Welcome to my life

Сигнал светофора сменился на разрешающий. Чуя подождал ровно секунду и громко посигналил замешкавшейся тойоте «камри», стоявшей перед ним. Тойота тронулась, Чуя выкрутил гашетку и, постепенно набирая скорость, помчался по запруженному машинами шоссе в сторону центра города. Водители автомобилей и рейсовых автобусов косились на него с завистью — в час пик мотоцикл был настоящим спасением для тех, кто хотел поскорее добраться до места назначения. Не то чтобы Чуя очень хотел, конечно… Только вот вариантов у него особо не было и в ближайшем будущем не предвиделось. Да в конце концов, ему просто нужно где-то пересидеть выпускной класс и без проблем закончить уже эту грёбаную школу, которая давно стояла поперёк горла. Для этих целей Йокогама подходила не меньше и не больше прочих крупных городов. Остановившись на очередном светофоре, Чуя бросил взгляд на часы. Почти восемь. Похоже, он опаздывает. Все документы он отправил в школу по почте ещё на прошлой неделе, избавив себя от долгих и нудных расспросов о том, какого, собственно, хрена ему понадобилось срываться из Осаки в начале выпускного года. Правдивая легенда, конечно, была всегда наготове, но как же адово задолбало врать всем подряд. До школы он всё-таки добрался вовремя. Правда, пришлось оставить байк на стоянке в двух кварталах — привлекать к себе лишнее внимание, объявившись в первый учебный день на кавасаки, который подростку из семьи сомнительного достатка был явно не по карману, Чуя не собирался. Да и потом тоже. Оптимальным вариантом было, конечно, пересесть на школьный автобус, но мобильность и безопасность стояли в приоритете. Укрывшись в тени дерева за углом, Чуя закурил и принялся внимательно наблюдать за снующими туда-сюда учениками. За четыре года он сменил пять школ и везде наблюдал одинаковую картину — аккуратная школьная форма, смех, стопки книг в руках, девчонки и парни, не знающие другой головной боли, кроме предстоящих экзаменов. Он очень хотел бы, чтобы экзамены были его основной заботой, серьёзно. Но не судьба, Накахара, не судьба. Впрочем, ладно. К херне в жизни ему не привыкать, могло быть и хуже. Пора уже принять это как жизненный девиз. Чуя затоптал окурок, закинул на плечо рюкзак и направился к зданию школы. На полпути понял, что инстинктивно втягивает голову в плечи, озираясь по сторонам, и выпрямил спину, ругнувшись про себя — без капюшона было неуютно. Проигнорировал заинтересованные взгляды старшеклассников — неудивительно, новое лицо, да ещё такое приметное, — взбежал по ступенькам и толкнул парадную дверь. До класса Чуя добрался без происшествий, спасибо, заранее уточнил, куда именно идти. Одёрнул пиджак, три раза постучал в дверь и вошёл со звонком. — Доброе утро, Куникида-сэнсей, можно? — Он застыл на пороге и уважительно поклонился, заодно оглядывая класс из-под ресниц. — О, а вот и наш новенький. Проходите, молодой человек. Опаздываете. — Куникида Доппо, его новый — очередной — классный руководитель, который на вид был немногим старше его самого, неодобрительно нахмурился и демонстративно постучал по циферблату наручных часов. — Извините, — рассеянно отозвался Чуя и подошёл к нему, придерживая рюкзак. — Это ваш новый одноклассник, Накахара Чуя. Он перевёлся к нам из… — Куникида уставился на него с сомнением. — Напомните, откуда вы? — Из Осаки, — коротко ответил Чуя, высматривая свободное место. Таковых обнаружилось два — вторая парта в ряду у окна и последняя в среднем ряду. — Точно. — Куникида прищёлкнул пальцами и, уставившись в какой-то блокнот, указал на средний ряд. — Присаживайтесь и включайтесь в работу. — Ага. — Чуя прошёл на место и вытряхнул из рюкзака учебники и тетради. Он вспомнил, что Куникида, помимо классного руководства, вёл у них математические дисциплины и на первый, да и на второй взгляд показался Чуе жутко дотошным типом. — Хэй, новичок! Чего такой хмурый? — жизнерадостно шепнул с соседнего ряда худой улыбчивый парень с растрепанными рыжими волосами — потемнее, чем у самого Чуи. — Спал плохо, — ответил Чуя и почти даже не соврал — переезд отнял много сил. Вернее, переезды. За последний год уже третий, и неизвестно, надолго ли он задержится в Йокогаме. — Осмотрелся уже в школе? — продолжал допрос парень. Чуя опасливо покосился на Куникиду — тот стоял к классу спиной и объяснял на доске новую тему. Чуя с удивлением понял, что всё знает — полгода в частной школе с естественнонаучным уклоном не прошли даром. По ходу, программа той школы немного обгоняла программу школы Согго. Там Чуе даже нравилось учиться, и уезжал из Осаки он не без сожаления. — Не успел пока, — уклончиво шепнул он. — После уроков планировал. — Хочешь, покажу тебе всё? — предложил парень. — Это было бы... — Танизаки-сан, Накахара-сан! — прогремел на весь класс голос Куникиды. — Я попрошу вас не отвлекаться! Парень — Танизаки — моментально уткнулся в учебник. Чуя последовал его примеру, но, попялившись на страницу несколько секунд, повернул голову и показал Танизаки поднятый вверх большой палец. Тот энергично кивнул и, сделав страшное лицо, показал на Куникиду. — Он со всеми на «вы»? — удивился Чуя шепотом. — А? — Танизаки непонимающе нахмурился, а потом с улыбкой кивнул: — А, да, он странный. Но мы привыкли уже, просто не обращай внимания. Он крутой учитель. «Крутой учитель» Куникида вновь развернулся и на этот раз без слов грозно воззрился по очереди на них обоих. — Простите, мы не будем больше, — пообещал Чуя, позорно капитулировав за учебник. Куникида поправил очки и, судя по виду, нихрена им не поверил, но продолжил объяснять тему. Чуя выдохнул, подмигнул улыбающемуся до ушей Танизаки и до конца урока решил про него забыть. На большой перемене после обеда Танизаки, взяв за компанию свою сестру Наоми, которая училась классом младше, действительно взялся провести Чуе экскурсию по школе. Она была большой и не особо уютной — Чуя привык к камерной атмосфере закрытых школ, но несомненный плюс для него лично сейчас состоял в том, что в толпе проще затеряться. Танизаки провёл Чую по широким ярким коридорам, показал, где находятся библиотека, спортивный зал и туалеты для мальчиков («Куришь?» — «Нет» — «Ну короче, если куришь, то лучше не пались» — «Да не курю я, отвали, Джуничиро»). Они мельком заглянули в кабинеты, отведённые под клубы — особенно Чую потряс музыкальный зал, полностью оборудованный инструментами и аппаратурой. Даже пальцы заныли от желания взять в руки гитару, и сразу вспомнились бессонные ночи в средней школе в обнимку с грифом и музыкальной грамотой… Так, ладно, он здесь не за этим. После экскурсии они устроились неподалёку от класса в большой светлой рекреации рядом с фонтанчиком в виде дельфина. Через пару минут к ним подошла очень красивая темноволосая девушка, невысокая и стройная, со стопкой книг в руках. Судя по корешкам, все они были связаны с биологией и медициной. — Гин, привет! — обрадовался Танизаки. — Знакомься, это Чуя, наш новенький. Чуя, это Гин, она учится на первом году. — Привет, рада познакомиться. — Гин улыбнулась, и они раскланялись. — Вы Дазая не видели? — Нет, он ещё не пришёл, — покачал головой Танизаки. — Ой, братишка, у тебя, кажется, соус остался, вот ту-ут, — вдруг пропела Наоми. И прежде чем Танизаки успел возразить, припала к его лицу и слизала несуществующий соус с губ. У Чуи отвисла челюсть. Они точно брат и сестра? Танизаки густо покраснел и прошипел Наоми что-то, на что та только сильнее развеселилась. — Не обращай внимания, — шепнула Гин Чуе на ухо, скрывая улыбку. — Они сводные. Чуя захлопнул рот так, что клацнули зубы. — Это многое объясняет. Но всё равно немного шокирует. — О, ну, — Гин уселась рядом с ним и заправила за ухо прядь волос, — ты привыкнешь. И не к такому привыкнешь тоже. Господи боже, в этой грёбаной школе происходит что-то похлеще инцеста? Чуя не знал, радоваться ему или бежать сломя голову куда глаза глядят. — У тебя уроки кончились? — натянуто спросил Танизаки у Гин — похоже, он отчаянно нуждался в том, чтобы сменить тему. Чуя был ему за это искренне благодарен. — У меня ещё консультация по биологии у Ёсано-сэнсэй. Но сейчас я жду Дазая. — Гин помахала телефоном. — Он написал, что уже освободился и едет сюда. — И как у него дела? Гин пожала плечами. — Ты же его знаешь. Сказал, что всех уделал. Танизаки фыркнул. — Было бы глупо ожидать чего-то другого. Они почему-то рассмеялись, и Чуя сделал вывод, что этот Дазай — тот ещё придурок. — Блин, да где он. — Гин нетерпеливо посмотрела на часы. — Мне уже надо идти, Ёсано последнюю неделю рвёт и мечет, я из-за дополнительных занятий на фехтование не успеваю. — Я жить не успеваю. — Танизаки вздохнул и почесал затылок. — И дальше будет только хуже. О, вон он. Эй, Дазай, мы здесь! Чуя обернулся. По коридору в их сторону, сунув руки в карманы брюк, шел высокий темноволосый парень с рюкзаком через плечо и неоновой вывеской «образцовый мудак» на лбу. Картину дополняли художественно растрёпанная шевелюра, выглядывающие из-под манжет и воротничка белоснежной рубашки бинты и наглухо застёгнутый гакуран, который сидел на парне как влитой. Чуя едва удержался от того, чтобы закатить глаза. Ну почему, почему во всех школах всегда одно и то же? Даже главные засранцы выглядят одинаково, за исключением разве что цвета волос. В одной из школ до Чуи докопался один блондинчик, но быстро понял, что не на того напал — правда, для этого пришлось организовать ему вывих рабочей руки. Тем временем парень — Дазай — остановился рядом с ними. Кивнул Танизаки и Наоми, поцеловал в щёку Гин и приобнял за талию, когда та поднялась ему навстречу. Гин смущённо покраснела. Дазай улыбнулся. Чуя понял, что его игнорируют. — Ну так… Как всё прошло? — спросил Танизаки у Дазая, почему-то косясь на Чую. У него что, с лицом что-то не так? — У них не было шанса. Ни у кого, — ответил Дазай, и даже его голос, вальяжный и откровенно самодовольный, раздражал до ужаса, а ещё то, как он чуть растягивал окончания слов. Чуя утвердился в выводе, что он придурок. — Дазай участвовал в отборочном туре региональной олимпиады по физике, — пояснил ему Танизаки зачем-то. И как он жил-то до сего дня без этой ценной информации? — Круто, — тоном «о боже мой, да всем насрать» отозвался Чуя и скрестил руки на груди. Он имел представление о том, когда нужно помалкивать, но терпеть не мог, когда его пытались выставить за пустое место. Потому что он им не был. Но, похоже, эра игнора кончилась: Дазай медленно повернул голову и в упор уставился на него. Чуя решил не уступать и вытаращился в ответ. — Дазай, это Чуя Накахара. Он перевёлся из Осаки, сегодня первый день у нас, — снова встрял Танизаки. Чуя подумал, что с этой новостью он тоже не по адресу. Но похоже, ошибся. — Вот как? Из Осаки? — ровно переспросил Дазай, но с его взглядом — придирчивым, изучающим и холодным — безразличный тон совершенно не вязался. — И почему Йокогама, не далековато? Чуя почувствовал себя так, будто его просвечивают, как на рентгене. Это взбесило, и довольно сильно. Он в принципе никогда не отличался терпеливым характером, но когда сталкивался с заведомо предвзятым отношением на ровном месте — плевать, к себе или к другим, — едва мог держать себя в руках. Тётя говорила, что это пройдёт, но Чуя не особо верил — может, потому, что всегда чувствовал себя намного старше своего биологического возраста. — А тебе какая разница? — огрызнулся он и скрестил руки на груди. Губы Дазая растянулись в кривой усмешке, которая сразу же исчезла — и вкупе со всё тем же пристальным взглядом очень не понравилась Чуе. Он привык считывать намерения и характер людей с первого взгляда — от этого умения в его жизни зависело многое. Но Дазая он прочитать не мог — за исключением однозначного ощущения, что от него нужно держаться подальше. — Абсолютно никакой. — Дазай отвернулся, поймал Гин за подбородок, чмокнул её в губы и исчез в дверях класса. Класса Чуи. Твою мать, они ещё и одноклассники?! Чуя действительно думал, что его жизнь не может стать ещё дерьмовее. Но сегодняшний день определённо грозил войти в первую десятку этого сраного рейтинга. — Я смотрю, вы друг другу понравились, — заржал Танизаки и хлопнул Чую по плечу. — Не бери в голову, он всегда такой. Гин просто ошарашенно пялилась то на Чую, то на распахнутые двери класса. — Ла-адно, — протянула она и подхватила свою сумку. — Я пошла, а то Ёсано точно меня сожрёт. — На самом деле, Дазай неплохой парень, хоть и с заскоками, — задумчиво сказал Танизаки, когда она ушла. — С заскоками? — фыркнула Наоми. — Не то слово. — Кажется, теперь я знаю, кто тут самая большая заноза в заднице, — пробормотал Чуя. — А вот это в точку! — рассмеялась Наоми, встала и закинула сумку на плечо. — Пошли, урок скоро. Рампо-сан терпеть не может, когда опаздывают, ещё больше, чем Куникида. Прозвенел звонок. Чуя сгрёб с подоконника свой рюкзак и, вздохнув, поплёлся на урок. Его последний год в новой школе начинался именно так, как он и предполагал. Хреново.

***

До конца уроков Чуя старался не отсвечивать и привлекал к себе внимание только когда требовалось ответить на вопросы учителя. Впрочем, его особо не трогали — давали возможность освоиться в первый день. Дазай сидел за той самой, доселе пустовавшей второй партой в ряду у окна, и пару раз Чуя ловил на себе его тяжелый изучающий взгляд. Впрочем, Дазай молниеносно отводил его, стоило только Чуе посмотреть в ответ, так что с поличным поймать его не получилось. Это раздражало. Сильно. Какого хрена этому кретину от него надо? В отличие от Дазая, Танизаки оказался действительно отличным парнем и очень понравился Чуе. После уроков и классного часа они вышли подышать на улицу и остановились в тени аккуратно подстриженного клёна, чтобы договориться о работе над проектом по истории, которые всему классу выдал Рампо-сэнсей. — Понятия не имею, когда всё это делать, — растерянно протянул Чуя, пытаясь вчитаться в пункты плана работы. — Ещё ведь другие предметы. Он вообще сам хоть что-нибудь объясняет? — Ну. — Танизаки с улыбкой пожал плечами. — Я думаю, ему просто неинтересно с нами возиться, он слишком умный для этой школы. Да и вообще для того, чтобы работать учителем. Ему бы, я не знаю, детективное агентство открыть и крутые дела распутывать, как Шерлок Холмс какой-нибудь. — Точно, — согласился Чуя. — Я видел мельком, когда выходил, что он какие-то логические задачи всю дорогу решал вместо урока. — Во-во. Но вообще, он может много интересного рассказать, если тема его цепляет. А ещё он ведёт клуб настольных игр, так что если хочешь научиться круто играть в го или, там, в нарды — это к нему. Рампо-сан национальный чемпион по игре в го уже три года. — Серьёзно? — Ага. И принципиально отказывается ехать на чемпионат мира, потому что, — Танизаки наморщил лоб, будто вспоминая что-то, — короче, и так знает, что всех там победит. И отправляет вместо себя своих учеников. — Он рассмеялся. — В этом году, видимо, Дазай поедет. Чуя, не сдержавшись, закатил глаза. В этой блядской школе возможно хоть шаг ступить, не нарвавшись на упоминание Дазая? — Он задолбал на меня пялиться, — пробормотал Чуя себе под нос. Танизаки посмотрел на него как-то странно и пожал плечами: — Может, ты ему кого-нибудь напоминаешь? — Угу. Это, конечно, повод смотреть на меня, как прокурор на якудза. Танизаки рассмеялся, правда, как показалось Чуе, немного натянуто. — Ну и сравнения у тебя. Чуя понял, что про якудза ляпнул зря. — Люблю фильмы про мафию. — Он собрался добавить, что большинство из них нихрена не соответствуют действительности, но понял, что лучше не надо, открыл рот, чтобы перевести тему — и в этот момент увидел Дазая. Тот стоял около школьных ворот в компании двух типов, которых Чуя в школе не видел точно. Один, с волосами медного цвета, что-то говорил, глядя на Дазая, второй, очкарик в деловом костюме, просто стоял рядом, сунув руки в карманы и перекатываясь с пятки на мысок. Дазай стоял лицом к зданию школы, так что Чуя отчётливо видел сдвинутые брови и сжатые губы — похоже, то, что он слышал, ему не очень нравилось. Чуя уже собрался было отвернуться — и в этот момент Дазай его увидел. Перехватил взгляд, уставился в ответ так пристально и враждебно, что у Чуи мороз пошёл по коже. Это продолжалось не больше пары секунд, а потом Дазай отвернулся, взял рыжего за локоть и потащил за собой. Очкарик пошёл следом, размахивая рукой, и они быстро скрылись за поворотом. Чуя хмыкнул. Интересно. — Это кто? — вполголоса спросил он у Танизаки. — Где? А, те парни. — Тот неопределённо пожал плечами. — Они не из нашей школы. Дазай частенько с ними тусуется, друзья, видимо. Вроде, нормальные ребята. — Ага, — протянул Чуя в ответ. Дазай на вид тоже нормальный, а взгляд у него... как у прокурора. Или босса якудза. Чуя не взялся бы судить, что лучше, но свои мысли Танизаки решил не озвучивать. А ещё ему показалось, что «друзья» Дазая выглядели постарше них — не говоря уже о том, что в принципе на школьников походили мало. Занятная у него компания. А может, это у него самого уже крыша едет на фоне излишней подозрительности. Почему Дазай не может дружить, скажем, со студентами? Но что-то подсказывало Чуе, что простыми объяснениями тут не обойдёшься. — Джуничиро, извини, я пойду. — Он хлопнул Танизаки по плечу, решив, что уже можно — в конце концов, они отлично заобщались. — Мне нужно учебник обменять, может, успею ещё. — До завтра. У нас ещё репетитор сегодня, и мы немножко опаздываем. — Танизаки широко улыбнулся и, сжав его плечо в ответ, пошёл к воротам с Наоми под ручкой. Чуя невольно проводил их взглядом, фыркнул и помчался в библиотеку. На обратном пути его выцепил Куникида и начал капать на мозги по части дополнительных занятий. В конце концов Чуя клятвенно пообещал ему в ближайшее время определиться с клубом — несмотря на то, что сейчас ему всё это уж точно ни шло, ни ехало. Но раз уж не хотел привлекать к себе ненужное внимание, следовало вести себя как все. Впрочем, вариантов у него на самом деле имелась масса: в Согго у каждого клуба был отдельный кабинет, и разнообразие того, чем занимались ученики, поражало. И лишний раз не мешало поболтаться на виду. Чуя зашёл за угол жилого дома, убедился, что за ним не следят, и вытащил из рюкзака куртку. Сунул на её место пиджак, предварительно свернув его — благо, тот был из плотной немнущейся ткани. Натянул куртку, накинул на голову капюшон, прикрыв приметные яркие волосы, и сразу почувствовал себя более уверенно. Нацепил солнцезащитные очки и, чуть ли не насвистывая, в обход направился к стоянке, где оставил байк. За три напряжённых года он отлично научился изображать беззаботность — и при этом ни на секунду не выпускать из виду то, что творится вокруг. И кто только придумал такую форму, блин. Вряд ли неведомый дизайнер рассчитывал, что носить её будут беглые подростки, разъезжающие по Йокогаме по поддельным документам. Но не переодеваться же на улице, а в школе это выглядело бы по меньшей мере странно. Чуя вывел байк на дорогу, почти сразу свернул в относительно свободный левый ряд и, набрав скорость, помчался в сторону порта. Райончик был, конечно, так себе, но среди местных проще было затеряться, да и съёмные квартиры там стоили дешевле, чем в каком-нибудь Минами. В идеале стоило, конечно, менять жильё хотя бы раз в месяц, но в ближайшее время ему нужно было хотя бы просто отоспаться, а не то что постоянно переезжать. Здесь он был один, без тётки и брата, полностью предоставленный сам себе. Впрочем, оно и к лучшему — Чуя не горел желанием втягивать их в свои дела. Мичизо и так едва не засветился перед теми, перед кем светиться не надо, так что поспешным отъездом Чуя преследовал цель не только спасти свою шкуру, но и обезопасить семью. Единственную, что у него осталась. Добравшись до платной стоянки в квартале от дома, Чуя поставил байк на свободное место и прицепил его тросом к поручню. Сунул в карман куртки парковочный талон и пошёл к дому. Он позволил себе немного расслабиться только закрыв на все замки дверь квартиры изнутри. Нервы были ни к чёрту, а ведь ему, на минуточку, только недавно исполнилось восемнадцать. — Твою мать! — с чувством выдохнул Чуя, привалившись спиной к стене. Волосы упали на глаза, и в зеркале напротив отразился смертельно заёбанный чувак лет двадцати пяти с тёмными кругами под глазами. — Херово выглядишь, приятель. — Чуя криво улыбнулся своему отражению, сбросил ботинки и прошёл в комнату. Первым делом задёрнул шторы и, не включая света, изучил обстановку на улице. Всё было тихо, ну или казалось таковым. Чуя отошёл от окна и проверил оборудованный в столе тайник. Достал пистолет, передёрнул затвор, убедился, что магазин вынимается легко, и прицелился в зашторенное окно. Пушка, конечно, была крайним вариантом — на тот случай, если ситуация станет критической. Впрочем, Чуя отдавал себе отчёт, что в этом случае он мало что сможет предпринять. Так что пистолет скорее создавал иллюзию защищённости, чем мог что-то решить, ввяжись Чуя в заварушку. Безусловно, он тоже кое-что умел, и если уж всё пойдёт по пизде, собирался подороже продать свою жизнь — тем более, что занятия кюдо и пневматикой в средней школе не прошли даром. Он занимался бы и дальше, но как раз на последнем году началась вся эта херня, и пришлось сосредоточиться на более насущных вопросах. Чуя закрыл тайник, быстро переоделся, аккуратно повесил форму на плечики в шкаф и отправился готовить ужин. На кухне он первым делом включил маленький телевизор и принялся за омурайсу — готовка всегда успокаивала и помогала собраться с мыслями, как и всякое занятие, не требующее умственных усилий. Новости из Осаки и Киото Чуя всегда смотрел внимательно — в них могла проскользнуть интересная информация, которую он очень быстро научился фильтровать, хоть и сам не понял, как у него это получилось. Интуиция, не иначе. Она не раз спасала ему жизнь. С этой точки зрения школа была неплохим прикрытием. Плёвое дело избавиться от человека, которого никто не ищет, и совсем другое — если о его существовании известно нескольким десяткам людей, часть из которых несут за него прямую или опосредованную ответственность. Чуя привык мыслить такими категориями — жизнь, смерть, угроза, опасность, риск, убежище. Он не расслаблялся даже во сне и давно перестал прикидывать, сколько ещё протянет в таком режиме. Практика показывала, что протянуть он может долго. Чуя дожевал омурайсу и выключил телевизор — в новостях не было ничего интересного. Его ждали домашнее задание и новый день в школе, а он был настолько далёк мыслями от всего этого, насколько в принципе возможно. Но сперва нужно было позвонить. Чуя всунул ноги в кроссовки, накинул толстовку и, тщательно заперев дверь на все замки, отправился на поиски телефона-автомата. Снаружи стремительно темнело, и в матовых чернильных сумерках крики чаек и шум моря казались почти угрожающими. Чуя шёл по улице, привычно спрятав руки в карманы толстовки, и старался не озираться по сторонам. Народу вокруг было немного, но Чуя всё равно не мог избавиться от ощущения преследования. Похоже, он нескоро сможет без опасений выходить на улицу. Автомат нашёлся довольно быстро. Чуя снял трубку, убедился, что никто не подслушивает, сунул монетку в жетоноприёмник и набрал номер. — Привет, — сказал он, услышав знакомый голос. — Это я. — Привет, братишка. — Голос Мичизо звучал одновременно встревоженно и с облегчением. — Как ты? Всё в порядке? — Да, всё в норме. — Чуя попинал носком ботинка стойку, на которой установлен телефонный аппарат. — Как вы там? — Тоже хорошо, только бабушка приболела. Чуя насторожился. Никакой бабушки у них и в помине не было — на их с Мичизо языке это означало, что есть подозрение о слежке. — Насколько всё серьёзно? — напряжённо уточнил Чуя. — Завтра точно узнаем, — ответил Мичизо и вздохнул. — Я тебе позвоню, как только выясним конкретно, что с ней. А это означало именно то, что означало: Чуе пока лучше не звонить, и как только Мичизо что-то выяснит, свяжется с ним сам. Чуя повесил трубку и, сунув руки в карманы, не торопясь, направился домой. Вокруг не было ни души, но почему-то его не отпускало ощущение чужого взгляда между лопаток. Стоявший у обочины на противоположной стороне улицы чёрный седан мигнул фарами, на мгновение ослепив его, и уехал, быстро набирая скорость — номер Чуя не разглядел. Он повернулся на ходу, прошёл пару шагов спиной вперёд, но естественно, никого не обнаружил. Твою мать. — Успокойся, параноик, — пробормотал Чуя себе под нос и свернул на освещённую фонарями улицу в обратном нужному направлении — тут хотя бы тусовался народ. Кругами добрался до дома, но на этот раз даже оказавшись в квартире, не расслабился. Смутное беспокойство не отпускало, и свет Чуя включать не стал. Наскоро сделал домашнее задание, принял душ и, проверив замки на двери, завалился в кровать. На потолке плясали отсветы от проезжающих мимо автомобилей, а Чуя лежал и думал о том, как же его всё это достало. А впереди был почти целый год.

***

Утром он едва не проспал — села батарея на телефоне, а другого будильника у него не было. Чуя носился по квартире, как в задницу ужаленный, пытаясь одновременно почистить зубы и натянуть носки, и проклинал тот день, когда решил снять жилье подальше от школы — на первый урок точно уже опоздал. Чуя терпеть не мог опаздывать. И выходить из дома голодным тоже ненавидел — поскольку не единожды убеждался в том, что не всегда известно, когда получится пожрать в следующий раз, и получится ли вообще. Но сегодня выбирать не приходилось. Он вылетел из подъезда, на ходу застёгивая пиджак — и со всей дури врезался во что-то мягкое. Вернее… В кого-то. Это оказалась девушка — высокая, стройная, с собранными в пучок рыжими волосами, в чёрном брючном костюме и в туфлях на невероятной шпильке. И врезался Чуя, собственно, в наиболее, хм, мягкую и выпуклую её часть. Твою мать... Девушка охнула, но каким-то чудом устояла на ногах и, отбросив с лица чёлку, изумлённо уставилась на Чую. — Простите, — сконфуженно пробормотал он и покаянно склонил голову. — Пожалуйста простите, я не хотел сбить вас с ног. Это же надо быть таким придурком! — Ну, — она улыбнулась, — ты и не сбил. Я на тебя не сержусь, мальчик. — Простите, — повторил Чуя, выпрямляясь, — просто я опаздываю в школу, потому и бежал. Вернее, — он со вздохом посмотрел на часы, — я уже опоздал, так что, видимо, бежать теперь нет смысла. Ты не просто придурок, Накахара. Ты просто невероятно, катастрофически, фатально невезучий придурок. — Опаздывать в школу никак нельзя, — сказала девушка серьёзно, проникновенно глядя на него. — Где ты учишься? — В Согго, — на автомате ответил Чуя и сразу же обругал себя идиотом — вот так вот запросто выдать незнакомому человеку личную информацию? Накахара, ты и правда не выспался. Подобная лажа в его ситуации могла обернуться жопой. — О, так нам с тобой по пути, — отчего-то обрадовалась она. — Пойдём, я тебя подброшу. — Нет-нет, не стоит, пожалуйста, я сам доберусь, — ещё сильнее смутившись, запротестовал было Чуя, но она неожиданно властным жестом пресекла возражения. — В конце концов, мне тоже не следовало стоять в дверях, — самокритично заявила она. — Я думала, что забыла телефон и проверяла сумочку. — Она улыбнулась и будто в подтверждение своих слов продемонстрировала небольшой лакированный клатч. — Оказалось, зря переживала. Так что теперь я тоже чувствую себя немного виноватой. Но не волнуйся, мы доберёмся до твоей школы за пятнадцать минут, и ты вполне успеешь на первый урок. Пойдём. Она махнула рукой в сторону припаркованного около подъезда джипа. Чуя, чувствуя себя крайне не в своей тарелке, потащился следом за ней, на автомате запомнил номера, уселся на переднее пассажирское и пристегнулся. Девушка села на место водителя, вытащила из клатча ключи и бросила его на заднее сиденье. — Я Коё, — представилась она, заводя мотор, и вновь улыбнулась Чуе, а тот только сейчас, наконец, разглядел, какой она была красивой. — Чуя, — представился он, решив, что придумывать левое имя, учитывая то, что они с Коё, по всей видимости, соседи, — не лучшая идея. — Приятно познакомиться. Правда, жаль, что вот так всё получилось. — Ничего, — отмахнулась Коё, ловко лавируя в сплошном потоке автомобилей и внимательно следя за дорогой. Водила она, к слову, довольно профессионально, похоже, и правда хорошо знала маршрут. — Ты давно живёшь в нашем доме? Я тебя раньше не встречала. Чуя едва не ляпнул, что тоже видит её впервые — такую приметную дамочку он точно запомнил бы. — Не особо, — ответил он уклончиво. — Месяц или около того. — О, вы откуда-то переехали? — с самым живым интересом продолжала расспросы Коё, и Чуе это уже начало казаться не просто подозрительным, а максимально подозрительным. — Угу, — буркнул он и уставился в окно, сжимая в руках рюкзак. Ему было откровенно не по себе, хоть он и не мог до конца объяснить, почему. Просто как-то... странно всё это. Чуя не мог даже себе чётко объяснить, что именно казалось ему «странным». Пожалуй, он просто привык не расслабляться и уяснил для себя одну простую истину: с такими, как он, случайностей не случается. Ни плохих, ни хороших. — Я тоже не так давно живу в этом районе. И пока не успела завести много знакомств. — Коё улыбнулась и заговорщицки подмигнула Чуе. — Так что, если твоей маме захочется с кем-нибудь поболтать, пусть заглядывает в гости, я живу на пятом этаже. Буду рада. Пока муж в командировке, просто на стены лезу по вечерам. — Я ей передам, — натянуто улыбнулся Чуя, дав себе слово при первой удобной возможности съехать из этой блядской квартиры. Коё подвезла его к самой школе. Чуя выбрался из машины и вновь почтительно поклонился: — Спасибо, Коё-сан, и ещё раз извините меня. — Ничего страшного, мальчик, — отозвалась Коё с улыбкой, но в её глазах вдруг промелькнуло… что-то. Какой-то странный хищный блеск, который совершенно не вязался с образом милой прекрасной девушки, и который при всём желании нельзя было назвать добрым. Это выражение мелькнуло и сразу исчезло, сменившись уже знакомой Чуе доброжелательной снисходительностью, но уже не способно было его обмануть. Чуя сглотнул, на автомате пожелал хорошего дня, попятился и захлопнул дверцу машины. Коё помахала ему через стекло и укатила, обдав ботинки пылью из-под колёс. Чуя в замешательстве смотрел ей вслед. К этому моменту он уже был на сто процентов уверен в том, что их встреча не была случайной. Он чувствовал это, знал, и от ощущения опасности волоски на руках вставали дыбом, и неприятным спазмом сводило нутро. Он уже успел забыть, что в числе тех, от кого он скрывался, встречались и девушки — именно такие, милые и прекрасные, порой совсем молоденькие, только-только закончившие начальную школу, но уже снискавшие в определённых кругах непререкаемый авторитет. — Чуя? Он очнулся, повернулся на знакомый голос и увидел, как со скамейки перед школой ему машут Танизаки и Наоми. Надо было срочно приходить в себя. Обдумать всё это он успеет потом, а сейчас он обычный ученик обычной школы, который должен вести себя обычно. — Привет, ребята. — Он натянуто улыбнулся, подойдя к ним. Танизаки, поднявшись, тронул его за плечо, а Наоми чмокнула в щёку. Чуя слегка опешил от последнего, — и от того, как гневно сверкнул глазами Танизаки, — но сделал вид, что всё в порядке. — Это кто? — Танизаки мотнул головой в сторону, куда уехала Коё. «Хотел бы и я это знать», — чуть было не ляпнул Чуя, но вовремя прикусил язык. — Мы живём в одном доме, — рассеянно ответил он. — Я проспал, торопился и налетел на неё около подъезда. А она меня подвезла. М-да, если б всё на самом деле было так невинно… Чуя и сам не понимал, отчего так переполошился. Но он привык доверять интуиции, а сейчас та просто орала об опасности на все голоса. — Она очень мила, — восхитилась Наоми и зачем-то схватила Танизаки за бедро в опасной близости от паха, от чего тот не очень мужественно взвизгнул и зашипел ей что-то о приличиях. Чуя на это только вздохнул. Он определённо начинал привыкать к причудам этой парочки. — Уроки начинаются через десять минут. — Танизаки, не без труда отделавшись от Наоми, встал, держа её за руку — скорее всего, в целях предотвращения дальнейших посягательств на свою персону. — Чуя, ты идёшь? Чуя открыл рот, чтобы ответить — и в этот самый момент кожей спины почувствовал чужой взгляд. Враждебный и пристальный. У Чуи перехватило дыхание. Затылок окатило ледяной волной парализующего, безотчётного страха, и от осознания собственной беззащитности неприятно сжался пустой желудок. Чуя прерывисто вздохнул и усилием воли приказал себе успокоиться. Вышло не очень — паника сдавила сердце, как если бы он оказался один на один с безжалостным хищником, предугадывающим все его действия наперёд. Чуя почувствовал себя в ловушке. Он мог дать отпор — и одновременно не мог. Если прямо сейчас начнётся заварушка, он не сможет себя защитить — потому что от его действий могли пострадать люди. Много людей. Детей. Сейчас, в окружении сотен свидетелей, в стенах школы, где число жертв и разрушений могло стать огромным, он был абсолютно, совершенно беспомощен. И мог только бежать. Знать бы ещё, от чего и куда. — Чуя? Он обнаружил, что Танизаки трясёт его за плечо и встревоженно заглядывает в лицо. — Ты в порядке? — нахмурилась Наоми. Давай, соберись, Чуя, ответь что-нибудь, мать твою! — Да-да, — хрипло выдавил он. — Идите, я вас догоню. — Ты уверен? — Теперь и Танизаки хмурился, пристально глядя ему в глаза. — Выглядишь хреново. Да ты просто, блядь, Капитан Очевидность. — Я в порядке, правда. — Чуя, преодолевая сопротивление лицевых мышц, улыбнулся. — Голова внезапно разболелась, подышу пару минут и приду. — Ну ладно. — Танизаки посмотрел на него недоверчиво, но настаивать на своём не стал — кивнул, соглашаясь, и они с Наоми ушли, держась за руки. Чужой взгляд жёг спину. Чуя сглотнул, втянул носом воздух и новым усилием воли совладал с собой. Нужно было выяснить, паранойя это... Или нет. Постаравшись придать лицу как можно более непринуждённое выражение, Чуя медленно повернулся. Покрутил головой, будто кого-то высматривая, глянул на часы, попялился несколько секунд на небо, сделал вид, что роется в рюкзаке — и всё это время цепко оглядывал весь видимый периметр в поисках возможного соглядатая. Раз. Группа парней и девчонок около парадной лестницы. Все в школьной форме, явно собираются идти на уроки. Не то. Два. Мужчина в спортивном костюме с карликовым пинчером на поводке на скамейке около телефонной будки. Вряд ли. Три. Чёрный внедорожник в паре десятков метров от школьных ворот. Кто за рулём, непонятно, номера забрызганы грязью. Очень подозрительно. Четыре. Дазай, стремительно шёл от ворот к зданию школы, тащил за руку Гин и что-то увлечённо ей рассказывал. В сторону Чуи он не смотрел и, похоже, вообще его не замечал. Вот и правильно. Чуя вновь сосредоточился на внедорожнике — тот как раз разворачивался. За глухой тонировкой не было видно лиц сидящих внутри людей, задние номера тоже оказались нечитаемы. Спустя несколько секунд автомобиль уехал, подняв в воздух дорожную пыль. Мужчина, взяв на руки пинчера, неторопливо направился в сторону парка, прижимая к уху мобильный телефон. Парни и девчонки, оживлённо переговариваясь, поднялись по лестнице и зашли в здание школы. Ощущение чужого взгляда исчезло. Гин, поравнявшись с Чуей, приветливо махнула ему и крикнула: — Пять минут до урока, Чуя-кун! Не опоздай! Чуя машинально кивнул, соображая, что к чему. Видимо, всё-таки джип. Он вспомнил о вчерашнем чёрном седане и нахмурился. Пора было завязываться шляться по ночам в одиночку. Он натянул на лицо улыбку и на негнущихся ногах пошёл на урок.

***

Первым уроком стояла физика, но Чуя никак не мог заставить себя думать про волны и частицы. Мысли о событиях последних суток теснились в голове, не давая прохода новым фундаментальным знаниям — и неудивительно. Этих самых событий было слишком много для того, чтобы списать всё на совпадения или его больное воображение. Итак. Вчера Дазай с его странными друзьями и взглядами и чёрный седан по дороге домой после звонка в Осаку. Сегодня Коё и чёрный внедорожник прямо около школы. И ещё неизвестно, просто ли так тот мужик с псиной ошивался поблизости. В довесок ко всей этой тёплой компании проблемы у Мичизо — и это волновало Чую никак не меньше собственной безопасности. Куда ни сунься — везде лажа. Прозвенел звонок, и Чуя обнаружил себя сидящим над чистым тетрадным листом. За весь урок он не сделал ни одной записи. Он мог думать лишь о том, что каким-то образом обнаружил себя, но, хоть убей, не понимал, как именно, и что, блядь, ему теперь делать. Чуя вышел из кабинета и, стараясь не подходить близко к окнам, направился к туалетам. Убедился, что за ним не следят, захлопнул за собой дверь и, склонившись над раковиной, поплескал ледяной воды в лицо. Вытерся носовым платком и уставился на себя в зеркало. Да с таким безумным взглядом только идти крушить якудза, дружище. Чуя невесело усмехнулся и смахнул с виска каплю воды. Казалось, что у него самым натуральным образом едет крыша. В каждом встречном он видел потенциального врага, и буквально все ученики в этой школе начали казаться ему не теми, за кого себя выдают. Хотя, блин, пусть сперва встанут в очередь — он и сам был не тем, за кого пытался себя выдать, но до Йокогамы это вполне сносно работало. Может быть, оно и здесь работает, а он просто накручивает себя... Из кабинки за его спиной донёсся звук спускаемой воды. Чуя вздрогнул и напрягся, только сейчас осознав, что всё это время был не один. Хорошо хоть разговаривать сам с собой не начал, кретин. Щёлкнул шпингалет, дверь кабинки распахнулась, и из неё вывалился невысокий светловолосый паренёк с перекошенным лицом и весь какой-то растрёпанный. Увидев Чую, он замер, но почти сразу очухался, подскочил к раковине, склонился над ней совсем низко и принялся умываться — долго, тщательно, не поднимая головы и тяжело, прерывисто сопя. Чуя нахмурился — глаза у паренька явно были на мокром месте, а на скуле наливался здоровенный фингал. Похоже, у кого-то проблемы. — Эй, — позвал он. — С тобой всё нормально? — Да, всё в порядке, спасибо, — прогнусавил парень. Выпрямился, пряча лицо, резко отбросил с лица длинную светлую прядь, наскоро утёрся платком и ретировался из туалета с такой скоростью, будто за ним демоны гнались. Чуя проводил его взглядом, но останавливать не стал — не в его привычках было лезть в чужие дела. Тем более, что собственных проблем накопилось выше крыши. В этот раз они начались как-то слишком быстро. Как будто его тут ждали. Чуя застыл, глядя на себя в зеркало. А что, если так и есть? Что, если его действительно ждали? Но он был, очень, очень осторожен, планируя переезд, и ни одна живая душа не знала его точного адреса — в школьных документах значился совершенно левый. Вот же чёрт. Чуя посмотрел на часы — до начала урока оставалось пять минут, но всё, чего ему хотелось — немедленно сняться с якоря и валить из этого города куда глаза глядят. Однако в его ситуации это было наименее разумным выходом. Чуя отлично понимал, что, пока он находится в школе, то может рассчитывать на элементарную помощь, если вдруг начнётся пиздец. Но уроки не могли продолжаться вечно — хотя сейчас Чуя почти мечтал о круглосуточном обучении. Через несколько часов он рисковал нарваться на крупные проблемы. И самое хреновое состояло в том, что за пределами школы он был один. Совсем один.

***

Порой Чуя искренне жалел о том, что он тот, кто он есть. Будь он кем-то... обычным, всё сложилось бы проще. Уж точно ему не пришлось бы бегать по всей стране и скрываться в то время, как все обычные подростки просто жили и занимались своими, понятными и обычными делами. Школа. Подготовка к университету. Любовь, в конце концов. На всё это у Чуи не было времени. А он, пожалуй, хотел бы... Учился он всегда неплохо, несмотря на постоянные переезды и недетские проблемы, с которыми впервые столкнулся в тринадцать. Самым стрёмным было то, что поделиться этими проблемами Чуя ни с кем не мог — равно как и спросить совета. И это вынужденное молчание порой становилось просто невыносимым. В последнее время такие мысли приходили всё чаще — он чувствовал, что просто-напросто не принадлежит себе и распоряжаться своей жизнью тоже не может. Это злило и заставляло думать о глупом и безрассудном. От глупого и безрассудного Чую удерживало лишь то, что этим он сделает хуже — и не только себе. Свобода, которую он так любил и которая, он знал, тоже любила его, стала недоступной роскошью. И, говоря откровенно, думая о бегстве за пределы Японии, Чуя вовсе не был уверен, что там, где в итоге осядет, окажется в безопасности. Учитывая его везение... Он не представлял, что делать. И это тоже злило. — Накахара-сан? Чуя вздрогнул и уставился на окликнувшего его Куникиду. За этим грёбаным экзистенциальным кризисом он забыл, где находится. Как оказалось, весь класс усердно что-то строчит, а Танизаки, сделав страшное лицо, маячит ему со своего места. Твою ж мать. — Вы присутствуете на уроке ментально или только физически? — осведомился Куникида, с неудовольствием глядя на него поверх очков. Блядь. — Я весь здесь, Куникида-сэнсей, — ответил Чуя резко. По классу пронёсся смешок. Танизаки закрыл лоб рукой и уткнулся в свою тетрадь. Несколько учеников обернулись, глядя на Чую с недоумением. Дазай тоже обернулся — усмехнулся и с какого-то хрена показал ему поднятый вверх большой палец. Чуя запоздало понял, что с учителем говорить в таком тоне не стоило. Ты отлично справляешься с задачей не привлекать к себе внимания, Накахара. Просто блеск. Как же всё заебало. Вообще всё. — В таком случае, — голос Куникиды стал жёстким — похоже, дерзость Чуи от него не укрылась, — как насчет того, чтобы всё-таки приступить к этому? — Он широким жестом указал на доску. Чуя проклял свой длинный язык и перевёл взгляд на задание. Оно не было новым или непонятным — Чуя всегда вполне неплохо справлялся с алгеброй. Вот только возможности усовершенствовать навыки у него не было — всякий раз, когда думал, что от него отстали и можно немного расслабиться, жизнь тут же подкидывала новую задачку на выживание. И по сравнению с этими задачками интегралы и логарифмы были полной хернёй. — Извините, отвлёкся, — пробормотал он, опуская взгляд на закрытую тетрадь. — Надеюсь, на экзамене вы не будете отвлекаться, — сухо сказал Куникида, садясь за свой стол. Чуя выдохнул, проглотил ещё один резкий ответ и до конца урока не поднимал головы от тетради. — Ну ты даёшь, — заявил Танизаки после урока. — Чего? — угрюмо пробормотал Чуя, перетрясая рюкзак в поисках учебника биологии. Блин, неужели забыл? После слов Гин о Ёсано-сенсэй он сделал вывод, что она довольно жёсткая дамочка и бардака не потерпит. — Тебе повезло, что Куникида не злопамятный, — сказал Танизаки. — Но с Ёсано лучше так не разговаривай. — Понял, учту, — процедил Чуя. — Вот блядь! — Что случилось? — спросила, подсев к ним, Харуно — с ней Чуя познакомился на большой перемене — вернее, их познакомила Наоми, представив как свою лучшую подругу и как бы невзначай обронив, что у неё нет парня. Чуя мгновенно понял, куда ветер дует, сделал морду кирпичом и прикинулся максимально тупым и не понимающим намёков — Харуно, конечно, хорошая девушка и всё такое, но совершенно не в его вкусе. Чую всегда адски тянуло на тех, кому он не нравился. Даже хуже — на тех, кто его терпеть не мог. Правда, по прошествии времени неизменно выяснялось, что всё-таки мог — Чуя всегда отдавал себе отчёт в том, насколько привлекателен, но так и не научился пользоваться этим, предпочитая переть напролом. Да и времени на хождения вокруг да около у него не было. — Я всё-таки забыл этот блядский учебник! — Чуя в сердцах грохнул кулаком по столу. Харуно отпрянула, хлопая глазами, а Танизаки ошарашенно уставился на него. — Да что с тобой сегодня творится? — с неподдельной тревогой и ноткой осуждения спросил он. Чуя закрыл глаза и откинулся на спинку стула. — Извините, — пробормотал он, потирая лоб. — Башка болит весь день, а сейчас ещё этот долбаный учебник... — Могу одолжить. Стоп, что?.. Чуя медленно открыл глаза. Если слух его не подводит... Над его столом, сунув руки в карманы и криво ухмыляясь, возвышался Дазай. Вытащил из рюкзака учебник биологии и положил на парту перед Чуей. Чуя уставился на учебник так, будто тот мог накинуться на него и откусить руку. Перевёл взгляд на Дазая — тот с независимым видом присел на соседнюю парту, продолжая смотреть на него в упор. Эта его манера пялиться раздражала просто невероятно, и Чуя, конечно, не уступил. Они, если можно так сказать, общались второй раз в жизни, а Дазай уже бесил так, как мелкий Мичизо в то время, когда Чуя переехал к ним после смерти матери. Чуя, конечно, тоже был тем ещё засранцем в восемь-то лет и свернул тётке немало крови — и не гордился этим впоследствии. Но Мичизо, который был младше всего на год, вёл себя тогда как сущий дьявол — конечно, от ревности и злости на то, что его любимая и единственная мамочка теперь уделяет время и внимание не только ему, но и Чуе, которого всегда считала своим ребёнком безо всяких там «но». Потом они с Мичизо, конечно, сдружились, и очень крепко — но ностальгические воспоминания о сломанных игрушках, порванных футболках и бесконечных «мама, он меня ударил!» остались. Теперь Чуя думал о тех временах почти с нежностью. В том, что они могут сдружиться с Дазаем, он очень сильно сомневался. А вот в том, что у них тоже может дойти до порванных футболок и сломанных вещей — почему-то ни капли. Дазай раздражал — и не только своими манерами. В нём чувствовалось... что-то. То, чего Чуя не понимал, то, что было ему чуждо, но в то же самое время — интересно. Он всегда был не по годам любознательным. И не будем забывать, что именно эта самая любознательность привела его туда, где он сейчас. В полную задницу. — А тебе самому разве не надо? — спросил он Дазая — возможно, несколько грубовато. — Неа, — тот улыбнулся, как показалось Чуе — с превосходством. — Послезавтра полуфинал первенства префектуры, сегодня заключительная тренировка. Всю команду освободили с последнего урока. Чуя непонимающе нахмурился. Команду? — Волейбол, — пояснил Дазай. Чуя на автомате окинул его взглядом. Ну да, с его-то ростом. — Тамаки-сэнсей вас до смерти хочет загонять? — хмыкнул Танизаки. — Ты же его знаешь. — Дазай закинул на плечо рюкзак и встал с парты. — Быстрее, выше, сильнее и всё такое. На прошлой тренировке Ацуши мячом в глаз прилетело после подачи Акутагавы, но Тамаки-сэнсей на его нытьё только и сказал, что нефиг ушами хлопать. — Он как будто не в курсе, что Акутагава это специально, — фыркнул Танизаки. — В курсе, конечно. — Дазай ухмыльнулся. — Но Ацуши и правда стоит перестать ловить мух на поле. Будет теперь с фингалом играть, если вообще будет. Ладно, я пошёл. Он махнул рукой и направился к дверям. Чуя, наконец, сообразил, что надо бы поблагодарить его за помощь — несмотря на то, что он придурок. — Эй, Дазай! Дазай обернулся и, вскинув бровь, посмотрел на него. — Спасибо. — Чуя махнул учебником. — Как тебе его отдать? — Занесёшь на тренировку, я по-любому там буду, — отозвался Дазай. — И не за что. Мы же всё-таки теперь одноклассники. Чуя, испытывая смешанные чувства, проводил его взглядом. Благодарность боролась в нём с предвзятостью первого впечатления — и последнее пока побеждало.

***

― Господи, Ёсано просто монстр, ― выдохнул Танизаки, вслед за Чуей вывалившись из дверей класса. ― Я весь урок как на иголках сидел в ожидании, что она меня спросит. ― Да ладно, там и без тебя желающих было достаточно, ― сказал Чуя, застёгивая рюкзак. ― И не монстр она. Просто требовательная. Монстром был учитель физики из частной школы в Киото ― но именно благодаря ему Чуя знал столько всего о гравитации и чёрных дырах. ― Ты домой? ― спросил Танизаки. ― Учебник верну Дазаю и домой, ― кивнул Чуя. На самом деле, в этом простом плане было ещё несколько промежуточных пунктов. К этому моменту Чуя успокоился, взял себя в руки и перестал паниковать ― не в последнюю очередь потому, что решил, как следует поступить. ― Тогда я пошёл. До завтра! ― Танизаки махнул рукой, чмокнул в щёку подоспевшую Наоми, и они ушли. А Чуя, сжимая в руках учебник, направился в противоположную сторону. Сегодня он намеревался торчать в школе до упора, так что история с учебником и Дазаем пришлась очень кстати ― невероятно, но факт. Спортивным клубам было выделено отдельное трёхэтажное здание. Чуя нашёл нужный зал, осмотрелся, отыскал среди прочих игроков Дазая ― тот набрасывал мяч на пару с каким-то худым, как жердь, темноволосым парнем, и его не замечал. Чуя решил пока его не трогать ― потому что сам терпеть не мог, когда его отвлекали во время тренировок: в стрельбе, как, впрочем, в любом спорте, сосредоточенность и настрой имеют первостепенное значение, и лучше их не сбивать. Он огляделся и увидел Гин ― та сидела на нижнем ряду трибун, листала книгу и делала пометки карандашом. ― Привет, ― поздоровался Чуя, присаживаясь рядом с ней. ― Привет. ― Гин улыбнулась и закрыла книгу, положив карандаш между страниц. Чуя машинально посмотрел на обложку ― очередной учебник по анатомии. Похоже, Гин этим увлекалась не на шутку. ― Что ты здесь делаешь? ― поинтересовался Чуя, не зная, с чего ещё начать разговор. ― Жду Дазая и Рюноске. ― Она кивнула на площадку, где Дазай и всё тот же темноволосый парень отрабатывали подачу. ― Мы договорились сходить в кафе после тренировки, вот только ― она со вздохом посмотрела на часы, ― чувствую, что я скорее умру с голоду, чем их дождусь. ― Рюноске? ― Чуя прищурился, разглядывая парня ― тот кого-то ему напоминал. ― Мой брат, ― улыбнулась Гин, и Чуя хлопнул себя по лбу: ― Точно! ― Что? ― удивилась Гин. ― Я пытался понять, на кого он похож, ― объяснил Чуя со смехом и указал на неё пальцем: ― На тебя. ― Да, нам все об этом говорят. ― Гин наклонилась к нему и заговорщицки шепнула: ― Только, в отличие от меня, он ужасный зануда. Чуя рассмеялся. ― А ты зачем пришёл? ― спросила Гин. ― Не поверишь ― я тоже жду Дазая, ― фыркнул Чуя. Они рассмеялись ― и в этот момент его осенило. Они ведь вполне могут подождать Дазая и Рюноске в кафе вместе. По правде говоря, Чуе очень не нравилась перспектива остаться в одиночестве, и он был готов на всё, только бы оттянуть этот неприятный момент. Даже затусить в компании Дазая, господи. Оставалось придумать, как тактично свалить отсюда вместе с Гин и не вызвать на себя праведный гнев её ревнивого бойфренда ― почему-то Чуе казалось, что Дазай непременно должен быть ревнивым. Ну и Гин, конечно, красотка, а Чуя, по его собственному предвзятому мнению, вполне тянул на того, кто может при желании увести чью-нибудь девушку, если задастся целью. ― Эй, ты ещё кто? ― внезапно рявкнули над его головой, да так громко, что Чуя вздрогнул. Над ним, уперев руки в бока, стоял невысокий, совершенно лысый и весь какой-то квадратный мужик в тренировочном костюме со свистком на шее. Путём нехитрых логических умозаключений Чуя пришёл к выводу, что это тренер ― по всей видимости, тот самый, грозный Тамаки-сэнсей. ― Накахара Чуя, ― отчеканил Чуя, поднимаясь и давя раздражение в зародыше ― он терпеть не мог, когда на него орали. ― Я новенький, учусь на третьем году. Тамаки-сэнсей окинул его таким взглядом, будто раздумывал, как удобнее вышвырнуть его вон ― за шкирку или пинком. ― На волейболиста ты не тянешь, ― бесцеремонно заключил он. ― Бегаешь? ― Стреляю, ― пробурчал Чуя, немало оскорбившись из-за намёков на рост. Тамаки-сэнсей прищурился. ― Пневматика? ― Кюдо, ― не без гордости ответил Чуя. ― Но из пневматики тоже могу, ― добавил он и прикусил язык, вспомнив про лежащий в тайнике пистолет. ― Серьёзно? Не врёшь, парень? ― Тамаки-сэнсей переменился в лице, внезапно просияв, и Чуя понял, что последняя информация была лишней. Определённо, она была лишней. Блядь. ― Ну, я давно не практиковался, ― попытался он предотвратить свой окончательный провал, но куда там ― его уже тащили, сжимая локоть железной хваткой, к выходу из зала. Чуя беспомощно обернулся на Гин, ища у неё поддержки ― та только философски пожала плечами, следуя за ними. А ещё Чуя внезапно понял, что за этой сценой наблюдал весь зал. Все, буквально все стояли и пялились на него, как на идиота ― и Чуя подозревал, что так он сейчас и выглядел. Дазай стоял с открытым ртом, так же, как и брат Гин, и почему-то перед ними Чуе было особенно стыдно. Это ж надо было так облажаться. Тамаки-сэнсей отпустил его локоть уже на лестнице и безапелляционным жестом приказал идти за ним. ― Мне надо... ― попробовал Чуя снова, но от него весьма невежливо отмахнулись. ― Бесполезно, ― шепнула Гин, подталкивая его к лестнице. ― Шевелись уже. Чуя умоляюще покосился на неё ― Гин на это только глаза закатила, но, похоже, решила не оставлять его в беде. И на том спасибо. Вслед за Тамаки-сэнсеем они спустились на один пролёт и оказались в цокольном этаже. ― Что, блин, происходит? ― прошипел Чуя, пока они шли по коридору мимо закрытых и открытых дверей, за которыми он мельком разглядел залы для мини-волейбола и настольного тенниса. ― Там учебный тир. ― Гин указала на металлическую дверь в конце коридора. ― Через неделю начинаются отборочные соревнования префектуры, а Ацуши лежит с сотрясением после подачи Рюноске. Его из-за этого и из волейбольной команды исключили, и из сборной. Нужна замена, так что ты тренеру очень вовремя попался. Чуя искренне посочувствовал неведомому Ацуши, несмотря на то, что в глаза его ни разу не видел. ― Танизаки и Дазай говорили, что твой брат специально это сделал, ― осторожно сказал он. ― Конечно, специально, ― фыркнула Гин. ― Рюноске идиот. Он терпеть Ацуши не может и постоянно его достаёт. И сам потом попадает, но остановиться не судьба, видимо. ― Из-за чего? ― спросил Чуя. ― Из-за Дазая, ― хихикнула Гин. Чуя подавил порыв прикрыть лоб рукой. И тут Дазай. ― В смысле? ― Ну, у них какое-то странное соперничество за его внимание, понятия не имею, почему. ― Гин пожала плечами. ― Ацуши считает его своим семпаем, Рюноске тоже, а Дазая, видимо, просто прикалывает издеваться над обоими. Это в его стиле, знаешь. ― Он тот ещё козёл, ― заключил Чуя. ― Ага, а они придурки, ― согласилась Гин. ― А ты правда занимался кюдо? ― Было дело, ― уклончиво ответил Чуя. ― Но недолго. ― У нас тут даже додзё есть. ― Гин кивнула на крайнюю деревянную дверь. ― Директор Фукузава фанат будо и кендзюцу, правда, мало кто его увлечения разделяет, и додзё в основном пустует. ― Она хитро глянула на Чую. ― У тебя есть все шансы стать любимчиком директора. ― Только этого мне и не хватало, спасибо, ― пробормотал Чуя. План «не отсвечивать» стремительно и со звоном катился в тартарары. ― Эй, как там тебя, Накахара? ― окликнул Тамаки-сэнсей. ― Давай сюда. Деваться некуда ― Чуя со вздохом переступил порог. Ему случалось стрелять в тире, не раз и не два. Правда, по большей части это были нелегальные стрельбища, где он отрабатывал меткость в то время, когда только-только обзавёлся пистолетом, а никак не учебные стрелковые тиры. И стрелял из пневматики он только поначалу, почти сразу перейдя на боевое оружие. Впрочем, с меткостью проблем у него не было никогда ― пули летели в центр мишени, будто посланные неведомой силой, и Чуе оставалось только наслаждаться победой. ― Ну-ка, давай, парень. ― Тамаки-сэнсей снял винтовку со стойки с оружием. ― Покажешь, на что способен? ― Лучше пистолет, ― попросил Чуя, скидывая на пол рюкзак. Сам подошёл к стойке, выбрал оружие и взял из стоящего тут же металлического контейнера несколько пуль. Тамаки-сэнсей хмыкнул, но молча положил винтовку обратно. Пока Чуя шёл к огневому рубежу, заряжал пистолет и прицеливался, он думал. Вариантов было всего два: промазать и облажаться, чтобы его оставили в покое, и показать класс. Первый вариант был оптимальным, полностью соответствовал стратегии «не высовываться» ― и напрочь противоречил характеру Чуи. Намеренно облажаться, ещё и на глазах у симпатичной девчонки, зная, что может сделать из мишени решето ― да одна только мысль об этом вызывала бурный протест, несмотря на голос разума и все соображения безопасности и разумности. Оставался второй вариант ― заведомо безрассудный и в перспективе влекущий за собой ненужное внимание к его персоне. Но быть осторожным и рассудительным его просто достало. Чуя выстрелил. Пуля пронзила цель, негромко щёлкнул пулеулавливатель. Тамаки-сэнсей крякнул и нажал кнопку на панели управления, приблизив мишень. В самом центре красовалось аккуратное круглое отверстие. Чуя, вскинув бровь, адресовал Тамаки-сэнсею «ну и кто тут папочка?» взгляд. ― Вау! ― воскликнула Гин и зааплодировала. ― Чуя, круто! Тамаки-сэнсей с сомнением посмотрел сперва на него, потом на мишень, потом вновь на Чую. ― Ну-ка, давай ещё раз, ― скомандовал он. Чуя усмехнулся и следующими девятью выстрелами оставил от центра мишени одни ошмётки. Внутри что-то сжималось от восторга, и Чуя впервые за долгие месяцы чувствовал себя победителем. Это чувство определённо стоило риска. ― Да ты просто находка, Накахара-сан, ― заключил Тамаки-сэнсей, наблюдая за ним, и Чуя фыркнул от этого внезапного «сан». ― Соревнования через неделю? ― спросил он, положив пистолет на стойку. ― Да, эту неделю тренируемся, ― кивнул Тамаки-сэнсей. ― Но тебе, как я вижу, это не нужно. ― Я приду завтра. После уроков, ― твёрдо сказал Чуя. Упускать отличную возможность засветиться на людях он не собирался. Может, и к лучшему, что всё так сложилось... Подхватив рюкзак, он развернулся, чтобы уйти. И увидел Дазая. Тот стоял, привалившись плечом к дверному косяку и скрестив руки на груди, в упор смотрел на Чую. В его взгляде читались уже знакомые предвзятость и интерес, но теперь к ним примешивалось ещё что-то. Сомнение? Дазай посмотрел на расстрелянную в хлам мишень. Чуя сжал губы. Если он сейчас что-нибудь скажет... ― Вы закончили? ― спросил Дазай, переводя взгляд на Гин. ― Да, ― кивнула она и щелчком пальцев указала на Чую. ― Он просто огонь. ― Да уж, я вижу, ― ровно произнёс Дазай. ― Боюсь, что Ацуши с его показателями теперь сидеть на скамейке запасных. Может, ты ещё и в волейбол играешь, Накахара? Кровь бросилась Чуе в лицо ― у Дазая непостижимым образом получилось использовать его фамилию как оскорбление. ― Я не собираюсь занимать ничье место, ― резко сказал он, закидывая на плечо рюкзак. ― Поддержу команду на соревнованиях, а после того, как Ацуши придёт в форму, уйду. ― Тебя теперь Тамаки-сэнсей не отпустит. ― Дазай усмехнулся и посмотрел на тренера, который стоял, хмурясь и скрестив руки на груди, и переводил взгляд с одного на другого. ― Так ведь, тренер? Ну что за высокомерный хрен, а? И что только Гин в нём нашла? ― Ни с кем из вас я это точно обсуждать не собираюсь, ― отрезал Тамаки-сэнсей. ― Накахара-кун, завтра приходи на тренировку после уроков. И спасибо, что согласился помочь. ― Как будто меня кто-то спрашивал, ― буркнул Чуя себе под нос и вслед за Гин вышел из тира. ― Чуя-кун, ты голодный? ― внезапно спросила та. ― Давай с нами в кафе? ― Это еще зачем? ― встрял Дазай и бросил на Чую испепеляющий взгляд. ― Уверен, у Чуи-куна, ― его имя он выделил, и теперь это звучало, как издевательство, ― куча своих дел. Чуя разозлился - теперь уже по-настоящему. ― Отчего же, ― возразил он, ― я совершенно свободен. И с удовольствием схожу с вами. ― Отлично! ― обрадовалась Гин. ― Тогда пойдем, познакомлю тебя с Рюноске. Уверена, вы друг другу понравитесь.

***

― Так что, Чуя-кун, где ты научился так круто стрелять, расскажешь? ― спросила Гин, когда они расположились за столиком около окна и сделали заказ. Чуя немедленно напрягся ― этого вопроса он ожидал, но от кого-нибудь другого, не от нее. От Дазая, например. Сейчас, остыв и проанализировав ситуацию, он жалел, что дал слабину и позволил другим узнать о себе больше, чем планировал. Но сделанного не воротишь, и теперь нужно было как-то, мать его, выкручиваться. ― Занимался в спортивной секции, ― уклончиво ответил он. ― Довольно долго, постепенно научился. ― В Осаке? ― подал голос Рюноске, который до сего момента молчал и угрюмо его разглядывал. Странный парень ― за всё это время едва ли пару слов обронил, да ещё с таким видом, как будто за каждое платить приходилось, и пялился на Чую чуть ли не враждебно. Чуя невольно вспомнил слова Гин про соперничество её брата и Ацуши из-за Дазая. Может, Рюноске думает, что Чуя тоже на Дазая глаз положил? Не в том смысле, блин, Накахара, ну что за дебильные формулировки?! ― Ага, в Осаке, ― кивнул он. ― У меня был отличный тренер. Не такой крутой, как Тамаки-сэнсей, конечно, ― добавил он с улыбкой, и все ухмыльнулись, ― но многому меня научил. ― Как это обычно и бывает, ― лениво прокомментировал Дазай, подперев подбородок рукой. ― Какая банальная история, Чуя-кун. Чуя насторожился ― что-то в тоне Дазая показалось ему слишком уж наигранным. Он мог бы сказать, что ему не верят, если бы это предположение само по себе не казалось бредовым: они все были подростками, а не какими-нибудь прожженными копами или мафиози, привыкшими никому не доверять и всегда держать руку на пульсе. Хотя, блин... Его собственная биография была показательным исключением из этого правила. И он мог только догадываться, сколько таких исключений существует вокруг. Почему бы Дазаю не оказаться одним из них? Да ладно. Нет. Это уже паранойя. Усилием воли Чуя отогнал прочь тревожные мысли. Это просто не могло быть правдой. ― Дазай, не цепляйся к Чуе-куну. ― Гин положила ладонь Дазаю на плечо и подмигнула Чуе. ― Я думаю, ему и так непросто в новой школе, а мы все знаем, каким ты можешь быть невыносимым. ― Я? Да я просто само очарование, Гинни. ― Дазай фыркнул и состроил щенячьи глазки. На вкус Чуи, получилось неубедительно. Даже щенячьи глазки в исполнении Дазая выглядели наигранно. И это, пожалуй, было главным, что Чую в нём настораживало. Наигранность, неестественность, слишком много напускного ― но ради чего? За эти годы Чуя волей-неволей научился читать людей ― для него это во многом было вопросом выживания ― и сейчас, сидя за столиком напротив Дазая, понял, что всё это время пытается прощупать его. Определить, что же Дазай прячет за кучей масок, ни одна из которых не сидела плотно и то и дело норовила соскользнуть с лица, явив миру истинную сущность. Чуе стало не по себе. Невольно вспомнились бессонные ночи и голодные недели в бегах, когда единственной целью было выжить и не попасться в руки врагов. У тех тоже хватало масок, и поначалу Чуя частенько покупался на враньё ― до тех пор, пока не научился видеть сквозь. До тех пор, пока не научился никому, нахрен, не доверять. ― Гин, можно тебя на минутку? ― Дазай встал, взял её за руку и потянул к выходу из кафе, бросив через плечо: ― Мы сейчас вернёмся. Чуя проводил их взглядом и уставился на свой ужин. Есть расхотелось. Он вспомнил обо всех событиях сегодняшнего дня, о том, что ему предстоит вернуться в квартиру, за которой, возможно, следят, и окончательно приуныл. Твою мать, почему хотя бы один день всё не может просто быть хорошо? Рюноске, сидящий рядом с прямой, как палка, спиной, упорно молчал. Несколько минут прошло в неловкой тишине, но когда Чуя уже собрался спросить, какую музыку тот любит ― чтобы хоть как-то, блядь, поддержать разговор, ― его опередили. ― А ты уже решил куда будешь поступать, Накахара-сан? ― внезапно спросил Рюноске, поставив Чую в тупик. По идее, все подростки определялись с вопросами поступления ещё в средней школе ― но у Чуи не было на это времени. Да и желания тоже ― он не планировал оставаться в стране после того, как закончит школу. И это единственный план на будущее, который у него был. Впрочем, орать на каждом углу об этом было необязательно. ― В Токио, ― ответил Чуя. ― Всегда хотел там жить. ― Правда? ― Рюноске адресовал ему неожиданно внимательный взгляд. ― Может, ты просто привык не сидеть на месте? Душа Чуи ушла в пятки. От взгляда Рюноске стало отчаянно не по себе. Чуя понимал, что вряд ли его вопрос имел какой-то стрёмный подтекст ― Рюноске от слова совсем не походил на тех людей, которые за ним гонялись ― но избавиться от ощущения «твою мать, кажется, я спалился» не выходило. ― Возможно, ― медленно ответил он. Отвернулся и уставился в свой стакан, всерьёз подумывая о том, чтобы свалить отсюда к хренам. Разговор заглох. Чуя машинально мешал сахар в стакане с кофе, а Рюноске отчаянно пытался слиться с диванчиком. Когда молчание за столом стало совсем уж гробовым, Чуя встал. ― Что-то они долго, пойду, узнаю, может, помощь нужна, всё-таки, поздно уже, ― натянуто сообщил он и, не дожидаясь ответа, ретировался из-за стола. Дазая и Гин он увидел ещё из зала: они стояли на улице, неподалёку от входа. И явно о чём-то спорили: Гин размахивала руками, то и дело отбрасывая с лица волосы, а Дазай, сунув руки в карманы, стоял напротив с непроницаемым лицом. Чуя решительно распахнул дверь, решив ворваться в их спор с помпой, а не подкрадываться, поскольку опасался услышать то, что не предназначалось для его ушей. Но кое-что все-таки услышал. ― Ты ошибаешься! ― воскликнула Гин и всплеснула руками. Она стояла вполоборота спиной ко входу и не видела Чую. ― Это всё не то, чем кажется, я уверена! ― Я никогда не ошибаюсь, Гин. Ты сама убедишься, что он... ― рявкнул в ответ Дазай и осёкся, заметив Чую. ― Ребята? ― Он сконфуженно замер на верхней ступеньке лестницы. ― Всё в порядке? Просто вас довольно долго не было, и я решил посмотреть, как вы тут, хм. Но теперь вижу, что мне лучше свалить. ― Нет-нет, Чуя-кун, всё в норме. ― Гин натянуто улыбнулась, адресовала Дазаю убийственный взгляд и поднялась по ступенькам. Дазай остался стоять под уличным фонарём, так и не двинувшись с места. Как статуя, блин. ― Точно? ― Чуя перевёл взгляд на Гин. ― Может, я могу помочь? ― Не думаю, ― фыркнул Дазай, направляясь к ним. ― Вряд ли ты спец в разборках парочек. И тут Чуя понял кое-что ещё. Дазай и Гин, конечно, вели себя, как парочка ― везде ходили вместе, целовались и всё такое. Но если бы Чую спросили, он ответил бы, что их отношения больше напоминают дружбу, чем что-то романтическое. Он, конечно, не мог назвать себя знатоком в таких вещах ― да, Дазай, спасибо, очень верно подмечено, ― но и совсем неопытным кретином не был. Близость чувствуется ― и у Дазая с Гин её не было. Ну или они просто очень тщательно её скрывали, что даже звучало абсурдно. Да что, блядь, творится с людьми в этой грёбаной школе?! Чуя жопой чувствовал, что вляпался в какой-то грёбаный переплёт похлеще всего того, что с ним происходило прежде. Надо было срочно выяснить, что вообще к чему и откуда растут ноги у всего этого дерьма. Вернувшись в кафе, Гин сразу засобиралась домой, туманно мотивировав это тем, что завтра с утра у неё какая-то куча дел. ― Идите, я ещё посижу, ― сказал Чуя. ― Ты уверен? ― уточнил Рюноске. ― Мы могли бы проводить тебя до дома, автобусы уже не ходят. Только этого не хватало. ― Я доберусь на такси, спасибо, ― кисло улыбнулся Чуя. ― И я могу за себя постоять, если что. ― Не сомневаюсь, ― вставил Дазай и они втроём, наконец-то ушли. Чуя выдохнул, заказал себе ещё кофе и задумался. Ему нужен был план. Для начала следовало прощупать всю троицу ― самым подозрительным казался, конечно, Дазай, но и Рюноске доверия не внушал. Гин на первый взгляд была вполне милой и приветливой, но именно такая милая и приветливая девочка однажды всадила Чуе пулю в плечо. Внешность обманчива. Действовать нахрапом не следовало ― Чуя решил присмотреться и поближе познакомиться с остальными одноклассниками. Разговорить Танизаки ― тому только дай повод почесать языком, ― втереться в доверие к Наоми и её подругам, стать своим в сборной и найти друзей, хотя бы для прикрытия. Этого в его первоначальном плане не было ― Чуя намеревался как-нибудь пересидеть учебный год за последней партой и по-тихому свалить, когда получит аттестат. Но ситуация диктовала свои условия, и ему волей-неволей приходилось подстраиваться. Чуя залпом допил кофе и решительно поднялся из-за стола. Вызвал такси с телефона администратора, дождался, когда приедет машина и, уже сидя на заднем сиденье, понял, что забыл отдать Дазаю учебник. Что ж ― будет, с чего завтра начать разговор. Он попросил таксиста остановить в трех кварталах от дома, расплатился и вышел из машины. Дождался, когда машина уедет, на автомате запомнил номер и неторопливо пошёл по мокрому после небольшого дождя тротуару. Мимо периодически проезжали автомобили, и всякий раз Чуя внутренне подбирался, ожидая света фар в лицо, криков и угроз. Но, вопреки ожиданиям, до дома он добрался без происшествий. Поднялся на этаж выше нужного, постоял там минут пятнадцать, вслушиваясь во все шорохи и скрипы, погладил живущую в подъезде кошку и, вконец задолбавшись ждать, подошёл к своей двери. В квартире было тихо. Чуя изучил замок ― никаких следов взлома, ― отпёр дверь и, оставив её приоткрытой, включил свет в прихожей. Постоял, вслушиваясь в колебания ночного воздуха за ритмичным буханьем крови в ушах, но, так и не услышав ничего подозрительного, решительно прошёлся по комнатам. В квартире было пусто. Чуя чертыхнулся, вернулся в прихожую, запер дверь на все замки и уселся на стул посреди кухни, успокаивая колотящееся сердце. Если так пойдёт и дальше, он рискует стать конченым психом с манией преследования еще до двадцати. ― Всё равно надо менять жильё, ― пробормотал он себе под нос. В комнате Чуя вытащил из тайника пистолет и, улёгшись в кровать, как был, в одежде, положил его рядом с подушкой. Реакция у него всегда была хорошая и спал он чутко ― но всё равно не мог перестать думать о том, что вряд ли успеет защититься, если во сне к его башке приставят пушку. Чуя вздохнул и закрыл глаза. Рукоять пистолета нагрелась и удобно лежала в руке. Завтра. Завтра он начнёт свое собственное расследование. И откуда-то Чуя знал, что он на верном пути.