парня, замирает, натыкаясь на стояк. - Ого, да ты силён! Того гляди, я завидовать начну подобному рвению! Иди сюда, чемпион, будем осваивать сложную и безусловно полезную в обыденной жизни науку секса.       Питеру шестнадцать и он, чёрт возьми, благодарен своему организму за его способность возбуждаться много раз подряд, снова и снова погружаться в пучины удовольствия, не думая о последствиях. Тони, грудь которого покрыта уже почти сплошным рисунков засосов, одним движением опрокидывает его на диван, вынуждая встать на четвереньки, входит сразу, без подготовки, и это почти больно. Парень шипит от лёгкого раздражения, прогибается в спине и сжимает мышцы, отчего его любовник вцепляется зубами в загривок и принимается трахать с удвоенной силой, словно намереваясь отыграться за время из "недоразмолвки". В какой-то момент Питеру даже чудится, что мужчина что-то говорит, но он отбрасывает этот факт как глупую мелочь, не стоящую внимания...       ***       Вероятно, ему всё же следовало отказаться. Сидя на уроке, он снова и снова задаёт себе один и тот же вопрос, но никак не может подобрать правильных слов, чтобы даже внутри своей собственной головы выяснить, что руководило им в тот момент. Потому что воспоминания о проведённой вместе ночи, скорее всего, ещё довольно продолжительное время будут всплывать в голове во время "игр с Джонни", и до конца своих дней - холодными одинокими вечерами, когда захочется простого человеческого тепла. То, что, возможно, захочется не только "тепла", парень старается не думать. Не зачем гробить свою психику, в конце-то концов, вдруг всё будет не так уж и плохо? Вдруг однажды утром он сможет забыть, как выстанывал чужое имя, тая в нежных руках и без вопросов соглашаясь принять всё, что могут предложить? Вдруг наступит момент, когда он сможет посмеяться над своим "нелепым опытом начинающего", который, по сути, был не таким уж и нелепым, а скорее - тёплым, ярким и немного безумным? Потому что с самого утра каждое слово, каждое движение напоминало о ночных событиях, воскрешая в памяти не подходящие по времени и ситуации образы.       Натягивая трусы, он вспоминал о том, как терзали тело чужие губы, скатываясь к уходящей вниз линии волос. Как, подцепленные кончиками пальцев, стекли и упали на пол последней линией обороны клетчатые семейники, а ягодицам вдруг стало тепло. О том, как было тягуче-сладко и невыносимо тяжко идти до ванны, пока его оглаживали и ласкали.       -Вот так, - улыбалась Мэй, наливая ему в хлопья молока.       -Нет, вот так, - поправляли его чужие руки, осторожно придерживая за талию и не давая завалиться назад, помогая приподниматься, чтобы насадиться на член, кажется, добравшийся до самого горла. - Вот так, правильно. Хороший, умный мальчик, так быстро учишься...       -Доброе утро! - буркнула бредущая мимо Мишель.       -Доброе утро! - возник над плечом Тони, напугав своим слишком помятым отражением в зеркале, и звонко поцеловал в плечо, притираясь и прижимаясь кожа к коже. - Торопишься или у нас есть ещё пара минут?       Питер трясёт головой, но воспоминания не уходят и от их запретности даже радостней. Теперь у него есть что-то своё, сокровенное, то, что можно беречь глубоко в сердце, не выпуская ни на секунду и... ему хочется ещё. Снова и снова стягивать дурацкую майку, оглаживать напряжённые плечи, прикипая к разгорячённой коже и словно врастая, втягиваясь куда-то в самую суть другого человека, не просто не отталкиваемым - притягиваемым и поощряемым новым сладким поцелуем. Не бояться коснуться, вылизать манящую шею, прикусить мягкую мочку уха и услышать только "Чёрт, Пит!" вместо "Что ты творишь?!". А потом услышать и это, когда мужчина окажется лежащим на спине, осёдланный и прижатый, но при этом - всё такой же довольный, готовый полностью отдать себя в руки любовника с твёрдой уверенность на разумный обмен. Правда, интонация будет немного другой, менее возмущённой и более насмешливой, словно и так ясно, что задумал решившийся на эксперимент парень.       Вечером, выгадав момент, когда Мэй отлучается в магазин, Питер отчаянно трахает себя Джонни, всей душой не понимая, почему ему так хочется чужих прикосновений и почему ему ТАК МАЛО уже привычного безотказного "резинового друга". Возможно, именно поэтому он заканчивает настолько быстро и впервые с момента получения игрушки не чувствует себя удовлетворённым, ощущая непонятную пустоту внутри. На столе пиликает, извещая о сообщении, мобильник.       "Как ты?"       Всего два слова, но они почему-то действуют лучше пледа и чашки тёплого какао одновременно. Согретый чужой заботой, Питер улыбается, погружаясь в мысли и не замечая, как возвращается тётя. Она невероятно радостная и сообщает о скором госте, но это проплывает мимо. Парень машинально помогает накрыть на стол, больше мешаясь, чем действительно что-то делая. У него в голове каша из сомнений и розового тумана, в который он клялся себе не влипнуть, потому что, кажется, он всё же... даже после отказа... несмотря на все попытки уйти с целым сердцем...       Он влюбился в Тони Старка.