СОБИРАЯ ОСКОЛКИ

Бывают такие дни, когда еще с самыми первыми рассветными лучами понятно – ничего хорошего от наступающего дня ждать не приходится. Как например сегодня. Солнце время от времени брезгливо выглядывает из-за облаков словно ему неприятно созерцать картину внизу, а воздух пропитанный моросью и туманом похож на протухший молочный кисель. Картина внизу и вправду не радует глаз – тело молодой девушки с запрокинутой наголо обритой головой лежит в позе сломанной куклы среди вороха свалявшейся бурой листвы вперемешку с мелким мусором; в ее широко распахнутых светлых глазах, обрамленных потеками туши, отражаются низко висящие над городом облака. Диего, который движется по направлению к мигалкам полицейских машин и желтым лентам, огораживающим место преступления, кажется, что он плывет в этом липком киселе, поэтому каждый шаг требует усилий. Кто-то из патрульных его узнает, и он краем уха слышит шепотки за спиной; дежурящий у самого ограждения темнокожий здоровяк по прозвищу Гонзо Кид ловит его взгляд и демонстративно отворачивается в сторону, словно не замечая появления постороннего на месте преступления. Детектив Чак Биман, бывший напарник Юдоры, выглядит понурым и продрогшим; он периодически шмыгает носом и скорбно поджимает губы. Да уж – второе тело за неделю и уже ясно, что это работа серийника, кого это обрадует. Когда Диего попадает в поле зрения Бимана, выражение лица детектива отнюдь не становится приветливее, скорее оно выглядит так, словно тот съел несвежий тако. - И какого хрена, а? Кто тебя вообще пустил? Тебе здесь не место, Харгрейвз! Диего глубоко втягивает ноздрями похожий на кисель воздух, шумно выдыхает. Терпение и дипломатия не главные его достоинства, и еще это мягко сказано. Но в данный момент ему придется собрать весь имеющийся у него резерв этих качеств. - Слушай, Чак, не начинай, а. Если я здесь, значит не просто так и не ради развлечения. Биман подкатывает глаза. - Ну да, ну да. Взрослый мужик, играющий в Робин Гуда, сейчас расскажет мне, что он тут не ради развлечения! Спрятав за спину мгновенно зачесавшиеся кулаки, Диего упрямо вздергивает подбородок. - Я призываю тебя быть объективным. Сколько преступлений я помог вам раскрыть, ты считал? - Мы бы и без тебя справились! - Не спорю. Но какой ценой? Помнишь дело Винксов? Если бы я не отыскал близнецов, они бы были уже мертвы. А дело о подпольных боях без правил помнишь? Я вообще-то тебе жизнь спас. Тебе и Юдоре. Биман морщится как от зубной боли. - Так, ладно. Мне некогда с тобой спорить, работа ждет. Говори чего тебе надо и убирайся. - Я хочу помочь вам найти этого серийника. - Ну да, а я хочу яхту и место шефа полиции. - Я не просто хочу вам помочь. Я могу вам помочь. Глаза Чака тут же словно превращаются в оптические прицелы винтовки. - Ты как-то с этим связан? Отвечай, или клянусь - я снова упрячу тебя за решетку, не успеешь и пикнуть! Диего на мгновение закрывает глаза, воскрешая в памяти события прошедшей ночи, потом мотает головой. - Нет. Я просто хочу помочь. Голос его звучит неубедительно, так что выражение лица детектива Бимана становится еще более подозрительным. - Судмедэсперт нашел кровь под ногтями жертвы. Твоя ДНК есть в базе, Харгрейвз, так что если это ты… Вот оно. То, зачем он, собственно, сюда явился. Кровь под ногтями жертвы это шанс узнать правду. Диего криво усмехается. - Ладно, Чак. Удачи с расследованием. Если все же понадобится моя помощь – ты знаешь где меня найти. Диего круто разворачивается и идет к своей машине, раз за разом прокручивая в голове то, что видел ночью. Тогда его гнал инстинкт – он рыскал по всем злачным местам города, обшаривал закоулки, молясь лишь об одном – успеть на сей раз. Потому что точно знал - убийца не остановится на одной жертве. Первую девушку звали Марина Кляйн, студентка второго курса университета и параллельно официантка в бистро. Убийство слабо освещали в прессе – на первый взгляд в нем не было ничего особенного. Но Диего удалось узнать, что девушку остригли наголо и переодели уже перед смертью, с работы она уходила в джинсах и всегда носила длинные волосы. Это был повод задуматься. Не полиции, а именно ему. Несмотря на все усилия, он не успел – вторая девушка тоже была уже мертва. Но на долю секунды он успел увидеть склонившуюся над ее телом темную фигуру, которая потом просто пропала, словно растворилась в воздухе. И короткую вспышку синего света.

***

Музыка, витающая в пространстве огромного зала, кажется материальной субстанцией. Она взмывает на огромных крыльях к самому потолку, пикирует вниз, издав тревожный клекот, будто хищная птица, с тоненьким мелодичным звоном осыпается на пол, несется вприпрыжку между рядами кресел, издавая победный клич. Она везде, она наполняет собой каждую молекулу воздуха, заставляет подрагивать решетки вентиляции, сбивает дыхание и делает неровным сердечный ритм. Пятый, устроившийся в партере, задрав ноги на спинку переднего кресла, закрывает глаза, отдавшись во власть звукам. Музыка, которую играет Ваня, вибрирует волнами где-то в районе его диафрагмы и оседает на языке солоноватым привкусом опасности. Грань между красотой и разрушением слишком велика, и это придает восприятию невиданную доселе остроту. Мелодия обрывается на самой высокой пронзительно трепещущей ноте, и лишь спустя минуту осознав, что он надолго задержал дыхание, Пятый с шумом выпускает воздух из легких. - А она хороша. – Пятый поворачивает голову и видит, как стоящий в проходе пожилой важного вида тип в дорогом костюме качает головой и поджимает губы, обращаясь к молодому жгучему брюнету с тонкой полоской усов над верхней губой и эспаньолкой. – Столько лет ее никто не замечал, и вот… Кто бы мог подумать. Важный тип слегка морщится, покосившись на Пятого, но воздерживается от замечаний и, сделав знак своему спутнику, выходит из зала.

***

Снаружи пасмурно и промозгло; Пятый выпускает в воздух облачко пара изо рта и зябко поводит плечами под тонким пиджаком. - Тебе нужно одеваться теплее. Ваня, появившаяся из дверей здания филармонии, вешает футляр со скрипкой на плечо и, стянув с шеи шарф, укутывает им брата до самого подбородка. Он ощущает себя странно – исходящий от шарфа легкий запах духов щекочет ноздри, а внутри словно разливается вязкое умиротворяющее тепло. Напрочь забытое чувство, откуда-то из детства. - Здесь рядом есть кафе, у них лучшие пирожные в городе. И кофе что надо. Отведем тебя погреться. - Слушай, ты со мной как с ребенком обращаешься. Прекращай. Ваня лишь снисходительно усмехается, слушая его ворчание. - Так не веди себя как ребенок. Пойдем пока ты совсем не замерз. - Мне это кажется отличной идеей. Пятый и Ваня синхронно оборачиваются, уставившись на внезапно появившегося откуда-то Диего, а тот слегка пожимает плечами и вид у него как будто смущенный, что совершенно на него не похоже. Пятый вопросительно изгибает бровь. - Что-то случилось? - Почему обязательно случилось? Может мне просто захотелось поесть пирожных в вашей компании. - Эй! – Ваня со смехом тыкает Диего в плечо. – Кто ты такой и куда дел нашего брата? Ты и пирожные, подумать только. Пирожным, в итоге, воздают должное все трое и даже находят о чем поговорить; витающая в воздухе беззаботность на короткое время как будто вновь превращает их в детей. Они в основном вспоминают, и, кажется им есть что вспомнить из того, что вызывает улыбку, а не ночные кошмары. - А чем вы с Клаусом вчера занимались? – В какой-то момент спрашивает Диего Пятого словно невзначай. – Надеюсь, дом еще цел? Тот странно замирает, поджав губы. - Мы… Не важно. Ничем. Это все… дурацкое времяпровождение. - А меня вчера внезапно позвали на День Рождения, - Ваня доедает пирожное и облизывает ложку. – Мы с Роуз никогда не дружили, хотя наши места в оркестре раньше были рядом, и вот… Пятый хмыкает. - Ты теперь первая скрипка, не удивительно, что к тебе подлизываются те, кто раньше тебя не замечал. Люди… Они всегда такие. - Ты ужасный циник! Нельзя так… Диего краем уха слушает их короткую перепалку, размышляя о том, что совершенно нереально проконтролировать передвижения того, кто в секунду может переместиться за много миль от дома, а потом так же мгновенно вернуться обратно. А когда они встают из-за стола он незаметно забирает со стола и прячет под куртку картонный стаканчик из-под кофе с логотипом заведения в виде смешной ушастой совы, из которого пил Пятый.