Руминация.

      На следующий день Харриса Гранта арестовывают за отмывание денег. Он верещит что-то о «подставе» и требует адвоката, но приставленный к нему из-за экстренно замороженных счетов юрист выглядит странно знакомым. Наверняка по телевизору все выглядят знакомыми.       -Дело против Хаммера, - бросает Тони, которого происходящее на экране интересует крайне мало, на фоне голой задницы любовника. – Мы тогда знатно подрались, но в итоге никто не ушёл обиженным. Я попросил Пеппер позвонить именно ему, чтобы никто не подумал на нас.       -Это ты всё устроил?       -Ага, - кивает мужчина и его смазанные пальцы проскальзывают внутрь, отчего Питер в очередной раз выгибается, слегка заваливаясь назад. В такой позе, когда не за что ухватиться, он впервые, хотя раньше неоднократно оказывался на чужих коленях, правда – всегда лицом к любовнику. Сейчас Тони усадил его лицом к телевизору, словно нарочно демонстрируя свои возможности. – Я не думал, что всё настолько плохо: у этого придурка оказалась целая коллекция наших совместных фото, когда я в гриме. Непонятно, что он собирался с ними делать, но выкладывать такое на всеобщее обозрение по меньшей мере невоспитанно. Ты только мой и любоваться тем, как ты сосёшь член, имею право только я.       -О, это тогда… - стонет Питер и вздрагивает от особо удачного движения. – Не могу поверить, что кто-то сумел подобраться настолько близко и при этом остаться незамеченным. Мы ведь были крайне осторожны.       -Ты встал на колени в переулке рядом с Центральным Парком. Не думаю, что в данной ситуации вообще можно говорить об «осторожности». Мы были безответственны и крайне наивны, полагая, будто не будем никому интересны. В Интернете слишком много извращенцев, особенно любителей горячих фото. И один из них – я.       -Что, рассматриваешь на досуге голых мальчиков?       -Только одного неуверенного в себе школьника.       -О… и что же такого в этом… «неуверенном в себе школьнике»? – наиграно тянет Питер и взвизгивает, когда его хлопают по заднице. – Тони! Я же говорил, что…       -Ага. Я помню. Тебе «всего шестнадцать», ты кончаешь безо всякого предупреждения и до сих пор не можешь понять, что тебя могут обожать, - у мужчины горячие губы, они опускаются на спину и мягко прикасаются к позвонку. – Я обожаю тебя, детка.       -Ты… я до сих пор не могу понять, что тогда случилось.       -Когда я погряз в делах, а ты слетел с катушек от злости? – Питер кивает. – Ох, моя детка просто перенервничала из-за недостатка секса, такое бывает.       -Нет. Я о том, что было потом.       -А что было потом?       Парень замирает и, дождавшись прекращения всякий действий, бросает короткий взгляд через плечо.       -Ты действительно не понимаешь, или прикидываешься?       -Пит…       -Не надо ничего говорить и разливаться тут соловьём, просто… - Питер замолкает, весь его запал испаряется и даже то, как тяжело вздыхает ему в спину любовник, никак не помогает разобраться в ситуации. – Просто скажи, что вернулся ради меня.       -Ты знаешь, что это неправда. Я вернулся, потому что кончилась миссия. Это дома у тебя я оказался из-за того сообщения. Ты отправил его четыре раза, я решил, что случилось что-то действительно важное.       -И оно случилось!       -Детка, этот придурок не понял, что ты парень, школьник и вдобавок несовершеннолетний. Он насобирал фотографий тебя с разными – как он думал – мужчинами и собирался слить это добро прессе, чтобы разбить мне сердце и как следует попортить нервы.       -Ты уверен?       -Да. Пятница вскрыла его переписку с фотографами, там всё четко: материал готовился давно и очень тщательно, всё неподходящее отфильтровывалось под конкретную цель. У Харриса, конечно, технической жилки никогда не наблюдалось, но вот торгаш он неплохой – за такой материал можно много выручить даже без указания имён. Думаю, попади это на первую страницу, точно бы разразился скандал с привлечением прессслужбы. А так… У него сдали нервы, либо он решил напоследок получить то, ради чего и затеял всю игру. Либо Харрис не настолько умён, как я всегда думал.       -Он действовал довольно умело, это не его вина, что я оказался парнем и к тому же – сразу поднял визг.       -Связываться с тобой было ошибкой. Когда ведёшь тихую игру, надо оставаться в тени до самого конца. Мы и не думали, что кто-то собирает информацию, пока Харрис сам себя не сдал, а после – осталось только распотрошить его файлы и отправить куда подальше, как говорится, «во избежание».       -Куда ты его запихнёшь?       -В закрытый пансион для богатых ублюдков, нарушивших закон, проще говоря – в политическую тюрьму.       -Есть такое место?       -Да. Называется «Тюрьма №69». Отличное место, у меня там полно друзей, навещаю раз в месяц. Неплохо кормят, мягкие кровати, возможность поиграть в гольф на досуге или позаниматься в зале с персональным тренером. Дорого, пафосно и почти не отличается от обычной жизни. Думаю, Харрис оценит.       -А если нет?       -Вряд ли у него будет особо много вариантов, - Питер вскрикивает, когда его резко толкают вперёд, и едва успевает схватиться за столик, чтобы не упасть. – Ну, если мы закончили на сегодня с важными разговорами и моя детка не против порадовать папочку, то… - Тони чем-то шуршит за спиной и довольно хмыкает, щёлкая банкой со смазкой. – Это, конечно, не штука, способная управлять твоим телом, но тоже очень занятная вещица, - в задницу попадает что-то небольшое, парень сжимается, чуть вздрагивая, стекло на поверхности столика под руками идёт мелкими трещинами. – Ну-ну, не бойся, моя сладкая детка, я не сделаю тебе плохо или больно. Только очень, очень, очень хорошо… Ты такой красивый… - давление на стенки чуть ослабевает, когда Тони слегка тянет предмет наружу. – Это ещё не всё, тут пять штук. Моя детка сможет принять их все?       -Что… - Питер сглатывает, во рту сухо, а упершимся в стекло стояком можно забивать гвозди. Всё вокруг как в тумане, слова доходят до словно разжижившегося мозга с таким опозданием, что фраза «это всего лишь милые бусики» становится понятной уже на третьем толчке чего-то в задницу. Парень вскрикивает, но подаётся на раскрывающие его пальцы, прогибаясь в спине. – Да, пожалуйста, сделай мне хорошо, я так соскучился по тебе, папочка!       -Правильный ответ. Прогнись немного, порадуй папочку, позволь посмотреть насколько тебе хорошо… - руки оглаживают задницу, и парень в сотый раз уже удивляется тому, какие они горячие. Каким горячим вообще умеет быть человек, производящие оружие… ладно, «производивший», уже «производивший», но всё же… - Почему у меня вдруг появилось ощущение, что ты не здесь? Эй, Пит!       -Ммм?       -Говорю: всё в порядке? В интернете писали, что нет никакой угрозы здоровью, но если ты начал чувствовать себя не слишком хорошо, мы можем…       -Всё в норме.       -Точно?       -Тони? – Питер бросает взгляд через плечо: любовник выглядит крайне озабоченным ситуацией, чуть смущённым и даже немного испуганным. Парень усмехается: с таким Тони Старком так и хочется поиграть, заставить сорваться. – Пугаешься таких мелочей? Неужели стареешь?..       ***       Приходить в себя в спальне – пожалуй, лучшее, что может быть в жизни. Питер перекатывается по покрывалу в поисках любовника и, не найдя оного, обнимает одеяло. Прохладная ткань приятно бодрит, заставляя мышцы расслабиться и пуская по коже приятные волны мурашек.       -Тони, - шепчет он в подушку, сладко потягиваясь. Мир вокруг кажется невообразимо прекрасным и даже то, что надо снова звать мужчину обратно в постель, выманивая его из лаборатории, не портит удовольствие. – Пятница, Тони в лаборатории?       -Мистер Старк ждёт Вас в гостиной.       -Меня? А почему он не… Впрочем, не важно. Закажи чего-нибудь поесть и набери джакузи. И… долго я спал?       -Почти два часа.       -Отлично. Ещё успею…       Случайно брошенный в зеркало взгляд имеет гипнотический эффект. Питер замирает, не в силах поверить, что это действительно так, как ему видится, в первый момент даже не может как следует разглядеть собственное тело. Но потом смаргивает и принимается с пристрастием изучать ужасную россыпь синяков на ногах, с трудом вспоминая, откуда они взялись.       Так… Тони прижал его к столику слишком сильно. Пальцы, размоловшие в труху стеклянный край, покрыты сеткой тонких шрамов, уже белых и едва различимых. Регенерация постаралась на славу, избавив от последствий слишком резкого секса. Горло – один сплошной синяк – стало подарком от жёсткой ладони, сдавившей его в процессе. Грудь, ноги, плечи – в ссадинах, и, учитывая, что они не до конца зажили до сих пор, страшно представить, как всё выглядело в самом начале. И, как вишенка на торте – яркий след укуса сбоку на шее, кроваво-красный, словно только-только полученный. Повернувшись спиной, Питер констатирует, что и с другой стороны он выглядит не слишком нормально и, ради интереса присев на корточки, тут же морщится от прострелившей до затылка боли. В задницу словно кол загнали, ощупывающие край входа кончики пальцев практически не встречают сопротивления. Мышцы мягкие словно зефир, и периодически напоминают о себе короткими вспышками боли. Парень шипит сквозь зубы, когда нагибается и раздвигает ягодицы руками, чтобы проверить, всё ли там в порядке. Анус красный и как-то не выглядит здоровым.       -Чёрт! – коротко ругается Питер и снова распрямляется, в последний момент удерживаясь от того, чтобы выругаться громко и яростно, изливая всё неудобство в воздух. Вместо этого он набрасывает футболку – на два размера больше нужной, естественно, не свою же брать – и выползает в коридор. – Тони, прими заказанную еду, я пока не могу нормально двигаться!       В гостиной ровно бурчит телевизор. Любовник с остановившимся где-то в пространстве взглядом обнаруживается на диване, замерший и какой-то тихий. Таким тихим Тони в последний раз был, когда… Питер честно не помнит ни одного события, способного ввести непоседливого инженера в такой транс и потому старается двигаться медленно и осторожно.       -Тони? – зовёт он уже от края дивана и, увидев, как резко вздрогнул мужчина, напрягается. – У тебя всё в порядке?       -Прости. Я правда не хотел, - скороговоркой выдаёт тот и чуть отодвигается, будто собираясь уйти. – Я не собираюсь мельтешить перед глазами, честное слово, больше близко не подойду. Ты только… только не бросай меня совсем, ладно? Хоть иногда проявляйся, потому что…       -Так, что происходит?       -То, что случилось, этому нет логического объяснения и я… я виноват, мне не следовало так реагировать и тем более – так действовать, ведь это… Это ужасно. Я – отвратительный человек, мне не стоит вообще общаться с людьми…       Питер смотрит на то, как быстро шевелятся чужие губы – насыщенные почти до откровенной красноты, и не может сдержаться: подходит вплотную и, усевшись на любовника сверху, утягивает в поцелуй. Это длится не так долго, как хочется, но всё тело словно горит от восторга. После, восстановив дыхание, он захватывает лицо мужчины в ладони и медленно спрашивает:       -Тони, что ты такого сделал? Опять изобрёл оружие, способное уничтожить мир? Мы разберём его на винтики, а чертежи уничтожим. Ничего-ничего не оставим, и никому не скажет, что это вообще существовало. Всё будет хорошо, обещаю… ну, что такое?       -Я тебя изнасиловал.       -Нет, - с трудом удерживаясь от смеха, произносит Питер. – Ты меня не насиловал. Я спровоцировал. Ты отреагировал. Это нормально.       -Я тебя чуть не покалечил.       -Ну, это громко сказано.       -Я дёрнул бусы из твоей задницы так, словно решил завести моторную лодку, - Питер морщится от неудобной позы и упоминаний многострадальной части тела. – Вот видишь, тебе даже сейчас больно. Я тебя отодрал, как шлюху, даже не подумав озаботиться… да хоть чем-нибудь! Я могу покалечить, и ты бы допустил это, позволил, просто потому… просто потому…       -Ты бы не смог меня покалечить. Я тебе верю.       -Я сам себе не верю, - шепчет мужчина и отводит глаза. – У всех есть пороки. Тебе нравится перекладывать ответственность на других, оттуда и игры с женской одеждой. Нравится быть слабым и беспомощным. Это – приятная остринка для обычной жизни супергероя, способного на полном ходу остановить автобус. Тебе ведь это нравится, да?       -Да, - признаёт парень. – И я этого не стыжусь. К тому же, ты допускаешь такие игры, так почему я должен сдерживаться? Ведь даже в женском образе я тебе тоже нравлюсь, правда?       -Мальчик, девочка, главное – не единорог-пафстарианец, а с остальным разберёмся. Вот только… - Тони на секунду замолкает, а потом тянется вперёд, выдыхая следующую фразу прямо в губы. – У меня тоже есть пороки.       -Я не боюсь.       -Хорошо. Тогда давай немного тебя подлечим, - сдвинув Питера на диван, мужчина поднимается и топает куда-то на кухню, ненадолго пропадая из вида. – Я не слишком хорошо разбираюсь в подобных вещах, но от раздражения и стёртого обычного помогает холод, да? – и вместо ответа хлопает дверцей холодильника. – К сожалению, льда в форме пластыря или хотя бы мази нет, так что будем довольствоваться тем, что имеем. Ложись на спину, я сейчас буду, - Тони появляется совсем рядом снова, стоит выполнить указание. – Молодец. Знаю, это прозвучит странно, но я собираюсь помочь твоей заднице с помощью этого.       -Стеклянный член? – удивляется парень. – Собираешься изучать серьёзность повреждений?       -Лучше. Это холодный компресс. Раздвигай ноги, сейчас приложу.       -Эм… ты уверен, что поможет?       -Холодное всегда помогает.       -Ладно, - Питер морщится, когда что-то мокрое прижимается ко входу и инстинктивно начинает сводить ноги. - Ты точно знаешь, что это должно именно так работать?       -Для начала: расслабься. У меня не получится помочь, если ты не дашь мне даже шанса. К тому же, лёд быстро тает от контакта с горячим, а я, как мы оба знаем, зверски горяч, - Питер хмыкает и, позволив в очередной раз вторгнуться в своё тело, осторожно приподнимает бёдра. – Что такое? Больно?       -Нет, просто мне больше нравится так и…       -Это лечение, а не секс, удовольствие получать не обязательно, - бурчит Тони и вдруг осекается. – Ну-ка погоди… То есть, каблуки, подушка, твоё постоянное желание выгнуться это…       -Обычно мне неприятно проникновение, а если чуть приподняться – становится очень хорошо.       -И ты раньше молчал? Всё время терпел, пока ни удавалось… - парень кивает и сразу же охает от резкого рывка внутри. Холод, хлюпающая в заднице вода, оглаживающие вход горячие пальцы – превращают происходящее из лечения в очередной секс. И, бог-свидетель, Питер совершенно не против. – Почему ты не сказал раньше?       -Мне было… - парень сбивается, стараясь не стонать, потому что разговор зашёл в серьёзное русло и нельзя отвлекаться. К сожалению, член думает совершенно иначе и это заставляет залиться краской с головы до пят. – Эм… это не то, что ты думаешь… просто…       Мужчина кивает, однако выглядит при этом слишком довольным. Его ладонь обхватывает член, давит на головку, ласкает… Питер кричит и через несколько секунд позорно кончает. Однако продолжает лежать пластом и даже забравшееся сверху тяжёлое тело не мешает его удовольствию.       -Ты ведь осознаёшь, на что подписался, да? – тяжело выдыхает Тони ему в шею и прихватывает зубами распалённую кожу. - Понимаешь, что это будет не слишком-то просто, да?       -Мне стоит кричать от ужаса?       -Ну, всё не настолько плохо, - улыбается инженер и осторожно касается чужого подбородка, проходясь губами по гладкой коже. - Боже, ты совершенно без волос. Гладкий, словно младенец! Честное слово, конкретно сейчас я чувствую себя извращенцем!       -То есть, когда ты забрался мне в штаны, подобного ощущения не возникло?       -Это всё, что тебя волнует?       -Нет. Откуда у тебя в холодильнике форма для льда в виде члена?..