Руминация.

      Осознание этого факта поражает настолько, что миска с салатом выскальзывает из пальцев, вываливая своё содержимое на стол. Рядом тут же возникает Мэй, что-то говорит, хлопоча тряпкой и губкой, добавляет в остатки салата побольше масла и немного огурцов. Питер машинально кивает, но не присутствует в помещении, словно оказавшись в вакууме, где нет звуков и событий. Он краем глаза улавливает то, как достаётся из духовки мясо, а из холодильника - макароны, как оказываются на столе свечи, салфетки и тарелки из парадного сервиза, который тётя приберегает "для особого случая". А в самом центре стола... Огромный букет Мистера Старка в хрустальной вазе, которую Питер совсем не помнит.       -Откуда это? - спрашивает он, но Мэй бросается к двери на звонок, который парень умудрился пропустить мимо ушей и возвращается с новым букетом, ещё большего размера. - Ого, он даже лучше первого...       -Приятно слышать! - кричит откуда-то с лестницы человек, от голоса которого у Питера вздрагивает всё тело. - Пит, ты сегодня дома?       В голосе у Мистера Старка больше удивления, чем недоумения. Будто он ожидал застать Мэй одну, чтобы... для чего? Питер поднимает глаза, бросая прямой взгляд, и не находит отклика: мужчина разбирается с плащом с невероятным количеством пуговиц, погружённый в своё занятие до состояния лёгкого пренебрежения всем остальным миром. Тогда к чему была предыдущая фраза, нежели - просто наживкой, на которую парень попался, словно глупый лягушонок?       -Питер, - дёргает его Мэй и тянет к столу. - Давай, остались только тарелки, - парень поворачивается и видит, то, что раньше почему-то оставил без внимания: сумку, размером даже больше букета, полную лотков с едой, какие-то соусы и - вроде бы - даже суп. - Мы не можем отказать гостю, не поставив его гостинцы на стол. Ну же... чего ты стоишь? Пит?       -Он пришёл со своей едой? - наконец, начинает хоть как-то воспринимать окружающий мир парень, и тут же понимает, что всё внутри возмущено этим наглый жестом. - В дом на праздник со своей едой? Серьёзно?       -Ну, я пришёл без приглашения, так что это было своеобразным жестом доброй воли, - отвечает на заданный шёпотом вопрос мужчина и, когда Питер от неожиданности врезается боком в стол, чуть не опрокидывая его, прихватывает за талию: - Эй, осторожно, не надо включать режим терминатора только потому, что я отказываюсь быть нахлебником!Мэй... - это лишь хитрый взгляд, но Питер уже нервничает и готов порвать гостя пополам. - Где я могу пристроиться?       -Ох, выбирай любое место, стол всё равно круглый! - слишком добродушно бросает тётя и, притянув парня к себе, сообщает: - Я подумала о том, что ты тогда сказал и... возможно, ты прав и мне действительно стоит быть более доброй к человеку, который поможет тебе устроиться в жизни. В конце концов, стажировка в СтаркИндастриз- это реальный шанс попасть в приличный университет или получить мощный грант на разработку. У них неплохая программа...       -И ты решила позвать его в гости?       -Я? Нет! Он сам позвонил и напросился, сильно извиняясь, что не смог быть в прошлый раз. И, так как я теперь "добродушная Мэй", пришлось проглотить все пожелания, что вертелись на языке. К тому же, это было и правда внезапное заявление "я скоро буду", больше похожее на ультиматум, поэтому вся эта еда... - женщина обводит глазами содержимое пакета, которое в разложенном виде заняло всё свободное пространство. - Не думаю, что он намерен забрать её с собой, а значит - это тоже часть подарка.       -Он принёс с собой в гости собственную еду! - шипит Питер и осекается, когда слышит звук отодвигаемого стула. - Мы уже идём!       -Одну минутку, тут у Питера вопросы относительно сегодняшних посиделок!       -И что же интересует нашего юного гения?       -О, ерунда!       Мэй выходит к столу, а оставшийся на кухне Питер думает о том, насколько очевидной станет его вторая личность, когда он выпрыгнет в окно, уносясь в неведомые дали из всего творящегося вокруг фарса. Пока выходит, что тётя поймёт точно, если Мистер Старк её не отвлечёт чем-нибудь действительно стоящим. А тот наверняка попытается, но...       -Питер, ты там скоро?       И он покорно выходит, садится за стол и даже не меняется в лице, когда горячая ладонь неожиданно ложится на колено. По правую руку от него Мистер Старк - или уже "Тони"? Как вообще разобраться, как называть человека, с которым дважды провёл ночь и не против повторить? - увлечённо рассказывает Мэй о новом протезе, который они смоделировали вместе, тем временем поглаживая и постепенно подбираясь пальцами к уже заинтересованно дёрнувшемуся члену. По правде сказать, Питер с самого его прихода на взводе, но раньше списывал это на удивление от неожиданного визита. Однако тело не даёт обмануться, радостно приветствуя прикоснувшиеся к головке пальцы крепким стояком и сбившимся дыханием.       -Никогда бы не подумала, что работать в лаборатории так интересно! - восклицает Мэй и парень с трудом сдерживает себя от абсолютно дурацкого сообщения, что существует ещё много вещей, которыми можно заниматься в лаборатории и о которых он никогда бы не подумала. - Питер, тебе интересно работать с Мистером Старком?       Парень не сразу понимает, что обращаются к нему, а когда соображает - только коротко кивает, стараясь не сильно ёрзать, потому что ласки становятся всё настойчивей. Рука на члене уже не просто поглаживает - чуть сдавливая головку, ловкие пальцы мнут и массажируют, и это вообще ни капли не похоже на случайность. А значит...       Он за этим и пришёл.       Чёрт!       -Простите, мне срочно надо... - Питер вскакивает, отчего чужая рука в последний раз проскальзывает по бедру, а две пары глаз, до сего моменты увлечённые лишь друг другом, вдруг поворачиваются к нему. - В общем, мне пора!       -Что... Куда... - тут же напрягается Мэй, но парень уже направляется к двери, старательно удерживаясь прямо на дрожащих ногах. Ему безумно стыдно, но одновременно с этим невероятно хорошо: кожа будто стала чувствительней, в то время как мир вокруг погружён в размывающий предметы туман. Питер сбивает по пути к двери какую-то вазу, табурет и едва не растягивается на полу, запнувшись о поставленные прямо посреди дороги ботинки. - Питер, стой! - несётся ему вслед, но дверь уже хлопнула за спиной и спасительная полутьма подъезда скрыла настолько, что можно привалиться к прохладной стене на этаж ниже и сжать член через джинсы, отчаянно надеясь кончить без внезапного столкновения с соседями и прочих неожиданностей.       Видимо, вселенная к нему не слишком благосклонна: поверх собственной ладони ложится ещё одна, горячая и знакомая до мельчайшей мозоли.       -Давай я помогу тебе, малыш... - шепчет мужчина где-то над ухом и осторожно касается губами виска у самого края волос. - Не переживая, я выключил свет, когда спускался, так что ещё пару минут нас никто не хватится. Расслабься и будь хорошим мальчиком!       Питер хочет вырваться, бежать, в конце концов - подать сигнал тёте, которая наверняка вглядывается в темноту в надежде на возвращение их обоих. Но телу так сладко и так хорошо в руках, успевших за эти несколько ночей выучить все чувствительные точки, а член вот-вот порвёт ширинку, что парень позволяет себе сдаться, на мгновение представив, будто происходящее - не извращённые пять минут на дрочку в тёмном подъезде практически на глазах у Мэй, а - полноценная ночь страсти в какой-нибудь уютной спальне Башни, где из потенциальных наблюдателей лишь Пятница. Он кончает с приглушённым стоном в чужие губы и мечтами о том, что они не вернутся после, слегка взъерошенные и с подозрительно покрасневшими губами, обратно за стол, где Питер будет вздрагивать, каждый раз слыша эту нотку издёвки в голосе мужчины...       ***       Но они возвращаются. И парень сидит как на иголках, жуёт какой-то салат, щедро предложенный своим соседом по этому маленькому застолью, смотрит в окно и слушает, как Тони хвалит Мэй за воспитание "такого потрясающего парня". В штанах, где изначально было противно мокро, всё постепенно высыхает и вместо ощущения склизкого червяка появляется сухость и стянутость. Надо было сразу вытереть, но Питер боялся показаться на глаза тёте с мокрым пятном на самом интересном месте, так что промолчал, прошмыгнув за её спиной на своё место, прикрывшись скатертью ниже пояса. Теперь ему остаётся об этом только жалеть, потому как исправить что-либо не представляется возможным. Хотя Питер и старается, ёрзая и старательно ища нужное положение, которое всё никак не находится. Заметивший это Тони улыбается и будто изменяет тональность голоса, так что теперь все его "милые шутки" звучат с томным придыханием и шаловливой подоплёкой. Питер, и до того отчаянно сражающийся с воспоминаниями о жарком дыхании, опалявшем ухо, пока чужая рука, нырнув в трусы, сжимала и гладила, сводит колени, но это помогает крайне слабо: у него стоит и одному богу известно, сколько нервов будет в итоге стоить этот вечер.       По крайней мере, их никто не видел...       Уже позже, прощаясь с "внезапно заторопившимся" мужчиной, Питер лишь помахал рукой за спиной Мэй, надеясь потом спокойно поиграть с Джонни, по-прежнему спрятанным под кроватью в чёрной коробке. В конце концов, должно у него быть личное время, раз уж тётя собирается в ночную смену, тем более - после столь утомительного вечера. Но после ухода гостя пришлось мыть посуду и убирать еду в холодильник, а потом было столько уроков... парень опомнился в районе часа ночи, когда за окном уже зажглись последние фонари, а висящий на проводе Нэд начал ныть, что «вырубается на ходу как грёбаный телефон на андроиде». Сморгнув усталость, Питер выглянул за дверь и, заметив в ванной подкрашивающую глаза тётю, шмыгнул обратно в спальню. Ему совсем не улыбалось отвечать на вопросы, тем более – в единственный спокойный день, когда парень решил остаться дома, отложив на завтра патрулирование. Так что он торопливо погасил свет, слушая, как Мэй собирается в прихожей, без конца меняя туфли и сумки, перекладывая вещи и постоянно что-то довольно громко роняя.       Скрипнула оконная рама и, поднявшись, парень осторожно выглянул из-за занавески, ожидая увидеть ветку или, на крайний случай, излишне любопытную птицу. Но там оказалось пусто. Питер ради интереса даже окно приоткрыл, высунувшись почти по пояс: в пределах видимости ничего не наблюдалось. Тётя уже окончательно определилась, что собирается перемерить всю обувницу, прежде чем решить в чём отправиться на очередную ночную смену и стоило её проводить, но было откровенно лень объяснять, почему он в такое время ещё на ногах. Наконец, через пару минут щёлкнул замок, и Питер остался один в пустой квартире, с сомнениями насчёт случившегося за ужином и желанием ринуться в Башню. Причём последнее тяготило тем сильнее, чем дальше от квартиры удалялась Мэй.       А ещё он влюбился в Тони Старка.       Чёрт!       Совершенно не вовремя, если к подобному вообще применимо это понятие. Ему шестнадцать, на дворе век, почти официально ставший «периодом охоты на педофилов», а у него чувства к взрослому успешному мужику, тянущему в основном в кровать. А ещё на диван. И, может, в ближайшую подворотню. Да вообще сложно представить, где любовник ещё не приставал к нему с хитрой улыбкой, даже собственный подъезд теперь до конца дней будет служить воспоминанием… Питера передёргивает от нахлынувшего возбуждения, и он почти валится на кровать, нащупывая пальцами коробку с Джонни. Слава всем богам, резиновый друг всегда рядом и выручит его в любой ситуации, помогая сбросить напряжение. Словно почуяв необходимость в вибрации, Джонни мелко дрожит, и Питер едва удерживается от того, чтобы загнать его в себя без подготовки. Но всё же терпит, торопливо смазывая пальцы и разминая колечко входа. Зад после ночного марафона уже почти закрылся, благо – регенерации постаралась на славу, так что приходиться потратить всего минуту на быструю, почти болезненную подготовку, порождающую воспоминания о горячих пальцах, уверенно растягивающих его под себя. Мелькает мысль, что с Тони было совершенно по-другому, легче и без ложного стыда, мешающего хотя бы раз поиметь себя перед зеркалом, чтобы как следует рассмотреть. Тогда, с трудом выплывая из марева нежности, Питер старался не сильно стонать и не дёргаться, чтобы не позволить своей силе оставить любовника без целых костей. Сейчас, облизывая головку Джонни и капая на него смазкой из почти закончившейся банки, парень ощущает дикое смущение, граничащее с паникой. Ему одновременно страшно и безумно хочется снова почувствовать себя полным, целым и необходимым, даже если для этого придётся запихнуть резиновый член в задницу. Чуть скатившись с кровати, чтобы колени оказались на полу, а зад немного провис, Питер оттягивает левую ягодицу и приставляет игрушку ко входу, надавливая вибрирующей головкой. Мышцы, будто издеваясь, сопротивляются и парень, уткнувшись в подушку, почти кричит от распирающего ощущения внутри. Смазки уже столько, что в заднице хлюпает, но пальцы дрожат и нащупать нужный угол для нормального проникновения всё никак не получается. Возможно, именно в своих попытках не завыть от разочарования, Питер и не замечает, как горячие руки приподнимают его, притягивая задницу к себе и сразу засаживая во всю длину. Он кричит, вцепившись зубами в край подушки, пытается не дать окончательно разъехаться не помогающим удержать положение ногам, и подставляется, бесстыдно прогибаясь в спине.       -Вот так, хороший мальчик, - бормочут за спиной и натягивают-натягивают-натягиваю на член, не давая ни сменить положение, ни до конца осмыслить происходящее. Голос кажется смутно знакомым и Питер отчаянно надеется на невозможное: Тони пришёл к нему, потому что тоже не смог вытерпеть одинокую ночь после встречи. Но, скорее всего, он просто уснул, и теперь растянулся в неприличной позе на кровати, в кой-то веки словив вменяемый эротически сон. Так что можно подмахивать, не боясь грязных слов и обвинений в излишней опытности. – Да, давай, покажи, как ты любишь мой член… - дыхание любовника сбивается, когда Питер сжимает мышцы, поднимаясь на носки. –Боже, детка, даже после целой ночи… такой горячий, такой узкий и тугой, что я… Господи, Пит! – от резкого ускорения темпа парень едва не вспахивает головой стену, еле успевая подставить руки, в пальцы которых и упирается, хныча и зажмуриваясь. Ему кажется, что тело опустили в кипяток, каждая мышца плавится, а под кожей – резвится стая диких муравьёв. - Ох, мой сладкий паучок, как же ты хорош... Прогнись посильнее, хочу, чтобы... - Питер скорее догадывается, чем чувствует, как партнёр кончает и осторожно выходит, у него перед глазами звёздочки, а тело дёргает в подобии судорог. - Чёрт! Давай кое-что сделаем, чтобы тебе было хорошо, раз уж меня вынесло раньше времени...       В задницу упирается головка Джонни. Поимев себя им добрый десяток раз, парень может узнать его чуть кривую головку по первому же прикосновению. Так что, когда он проникает, управляемый чужими руками, только подставляется, насаживаясь самостоятельно.       -Пятница, вибрацию на полную. И раскрути головку.       Питер кричит, когда резиновая игрушка в его заднице начинает совершать какие-то невероятные движения, постоянно задевая нужную точку. Парень начинает двигаться и теперь это становится больше похоже на самостоятельную попытку удовлетворить себя, чем на полноценный акт "любви и страсти". Но ему плевать: кончить хочется до болезненно поджавших яиц и ноющего члена. Возможно, поэтому он и решает снова сыграть, пусть и с плодом своего воображения.       -Да, Тони, сделай меня хорошим мальчиком! - простонал он и, уткнувшись лицом в подтащенную поближе подушку, сладко содрогнулся. Раз, другой третий. Игрушка внутри и не думала затихать после двух минут, как делала это обычно, а наоборот - стремительно наращивала темп, вертясь и прицельно упираясь на каждом движении так правильно и нужно, что парень почти заплакал, когда тёплая ладонь обхватила его член. Всё было так ярко, что не потребовалось больше пары движений, чтобы кончить, сжимая край подушки зубами и продолжая насаживаться на Джонни.       Дурман возбуждения стремительно сходил и всё чётче проступала действительность с пустой комнатой и резиновым членом, которым парень только что отымел себя в задницу до крика и стонов. Хрипло дыша, Питер пожелал навечно остаться в своей фантазии, лишённой сомнений и какого бы то ни было одиночества.       -Надо же, какой хороший мальчик... - руки, погладившие по спине и раздвинувшие ягодицы, подарили последние сладкие мгновения сна, а потом влажное тело навалилось сверху, укладывая ровно вдоль кровати и прикрывая собой от целого мира. - Ты даже не представляешь, насколько с тобой хорошо, даже не думаешь о том, что сводишь меня с ума каждый чёртов раз, что мы оказываемся наедине. Я едва не разложил тебя во время первого знакомства, а потом - без отдыха и каких-либо изменений мысленно имел в собственной мастерской. Это была шикарная, сладкая, но неисполнимая фантазия. Ведь нельзя нападать на человека, который этого не хочет, а ты не подавал сигналов, что согласен или просто смиришься. Такой гордый, сильный и смелый - ну как это вязалось с желанием поиметь тебя в задницу, а? - хриплое дыхание обожгло висок и зажмурившийся Питер отказался открывать глаза, чтобы найти себя гордом одиночестве. Уж лучше пусть фантазия транслирует что-то подобное, чем шагнуть в реальность. - Так что, когда мы тогда напились и ты потянулся ко мне сам... Это было как наваждение, как самый лучший в мире подарок, причём - в лучшей в мире обёртке...       Голос продолжал говорить и от озвученных им слов сладко ныло всё внутри, желая получить что-то подобное в настоящем. Лежать, вот так расслабившись в чужих руках...