Глава 4.
14 октября 2020 г., 06:47
«Задача 6. Скрестили томаты нормального роста с красными плодами с томатами-карликами с красными плодами. В \rm F_1 все растения были нормального роста; 75\% — с красными плодами и 25\% — с желтыми. Определите генотипы родителей и потомков, если известно, что у томатов красный цвет плодов доминирует над желтым, а нормальный рост — над карликовостью» .
— Чтоб вас, — пробормотал Чуя себе под нос, испытывая острую ненависть ко всему семейству паслёновых, и растер лицо руками.
Парадокс: с физикой и математикой у него всё было просто отлично, но вот химия и биология давались с таким трудом, что после каждого урока он чувствовал себя так, будто полдня разгружал мешки с цементом. Ёсано, несмотря на то, что теперь они стали почти коллегами, не давала поблажек. Как будто вычисление цвета помидоров было единственным смыслом его грёбаной жизни.
Чуя уронил голову на стол, подавив тяжёлый вздох. До конца урока оставалось всего десять минут, а он решил только три задачи из восьми. Твою мать, если Ёсано влепит ему пару за тест, то придётся переписывать, а этого Чуя точно не переживёт.
Что-то тихо шлёпнулось на парту рядом с его ухом. Чуя поднял голову и с удивлением обнаружил сложенный вчетверо листок бумаги. Он машинально обвёл взглядом класс. Танизаки украдкой показал ему большой палец и кивнул на Дазая. Тот обернулся через плечо, усмехнулся и, подмигнув Чуе, взглядом указал на листок. Ёсано сидела, уткнувшись в книгу, и ничего не замечала.
Чуя развернул листок.
«Я давно пронзил систему, по которой Ёсано распределяет варианты. У нас с тобой один. Ну что ты, не благодари», — было выведено на нём аккуратным размашистым почерком. Ниже следовали ровные ряды схем с пояснениями.
Чуя обнаружил, что в его голове записка звучит голосом Дазая и вскинул на него вопросительный взгляд. Дазай, закатив глаза, изобразил, будто пишет что-то в тетради. По всей видимости, это означало, что Чуе пора прекращать тупить и воспользоваться предложенной помощью.
«Спасибо», — одними губами прошептал он.
Дазай поморщился и, отвернувшись, уткнулся в свою тетрадь.
Чуя быстро переписал всё, надеясь, что Дазай нигде не ошибся — хотя, какая разница, сам бы он решал эту хренотень ещё два урока, — положил тест на стол Ёсано и вышел из кабинета со звонком.
Дазай стоял в коридоре около окна и копался в телефоне.
— Спасибо, что помог, — сказал Чуя, подойдя к нему и отчего-то испытывая неловкость. — Генетика — это полная жопа.
— На самом деле, там все просто, главное — понять механизм, — расслабленно ответил Дазай и, сунув телефон в карман, посмотрел на него. — Если хочешь, могу как-нибудь объяснить. У нас эта фигня ещё долго будет, и не факт, что я смогу тебе помочь в следующий раз. Полугодовая контрольная точно будет по индивидуальным вариантам. Ёсано фанат генетики.
— Эм, ну... — Чуя, отчаянно соображая, что лучше сказать, провёл рукой по волосам. — Если тебе не влом, то было бы круто.
— Конечно, мне влом, — фыркнул Дазай. — Но чего не сделаешь для того, чтобы твой напарник не торчал после уроков в школе вместо того, чтобы заниматься делами.
Ну да точно. Они же теперь напарники. Ну, вернее, Дазаю вроде как поручили ввести его в курс дела и всё такое, но из вчерашнего разговора с Танедой — второго за три дня — можно было сделать вывод, что тренироваться и работать, если потребуется, они будут вместе.
И Чуя пока не определился, что именно по этому поводу чувствует.
С одной стороны, идея оказаться в гуще событий и работать не на мафию, а на хороших парней, ему нравилась. Чуя никогда не грешил излишней наивностью и прекрасно понимал, что даже хорошие парни порой используют для достижения целей не очень хорошие методы. Но вряд ли кто-то в Отделе будет заставлять его убивать людей. В любом случае, выяснить это можно было только опытным путём.
С другой стороны, несмотря на то, что они с Дазаем всё выяснили и пришли к взаимному выводу, что друг другу не враги, Чуя очень сомневался в его способности хоть с кем-то работать в паре. Дазай оставался для него закрытой книгой, и чем больше Чуя общался с ним, тем сильнее укреплялся в мысли, что Дазай — до мозга костей индивидуалист. Чуя понятия не имел, как пробиться через броню его вечной отчуждённости, холодности даже. Он не понимал таких людей, и это бесило.
Но ещё сильнее его бесило собственное желание во что бы то ни стало пробиться через эту броню. Чуя поймал себя на мыслях об этом вчера, когда они сидели в кабинете шефа Танеды и обсуждали новое положение дел. Дазай в своей обычной отстранённой манере говорил об обязанностях и привилегиях, которые даст Чуе сотрудничество с Отделом, а Чуя сидел напротив и от всей души хотел врезать ему лопатой по башке. Чтобы поменьше выёбывался.
Чуя всегда быстро сходился с людьми. Более того — люди его любили, и их самое первое совещание в Отделе, когда решалась его судьба, это доказывало. Все, буквально все высказались в его защиту, несмотря на то, что знали его буквально несколько дней и изначально подозревали в неслабом таком криминале.
Чуя понятия не имел, как это у него получается. Он никогда не стремился намеренно кому-то понравиться — он просто был собой, потому что всегда считал это лучшей жизненной стратегией.
Но похоже, в случае с Дазаем эта стратегия дала сбой.
Он общался с Чуей пусть больше не настороженно, но по-прежнему отстранённо, а Чуя смотрел на него и понимал, что это его не устраивает.
Нет, он же не может всерьёз хотеть понравиться Дазаю? Это же, нахрен, жопа полная, почище грёбаной генетики!
— Чуя, приём. — Дазай пощёлкал пальцами у него перед лицом, почему-то ухмыляясь. — Земля вызывает Накахару Чую, у вас проблемы с гравитацией, это не учебная тревога.
Чуя понял, что стоит и пялится на него, как идиот. Или как на идиота, что тоже было бы закономерно, учитывая, какую херню тот нёс. Это незапланированное разглядывание вышло, конечно, совершенно случайно, но наверняка станет поводом не для одной издёвки со стороны Дазая.
— Ты придурок, — сказал он. — Я просто задумался.
— Я тебя уже третий раз зову, — сказал Танизаки у него над ухом, и Чуя подпрыгнул от неожиданности: он совершенно не заметил, как тот подкрался, хотя, господи, нахрена Танизаки красться, он же не Джеймс Бонд какой-нибудь. Скорее всего, он, как и обычно, просто подошёл к ним, да ещё и издалека начал орать,
А Чуя этого даже не услышал, погрузившись в свои мысли.
В мысли о, блядь, Дазае.
Твою мать.
Похоже, у него действительно проблемы.
Чуя понял, что зациклился. Да. Именно так. Он просто зациклился, это бывает, особенно когда у тебя постоянно мельтешат перед глазами и прохода не дают.
— Ты в норме? — с легким удивлением спросил Танизаки, глядя на него. Дазай тоже смотрел, и вид при этом у него был самый что ни на есть загадочный.
— Да, просто про соревнования думаю, — соврал Чуя, надеясь, что это сработает. Справедливости ради, о соревнованиях он тоже думал, но в основном с предвкушением того, как порвет всех на британский флаг, а не со страхом, что не справится.
— А-а, — протянул Танизаки и ободряюще положил руку ему на плечо. — Да не парься, мы все уверены, что ты победишь.
Чуя, собственно, тоже так думал, спасибо, но для вида состроил кислую физиономию.
— Завтра последняя тренировка, кстати, — сообщил Дазай. — В пятницу тренер даёт нам день отдыха перед игрой, как всегда.
В воздухе повисло интригующее молчание. Дазай и Танизаки с таинственными улыбками смотрели друг на друга.
— Что? — нахмурился Чуя, переводя взгляд с одного на другого.
— У нас есть традиция, — внезапно сказал Дазай и посмотрел на него испытующе. — Перед каждой игрой мы всей сборной ходим куда-нибудь. В этот раз решили в боулинг. Ты играешь?
— Сто лет не играл, — признался Чуя. — Но с удовольствием схожу с вами.
— Тогда завтра в семь в «Страйке». — Дазай вдруг ухмыльнулся. — Только учти, я действующий чемпион. Меня еще никто ни разу не обыгрывал, так что можешь даже не пытаться.
— Звучит как вызов, — хмыкнул Чуя.
И, судя по ответному взгляду, именно вызовом оно и было.
— Только без этих твоих штучек с гравитацией, — предупредил Дазай строго.
Чуя закатил глаза.
— Я играю честно, — с достоинством сказал он. — Готовься подвинуться на месте чемпиона.
— Мне уже можно принимать ставки? — деловито осведомился Танизаки.
— А давай, — согласился Дазай. — Как насчет пари, Накахара?
Ну конечно. Его зацепило.
Господи, какой-то детский сад, но Чуя уже просто не имел права дать задний ход.
— Легко, — заявил он. — Твои условия?
— Проигравший до конца года становится послушной собачкой победителя и выполняет все его желания, — заявил Дазай и, склонив голову к плечу, протянул ему руку. — Идет? Или сольешься?
Говоря начистоту, Чуя понятия не имел, как сейчас играет. Тем более, он не знал, как играет Дазай, но вокруг них уже начала собираться толпа, и все с любопытством смотрели на Чую, тем самым отрезав ему путь к отступлению.
Он быстро прикинул перспективы. Если проиграет, то Дазай легко может превратить его жизнь в блядский цирк почище того, что уже есть.
Но выбора не было.
Чуя пожал его руку и кивнул:
— Замётано.
— Танизаки. Разбей, — сказал Дазай, глядя на Чую в упор.
В его глазах плясали черти, и Чуя запоздало понял, что, как полный кретин, попался в расставленную ловушку.
Чёртов Дазай. Он, видимо, просто дня не способен прожить, чтобы не влезть кому-нибудь в голову и не вынести нахрен мозг.
Но почему-то Чуя не чувствовал ни страха, ни даже опасений — и вовсе не потому, что надеялся как-нибудь выкрутиться. Во взгляде Дазая ему чудилось нечто гораздо большее, чем желание уделать потенциального конкурента.
Что-то завораживающе-жадное. Опасное, но вместе с тем притягательное настолько, что на какое-то мгновение Чуя даже захотел узнать, что загадал бы ему Дазай, если бы выиграл.
Чёрт знает что такое.
Он точно зациклился.
— Готовься, — сказал Чуя Дазаю, когда Танизаки разбил рукопожатие. — Тебя ждёт охуенно весёлый год.
И в тот момент он даже не представлял, насколько его слова близки к правде.
Вот только, охуенно весёлый и насыщенный год ожидал их обоих.
***
К боулинг-клубу Чуя подъехал, когда часы показывали без четверти семь. Он рассчитывал быть одним из первых и разведать обстановку, но, как оказалось, опоздал: Дазай стоял около входных дверей и разговаривал с каким-то высоким парнем, которого Чуя прежде не видел. На его появление Дазай отреагировал немедленно: прервал разговор и уставился так внимательно, будто на нём внезапно начали расти грёбаные лотосы. Чуя, подчёркнуто игнорируя его, заглушил мотор, снял шлем и, повинуясь мимолётному порыву выкинуть что-нибудь провокационное, тряхнул отросшими волосами, откинув их назад, как в каком-нибудь фильме про байкеров. Кстати, надо подстричься. Или нет. Он закрепил противоугонную цепь, включил сигнализацию и, сунув шлем под мышку, направился к дверям. Мотоцикл с тех складов в жопе мира Чуя забрал в тот же день, когда закончилось их первое совместное совещание в Отделе. Несмотря на опасения, с байком всё было в порядке, но Чуя испытал немалое облегчение, вновь почувствовав под собой сдерживаемую мощь всех его лошадиных сил. Всё то время, пока он шёл по подъездной дорожке, Дазай и парень смотрели на него: Дазай — изучающе, парень — заинтересованно. Чуя в отместку уставился на Дазая в ответ. Тот, видимо, тоже успел съездить домой и переодеться: сейчас на нём красовались светлые, вытертые в нескольких местах джинсы, чёрная рубашка с закатанными до локтей рукавами и белые конверсы. И блин... Ему охренеть как шло. Все люди, чей рост больше ста семидесяти трёх, заслуживают долгой и мучительной смерти. Чуя, который прежде видел его только в школьной форме — за исключение того раза, когда Дазай щеголял по его квартире в его же шмотках, — понял, что пялится, и, выписав себе мысленную оплеуху, поднялся к ним по лестнице. — Привет, — кивнул он парню — с Дазаем сегодня они уже виделись в школе. — Мы, вроде, не знакомы. Я Чуя. — Хикару, — представился тот. — Наслышан о тебе, Чуя. — Он, ухмыльнувшись, покосился на Дазая. — И о вашем пари. — Странно, что о нём ещё не сообщили по центральному телевидению, — проворчал Чуя, и Хикару рассмеялся: — Поверь, народа поглазеть на вашу игру пришло столько, как будто сообщили. Чуя со вздохом адресовал Дазаю уничтожающий взгляд. — Что поделать, я довольно популярен, — философски заметил тот. — И ты теперь тоже, привыкай. Чуя вспомнил толпу, окружившую их вчера. Да, похоже на то, только в гробу он видел такую популярность. — Крутой байк, — сказал Хикару, рассматривая его мотоцикл. — Давно водишь? — Ну, права я получил в восемнадцать, как и все, — усмехнулся Чуя. — Но если ты не собираешься стучать на меня копам, то гоняю с четырнадцати. — Ого. — Хикару присвистнул. — И что-то мне подсказывает, что не только мотоцикл? Чуя вспомнил, как они с Дазаем драпали от Портовой мафии на ржавой развалюхе и ухмыльнулся: — Это точно. Со всем, что на колёсах, я на «ты». — Я тоже всегда хотел себе кавасаки, — улыбнулся Хикару. — Но после того, как чуть не разбил в хлам тачку инструктора по вождению, решил, что лучше не надо. — В этом деле главное — расслабиться и получать удовольствие. — Чуя, чувствуя лёгкое покалывание в затылке от того, как на него пялились, ухмыльнулся в ответ. — Почти как в сексе, — прокомментировал Хикару, и Чуя прищёлкнул пальцами: — Точно. Секс — это, конечно, хорошо, но вы пробовали водить байк, и всё такое. Они рассмеялись, и Чуя решил, что этот Хикару — определённо, отличный парень. Почему все друзья и приятели Дазая такие классные? В отличие, блин, от него самого. Чуя, всё ещё улыбаясь, провёл рукой по волосам, посмотрел на Дазая, собираясь спросить, готов ли тот проиграть — и в этот самый момент поймал на себе его взгляд. Дазай сразу же отвернулся и что-то спросил у Хикару, но вот что именно — Чуя не услышал, ошарашенный тем, что успел увидеть в его глазах. Дазай смотрел на него так, будто Чуя был «PlayStation 4», которую Дазаю клятвенно пообещали подарить на день рождения, но последний экземпляр увели у него из-под носа прямо в магазине. От этого взгляда у Чуи вдоль позвоночника прокатилась тёплая щекочущая волна и загорелись щёки. — Чуя, ты идёшь? Вопрос Хикару вырвал его из ступора. — Ага, иду. — Он тряхнул головой, сгоняя наваждение, и вслед за ними вошёл в двери клуба. Ну что ж... Народу здесь действительно было дохрена. Чуя подумал о том, что «довольно популярен» по отношению к Дазаю — непростительное преуменьшение. Когда напряг, связанный с преследованием, Портовой мафией, Отделом и всей прочей хернёй спал, и Чуя получил возможность выдохнуть, он не мог не заметить, насколько Дазай на самом деле популярен. Вокруг него постоянно крутились люди — в основном девчонки, конечно, которых особо не волновало даже то, что у него, вроде как, есть девушка. Дазай постоянно был в центре внимания, и, понаблюдав за ним в школе в течение последних дней, Чуя сделал вывод о том, что Дазай вполне был способен на нормальное человеческое общение. Со всеми — кроме него. С ним Дазай по-прежнему вёл себя с прохладцей, так, будто стремился доказать своё грёбаное превосходство. В чём причина такого положения дел, Чуя не понимал, но это открытие неожиданно задело его сильнее, чем хотелось бы. — Хэй, Чуя! — Подошедший Танизаки приобнял его за плечи и повёл к стойке регистрации. — Готов? — К тому, чтобы порвать Дазая нахрен? Всегда, блин, — фыркнул Чуя и забрал со стойки подложку с кедами. — Ну-у, — протянул Танизаки, наблюдая, как он возится со шнурками. — Я бы на твоём месте не был в этом так уверен. Он действительно круто играет. — Угу, и группа поддержки у него заебись. — Чуя встал, одёрнул футболку и махнул в сторону зала с дорожками. — И сколько из этих людей пришли посмотреть, как я облажаюсь? — На самом деле, не так и много, против тебя никто ничего не имеет. — Танизаки рассмеялся. — Просто народ у нас любит всякие баттлы и, как ты понимаешь, не откажется от такой развлекухи. Ну и, кстати, тех, кто не отказался бы посмотреть, как ты уделываешь Дазая, тут тоже немало. — Серьёзно? — Чуя искренне удивился. — Мне казалось, его все обожают, нет? — Ага, за исключением тех, кого он бесит. Ты же знаешь, ну, — Танизаки неопределённо покрутил рукой в воздухе, — какой он иногда бывает. — Да уж, — проворчал Чуя, идя следом за ним мимо столиков. — Чу-у-у-я! — проворковала Наоми, кидаясь ему на шею, стоило только появиться в поле её зрения. — Мы с Харуно будем болеть за тебя, смотри, не продуй! — Постараюсь. — Чуя, аккуратно отстранив её от себя, покосился на Танизаки — тот приходил в ярость, когда на его ненаглядную сестрёнку кто-то даже просто смотрел, не то чтобы лапал. Но Танизаки о чём-то переговаривался с Ацуши и то ли ничего не замечал, то ли делал вид, что не замечает. — Я тоже за тебя болею, — шепнула Гин, подойдя к нему, и, взяв под руку, заговорщицки подмигнула. — Только Дазаю не говори. Просто иногда с него очень нужно сбить спесь. — Это точно. — Чуя огляделся, отмечая для себя знакомых и незнакомых людей. По ощущениям, сегодня здесь собралось полшколы. Нет, конечно, часть пришла, чтобы поддержать команду перед соревнованиями — а команда присутствовала в полном составе, включая запасных, — но что-то подсказывало Чуе, что многие приперлись посмотреть на то, чем же все-таки закончится их с Дазаем пари, и кто в итоге продует. Это одновременно раздражало и заводило. Чуя не привык быть в центре внимания такого количества людей, скорее даже наоборот: всю сознательную жизнь он тщательно шифровался и старался не привлекать к себе внимания, если в этом не было нужды. И теперь, ловя на себе заинтересованные, снисходительные, любопытные взгляды, он чувствовал, что ему... нравится. Нравится быть темой для обсуждений, нравится, что о нем говорят, нравится, что многие девчонки разглядывают его откровенно оценивающе. Справедливости ради, было, почему: сегодня Чуя, предполагая такой исход событий, основательно запарился собственным внешним видом. Черные рваные джинсы, белая футболка, ярко-красная — любимый цвет — рубашка нараспашку поверх и, в довершение — неизменная кожаная байкерская куртка, которую Мичизо, зная о любви Чуи к подобным шмоткам, подарил ему на прошлый день рождения. Картину завершали высокие ботинки с красно-белой шнуровкой, которые Чуя не без сожаления сменил на видавшие виды кеды для боулинга. Он знал, что выглядит охуенно, и это придавало уверенности. В отличие от мыслей о предстоящей игре. Чуя не боялся — это было бы глупо, особенно после того как сам согласился на безумную идею Дазая. Но ожидание, нетерпеливое и предвкушающее, взрывало нервы, заставляя перетаптываться на месте и мечтать поскорее покончить с этим. Он прошёлся вдоль дорожек, рассматривая таблицы рекордов. Красноречивое «Осаму Д.» напротив цифр «270», «284» и «296» над тремя крайними дорожками свидетельствовало о том, что Дазай нихрена не преувеличивал и не выёбывался, утверждая, что хорошо играет. Что ж. Чуя размял шею и покрутил кистями рук. Настроение, вопреки ожиданиям, отчего-то скакнуло вверх. С координацией, реакцией и меткостью у него всегда всё обстояло просто отлично. Оставалось преодолеть непривычный, какой-то безбашенно-оголтелый мандраж, похожий на тот, что преследовал его всякий раз, когда он гонял — иногда на деньги, но чаще всего на спор, — на нелегальных мотогонках в Киото и Осаке. Он и сейчас не отказался бы погонять, вот только пока было не с кем. Впрочем, теперь ему, скорее всего, и нельзя будет заниматься чем-то подобным — он же теперь сотрудник хренова Отдела по делам одарённых, а у них наверняка такое поведение не приветствуется. — Ну что, готов? — спросил Дазай, подойдя к нему. Судя по довольной морде, в собственной победе он не сомневался. — Ага, уже составил список желаний, которые ты мне будешь должен, когда проиграешь, — отозвался Чуя. — Придётся закатать губу, дорогуша. — Дазай окинул его взглядом, который иначе как оценивающим назвать было нельзя. — У меня на тебя большие планы. Всегда мечтал иметь личного раба. — Для таких, как ты, есть специальные клубы по интересам, не знал? — Чуя с иронией вскинул бровь. — И ты только что дал мне еще одну идею для списка желаний. Тебе никто не говорил, что иногда лучше молчать, Чуя? Дазай коротко, но искренне рассмеялся, и Чуя тоже невольно улыбнулся, больше от удивления: он впервые видел, как Дазай смеется. Не ухмыляется, не язвит, кривя губы, не усмехается издевательски и саркастично, а смеётся — легко, красиво и чертовски заразительно. — Это мы ещё посмотрим, кому лучше было молчать, — фыркнул Чуя, испытывая странную неловкость. — Ты ведь не знаешь, как я играю. — Не знаю, — согласился Дазай и кивнул на ближайшую дорожку. — Но очень хочу посмотреть. Давай, Чуя, вперёд. — Пробный бросок будет? — деловито осведомился Чуя, примериваясь к шарам. — А тебе он нужен? Чуя проглотил реплику о том, что да, не помешал бы, и мотнул головой: — Нет, нахрена? Он намеревался не уступать Дазаю ни в чём. — Отлично, тогда погнали. — Дазай приглашающе взмахнул рукой. — Ты первый. Чуя изучил свое имя, загоревшееся на табло над дорожкой, и взял шар с цифрой «12». Он не помнил точно, каким именно весом играл в прошлые свои походы в боулинг, но, поскольку сам отказался от пробного броска, идиот, придётся импровизировать. Да ладно, как будто впервой ебашить наугад. Чуя вздохнул, разбежался в несколько шагов и, размахнувшись, сделал бросок. Шар, закрутившись, прокатился ровно посередине дорожке, но под конец слегка завернул влево и сбил восемь кеглей. — Твою мать! — выругался Чуя. Оставшиеся кегли сбить одним махом было практически нереально: они стояли по краям, самая жопа, а Чуя не такой крутой боулингист, чтобы без подготовки выбивать такие сложные комбинации. Одну из кеглей он всё-таки сбил. Выпрямился, украдкой огляделся и обнаружил, что все наблюдают за ним. Вернее, теперь уже за Дазаем, который вальяжной, расслабленной походкой приблизился к стойке и выбрал тринадцатый шар. Чуя проводил его, всё так же непринуждённо шедшего к началу дорожки, тяжёлым взглядом. То, что Дазай в своей обычной манере выёбывается, павлин хренов, для него было очевидно, как белый день. И то, с каким жадным интересом все следили за его манёврами, бесило неимоверно. Грёбаная, блядь, королева драмы. Дазай без разбега, с места, мягко размахнулся и бросил шар — плавно, кажется, почти не прилагая усилий. Тот, быстро набирая скорость, покатился к кеглям и врезался в самый центр. Страйк. Кто-то совсем рядом зааплодировал, да так энергично, что Чуя вздрогнул и резко обернулся. О, ну конечно. Акутагава, да ещё и Ацуши туда же. Чуя закатил глаза и пробормотал себе под нос парочку крепких ругательств. Это ж надо так облажаться в самом начале. Дазай выпрямился и победоносно посмотрел на него. Ну что ж, имел право — у него теперь была фора. Зал выдохнул и зашевелился. Все сразу переключились на свои дорожки, пиво и хрен знает что ещё. Чуя почувствовал себя униженным. — Это только первый бросок, мой дорогой Чуя. Считай, что пробный, как ты и хотел, — пропел Дазай у него над ухом, но в его голосе, конечно же, не было ни капли сожаления. Один долбаный сарказм. Вот же мудак чёртов. — Иди нахуй, — огрызнулся Чуя — и понял, что его зацепило, причём, не на шутку. Он вырвет Дазаю горло зубами, но выиграет это блядское пари. Зрители, судя по всему, решив, что с ними всё ясно, моментально растеряли весь интерес к поединку — за исключением Акутагавы и Ацуши, разумеется, ну и еще Танизаки с Гин, которая усиленно маячила Чуе что-то ободряющее, когда Дазай отвернулся. Странные у них всё-таки отношения. Чуя в который раз поймал себя на мысли, что Дазай и Гин больше походили на друзей, чем на парочку. Ну или, может, сейчас так модно, а он просто нихрена не понимает в отношениях. Чуя сосредоточился и подкинул шар в руке. Тот казался очень лёгким, но Чуя знал, что впечатление это обманчиво — просто он действительно был довольно сильным от природы. Возможно, тут тоже играла роль способность, он не знал, да это и неважно было. Чуя дождался новой партии кеглей. Сконцентрировался, уговаривая шар катиться, куда надо, и бросил. Страйк. Ну, уже что-то. Ухмыльнувшись, он вскинул кулак, развернулся к Дазаю и заявил: — Ты прав. Это реально был пробный бросок. Больше я так не облажаюсь. — Мне нравится твой настрой, — оскалился Дазай и выбил ещё один страйк. После четвёртого страйка подряд Чуя с трудом мог держать себя в руках — азарт и желание победить во что бы то ни стало рвались наружу и запросто могли всё испортить. Как правило, когда эмоции берут верх, начинаешь совершать ошибки. А ошибок он больше не мог себе позволить — Дазай только что выбил пятый страйк, и около их дорожки потихоньку начинала образовываться толпа. Похоже, зрители поняли, что ушли рановато и едва не пропустили самое интересное. В шестом фрейме Дазай наконец-то ошибся: двумя бросками выбил всего девятку, и счёт сравнялся. — Не хочешь передохнуть? — невинно спросил он после того, как несколько секунд критически смотрел на грабли, убирающие одинокую кеглю. — А что, ты уже устал? — иронично отозвался Чуя. — Я — нет, просто подумал, что, может, ты захочешь перекурить. — Дазай безразлично пожал плечами. — Пива не предлагаю, ты же за рулём. — Меня тошнит от твоей правильности, ты в курсе? — фыркнул Чуя. — Я и с закрытыми глазами смогу вести, если что. — Я уже знаю, на что хочу посмотреть, когда выиграю, — заявил Дазай ему в тон. — Ладно, тогда на правах будущего победителя я угощаю. — Тебе нет восемнадцати, как ты собрался меня угощать? — Поддельное удостоверение личности, дорогуша. — Дазай совершенно по-озорному подмигнул ему. — Да и выгляжу я старше, так что обычно вопросов не возникает. Всё ещё тошнит от моей правильности? — Нет, теперь только от тебя. — Чуя развернулся и вышел из зала с чётким ощущением, что что-то упускает. Курить внезапно захотелось просто адски. «Не курить!» — гласила табличка на входных дверях. Чуя скептически изучил её и, отойдя на пару шагов, полез в карман. Достал пачку, вытащил сигарету, а вот зажигалку не нашёл — похоже, потерял где-то по дороге. — Блядь! — Он вздохнул и поднял глаза к небу. Ну и какое дерьмо ещё должно свалиться ему на голову для полного счастья? — Помощь нужна? Чуя обернулся — Хикару, улыбнувшись ему, подбросил в руке зажигалку. — Да, спасибо, ты пиздец вовремя. — Чуя кивнул и протянул руку, но Хикару, щёлкнув кнопкой, поднёс пламя к его сигарете. Как девчонке, блин. Чую это удивило. Он прикурил, затянувшись, выдохнул дым и покосился на Хикару — тот смотрел на него с откровенным интересом, сунув руки в карманы. — Ты не куришь? — спросил Чуя просто чтобы хоть что-то спросить: под таким взглядом он почувствовал себя не в своей тарелке. — Бросаю, — ухмыльнулся Хикару. Ладно, улыбка у него была располагающая. — Правда, пока не очень успешно, но пытаюсь держать себя в руках по возможности. Ты давно куришь? — Лет с четырнадцати, точно не помню. — Чуя пожал плечами. — Никогда не пробовал бросать, мне кажется, если не хочешь — это дохлый номер. А если реально хочешь, то бросишь сразу. — Есть ещё вариант покупать какие-нибудь мажорные сигареты, чтобы в конце концов стало жалко тратить на них деньги, — хохотнул Хикару. Чуя усмехнулся, решив не упоминать, что в четырнадцать он курил исключительно «Gitanes». — М-м-м, Чуя. — Хикару неловко взъерошил волосы, не глядя на него. — Я тут слышал краем уха, что ты хорошо стреляешь из пневматики. — Ну, есть такое, — уклончиво ответил Чуя, не понимая, куда тот клонит. — А что? — Не хочешь как-нибудь в пейнтбол поиграть? Никак не могу найти ещё одного игрока в команду, чтобы не лажал. Мои парни метят в лигу, но нужно, чтобы все играли хорошо. Предложение было, мягко говоря, неожиданным. Чуя прищурился, размышляя. С одной стороны, это было бы интересно, с другой — он чувствовал какой-то подвох, но в чём дело, понять не мог. — Можно, — неопределённо ответил он. — Где, когда? — Надо определиться с датой. Соревнования у вас послезавтра, да? — уточнил Хикару, заметно приободрившись — и это тоже выглядело странно. — Ага, — кивнул Чуя. — Кстати, всё спросить хотел: я тебя не видел в школе. Ты друг Дазая? — Ну, друг — это громко сказано, — слегка натянуто рассмеялся Хикару. — Наши отцы дружили, и поэтому мы общались с самого детства. Так. Интересные дела. Чуя понял, что не успокоится, пока не вытянет из него подробности. Он не мог упустить шанс узнать о Дазае, скрытном, мать его, мудаке, что-то личное. — Дружили? — уточнил он. — А, ты ничего не знаешь? — внезапно смутился Хикару. — Блин, вряд ли Дазай будет рад, что я тебе рассказал. — Что бы там ты мне ни рассказал, я никому не растреплю, — успокоил его Чуя. — Ладно, только если ты обещаешь. — Хикару строго посмотрел на него. — Обещаю, — закатил глаза Чуя. — Отец Дазая пропал, это случилось несколько лет назад, — сказал Хикару. — Он был полицейским, работал в отделе по борьбе с организованной преступностью. Поговаривают, что в этом деле замешана Портовая мафия, вернее, её бывший босс. Наши отцы работали вместе, поэтому я в курсе, знаешь, все эти разговоры родителей на кухне по ночам, когда они думали, что я сплю. — Ясно, — протянул Чуя, задумчиво затянувшись. — Он упоминал, что живёт один. А мать где? — Это похоже на допрос, — криво усмехнулся Хикару, но в его глазах промелькнуло что-то, что Чуе не очень понравилось. Что-то подозрительное. Он задолбался ощущать на себе такие взгляды. Интересно, а Хикару знает о способностях и прочем дерьме? — Просто он ведёт себя так, как будто знает всё обо всех, — фыркнул Чуя. — Так что мне любопытно, но если не хочешь, не отвечай. — С матерью Дазай не общается, вернее, общается, но только по необходимости. Не ладят они, — всё-таки ответил Хикару после непродолжительной паузы. — Но из-за чего, я и сам не знаю. — Понятно. — Чуя затянулся до фильтра, запрокинув голову, выдохнул дым в небо и выбросил окурок в урну. — Спасибо, что рассказал. Хоть это, конечно, не объясняет того, почему он такой засранец. — Это точно, — рассмеялся Хикару с заметным облегчением. — Но ты помнишь: никому и ничего. — Не парься, я могила. — Чуя изобразил, что закрывает рот на замок и выбрасывает ключ. — Ладно. — Хикару сунул руки в карманы и перекатился с пятки на мысок. — Ну так что насчёт пейнтбола? Сможешь в понедельник вечером прийти на тренировку? — Я пока не знаю, как и что будет после соревнований, тренер намекал, что хочет взять меня в основной состав, — пожал плечами Чуя. — Но вообще, я бы хотел. — Тогда давай свой номер. — Хикару достал телефон. Чуя продиктовал свой номер, и они, перебрасываясь ничего не значащими фразами, вернулись в клуб, однако по дороге Чуя не мог избавиться от ощущения, что предложение Хикару — с двойным дном. Дазай со скучающим видом стоял около одного из пустых столиков и копался в телефоне, но как только Чуя вошёл в зал, поднял голову и посмотрел на него — как будто чувствовал. Перевёл взгляд на Хикару, потом снова на Чую, и почему-то растянул губы в усмешке. В глазах его при этом промелькнуло что-то тёмное, Чуя мог бы сказать — «опасное», а ещё — «ревнивое», но они же не в каком-нибудь грёбаном ситкоме, чтобы предполагать, что кто-то тут кого-то ревнует. Тем более, Хикару сам сказал: не такие уж они с Дазаем друзья, так что глупо было бы думать, что Дазаю не плевать на них обоих. — Только не говори, что пиво тебе всё-таки не продали, — весело сказал Чуя, подойдя к нему. Дазай чуть отодвинулся и взмахом руки указал на два пивных стакана на столе. — Не скажу, — передразнил он. — Надеюсь, это не повлияет на твою координацию, Чибикко-кун. Чуя, который в этот момент как раз делал глоток, поперхнулся и закашлялся. — Чтоб тебя, блядь, Дазай! — рявкнул он, грохнув стаканом о стол так, что чуть не расколотил к чертям и то, и другое. Ему показалось, что от злости и смешанного с нею долбаного смущения у него даже способность на мгновение активировалась сама собой, без его участия. — Какая бурная реакция, не ожидал, — прокомментировал Дазай. Да он издевается! Окружающие косились на них: кто-то с недоумением, кто-то — с интересом, но равнодушных точно не было. — Еще раз так меня назовёшь, — гораздо тише, но от этого не менее яростно прошипел Чуя, — и я... — Да-да, прострелишь мне колено, я помню. — Дазай смотрел на него всё с той же кривой ухмылкой, но то самое тёмное и опасно-ревнивое из его взгляда никуда не делось. — Именно. Но перед этим долбаный шар, — Чую гневно ткнул пальцем в сторону стойки с шарами для боулинга, — окажется у тебя в заднице! — Сомневаюсь, что это возможно физически, — хмыкнул Дазай. — Поверь, я сделаю всё, чтобы оно стало возможным, — прорычал Чуя и, сделав еще пару глотков, направился к дорожке. Его буквально колотило от злости и срочно нужно было чем-то занять руки. Ко всему прочему, грёбаное смущение никуда не делось, а собственная — и правда, слишком бурная, особенно с учётом того, что к выходкам Дазая пора бы привыкнуть, — реакция бесила не меньше, чем вся эта дерьмовая ситуация. Но больше всего бесили спокойствие и тон Дазая. Он как будто заранее знал, что Чуя скажет или сделает, и намеренно выводил его на эмоции. Чуя никогда не умел скрывать чувства, но такую их гамму не вызывал в нём никто и никогда. Кроме Дазая. Пиздец. Чуя схватил шар, размахнулся и метнул его, вложив в движение руки всю свою ярость. Это однозначно был бросок, достойный Олимпийских игр. Шар, грохоча, стремительно прокатился по центру дорожки и врезался в кегли. Те разлетелись в разные стороны, а некоторые даже подпрыгнули. Было бы удивительно, если бы хоть одна, нахрен, устояла. Чуя резко развернулся и вперил в Дазая горящий взгляд. — Твоя очередь, придурок, — процедил он и, вернувшись к столику, присосался к пиву. После того, как выместил злость на несчастных кеглях, стало легче. Значительно. Самым оптимальным вариантом, конечно, было бы поставить вместо них Дазая — Чуя не сомневался, что в этом случае его меткость стала бы просто, блядь, непревзойденной. Дазай тем временем, не обращая на него никакого внимания, постоял несколько секунд, будто примериваясь к весу шара — и снова выбил чёртов страйк, правда, от его броска клубу не грозило развалиться к чертям. — Да это все, блин, бессмысленно, — прокомментировал Чуя, наблюдая за тем, как Дазай возвращается к столику. — Мы оба уже набили руку и просто будем идти вровень теперь. — Вовсе нет, — возразил Дазай. — Надо просто дождаться, когда кто-то из нас ошибётся. Или устанет. — Дохрена долго ждать придётся. — Лично я никуда не тороплюсь. — Дазай выпил, глядя на него поверх кромки стакана. — И планирую довести наше пари до конца. Угу. И, судя по всему, честь ошибиться первым он планировал оставить Чуе. А вот хрен там плавал. Следующие два фрейма они разыграли с тем же результатом, и пока от этого всего устали только зрители. Они уже не аплодировали на каждый страйк, а воспринимали как должное. И Чуя отлично их понимал: к любым чудесам привыкаешь если они случаются слишком часто. Тогда они перестают быть чудесами, а становятся просто жизнью. Он уже собрался было предложить Дазаю забить на это идиотское пари и сойтись на ничьей, когда получил внезапную фору: в восьмом фрейме Дазай облажался, сбив только восемь кеглей. Ничто так не вдохновляет, как ошибка соперника. Особенно если этого соперника очень хочется натянуть — и отомстить за смущающее прозвище. Чуя, воодушевившись, тут же забыл про свои планы на ничью и с мстительным удовольствием выбил очередной страйк. — Уже придумал, что загадаешь мне, м? — подмигнул ему Дазай. — О да, у меня целый список, — оскалился Чуя, жадно следя за тем, как он идёт к дорожке и берёт со стойки шар. На самом деле, никакого списка у него, конечно, не было, да и вряд ли он в принципе был способен так наизвращаться в желаниях, как наверняка планировал наизвращаться Дазай — но это сейчас не имело значения. Потому что у Дазая снова был уверенный страйк, и на мгновение у Чуи мелькнула мысль, а не ошибся ли тот намеренно? Уж слишком неожиданно это выглядело. Дазай был очень, до неприличия уверен в своей победе. Чуя, конечно, понимал, что это такая тактика — заставить соперника сомневаться в своих силах, — но хренов Дазай не на того напал. Девятый фрейм — и снова два страйка. Что ж, похоже, всё, как в долбаных голливудских фильмах, решится в самом конце. Чуя огляделся — рядом с их дорожками толпилось дофига народу, и многие поглядывали на Чую с уважением. Видимо, прежде в играх с Дазаем никому не удавалось добиться такого впечатляющего результата. Чуя перехватил устремлённый на него взгляд Хикару — тот показал поднятые вверх большие пальцы, и Чую опять посетило то самое странное чувство, от которого он не мог избавиться, пока они с Хикару курили на улице, обсуждая пейнтбол и Дазая. Слишком уж пристально Хикару на него смотрел. Говоря проще — пялился, как сам Чуя пялился бы на понравившуюся девчонку. Чёрт знает что такое. — Ну что, готов, Чибикко-кун? — внезапно гораздо громче, чем это было нужно, поинтересовался Дазай у него над ухом. Со всех сторон послышались смешки. Чуя вспыхнул. Да блядь, надо тоже придумать какое-нибудь прозвище, чтобы называть им Дазая на глазах у всех, вот только фантазия у Чуи в этом направлении всегда работала плохо. А вот у Дазая с фантазией, очевидно, проблем не было. «Чибикко-кун», блядь. Похоже, без простреленного колена не обойдётся, чтоб его. Чуя, полыхая праведным гневом, взял шар, размахнулся и бросил его. Семь. Семь, мать твою, кеглей! Да как так-то?! Долбаный сплит в последнем фрейме — и теперь ему жизненно необходимо выбить три оставшиеся кегли, заработав тем самым право на дополнительный бросок. Жопа ситуации заключалась в том, что каким-то образом в вертикальном положении остались шестёрка, семёрка и десятка. И сбить их одним броском было практически нереально. Чуя никогда не считал себя спецом по таким комбинациям. Дазай стоял в паре шагов от него, скрестив руки на груди, и улыбался. Чуя окончательно уверился в том, что все его ошибки были тщательно спланированы. Вот же грёбаный мудак! Чуя качнул шар в руке, глядя на кегли с такой ненавистью, будто они были лично ответственны за всё дерьмо, случившееся в его жизни. Глубоко вдохнул, разбежался и, размахнувшись, отправил шар прямиком к шестёрке, надеясь, что та отскочит и собьёт семёрку. Шестёрка действительно отскочила, и даже в нужном направлении — вот только, совершив замысловатый кульбит вокруг семёрки, упала рядом, а грёбаная семёрка, покачавшись для вида, осталась стоять. — Блядь! — рявкнул Чуя так, что слышно было, наверное, на улице, и закрыл лицо руками. Твою ж мать. Это был полный и окончательный провал. Такого шанса Дазай не упустит. Пора было всерьёз задуматься о переезде в другой город: становиться чьим угодно мальчиком на побегушках в планы Чуи не входило. — Ну что ж, неплохо. — Дазай, козлина, даже по плечу его похлопал. — Но для победы недостаточно. — Иди нахуй, — прорычал Чуя и, сбросив его руку, в бессильной ярости плюхнулся на стул. Надеяться на то, что Дазай лажанёт, было бессмысленно. Чуя, проклиная всё на свете, и, в первую очередь, своё неумение не вестись на «слабо», с ненавистью уставился на Дазая. Тот, криво ухмыльнувшись, перехватил его взгляд, с видом «тебе пиздец, Накахара» подмигнул и направился к дорожке. И с каждым его шагом Чуя всё сильнее понимал, как же он встрял. Просто пиздец как. Дазай подбросил шар в руке и, практически не целясь, бросил. За первым страйком последовал второй, за вторым — третий, дополнительным броском. Больше всего на свете сейчас Чуе хотелось провалиться сквозь землю. Когда Дазай, изучив табло с результатами игры, повернулся, на его губах играла победоносная улыбка, а вокруг стояла тишина. Все, за исключением, разве что, обслуживающего персонала смотрели на Чую сочувственно. Похоже, понимали, чего ему потенциально может стоить этот проигрыш. Безусловно, Чуя мог съехать с темы. Плюнуть и сказать, что не будет участвовать в дерьме, которое напридумывает Дазай. Но это было не в его правилах. Раз уж подписался — иди, блин, до конца. Он встал и, сунув руки в карманы, приблизился к Дазаю. На табло он даже не посмотрел, всё и так было понятно: его уделали, как сопливого пацана. — Ну и. Что дальше? — с вызовом процедил он. — Ты проиграл, Чуя, — усмехнулся Дазай. — А то я без тебя не понял. Я от своих слов не отказываюсь, но учти: мне проще тебе врезать, чем, я не знаю, кофе таскать или лизать сапоги. — У тебя крайне странные фантазии, ты в курсе? — Дазай, скривившись, покачал головой. — С чего ты вообще взял, что я захочу чего-нибудь подобного? — Потому что ты придурок, — отрезал Чуя, и со всех сторон донеслось согласное фырканье. — Нихрена хорошего от тебя лучше не ждать, потому я и предупреждаю заранее: никакую унизительную хрень в твоём стиле я делать не собираюсь, ясно? В глазах Дазая промелькнуло что-то нечитаемое — странное и настолько для него нетипичное, напоминающее не то сожаление, не то разочарование, что Чуя на мгновение даже подумал, не перегнул ли палку. Впрочем, похрен. Дазай ещё и не такое себе позволяет с людьми. — Я тебя понял. — Дазай растянул губы в кривой ухмылке. — Но пари есть пари, ведь так? Тебя никто не заставлял, ты сам согласился, даже будучи предупреждённым о том, как я играю. Чуя стиснул зубы и сжал кулак. Грёбаный Дазай. И с этим человеком шеф Танеда его поставил в напарники? Да они порвут друг друга на первой же тренировке или, что вероятнее — Чуя порвёт Дазая голыми руками, если тот продолжит строить из себя того, ну, кого обычно строит. — Однако, сегодня тебе повезло: у меня хорошее настроение, — объявил Дазай. — И со всей этой хренью с пари я не получил никакого удовольствия от самой игры. Так что сейчас мы с тобой, Чибикко-кун, сыграем заново, просто на интерес. Чуя прикрыл глаза и, глубоко вздохнув, призвал себя к спокойствию. Давать Дазаю лишний повод потешаться над собой было нельзя. — Кстати, да, — бросил Дазай, направляясь к их столику. — Звать тебя так, как мне вздумается, тоже входит в список, Чиби. — Вот же сукин сын, твою мать, — выругался Чуя себе под нос. — Не расстраивайся. — Подоспевшая Гин сочувственно потрепала его по плечу и, понизив голос, добавила: — Что бы ты ни думал, но Дазай — не такой идиот, каким кажется. Он не станет тебя унижать, потому что вы теперь в одной команде, и это не в его интересах. Он просто хочет... — Повыёбываться, — закончил за неё Чуя. — Доказать, что он лучший, вот только нахрена? Гин философски пожала плечами. — Он всегда таким был. Ты в курсе про его отца? — Уже да, — ответил Чуя, машинально отыскав взглядом в толпе Хикару. Тот помахал ему в ответ и ободряюще улыбнулся, вскинув в воздух кулак. — Знаешь, иногда мне кажется, что Дазай до сих пор делает всё возможное, чтобы отец гордился им, — задумчиво сказала Гин. — Чтобы, если он вдруг однажды вернётся, — в это, правда, никто не верит, — сказать, типа, посмотри, какой я молодец. — Угу, и с этой целью он самоутверждается за счёт других людей, охуенная тактика, просто десять из десяти, — буркнул Чуя. — Ну, ты знаешь, — внезапно протянула Гин, не глядя на него, — прежде я не замечала за ним такого интереса к другим людям. Ему обычно пофиг на всех. Ты его чем-то зацепил, Чуя. И я почти уверена, что своей способностью, она действительно впечатляет. Мы никогда не сталкивались с такой силой раньше. — Я охренеть как польщён, — проворчал Чуя. Он никогда, по ходу, к этому не привыкнет. — Всю жизнь мечтал стать объектом для идиотских экспериментов, знаешь. — Да я больше чем уверена, что Дазаю самому очень скоро надоест, — ухмыльнулась Гин. — Он быстро увлекается, но и остывает тоже. — От этого не особо легче, — криво усмехнулся Чуя, наблюдая, как Хикару подошёл к Дазаю и начал что-то тихо ему говорить, периодически поглядывая в их сторону. — Слушай, Гин, — он инстинктивно понизил голос, — у меня паранойя, или Хикару реально как-то странно на меня пялится? Гин внезапно хихикнула, прикрыв рот ладошкой. — Нет, Чуя, у тебя не паранойя, — всё ещё смеясь, шепнула она и на его непонимающий взгляд пояснила: — Хикару — гей. И ты ему, очевидно, очень сильно понравился. Он же буквально жрёт тебя глазами весь вечер. Блядь, что?! Чуя в шоке уставился на неё. Такой вариант ему в голову не приходил, да и неудивительно — прежде у него были отношения только с девчонками, и он понятия не имел, что, чисто гипотетически, может привлекать ещё и парней. Зато теперь всё встало на свои места: и странные взгляды, которые Хикару на него кидал, и очевидный интерес, принятый Чуей за желание пообщаться. Заебись денёк, ничего не скажешь. — Он меня на пейнтбол позвал, — пробормотал Чуя, вызвав у Гин новый взрыв смеха. — Слушай, ну, вообще, Хикару вполне адекватный, — сказала она. — Он свою ориентацию особо не афиширует, но друзья в курсе. Ты ему можешь намекнуть, что не заинтересован, и он отвалит без вопросов. — Спасибо за совет, блин, — язвительно отозвался Чуя. — Я подумаю, как это сделать. — Кстати, возможно, ты не замечал, но тобой многие интересуются, — как бы невзначай заметила Гин. — Может, Дазая ещё и это так задело, он привык быть звездой и не любит конкуренцию. — А тебя это не парит? — Чуя, вскинув бровь, покосился на неё. — Ну, то, что Дазай типа популярен? Вы ведь встречаетесь, разве тебя это не бесит? Гин, к его удивлению, усмехнулась и ответила, окончательно огорошив его: — Мы не встречаемся, Чуя. Это только прикрытие. Для поддержания образа, скажем так. Если к Дазаю начнут клеиться все подряд, это может навредить работе. Однажды уже навредило, когда из-за сумасшедшей сталкерши у нас сорвалась операция по поимке одного опасного эспера. Она Дазаю буквально прохода не давала, выследила его и влезла в самый неподходящий момент. Нас подставила и сама чуть не погибла. Её потом перевели в другую школу, и шеф Танеда решил, что нам нужна легенда, понимаешь? Чуя понимал. Отлично понимал. Он половину своей сознательной жизни создавал легенды и «поддерживал образ» — и от его актёрских способностей эта самая жизнь порой напрямую зависела. — И это помогло? — спросил он. — Поначалу, конечно, не особо, — усмехнулась Гин. — Кое-кто из его, хм, поклонниц на полном серьёзе пытался мне угрожать. Но постепенно все смирились. Тем более, уж поверь, я знаю, как постоять за себя и заткнуть всем рты. И в этом Чуя почему-то ни секунды не сомневался. — О чём секретничаем? — раздалось у него над ухом, и Чуя вздрогнул — погружённый в свои мысли, он и не заметил, как Дазай подкрался. — Что-то мне подсказывает, что обо мне? — Не дождёшься, — фыркнула Гин и, шагнув к нему, быстро чмокнула в губы — но теперь Чуя видел, насколько дежурным и лишённым чувств был этот поцелуй. — Всё ещё ненавидишь меня? — спросил Дазай, когда Гин, пообнимавшись с ним, отошла. — Да хрен с тобой, — отозвался Чуя, цедя пиво. — Можешь гордиться сколько влезет, мне плевать. — Мы оба знаем, что тебе не плевать, — неожиданно серьёзно отозвался Дазай и опёрся локтями о столик, глядя на него. — Иначе ты не реагировал бы так бурно. — Я реагирую бурно, потому что меня бесит то, как ты меня называешь, — отрезал Чуя. — Сколько раз тебе повторять: у меня, блядь, есть имя! — И я его помню, но «Чибикко-кун» мне нравится больше, — заявил Дазай и, не дав ему вставить ни слова, направился к дорожке. Чуя приложил ладонь ко лбу и понял, что бороться с этим бесполезно. Оставалось только смириться и попытаться не обращать внимания. Но это как раз и было самым сложным. Во второй игре Чуя победил, причем, почти с тем же счётом, с каким Дазай обставил его в первой. Хрен его знает, что сыграло роль: то ли отсутствие напряга, то ли то, что Чуя уже меньше вёлся на провокации Дазая, но он выиграл, и это слегка подняло ему настроение. Однако он не без опасения ждал нового дня: мало ли, что придёт в голову Дазаю. Завтра они встречаются в школе, а школа всё ещё оставалась территорией Дазая, на которой Чуя, как ни крути, был чужим. Это напрягало и определённо стоило внимания, но к концу игры у Чуи разболелась голова, не столько от выпитого — они заказали ещё по одной и прикончили всё к последнему фрейму, — сколько от всех этих упаднических мыслей. — Точно доедешь? — с нескрываемым беспокойством спросил Хикару, когда они всей толпой вышли из клуба на улицу, и Чуя уселся на мотоцикл. — Конечно, — отозвался он и надел шлем. — Главное — полиции не попасться. Но надеюсь, всё будет ок, ехать недалеко. Дазай, остановившийся в нескольких шагах от него, разглядывал мотоцикл так плотоядно, что Чуя непроизвольно напрягся. — Даже не думай, — предупредил он. — За руль я тебя не пущу. — Я и не собирался, — фыркнул Дазай и скрестил руки на груди. — У меня есть другая идея. — Какая, блядь, идея? — упавшим голосом спросил Чуя. Господи, нет, только не мотоцикл, ему и так досталось, бедняге. — Узнаешь всё чуть позже, — практически пропел Дазай, махнул ему рукой и, приобняв Гин за талию, направился к ожидавшему их такси. Чуя скрипнул зубами от злости. В том, что идея Дазая ему не понравится, он не сомневался. Твою мать, да ему хоть когда-то нравились идеи Дазая? — Удачи на соревнованиях, Чуя, — неловко сказал Хикару, видимо, пытаясь разрядить обстановку. — Приду за вас поболеть. — Спасибо, — буркнул Чуя. Со всеми этими долбаными пари он напрочь забыл о соревнованиях. Не то чтобы он волновался, вовсе нет — просто не хотел так же эпично облажаться, как сегодня. Тем более, что стрелял он определённо лучше, чем играл в боулинг, и проиграть каким-то лузерам, ни разу не державшим в руках боевого пистолета, было бы вдвойне обидно. А ещё послезавтра приезжают Мичизо и тётя: шеф Танеда сдержал своё слово. Ода и Анго организовали для них безопасный перелёт из Осаки в Йокогаму, нашли жильё и вообще всячески помогли решить этот вопрос максимально быстро и безболезненно. Чуя в который раз задался вопросом, какого хрена у Дазая такие охуенные друзья. Ода, Анго, Гин, Танизаки, теперь вот ещё Хикару (ну, за исключением того момента, где тот вроде как к нему подкатывает) — похоже, принцип «скажи мне, кто твой друг» на Дазае и его окружении дал сбой. Чуя не мог вспомнить ни одного человека, который настолько не заслуживал бы своих друзей — и которому было бы настолько плевать на то, что у него всё это есть. Чуя такого отношения не понимал и понимать не собирался. И какого хрена они все нашли в Дазае? — Ладно, я поехал. — Он завёл мотор. — До субботы, Хикару. Тот, кивнув, отошёл, и Чуя выкрутил гашетку. Мотоцикл, подняв в воздух клубы дорожной пыли, рванул вперёд, Чуя вывел его на дорогу и помчался в сторону дома.***
В то время, когда ещё жил обычной человеческой жизнью, Чуя частенько участвовал в соревнованиях. И основной вывод, который он из всего этого извлёк, состоял в том, что главным, чему можно научиться на таких мероприятиях — это искусству, мать твою, ждать. — Долго ещё? — тихо спросил Танизаки, подсев к нему, когда волнения, вызванные победой их команды в волейбольном матче, немного улеглись, и все довольные и недовольные разошлись по своим углам. — Понятия не имею. Надеюсь, что скоро начнём, — вздохнул Чуя, наблюдая, как его соперники отстреливают тренировочные раунды. Лидер уже наметился: какой-то невзрачный пацан из школы Томиока, на вид с трудом тянувший на старшеклассника, был неплох. Но до результатов Чуи ему всё равно было далеко. Чуя же, отстрелявший несколько обойм утром, решил, что хватит с него тренировок на сегодня. Он обойдётся без вот этих вот показательных выступлений. Эффект внезапности и всё такое. Стрельба была последней в списке видов спорта, в которых сегодня соревновались школьники, и все остальные участники сборных команд потихоньку подтягивались в тир, чтобы поглазеть и поддержать своих. Чуя обнаружил, что высматривает в толпе Дазая, и немедленно одёрнул себя. Расслабляться вообще не стоило. Вчерашний день в школе прошёл подозрительно тихо. Чуя постоянно ждал подвоха или какой-нибудь подлянки, но, к его удивлению, Дазай не спешил воспользоваться своей победой в их пари. Ни единого странного предложения, Чуе вчера показалось, что Дазай намеренно его избегает. Они даже на переменах ни разу не пересеклись. Это настораживало и раздражало. Чуя ненавидел находиться в неизвестности и от кого-то зависеть. Тем более, от такого непредсказуемого человека как Дазай. Пусть лучше выскажет уже, что он там от Чуи хочет, получит вместо этого в морду — потому что Чуя не сомневался, что предложение ему не понравится, — и всё на этом и закончится. Вряд ли Дазай захочет получить в морду второй раз. — Ну и что тут у нас? — раздался над ухом знакомый голос. — Неужели наш Чибикко-кун ещё не отстрелялся? Вспомни, блин, его. Чуя прикрыл глаза, досчитал до пяти и, не поднимая головы, бросил: — Нет. Дазаю определённо пора давать мастер-классы по доведению людей до белого каления за секунду. — Отлично. — Дазай уселся на скамейку трибун рядом с ним и закинул мастерку на спинку сиденья впереди. — Значит, я успел. Чуя покосился на него. Дазай ещё не переоделся после игры и выглядел непривычно: сине-белая командная форма, острые колени, не прикрытые короткими шортами, яркий азартный румянец на обычно бледных щеках, влажные от пота волосы свиваются в крупные кольца и падают на глаза... — Эй, Накахара! — Дазай, ухмыляясь, пощёлкал пальцами у него перед носом. — Я понимаю, конечно, что неотразим, но хватит уже на меня пялиться. Дуй на площадку, твой выход. Чуя моргнул, понял, что и правда засмотрелся — только непонятно, на что, не на Дазая же, в самом деле, — повернул голову и обнаружил, что табло над стрельбищем загорелось цифрами и фамилиями участников, а над головой звучит сигнал к началу. — Твою мать! Я погнал. — Чуя хлопнул Танизаки по подставленной ладони, сбежал по лестнице и подошёл к стойке с пистолетами. Во всех необходимых документах он расписался ещё утром, и пистолет тоже забил раньше всех, так что сейчас оставалась сущая херня: не продуть на глазах у половины города. И Дазая. Чуя много отдал бы, чтобы Дазая прямо сейчас унесло тайфуном или похитили инопланетяне. Почему-то его присутствие нервировало сильнее всего. Или, скорее, будоражило — в том смысле, что после вчерашнего проигрыша хотелось не просто не продуть, а выложиться на максимум, показать, на что способен, чтобы понял, наконец, придурок, с кем связался. Чуя взвесил в руке пистолет. Он был легче боевого, и это слегка усложняло задачу. Чуя, конечно, много тренировался и чувствовал себя в силах победить, но с настоящим оружием был бы куда более уверен в себе. Турнир состоял из трёх раундов. В каждом нужно было отстрелять по двадцать пуль с дистанции в десять метров. Чуя подошёл к огневому рубежу, зарядил пистолет — на стойках перед участниками стояли контейнеры с необходимым количеством патронов, — и сосредоточился, вглядываясь в выставленные мишени. Соперники поглядывали на него с интересом. Как правило, на подобных соревнованиях из года в год встречаются одни и те же люди, и присутствие новичка добавляло происходящему интриги. Чуя глубоко вдохнул и выдохнул, успокаивая колотящееся от волнения сердце, и оглянулся на своих. Танизаки и подоспевший Хикару показали ему поднятые вверх большие пальцы. Гин улыбнулась и крикнула: «Сделай их!», Наоми в своём репертуаре отправила воздушный поцелуй, а Тамаки-сэнсей ободряюще вскинул вверх кулак. Ацуши, который сегодня пришёл в качестве группы поддержки, помахал и показал на свой телефон — видимо, собрался снимать всё на камеру. Сидевший рядом с ним Акутагава на это только закатил глаза — и Чуя был втайне с ним согласен, но не отнимать же радость у ребенка, блин. Он пробежался глазами по остальной команде — все до единого собрались, с ума сойти можно, — и, не удержавшись, перевёл взгляд на Дазая. Тот стоял около ограждения, опираясь о него ладонями, и смотрел на Чую в упор. И Чуя... Чуя вновь почувствовал себя так, как будто сидит за столом в конференц-зале Отдела по делам одарённых напротив Дазая, глядя ему в глаза и понимая, что в этот самый момент, происходит что-то очень, очень важное — важное только для них двоих. Во взгляде Дазая сейчас не было ни капли обычной для него насмешливости и сарказма — и привычного вызова тоже не было. Его взгляд был тяжёлым и необычайно серьёзным, как и всегда, когда заканчивалось время шуток и приходила пора действовать и говорить начистоту. Или когда что-то или кто-то по-настоящему занимало его внимание. Чуя почувствовал, что его скулы загорелись, а ладони предательски вспотели — но на этот раз вовсе не от волнения. Он не мог объяснить это странное, щекочущее ощущение, которое накатывало всякий раз, когда он становился объектом пристального внимания Дазая — Чуя знал лишь то, что это ощущение не было неприятным, пугающим, или от него хотелось избавиться. Нет. Не хотелось. Чуя понял, что не может отвести взгляд. И вот это как раз уже было пугающим. Но в следующий момент произошло кое-что, что Чуя впоследствии объяснял для себя тем, что Дазай внезапно на мгновение сошёл с ума — или он сам спятил, это вернее. Потому что Дазай, продолжая смотреть на него, вдруг резко, отрывисто кивнул и произнёс — одними губами, ведь в окружающем шуме Чуя всё равно не услышал бы его, а может быть, Дазай просто не хотел, чтобы его услышал кто-то ещё, и Чуя вовсе не был уверен на сто процентов, что понял его правильно, но всё же ему показалось, что Дазай сказал... «Ты победишь». Чуя сглотнул. Серьёзно? Дазай. Сказал. Ему. Что он победит. Блядь, да вы серьёзно?! Чуя облизал отчего-то пересохшие губы. Он знал, чувствовал, что Дазай ждёт реакции — и только поэтому нашёл в себе силы кивнуть в ответ. Дазай смотрел на него ещё буквально долю мгновения, а потом отвернулся и, хлопнув Хикару по плечу, уселся рядом с ним, сразу же заговорив о чём-то и больше не обращая на Чую никакого внимания. Твою мать. Все их переглядки продолжались не больше пары секунд, но впечатление было таким, будто за это время как минимум пара чёртовых галактик родилась, взорвалась и сгорела к хренам где-то посреди грёбаной Вселенной. Чуя повернул голову и посмотрел на мишени. Те маячили в каком-то жалком десятке метров впереди, и теперь представлялись настолько незначительными и простыми целями, что он не мог понять, почему, из-за чего так волновался минуту назад. Он чувствовал себя таким уверенным и воодушевлённым, как будто ему только что сообщили, что он уже победил. Он прерывисто выдохнул и вытер правую руку о штаны — ещё не хватало, чтобы палец соскользнул со спускового крючка. Прозвучал сигнал к началу первого раунда — и Чуя понял, что его время пришло. Он поднял пистолет, прицелился и выстрелил. А потом ещё и ещё. Пули, как по команде, пронзали центр мишени и только пару раз ушли чуть вправо, но настолько незначительно, что это никак не могло повлиять на конечный результат. После первого раунда всем стало ясно, кто сегодня в ударе. Чуя почти на шестьдесят очков обошёл чемпиона прошлых лет — того самого невзрачного парня из Томиоки — и сдавать позиций не собирался. Во втором раунде ситуация повторилась. В третьем Чуя пару раз слегка промазал из-за напряга, но всё равно его итоговый счёт оказался недосягаем для остальных. Он победил. Чёрт бы всё побрал, он действительно победил. Это довольно странное чувство: когда то, в чём почти не сомневаешься, случается в реальной жизни. Потому что то самое навязчивое «почти» всё равно гложет, свербит и не даёт покоя. Не то чтобы Чуя переживал за честь школы, стремился доказать своё первенство и всё такое — нет. Но приятно лишний раз получить подтверждение тому, что в чём-то ты действительно лучший. И, опять же. Дазай. Когда Чуя положил едва не дымящийся пистолет на стойку и, всё ещё не веря своим глазам, уставился на табло с итоговым счётом, то понял, что всё это время думал о взгляде, которым его одарил Дазай напоследок. И о его словах. «Ты победишь». Это было чем угодно, но не словами равнодушного человека или соперника. Это были слова если не друга, то напарника — такого напарника, которого наверняка хотел видеть в них двоих шеф Танеда. Возможно, Дазай не так уж и безнадёжен, как он думал. Чуя хмыкнул — и едва устоял на ногах, атакованный кучей рук, ног и прочих жизненно важных органов по имени Танизаки Джуничиро. — Чуя, с ума сойти! — заорал Танизаки ему в ухо и сгрёб в практически насильное объятие. — Охренеть, как красиво ты их сделал! Почти сразу к Танизаки и его обнимашкам присоединились Гин, Наоми и Ацуши. Остальные деликатно стояли в стороне, но смотрели на Чую довольно плотоядно — видимо, ждали своей очереди. Спустя несколько минут, кое-как выбравшись из этой кучи-малы, Чуя вздохнул с облегчением, но сразу понял, что рано обрадовался — потому что совершенно забыл про Хикару. Тот крепко сжал его плечи и заключил в аккуратное, но ощутимое объятие. Чуя, памятуя о его ориентации, напрягся и, похлопав его по спине, отстранился. — Поздравляю, — искренне улыбнулся Хикару. — Я давно такого не видел, ты действительно крут, Чуя. Теперь я с тебя не слезу, пока не согласишься играть за мою команду. «Я с тебя не слезу». Кхм. — Спасибо, — пробурчал Чуя, краем глаза следя за тем, как Дазай, огибая людей, пробирается к выходу из зала. Он единственный не подошёл, чтобы поздравить Чую с победой. И хрен бы с ним, только вот почему это так задело? Вопрос был из разряда риторических — ответа на него Чуя не знал, но покидал зал с чётким ощущением, что его где-то наебали. После церемонии награждения — общей для всех участников и команд — к Чуе подошёл Тамаки-сэнсей и, что было ожидаемо, предложил продолжить тренировки. Чуя рассеянно согласился, понимая, что настроение упало ниже плинтуса. И всё из-за грёбаного Дазая, который как сквозь землю провалился. Мог бы ради приличия хоть рукой махнуть на прощание.. Господи, ну почему с ним так, сука, сложно?! Чуя, надувшись, сидел в раздевалке и шнуровал кроссовки, размышляя над этим уже битых двадцать минут. Почти все уже разъехались, кроме него в раздевалке никого не было, так что он мог позволить себе материться вслух. В какой-то момент между нецензурными ругательствами и проклятиями он услышал звук открывающейся двери — хорошо, что та поскрипывала, иначе он рисковал попасть в крайне неловкую ситуацию. На пороге, сунув руки в карманы и глядя на него, стоял Дазай. Он уже успел переодеться и, кажется, даже принять душ — в пиджаке, наброшенном на плечи поверх рубашки, и джинсах он почему-то выглядел куда менее, хм, по-человечески, чем в пропотевшей нахрен спортивной форме и с растрёпанными после игры волосами. Чуя выпрямился и встал, глядя на него. Дазай молчал. Чуя молчал тем более — это его уединение, блин, нарушили, а не наоборот. Дазай склонил голову к плечу — Чуя уже начинал ненавидеть эту его манеру — и, наконец, произнёс: — Ты победил. — Эта новость уже протухла, — язвительно отозвался Чуя. Дазай усмехнулся. — Для кого как. — Он пожал плечами. — Я не стал подходить к тебе там, — он мотнул головой в сторону стрельбища, — да там и без меня желающих хватало. Как тебя в лепёшку не смяли, не понимаю. Чуя открыл было рот, чтобы ответить, выдать хоть что-нибудь обидное или хотя бы саркастичное, но вместо этого внезапно даже для себя спросил: — Почему ты это сказал? — Что сказал? — Дазай непонимающе вскинул бровь, хотя Чуя отлично видел, что он, блядь, понял, о чём идёт речь. — Вот не надо тут. Почему ты сказал, что я одержу победу? — А, ты об этом. — Дазай задумчиво закусил губу и уставился в стену над его плечом. — Не знаю. Наверное, вспомнил о том, что мы теперь напарники, и мне захотелось тебя как-то поддержать? — Поддержать? — фыркнул Чуя, шагнув к нему. — Да ты никого не поддерживаешь, только втаптываешь в грязь. В глазах Дазая промелькнуло что-то болезненное. Промелькнуло — и сразу исчезло, но этого хватило, чтобы Чуя пожалел о своих словах. — Ты прав. — Дазай снова усмехнулся, но на этот раз куда более холодно. — И видимо, мне стоит придерживаться такой тактики и дальше. — Блин, слушай, я не это хотел сказать, в смысле, ох, твою ж мать. — Чуя в бессилии растёр лицо руками. — Господи, ты можешь просто общаться по-человечески? Это ж какой-то грёбаный квест «пойми меня», серьёзно, Дазай. — Чуя посмотрел на него и от избытка чувств взмахнул руками. — Раз уж шеф Танеда сделал нас напарниками, может, хотя бы попробуешь вести себя так, чтобы не приходилось три раза думать, что тебе сказать, или что ты имел в виду? — Кстати, об этом. — Дазай демонстративно взглянул на часы, и Чуя понял, что его вопрос-просьба, видимо, останется без реакции. — У нас тренировка завтра. На полигоне. — На полигоне? — Да, у нас есть свой полигон за городом, где можно отрабатывать всякие, — Дазай неопределённо пошевелил пальцами, — сложные комбинации, так скажем. Тренировка в двенадцать. Только надо подумать, как туда добраться, Одасаку завтра занят, а служебную машину мне не дадут, потому что, — он поморщился, — мне ещё нет восемнадцати, а лишние проблемы Отделу не нужны. От такси, как сам понимаешь, лучше отказаться. — Мне есть восемнадцать, так что машину могу вести я. — Чуя задумчиво нахмурился и пожал плечом. — Или могу заехать за тобой, скатаемся на байке. Мне этот вариант нравится больше. — Мне тоже, — поразмыслив пару секунд, согласился Дазай. — Тогда в двенадцать жду тебя. Адрес скину смс-кой. И, не сказав больше ни слова, развернулся и вышел. Чуя остался стоять перед захлопнувшейся дверью с открытым ртом и в абсолютно смешанных чувствах. Среди них ярко выделялось одно: ему очень хотелось стукнуть Дазая чем-нибудь тяжёлым по голове и вытрясти из него ответ на свой вопрос. Но, судя по всему, во взаимоотношениях с Дазаем искусство ждать и сохранять спокойствие играли не менее важную роль, чем во всяких долбаных соревнованиях. Чуя вздохнул и потёр лоб рукой. Похоже, квест «пойми меня» продолжался. Ладно. Попробуем и в этот раз не облажаться. Чуя подобрал с пола сумку со спортивной формой, закинул её на плечо и, ногой распахнув дверь, так что та со стуком ударилась о стену, отправился домой.***
Чуя нетерпеливо переступил с ноги на ногу и посмотрел на часы. Рейс, на котором из Осаки должны были прилететь Мичизо и тётя, задерживался, так что Чуя вполне закономерно волновался. — Не переживай, — сказал Ода, несильно сжав его плечо. — Мы связывались с ними сегодня утром, всё было в порядке. — Надеюсь, — пробормотал Чуя, разглядывая табло рейсов. Ему созваниваться с Мичизо запретили — вернее, намекнули, что пока этого лучше не делать, но Чуя очень хорошо различал приказы и просьбы. И этот намёк был именно приказом. Наконец, в статусе рейса GK 210, Осака-Токио на табло прилёта высветилось заветное «прибыл». Спустя десять минут двери терминала, ведущие в зал прилёта, открылись, и Чуя вытянул шею, вглядываясь в лица выходящих из них людей. — Хэй, братишка! — Мичизо всё-таки заметил его первым и замахал руками так энергично, что идущие рядом люди поспешно расступились. Чуя обрадованно махнул в ответ и, стоило только Мичизо вынырнуть из толпы, подбежал и заключил его в крепкие объятия. Чёрт, он на самом деле соскучился. — Привет! — радостно заорал он в ухо Мичизо и, хлопнув его по спине, отстранился, оставив руки на его плечах. — Ну как вы? — Да всё отлично, только я чуть не оглох из-за тебя. — Мичизо, улыбнувшись, поморщился и приложил ладонь к уху. — А где Кимико? — спросил Чуя, заглянув ему за спину. — В хвосте застряла, сам же знаешь, какая она деликатная, всех вперёд пропустит, а сама будет ждать. — Мичизо посмотрел на него. — Ты сам тут как? — Нормально. — Чуя пожал плечами. — Выиграл стрельбу. — Выиграл? — Мичизо радостно ткнул его кулаком в плечо. — Поздравляю. Я и не сомневался, ты круто стреляешь. — Да знаешь, я тоже не сомневался. Ну, почти, — ухмыльнулся Чуя, и они понимающе рассмеялись. — Чуя! — Тётя Кимико, которая обладала удивительной способностью подкрадываться бесшумно и незаметно, хоть и утверждала всегда, что у нее и в мыслях такого не было, возникла рядом будто из ниоткуда, сжимая в руках небольшую дорожную сумку. Передав её Мичизо, она обняла Чую и взъерошила волосы у него на затылке. — Привет, Кимико, — пропыхтел Чуя ей в плечо, остро ощущая нехватку роста. Что поделать, если большинство окружающих людей были выше его или ещё росли, а он застрял в своих ста шестидесяти сантиметрах. Не то чтобы это его особо парило: недостаток роста с лихвой компенсировался силой и способностью. Но иногда было неловко — как, например, сейчас. — Привет. — Кимико чмокнула его в макушку и, отпустив, с улыбкой оглядела с головы до ног. — Хотела бы я сказать, что ты вырос, но, похоже, нет. — Да, спасибо, я знаю. — Чуя закатил глаза — в искусстве подколов и троллинга его тётя вполне могла посоперничать с Дазаем. — Здравствуйте. — Ода, подойдя к ним, коротко склонил голову в знак приветствия. — Я Ода Сакуноске, рад наконец-то видеть вас живьём, а не только слышать голос по телефону. — Здравствуйте, и это взаимно. — Кимико, прищурившись, оглядела Оду с головы до ног. — По телефону вы звучали старше. — Почему-то все всегда думают, что я старше. — Ода развёл руками. — Наверное, надо с этим что-то делать. — Не вздумайте. — Кимико закатила глаза и приобняла Чую и Мичизо за плечи. — Хватит с нас этих двух раздолбаев. М-да. В такие моменты Чуя, несмотря на всю его насыщенную на события, риск и недетские проблемы жизнь, как никогда ощущал себя на свой возраст, а то и младше. Они забрали багаж и, негромко переговариваясь о событиях последних дней, покинули терминал прилёта самыми последними. Добравшись через вечерние пробки до служебной квартиры Отдела неподалёку от штаба, они занесли вещи на третий этаж и, наконец, выдохнули. Чуя только сейчас понял, что всё время подспудно ждал какого-нибудь форс-мажора — всё-таки, три года в бегах не прошли даром, ему, по ходу, ещё долго будут мерещиться якудза в углах и переулках. Но всё прошло на удивление нормально. — Может, всё-таки к нам переберёшься? — спросила у него Кимико, заваривая чай. Они сидели на светлой просторной кухне, и Чуя уже несколько минут наблюдал из окна, как малышня на детской площадке гоняет мяч. — Я подумаю, — уклончиво ответил он. На самом деле, думать он не планировал — он уже настолько привык жить один, что не хотел нарушать привычный уклад. Близкое присутствие единственных родственников теперь, несомненно, радовало, но лучше пусть они останутся на расстоянии. Ну и, к тому же... Чуя был уже большим мальчиком, и ему требовалось пространство. Сейчас, когда основная масса проблем потихоньку рассосалась, и он позволил себе вздохнуть свободнее, можно было подумать и о личной жизни. После слов Гин о том, что на него многие заглядываются, Чуя решил провести разведку боем и проверить, так ли это на самом деле. И одного-единственного дня вчера ему хватило, чтобы понять, что Гин, мягко говоря, преуменьшила. За всеми этими погонями, перестрелками и секретными делами Чуя успел забыть, как легко на него ведутся девчонки. Ну, теперь вот, с Хикару, выяснилось, что парни на него тоже ведутся, но что делать с этим неожиданным открытием, Чуя пока понятия не имел. Никаких предрассудков по этой части у него не было, просто это оказалось довольно внезапно, да и он сам всегда считал себя на сто процентов гетеро. Ладно, ок, возможно, процентов на восемьдесят. Восемьдесят пять. Оставшиеся пятнадцать процентов вполне логично было оставить на случай всяких, хм, форс-мажоров. И не то чтобы он всерьёз задумывался о том, чтобы замутить с кем-то из парней, ему хватало головной боли с Дазаем, спасибо большое. Пусть хотя бы с отношениями будет всё по-нормальному, а если по-нормальному, то их надо заводить с девчонкой, а не с Дазаем, блин, в смысле, не с парнем! Господи. Грёбаный Дазай. Он везде, и в мыслях Чуи особенно, блядь. Хм.. Интересно, а у Дазая как с этим всем, в смысле, с личной жизнью как? Вопрос внезапно заинтересовал Чую куда сильнее, чем должен был. И с какой-то стороны это было объяснимо: эта тема касалась его самого напрямую. В том смысле, что как вообще обстоят дела с личной жизнью у тех, кто так или иначе связан с Отделом и всей этой хренотенью с суперспособностями, одарёнными и Портовой мафией? Из того, что Гин и Дазай встречались на показуху, ради прикрытия, чтобы ненароком не засветиться перед теми, перед кем светиться нельзя, следовал закономерный вывод, что отношения с обычными людьми для сотрудников Отдела были если не под запретом, то не приветствовались. Чёрт, этот вывод Чуе не понравился. Ну и что им всем делать тогда? Не друг с другом же встречаться? Чуя вдруг представил, что встречается с Дазаем и, нервно хихикнув, подавился чаем. Боже, ну и придёт же в голову херня. Порой он ненавидел свое слишком богатое воображение. — Милый, ты в порядке? — Кимико заботливо похлопала его по спине. — Да, — прохрипел Чуя, кашляя. Мичизо удивлённо посмотрел на него и, поднявшись из-за стола, подхватил свою чашку. — Пошли, поиграем во что-нибудь, пока ты не умчался. Там, кстати, «Doom» новый вышел, — максимально беззаботно предложил он, но что-то в его голосе заставило Чую насторожиться. — Конечно, погнали, — ответил он, встал и, сграбастав со стола вазочку с печеньем, вышел из кухни. — Ну и. Что стряслось? — без предисловий спросил он, плотно закрыв дверь в комнату Мичизо. Обернулся — и застыл, как вкопанный, с открытым ртом. Он уже привык к потрясениям, приключениям и прочим из ряда вон выходящим событиям, но подобного финта от собственного брата не ожидал. Посреди комнаты, прямо в воздухе, висела ложка. Самая обычная десертная ложка, металлическая, возможно, железная, Чуя понятия не имел, из чего она, факт состоял в том, что ложки сами по себе в воздухе не висят. Но главное состояло в другом: Мичизо, его братишка Мичизо стоял в двух шагах от ложки, хмуря брови и вытянув в её сторону руку. И эти вещи определённо были напрямую взаимосвязаны. — Твою. Мать, — с чувством сказал Чуя, переводя взгляд с Мичизо на ложку и обратно. — Можешь отпускать, я всё понял. Мичизо всё с тем же напряжением на лице — похоже, левитация давалась ему нелегко, — повёл рукой вправо, и ложка, повинуясь движению, плавно спланировала на стол. Чуя, до последнего ожидавший, что ему прилетит в лоб, медленно выдохнул. Мичизо тоже выдохнул и опустил руку. Они посмотрели друг на друга. — Рассказывай, — сказал Чуя и, за неимением стульев, уселся на кровать. Поговорить им действительно было о чём.***
— И давно это с тобой? — Чуя, уперев локти в колени и наклонившись вперёд, смотрел на Мичизо, который сидел перед ним на полу, скрестив ноги по-турецки. — Началось почти сразу после того, как ты уехал, — ответил тот и виновато посмотрел на него. — Извини, что не сказал сразу. — И правильно, что не сказал, по телефону это было бы опасно. — Чуя, хмурясь, пытался сообразить, что делать. Ну конечно, он же не может жить спокойно и без проблем. — Похоже, у нас это семейное, — вдруг усмехнулся Мичизо. Чуя непонимающе посмотрел на него. — Что именно? — Способность к левитации всего подряд, — пояснил Мичизо. — Только ты левитируешь дома и тачки, а я вот, ложки железные. — Уверен, твоя способность этим не ограничивается. — Чуя потёр лоб рукой. — Нужно съездить в Отдел и рассказать обо всём шефу Танеде. Мичизо с сомнением покачал головой. — Даже не знаю. Ты думаешь, он поможет? — Они регистрируют всех одарённых, которых обнаружили на территории Японии, так что в любом случае придётся сдаваться. — Ты думаешь, я... — Мичизо посмотрел на него с надеждой, — тоже одарённый? — А что это, по-твоему? — фыркнул Чуя. — Венерическое заболевание? Мичизо со смехом завалился на спину и закрыл лицо руками. — Ладно, братишка, твоя взяла, — отсмеявшись, сказал он. — Только можно я хотя бы пару недель поживу без вот этой вашей супергеройской фигни? — Да хоть месяц, — ухмыльнулся Чуя. — Устраивайтесь, приходи в себя, поедем к Танеде, когда будешь готов. И кстати, что ты там про новый «Doom» говорил? Остаток вечера прошёл, как в старые добрые времена: за играми, разговорами и бутылкой вина, которую Чуя благоразумно припрятал до того момента, когда Кимико отправилась спать. Она бы, конечно, ничего не сказала, но посмотрела бы неодобрительно, а Чуе хватало взглядов Дазая, чтобы чувствовать себя не в своей тарелке. Кстати, о Дазае. Когда они уже укладывались спать — Чуя решил остаться на ночь, благо, спальных мест в квартире хватало, — его телефон звякнул сигналом входящего сообщения. «Насчёт завтра не забыл?» Номер не определился, но Чуя не сомневался, что это Дазай — больше никому бы в голову не пришло писать ему в два часа ночи. К слову — откуда у Дазая его телефон? Сам Чуя точно не давал. «Не забыл», — отбил он. Подумал и добавил: — «Где ты взял мой номер?» «Гин», — последовал короткий ответ. Чуя откинулся на подушку, глядя на экран с открытым окном нового сообщения. Сказать, вроде бы, было больше нечего, но почему-то... Хотелось. «Понятно», — набрал он. Секунду подержал палец над кнопкой «отправить» и спросил: — «Что за тренировка?» «Завтра узнаешь» Лаконично, нехрен сказать. Чуя заблокировал телефон и положил его рядом с подушкой. Перевернулся на спину и, закинув руку за голову, уставился в потолок. Сон как рукой сняло. Твою мать, и что теперь делать? Телефон звякнул. — Чуя, кто там тебя достаёт, шли его нахуй, — пробурчал Мичизо и кинул в него маленькую подушку. — Или выруби звук, я спать хочу. Чуя выключил звук — хотя, в принципе, зачем, они же не будут всю ночь переписываться, что за бред — и открыл входящие. Адрес. Точно. Дазай же говорил, что скинет, но Чуя почему-то почувствовал разочарование. «Знаешь, где это?» — прилетело следом. «Разберусь», — отбил он. «Не сомневаюсь. Ты очень самостоятельный» Чуя закатил глаза, а потом вспомнил, что Дазай его не видит. «Это сарказм?» «Не всё, что я говорю — сарказм, Чибикко-кун, пора бы тебе это понять» Чуя вздохнул. Это никогда не кончится. «Ты невыносим. Хватит меня так называть» «А то что? Бросишь в меня дом?» Чуя фыркнул и напечатал: «Если продолжишь меня бесить — брошу. Ты знаешь, что я могу» «Знаю. Но вряд ли остановлюсь» Чуя перевернулся на живот и, заправив за ухо прядь волос, закусил губу. Помедлил, но всё-таки спросил: «Почему это?» «Ты очень забавно бесишься, и мне это нравится» — Вот же придурок, — пробормотал Чуя, не зная, что ответить. Их переписка явно перевалила за черту сугубо делового общения, и Чуя чувствовал себя странно. С одной стороны, лучше всего было немедленно всё прекратить, пожелать Дазаю спокойной ночи — вернее, удавиться простынёй во сне — и лечь спать самому. Но с другой — что очень странно — прекращать общение не хотелось. Чуя не мог объяснить, почему, возможно, это загадочное влияние ночи, когда тянет на откровения, но — не хотелось. «Тебе нравятся странные вещи», — напечатал он, но, подумав, стёр и переписал: — «Ну и херня же тебе нравится» «Ты даже не представляешь, что именно порой мне нравится» Чуя облизал внезапно пересохшие губы. «И что, например?» Он напечатал и отправил это быстро, не давая себе времени на раздумья. И, твою мать, ему действительно прямо свербило узнать, хоть интуиция и подсказывала, что откровения Дазая могут его шокировать. Но в ответ последовало уклончивое: «Я тебе как-нибудь покажу, когда будет удобный момент» Чуя разочарованно хмыкнул, чувствуя себя так, как обычно чувствовал при общении с Дазаем: обманутым. Впрочем, ничего нового, учитывая, что сейчас их общение строилось на том, что он задавал вопросы, а Дазай на них отвечал — вернее, не отвечал, но не будем об этом. Ладно. Раз уж на то пошло, он тоже умеет ставить в неудобное положение. Чуя выдохнул, собираясь с духом, и набрал: «Можно личный вопрос?» «Смотря какой», — прилетело сразу же. Чуя преодолел соблазн съязвить насчёт размеров и предпочтений и спросил то, что действительно: хотел узнать давно — сразу, как только увидел: «Тот шрам у тебя на груди — что это?» Ответа не было довольно долго. Чуя уже было решил, что Дазай в своей обычной манере забил на него, но спустя несколько минут экран телефона загорелся новым входящим. Чуя, испытывая странное волнение, открыл сообщение. «Акутагава. Его я тоже тренирую. Ты ещё не видел его способность, но, можешь поверить, она впечатляет не меньше твоей. И иногда довольно болезненна» Чуя нахмурился и напечатал: «Но ты ведь можешь обнулить любую способность, так?» «Верно. Но шрам от Акутагавы я заработал ещё тогда, когда, так же, как и ты, не особо хорошо умел контролировать свой дар. Все через это проходят. Рано или поздно, так или иначе, Чуя» Ну вот. Чуя прикрыл глаза, соображая, что ответить. Дазай назвал его по имени — ну и что, блин, это значит? Долбаный Дазай с его долбаными головоломками. Впрочем, Дазай сам решил эту его проблему. «Я думаю, нам обоим пора спать», — пришло следом. — «Спокойной ночи, Чуя» «Спокойной ночи, Дазай», — понимая, что хрен он сейчас уснёт, ответил Чуя и убрал телефон. Всё это что-то очень сильно ему напоминало, но вот что именно, он так и не догнал. Улёгшись на спину, Чуя уставился в светлый потолок, думая о всяком, но в основном о том, что вряд ли из их тренировок выйдет толк. А потом, вопреки ожиданиям, уснул — быстро, крепко и без снов.***
С самого утра у Чуи раскалывалась голова. По совету Кимико он закинулся обезболивающим, но помогло не особо. Ощущение было такое, как будто кто-то мерно и безжалостно долбит его молотком по макушке. Боль пульсировала в висках и поутихла только когда он вышел на улицу. Время поджимало, а ещё нужно было успеть смотаться за мотоциклом: из аэропорта накануне их забирал Ода на служебной машине, и байк Чуя решил оставить на стоянке около дома, потому что планировал к ночи вернуться. Трясясь в метро по дороге домой, Чуя решил, что теперь будет передвигаться везде исключительно на байке. Он терпеть не мог общественный транспорт, особенно с утра. Хорошо, что сегодня воскресенье, и народу в вагоне было немного. Чуе даже удалось отвоевать для себя подобие личного пространства — по одному свободному месту справа и слева. К дому Дазая он подъехал без двух минут двенадцать — и то потому, что гнал, как сумасшедший, нарушая правила и рискуя нарваться на дорожный патруль. Но парадоксально это казалось менее катастрофическим, чем опоздать к назначенному времени. Дазай жил неподалёку от порта, и, с интересом рассматривая высокое местами обшарпанное здание, Чуя думал о том, как лучше сообщить о своём прибытии. Позвонить? Написать смс? Или вообще никак, они же договорились, значит, Дазай его ждёт и наверняка сейчас сам объявится. Чёрт, ну почему с ним так, блин, сложно? Но Дазай действительно объявился сам, избавив Чую от необходимости решать этот сложный вопрос. «Ты на месте?», — прилетело ровно в двенадцать. Ну охренеть, пунктуальность. «Да», — ответил Чуя. «Двенадцатый этаж, поднимайся» «Нахрена?» «Мне нужно ещё примерно полчаса, если хочешь, можешь торчать это время на улице, но у меня есть кофе» Чуя закусил губу, глядя на сообщение. Разум утверждал, что именно торчать на улице будет самым оптимальным решением — но посмотреть на то, где и как живёт Дазай, хотелось гораздо сильнее, чем слушаться голоса разума. Чуя заглушил мотор, включил сигнализацию, пристегнул байк цепью к металлическому ограждению и направился к нужному подъезду. «Семьдесят вторая квартира, домофон работает», — прилетело через секунду. Чуя с открытым ртом уставился на сообщение. Дазай что, телепат? «Ты телепат?» — поинтересовался он, остановившись перед дверью. «Нет, просто я тебя вижу. Мои окна выходят во двор. Элементарно, Ватсон» Чуя надулся и набрал номер квартиры на домофоне. — Добро пожаловать, Чиби, — сообщил тот голосом Дазая, и Чуе захотелось немедленно развернуться и уйти, но было уже поздно. Он поднялся на лифте на двенадцатый этаж и собрался гневно позвонить в нужную дверь, когда увидел, что та приоткрыта. Как будто они в каком-нибудь чёртовом Сингапуре, честное слово. — Зря дверь не закрываешь, — сказал он, захлопнув её за собой. — Заботишься о моём благополучии? Как неожиданно и приятно, Чибикко-кун. Дазай стоял в дверном проёме, опираясь плечом о косяк, и застёгивал манжеты. Чёрный ему, на взгляд Чуи, шёл больше всех прочих цветов. Из-под полурасстёгнутой рубашки выглядывали слои бинтов. Интересно, какого хрена Дазай вообще в них заматывается? — Какого хрена ты заматываешься? — спросил Чуя машинально, потом понял, что сказал, и захлопнулся, но поздно. Дазай покосился на него, криво усмехнулся и сказал: — Считай это очередной моей придурью. В придачу ко всем остальным. — Да уж, у тебя их много. — Чуя скинул ботинки у порога и вслед за Дазаем прошёл в небольшую светлую кухню, с любопытством озираясь по сторонам. Ни намёка на традиционность: европейский манер, острые углы и приглушённые цвета. Сдержанно и безлико. Как в гостинице. Жилище Дазая не выглядело обжитым, скорее уж наоборот. Похоже, Дазай сюда только поспать и приходит. И, в отличие от его собственной квартиры, в квартире Дазая царил идеальный, почти спартанский порядок. И не скажешь, что здесь живёт подросток, тем более, парень, тем более — что он живёт один. — Кофе там. — Дазай махнул в сторону внушительной кофемашины на отполированном до блеска столе. — Можешь мне тоже сделать заодно, я не успел позавтракать. Чуя, который с утра привык наедаться по максимуму на весь день, если была такая возможность, на это только фыркнул: — Ты завтракаешь кофе? — Иногда и им не получается, — отозвался Дазай и скрылся в глубине квартиры. Чуя, удивлённо посмотрев ему вслед, всё-таки взялся за кофе. Полез по шкафам в поисках зёрен — и, собственно, нихрена, кроме них, не нашёл. В холодильнике всё было довольно печально: бутылка молока, упаковка замороженных крабов, парочка каких-то сомнительных консервов и ополовиненная пачка сахара-рафинада. Кто вообще хранит сахар в холодильнике? Чуя так увлёкся ревизией шкафов, охуеванием от их содержимого и приготовлением кофе, что едва не подпрыгнул, когда у него над ухом раздалось насмешливое: — Ты отлично управляешься у меня на кухне, может, будешь делать это каждый день? — Да у тебя тут не с чем управляться, — фыркнул Чуя, практически всунув чашку с кофе ему в руки и едва не пролив. — В холодильнике мышь повесилась, ты туда заглядываешь вообще? — Да, точно, — задумчиво сказал Дазай, оглядев холодильник так, будто понятия не имел, что он вообще тут делает — и Чуя не удивился бы, если бы так оно и было. — Нужно сходить в магазин... как-нибудь. — Чем ты вообще питаешься, воздухом? — Ну, теперь хотя бы было понятно, почему Дазай такой худой: он просто ничего нахрен не жрёт. — Если бы здесь сейчас был Одасаку, он сказал бы, что ты говоришь его словами, — усмехнулся Дазай. — Но вообще обычно я ем в школе или на работе, так что можешь вырубать свою внутреннюю наседку, Чиби, я не умираю с голоду. С чего вообще такая забота? — Это не забота, а вопросы нормального человека, — закатил глаза Чуя, впрочем, изрядно смущённый тем, что его любопытство Дазай истолковал, как всегда, по-своему. Ко всему прочему, его почему-то кольнуло упоминание Оды, который явно был Дазаю близким другом и, в отличие от Чуи, имел полное право задавать такие вопросы. Ну или, по крайней мере, от него они были бы восприняты адекватно и без издёвки в ответ. Похоже, дистанцию с Дазаем следовало держать всегда. Даже если ты, блин, приехал в выходной день, чтобы отвезти его задницу в жопу мира на полигон и сварил ему блядский кофе. Мудак он и есть мудак. Чуя привалился бедром к краю стола, цедя кофе — тот получился классным, похоже, Дазай знал толк в выборе сорта зёрен. Ну или просто Чуя хорошо умел его варить. — Ладно, не дуйся, Чиби. — Дазай с чашкой в руках пристроился рядом с ним, тоже проигнорировав стул. — И спасибо за кофе. — О, да неужели? Ты знаешь слово «спасибо», ну охренеть теперь, — язвительно отозвался Чуя. Дазай с видом мученика вздохнул и возвёл глаза к потолку. — Я думаю, мы с тобой скорее пришли бы к взаимопониманию, если бы ты не реагировал так остро на каждое моё слово, — сказал он. — Я думаю, мы с тобой скорее пришли бы к взаимопониманию, если бы ты вёл себя нормально и для начала — звал меня по имени, а не своими идиотскими кличками, — вернул подачу Чуя, неожиданно разозлившись. — Пора бы понять, что меня это раздражает, но тебе, очевидно, похуй на чужое мнение и на всех, кроме себя. Воцарилось молчание. Чуя не жалел о сказанном — в конце концов, это было правдой, и Дазай его достал. Нехрен с ним церемониться. — Мне не «похуй» на всех, — после долгой паузы сказал Дазай наконец — и что-то в его тоне заставило Чую напрячься и, оторвав взгляд от чашки с почти остывшим кофе, перевести его на Дазая. Тот смотрел на него сверху вниз, хмурясь и напряжённо закусив губу — и только слепой не разглядел бы в его глазах нечто неприкрыто-болезненное. Именно это неприкрыто-болезненное проскальзывало в его взгляде всякий раз, когда Чуя открыто обвинял его в безразличии и наплевательском отношении к кому бы то ни было. И это ещё Дазай не слышал от Чуи, что, по его мнению, не заслуживает своих друзей. — Тогда что это? — прямо спросил Чуя. — Защитная реакция? Ты таким образом внимание к себе привлекаешь или что? — И почему ты думаешь, что я стану тебе отвечать? — бесстрастно спросил Дазай. — А почему бы и нет? — Чуя со стуком поставил чашку на стол и, развернувшись к Дазаю лицом, скрестил руки на груди. — Мы же, всё-таки, теперь напарники, хоть я и понятия не имею, как вообще с тобой, блядь, можно сработаться. Раз такое дело, я намерен попробовать, конечно, но хрен что у нас получится, если ты будешь постоянно меня подъёбывать, а я — психовать из-за этого. Дазай выслушал его гневную тираду, удивлённо вскинув бровь, и по её окончании выдал многозначительное: — Ого. — Ого? — переспросил Чуя, чувствуя себя совершенно по-идиотски. — И что это значит? — При первом взгляде на тебя не скажешь, что ты можешь быть таким рассудительным и таким, — Дазай пощёлкал пальцами, будто подбирая слово, — зрелым. — Ты не первый день меня знаешь, — ответил Чуя, чувствуя себя не рассудительным и зрелым, а невероятно взрослым и невероятно уставшим. А ведь они даже тренироваться ещё не начали. — Да и вообще, судить кого-то по внешности или возрасту — хрень полная, особенно таких, как мы. Ты и сам нихрена не по своему возрасту проблемы решаешь. — От избытка чувств Чуя взмахнул руками. — Работаешь на суперсекретную контору, живёшь один, с матерью в контрах, отца потерял... Слова сорвались с языка прежде, чем Чуя успел подумать, что именно ляпнул. Твою мать, и так с ним всегда! Дазай медленно склонил голову к плечу, глядя на него в упор. Чуя замер и открыл было рот, чтобы оправдаться, но понял, что бесполезно, и захлопнулся. — Уже разболтали? — усмехнулся Дазай криво, но без злобы. — Хотя, я удивлён, что никто не сделал этого раньше. Такая, блин, сенсация была. Он отвернулся и уставился в свою чашку. — Извини, — сказал Чуя, не зная, что ещё сказать. Так неловко он себя давно не чувствовал. — Ты тут не при чём, — покачал головой Дазай. — Да это и не секрет вовсе, просто я не люблю об этом разговаривать. — Да и понятно. — Чуя осторожно примостился рядом с ним, каждую секунду ожидая взрыва. Хотя, взрывы не были в характере Дазая — вместо этого он обычно просто смотрел, зато настолько красноречиво, что его настрой не вызывал сомнений. В этом плане они очень отличались друг от друга. Чуе было проще выплеснуть злобу, обиду, ненависть, любой негатив, освободиться от этого и жить дальше. А Дазай, очевидно, привык держать всё в себе. — Слушай... — начал было Чуя, но Дазай не дал ему договорить — резко оттолкнулся от стола, сунул чашку в раковину и безапелляционно заявил: — Хватит на сегодня задушевных разговоров. Поехали. У нас куча дел. Спорить Чуя не стал. Они покинули квартиру в молчании. Спустились по лестнице — Дазай почему-то проигнорировал лифт — и вышли на улицу. — Ни разу не ездил на мотоцикле, — остановившись перед байком, внезапно сказал Дазай. — Не думал, что буду у тебя первым, — фыркнул Чуя — и только когда Дазай уставился на него с открытым ртом, запоздало понял, насколько двусмысленной получилась шутка. Ну, как всегда, впрочем. Ничего нового. Когда-нибудь он начнёт следить за языком, но этот день явно настанет не сегодня. — Кхм. — Чуя смущённо откашлялся. — В смысле, я имел в виду... — Лучше не продолжай, — предупредил Дазай. Фыркнул в кулак, очевидно, пытаясь сдержать смех, но, прыснув, сразу же в голос расхохотался. Теперь настала очередь Чуи смотреть на него, разинув рот. Но это продолжалось не больше секунды — Дазай смеялся настолько заразительно, что Чуя тоже не выдержал и заржал. Нет, ну, в конце концов, надо же было такое ляпнуть! — Боже, ну ты и придурок, Накахара, — закрыв ладонью лоб, наконец выдавил Дазай. — От придурка слышу. — Чуя вытер выступившие слёзы и, тряхнув головой, ткнул его кулаком в плечо. — Надевай шлем и погнали. Он всунул Дазаю в руки шлем и сел за руль. — А ты? — Дазай с сомнением перевёл взгляд со шлема на него и обратно. — А я управляю гравитацией, — не без удовольствия напомнил Чуя. — И если я вылечу с байка без шлема, то точно сориентируюсь и выживу, а тебя нахрен размажет по дороге башкой вперёд. — Обожаю твои формулировки, — проворчал Дазай и, надев шлем, уселся позади него. — Если планируешь слететь с байка в первую же секунду, можешь ещё подальше отодвинуться. — Чуя обернулся на него через плечо. — Держись за меня, я не кусаюсь, блин. Дазай, почему-то помедлив, всё-таки придвинулся ближе и положил руки ему на талию. Чуя отвернулся от него и завёл мотор, чувствуя себя странно неловко — прежде ему приходилось катать на байке только девчонок, и нет, блядь, он сейчас не катал Дазая, они просто поехали на грёбаную тренировку, чем бы она ни была, и господи, Чуя никогда в жизни так не жалел о том, что ни один чёртов мудак до сих пор не изобрёл долбаный телепорт. — Готов? — хрипло спросил он и откашлялся. — Угу, — отозвался Дазай и вцепился пальцами в его куртку. Чуя спиной чувствовал его напряжение и невольно тоже напрягся. Он выкрутил гашетку, и байк низко, утробно взревел. — Ноги наверх, — скомандовал он и замер, ожидая очередной подначки — что-нибудь типа: «а может, мне тебе их ещё на плечи закинуть?». Блядь, однажды он просто прибьёт Дазая. Но, вопреки ожиданиям, тот промолчал — только послушно заёрзал, устраивая свои дохрена длинные ноги на подножках. Когда он закончил возиться — теперь они, ко всему прочему, соприкасались бёдрами, и это знание с какого-то хрена не добавляло Чуе спокойствия — он счёл приготовления оконченными и, газанув, поехал вперёд, медленно набирая скорость. И в первые же несколько секунд этого познавательного вояжа Чуя сделал для себя сразу несколько неожиданных выводов. Вывод первый: он отчаянно боялся облажаться. И нет, в своих навыках водителя Чуя был уверен более чем, так что до конца сам не мог понять, чего же именно боится. Единственная более-менее связная мысль состояла в том, что ему не хотелось, чтобы Дазай после этой поездки сказал «больше никогда». Вывод второй: несмотря на то, что он не катал Дазая, ощущение было такое, что они именно катаются. Возможно, этому способствовала относительно свободная трасса, возможно — привычная для Чуи атмосфера дороги и скорости, но сути дела это не меняло: ему нравилось и неловкости он больше не испытывал. Вывод последний: Дазай боялся скорости. По мере того, как Чуя, сперва осторожно, а потом, как обычно, войдя во вкус, накидывал обороты, Дазай прижимался к нему всё сильнее, и к тому моменту, когда они выехали на главную дорогу, чуть ли не улёгся на него, практически обхватив поперёк груди, да так крепко, как будто Чуя был его любимой и единственной бабулей, которую Дазай не видел лет пять. — Ты меня задушишь, блядь! — рявкнул Чуя, пытаясь перекричать свистящий в ушах ветер. Дазай, видимо, услышал и слегка ослабил хватку, но ровно настолько, чтобы дать ему возможность вздохнуть свободно. Чуя стиснул вспотевшими пальцами руль, пожалел, что не взял перчатки, и, вспоминая нужные повороты, помчался к выезду из города. Ехать оказалось не так долго, как он думал — уже через двадцать минут он затормозил около огромной промзоны, которая даже на первый взгляд выглядела давно и безнадёжно заброшенной. — Мы уже приехали? — осторожно поинтересовался Дазай, не спеша избавить Чую от судорожного объятия. — По-моему, это я должен задавать такие вопросы, — проворчал Чуя и вслепую ткнул его локтем. — Отцепись уже. Дазай, ойкнув, поспешно отодвинулся. — Ну, у тебя была карта, а я мало что вижу в этом чёртовом шлеме, — пробурчал он в ответ и, стащив шлем, с независимым видом всучил его Чуе. — И что дальше? — спросил Чуя, озираясь по сторонам. — Это и есть ваш полигон? — Типа того. — Дазай неловко слез с мотоцикла и подошёл к проржавевшим металлическим воротам, створки которых были соединены толстой длинной цепью. С задумчивым видом прошёлся перед ними и, бросив Чуе: — Надо завести байк внутрь, чтобы не спалиться, — положил руку на цепь. Такое Чуя уже видел: ослепительное голубоватое свечение способности Дазая охватило ворота — и погасло, явив перед ними немного другую картину. Ворот больше не было — как и высокого, местами покосившегося забора вокруг территории. Чуя присвистнул, разглядывая ровные ряды каких-то контейнеров, лесополосу вдалеке и возвышающийся посреди заасфальтированной площадки башенный кран. Слева от крана, в некотором отдалении маячила стена с мишенями, расположенными на разной высоте, а также целый арсенал здоровенных монолитов всевозможных цветов и размеров, судя по всему, из разных горных пород или из чего они там были сделаны. Почему-то Чуе казалось, что к их появлению приложила руку вовсе не природа. — Может, перестанешь уже тупить? — с лёгким раздражением напомнил ему Дазай. Чуя опомнился и завёл байк на территорию. Дазай шагнул следом за ним, но, машинально оглядевшись, Чуя не увидел никаких изменений. — Это что, какая-то иллюзия или что? — с любопытством спросил он. — Можно и так сказать, — кивнул Дазай. — И теперь мы внутри неё, но для обычных людей, если кто-то пройдёт мимо, всё будет выглядеть так, как для тебя, пока я не обнулил иллюзию. — А если кто-то забредёт на территорию? — Скорее всего, он будет ходить кругами до тех пор, пока не выберется сам или его не выведут. Можно сказать, что мы сейчас в параллельном измерении. — Дазай, скрестив руки на груди, перекатился с пятки на мысок. — Это место для нас замутил один из людей Мори. В рамках договорённости о сотрудничестве с Отделом. И очень кстати. Чуя хмыкнул, разглядывая лежащие тут и там здоровенные местами оплавленные валуны. Похоже, ему ещё со многим предстоит разобраться — и в тонкостях взаимоотношений между Отделом и Портовой мафией в том числе. — Ладно, хватит уже болтовни, — неожиданно резко сказал Дазай, и Чуя покосился на него, вскинув бровь. — И что мы тут будем делать? — спросил он. Дазай сунул руки в карманы куртки, глядя на него в упор — и он был очень, очень серьёзен. — Я хочу, чтобы ты показал мне всё, на что способен, Чуя, — сказал он после секундной заминки — как будто не был уверен в формулировке. — Сомневаюсь, что здесь это возможно, — ответил Чуя, оглядевшись. — Мне тут практически не повернуться, знаешь ли. — Ты знаешь истинные пределы своего дара? Ты когда-нибудь использовал свою способность на полную? Чуя уставился на Дазая с удивлением. Что он имеет в виду? — Ну. — Он неопределённо пожал плечами. — Скорее, нет. Всегда были какие-то сдерживающие факторы. — Что ж, сейчас у тебя их нет, — усмехнулся Дазай. — Можешь перевернуть здесь всё вверх дном, Рандо потом за секунду вернёт всё, как было. Чуя с сомнением смотрел на Дазая. Он понятия не имел, где находится предел его силы — и есть ли он вообще. Прежде ему никогда, даже на самых опасных миссиях, на которые его отряжали в Кобэ-гуми, не приходилось переть напролом — там, скорее, требовались хитрость и расчёт, чем грубая сила. Несомненно, ему самому всегда хотелось узнать, на что он способен на самом деле — не меньше, чем Дазаю сейчас. Однако Чуя не был уверен, что привычка сдерживаться позволит ему это. — Я не уверен, что смогу, — честно признался он. — А ты попробуй, — неожиданно ухмыльнулся Дазай. — Можешь считать это первым моим желанием как победителя нашего долбаного пари. Вот же сукин сын. — Но учти, вытаскивать тебя из-под завалов я не буду, — предупредил Чуя. — Не думаю, что это понадобится. Чуя потоптался на месте, отчего-то волнуясь куда сильнее обычного — присутствие ли Дазая сказывалось, или то, что он впервые собирался использовать свой дар не тогда, когда его жизни угрожала опасность, но сердце внезапно заколотилось где-то в горле, мешая дышать. Чуя мотнул головой, глубоко вдохнул и активировал способность. Это всегда ощущалось немного иначе, нежели в предыдущий раз — то, как дремлющая внутри него нечеловеческая сила, повинуясь одному только его желанию, пробуждается, вырывается на свободу, не сдерживаемая больше ничем. Чуя смотрел на свои охваченные красным свечением руки, чувствовал, как ноги отрываются от земли, и его тело, невесомое и послушное, взмывает вверх, и, как и множество раз прежде, убеждался, что с этим потрясающим ощущением не сравнится ничто и никогда. Люди всегда мечтали летать — и для него, возможно, единственного на всей планете, эта мечта стала реальностью, такой же, как автомобили, самолёты и дома, подпирающие облака. Чуя запрокинул голову, отдаваясь воле ветра, и, поднявшись выше, крутанулся вокруг своей оси. — Отлично, а теперь покажи класс! — крикнул ему Дазай с земли. Чуя, совершенно забывший о его существовании, очнулся и посмотрел на него сверху вниз — очень редкое зрелище, учитывая, что он был ниже девяноста процентов окружающих его людей. — Показать класс? — переспросил он. — И что это значит? — Ну, я не знаю, попробуй поднять кран? — предложил Дазай. Чуя поморщился. — Я управляю гравитацией, а не упражняюсь в поднятии тяжестей, — заявил он, подлетая к башенному крану. — Ты и сам знаешь, что я его подниму. — Может, я просто посмотреть хочу? — резонно предположил Дазай. Чуя пожал плечами и, ничего не ответив, коснулся стрелы. Кран, повинуясь воле его руки, поднялся над землёй на несколько метров, и Чуя, ощущая себя не то величайшим супергероем, не то фокусником-шарлатаном, перевернул его вверх тормашками, безо всякого усилия удерживая над своей головой. — Выглядит впечатляюще, — поделился Дазай, наблюдая за ним. — Но это ведь далеко не все, так? — Думаю, не всё. — Чуя осторожно, чтобы ненароком не придавить Дазая, опустил кран обратно на землю. — Я просил показать максимум, — с лёгкой ноткой каприза напомнил Дазай. — Ну извини, блин, что здесь нет никаких чёртовых драконов и небоскрёбов, которые я мог бы в тебя швырнуть, — отозвался Чуя раздражённо, раздумывая, что бы ещё такого придумать. Ему на ум внезапно пришла совершенно дурацкая ассоциация: вот так вот, в открытую, демонстрировать кому-то свой дар — это почти как обнажаться перед тем, как заняться сексом. Ты показываешь самое сокровенное, то, что принадлежит только тебе, то, что никто другой не сможет повторить — и, конечно, ждёшь реакции. Желательно бы восторженной или хотя бы заинтересованной, а не «ну нормально, покажи ещё что-нибудь». Эта мысль неожиданно придала сил. Лучшим топливом для Чуи всегда были злость и азарт: злость помогала побороть волнение, а азарт — придумать такой выход из ситуации, при котором он точно добьётся чужих восторгов. Чуя раскинул руки в стороны и поднялся ещё выше. Вдохнул, досчитал до десяти, выдохнул — и так ещё несколько раз, до тех пор, пока полностью не расслабился, позволяя потокам ветра направлять полёт. Дазай что-то кричал ему с земли, но Чуя уже не слушал — он мчался в потоках ставшего внезапно каким-то слишком горячим воздуха, к лесополосе, по дороге цепляя контейнеры и жонглируя валунами-монолитами и намереваясь, как говорил Дазай, поставить здесь всё с ног на голову. Он почти достиг границы леса, когда вдруг... Что-то произошло. Сперва Чуя почувствовал, что больше не контролирует своё тело — им как будто управлял кто-то другой. Его сознание начало ускользать. Чуя словно растворялся в этом ком-то, и последней связной мыслью стало шокирующее открытие: тот, кто сейчас завладел его телом, всегда находился внутри него. И Чуя откуда-то знал, что это очень, очень плохо. Но вскоре и мыслей не стало, Чуя исчез, растворился, провалился в бездонное ничто, и не было больше слов и догадок, был только бесконечный нестерпимый жар, проникающий в каждую клеточку тела, заставляющий гореть изнутри и наверняка способный сжечь дотла. А потом пропал и этот безумный жар — осталась лишь пустота, чёрная, бесконечная и тоскливая, Чуя сам стал этой пустотой, откуда-то зная, что обречён остаться в ней навсегда. Но в какой-то момент — хотя, скорее всего, это был всего лишь очередной морок, — в этой пустоте возникло что-то ещё. Ослепительно-яркий голубоватый свет. Он вспорол вязкую чернильную темноту и потянулся к Чуе, к его потерянному сознанию, и Чуя изо всех сил отчаянно тянулся ему навстречу, но ему не хватало сил и, он чувствовал, уже не осталось времени, его силы и время забрала пустота и тот странный страшный некто, обосновавшийся внутри и всё это время ждавший своего часа. А вскоре исчезло и всё это. Не стало вообще ничего. И Чуи не стало тоже. Его больше не было ни в одной из вселенных.
![[Не]одинокие люди](https://assets.teinon.net/fanfic-covers/d_8EyRAXTr5dP5e6LPvyastaThsDVXpciQ.webp)