СОБИРАЯ ОСКОЛКИ

- Эй, приятель! Тебе повторить, или так и будешь сидеть и пялиться в пустую кружку весь вечер? Вздрогнув, Диего оборачивается на голос. Немолодой тучный мужик с бульдожьим лицом, что убирает грязные стаканы с соседнего опустевшего столика, глядит на него вроде как сочувственно, но одновременно с неодобрением. Его можно понять – это питейное заведение довольно популярное, единственное на целый квартал, кондитерские и бургерные не в счет, здесь вечно толпятся посетители и столиков частенько не хватает. - Да, налейте еще… того же самого. Судя по белесым пенным разводам на стенках кружки, он пил пиво. Да, точно. Опустошил несколькими глотками, не ощущая вкуса, потом плюхнулся за столик, да так и остался сидеть. На самом деле, он не верил. Думал что это какое-то нелепое недоразумение. Пока его знакомый полицейский судмедэксперт, какой-то дальний родственник Юдоры, не озвучил сравнительные результаты анализа ДНК убийцы и ДНК Пятого. Этого просто не могло быть. Никак. Их с детства растили как борцов со злом, и пусть они все разбежались в разные стороны, превратившись из наивных, верящих в победу справедливости подростков в эгоистичных, циничных и разочарованных взрослых придурков. Никто из них не стал бы злодеем, никогда. То, что заложено с младенчества, нельзя так просто перевернуть с ног на голову. Хотя… Что он знает о своем брате? Лет до тринадцати он знал Пятого – тот был порывистым, резким, нетерпеливым, никогда не лез за словом в карман, охотно участвовал в шалостях и отличался изобретательностью в придумывании каверз против отца. Но он не был жестоким, абсолютно точно. А потом он просто исчез. Они все ждали, что он вернется - может на следующий день, или через неделю, или через месяц. Но шли дни, месяцы, годы и постепенно Пятый с Беном отходили на задний план, оставаясь саднящей занозой в сердце; их образы стирались как блекнут изображения на старых фотографиях. И вот он вернулся. Такой же тринадцатилетний, ни капли не изменившийся. Поведал им фантастическую историю о том, что провел сорок с лишним лет в пост-апокалиптическом мире, а потом работал на какую-то Комиссию, что ему на самом деле 58 лет. Они поверили. А почему бы не поверить, если с детства живешь в фантастической истории? И, в конце концов, исключительно благодаря ему они предотвратили Апокалипсис. Если уж по правде. Но правда и в том, что нынешнего Пятого никто из них не знает. Никто представить себе не может, через что ему пришлось пройти и насколько он изменился. Это совершенно незнакомый человек – безжалостный, идущий к цели с непоколебимостью бульдозера, готовый смести со своего пути все препятствия. И если он на самом деле провел в полном одиночестве столько времени, то его психика могла серьезно пострадать. То, как он всюду таскал с собой этот манекен, с какой нежностью на него смотрел… Долорес. Он называл ее Долорес. В итоге, он потерял ее где-то. Или оставил. И это могло стать спусковым механизмом, приведшим к убийствам – он искал замену. И живые девушки его в этом качестве не устраивали. Кивком поблагодарив бармена за пиво, Диего одним глотком ополовинивает кружку, отстраненно думая, что надо было заказать чего-нибудь покрепче. Хотя сейчас напиться это не самая лучшая идея. Ему нужна свежая голова чтобы решить – что же ему делать дальше. - Да уж, ограничиться пивом это хорошая идея. Едва не подпрыгнув на стуле, Диего машинально нашаривает один из своих ножей на поясе. Скверно. Совсем скверно. Эта женщина, бесцеремонно расположившаяся за его столиком – он не заметил и не почувствовал ее приближения, она спокойно могла перерезать ему горло если бы захотела. Его инстинкты совершенно никуда не годятся. Незнакомка улыбается ярко накрашенным ртом и, затянувшись сигаретой в длинном мундштуке, нараспев произносит. - О, прошу тебя. Не стоит так пугаться. У меня нет совершенно никаких враждебных намерений, мой дорогой. Диего оглядывает ее с головы до ног, оценивая на предмет потенциальной угрозы и одновременно пытаясь понять, кто она такая. Если описать ее одним словом, то больше всего подходит «вычурно». Ткань, из которой сшит ее костюм, больше подходит для вечерних нарядов, чем для повседневной одежды, пуговицы на жакете слишком ярко блестят, серьги в ушах крупнее, чем принято носить с намерением выглядеть элегантно. А маленькая черная шляпка с вуалеткой на обесцвеченных до полной белизны тщательно уложенных волосах – кто сейчас такие носит? Престарелые жены банкиров, разве что. Незнакомке еще далеко до старости, хотя право называться молодой она некоторое время назад уже потеряла. Здесь, в этом непритязательном баре, где выпивают работяги с соседней стройки, патрульные полицейские и мелкие клерки она выглядит совершенно неуместно. - Не стоит тратить время на догадки, я пришла сюда поговорить с тобой, Диего и помочь тебе. Тот криво усмехается. - Помочь? Ну да, как же. У меня два вопроса – кто ты и что тебе от меня нужно? Ответь и можешь катиться к черту. Ее улыбка не гаснет от такой грубой отповеди, наоборот – становится еще шире. - Гордый, упрямый. И очень глупый. В данный момент у тебя есть проблема, которую ты не сможешь разрешить самостоятельно. Я знаю, какие мысли тебя гложут прямо сейчас, знаю о твоем брате. О нем я и хотела бы поговорить. - Вы как-то связаны с Пятым? Вы из Комиссии? Незнакомка стряхивает пепел в непонятно откуда появившуюся пепельницу, отпивает нечто ядовито-зеленое из высокого бокала с насаженной на край долькой лайма. - Ты знаешь про Комиссию – что ж, хорошо. Это сэкономит наше время. Да, некоторое время назад я курировала деятельность твоего брата, направленную на устранение тех, кто нес угрозу этому миру. Можешь называть меня «Куратор», кстати. - Угрозу этому миру? – Диего фыркает. – Что может быть более угрожающим, чем Апокалипсис? А его предотвращения вы явно не желали, раз пытались убить Пятого. - Я не стану обсуждать с тобой то, что выше твоего понимания. Сейчас у нас другая проблема. - У нас? С каких это пор мы стали командой? - С тех пор как твой брат начал убивать невинных девушек. Диего замолкает словно поперхнувшись воздухом, откидывается на спинку стула, машинально касается внутреннего кармана куртки где лежит бумага с результатами ДНК. Проследив за этим жестом, его собеседница понимающе улыбается. - Откуда… Откуда ты знаешь что это он? Почему ты в этом так уверена? - Я в этом уверена так же твердо, как и ты. Видишь ли, когда мы завербовали Пятого, мы знали что он психически нестабилен. Такие испытания не проходят даром. Но мы надеялись, что у нас получится его контролировать. Однако, его способности и навыки выживания дают ему неоспоримое преимущество перед другими нашими агентами. Это началось еще давно. Мы заметили, что он не только безупречно выполняет свою работу по устранению целей, но и получает от этого удовольствие, сравнимое с дозой для наркомана. Ему понравилось убивать. - Врешь! Она чуть пожимает плечами. - Ты можешь отрицать очевидное, но положение вещей от этого не изменится. Видишь ли, те две девушки - это лишь начало. Убийства будут продолжаться, и убийцу никто не сможет остановить. Пятый твой брат, и я понимаю твои чувства, но тебя с детства учили быть героем и наказывать злодеев. Ты не сможешь просто стоять в стороне. Диего опускает голову, тупо уставившись в пол. Рисунок на плитках почти стерся, видны лишь тонкие линии соединяющие квадратики; кто-то уронил чесночную гренку, наступил на нее, и теперь она похожа на размазанный по полу трупик насекомого. Боже, как до этого вообще дошло?! Почему?! За что?! Ему хочется рвануть ворот свитера, вскочить, выбежать наружу, чтобы глотнуть свежего воздуха. Вместо этого он произносит, не поднимая глаз: - Я остановлю его. Я передам его в руки правосудия. Куратор смеется – звонко, переливчато словно девчонка. - Упрямый и гордый, да. И очень, очень глупый. Подумай – даже если Пятого арестуют, долго ли он пробудет в руках полиции? Нет такой тюрьмы в распоряжении правительства, которая смогла бы его удержать. От удара кулаком по столу пивная кружка, звякнув подпрыгивает, как и высокий бокал, расплескав ядовито-зеленое содержимое. - Если ты предлагаешь мне убить моего брата, то я не стану этого делать! - Ну что ты! Я никогда не подвергла бы тебя такому испытанию. Но пойми – на кону стоят человеческие жизни. Множество жизней. Он ведь не остановится, только все больше и больше будет входить во вкус. Как я уже говорила – нет такой тюрьмы в распоряжении правительства, которая смогла бы его удержать. Но она есть в распоряжении Комиссии. Беда в том, что твой брат практически неуловим. Но вот это может сделать его менее прытким. Диего сверлит тяжелым взглядом пузырек с прозрачной жидкостью, который словно сам собой материализовался рядом с его кружкой. - Что это? - Средство, способное на время лишить Пятого его способностей. Совершенно безвредное для здоровья. - Ага, так я и поверил! - Как хочешь. Но это единственный способ спасти множество невинных жизней. Я оставлю его здесь, а ты подумай. Хорошенько подумай, Диего.

***

- Эй, смотри куда прешь, сопляк! Пятый поднимает глаза на плечистого бородатого парня со спортивной сумкой через плечо, в которого он секунду назад буквально врезался, молча смотрит, и тот отводит взгляд, а потом поворачивается и идет дальше, бормотнув что-то себе под нос. В самом деле – куда он идет? Вокруг люди, витрины магазинов и неоновые вывески, а снежинки неторопливо кружатся в воздухе, вальсируя в такт доносящейся откуда-то веселенькой рождественской мелодии. Почему же ему кажется, что он все еще совсем один в пост-апокалиптическом мире, вокруг лишь развалины, а с неба сыпется не снег, а серый пепел? Наверное, он никогда еще не ощущал себя настолько бесполезным. Его семья… Да, они все живы. К этому он стремился. Но они жили без него последние семнадцать лет и, если бы не угроза конца света, жили бы прекрасно и дальше. У них сейчас все налаживается – Эллисон и Лютер наконец официально вместе, Клаус уже долгое время не употребляет наркоту и, кажется, нашел свое призвание, Диего помогает полиции, а Ваня вполне контролирует свою силу. Они еще такие молодые, порывистые и полные надежд, готовые совершить кучу ошибок. Он им не нужен. Он был нужен Долорес, но теперь ее нет. Не надо было оставлять ее… Сосущая пустота вновь наполняет внутренности; Пятый задирает голову, ощущая как снежинки щекочут кожу словно рой крошечных насекомых и тают, оставляя мокрые дорожки на щеках. - Эй, мелкий! Есть закурить? Пятый оборачивается, смаргивает, не сразу понимая, что обращаются к нему. Ах, да. Мелкий – это он. Троица подростков, незаметно выскользнувшая из переулка, недвусмысленно перекрывает ему путь к отступлению, оттесняя к стене. Все трое неуловимо похожи – каждый выше Пятого на пол головы, одеты с модной нынче мешковатостью; двое натянули на стриженные головы капюшоны толстовок, третий, похожий на латиноса, с непокрытой головой и дредами, торчащими во все стороны. Пятый на миг словно видит себя их глазами – щуплая фигурка, тощая цыплячья шея, нелепо и беззащитно торчащая из распахнутого ворота утепленной куртки, аккуратная стрижка. - Чего молчишь, задрот? Тебе вопрос задали! А ну, выворачивай карманы! Пятый делает шаг вперед, ощущая, как сосущую пустоту внутри вытесняет азарт и предвкушение. - Ты забыл сказать «пожалуйста». – Он не улыбается – скалится в лицо самому крупному из подростков, а потом поворачивается к латиносу и изображает на лице комическое изумление. – Ой, слушай, а как оно называется? Вон то существо, которое заползло тебе на голову и там сдохло? От удара его голова запрокидывается назад; не удержавшись на ногах, Пятый плюхается задом в небольшой сугроб, образовавшийся у самой стены. Он слизывает кровь с разбитой губы, и ее солоноватый вкус будоражит рецепторы, пробуждая угасшую волю к жизни. Улыбаться больно, но губы растягиваются как будто сами собой. Ему даже жаль, что все заканчивается слишком быстро – самого крупного из противников он выводит из строя ударом каблука в коленную чашечку, даже не поднимаясь на ноги. Оказавшись на ногах, пропускает мимо яростную, но неловкую атаку латиноса, несильно бьет его ребром ладони по шее, а третьего, не мудрствуя, с размаху пинает в пах. Потом поочередно вытряхивает все содержимое карманов у всех троих и, оставив валяться на асфальте сигареты, мобильники, презервативы и прочий хлам, забирает наличные. Он, определенно, заслужил сегодня чашечку кофе. В кофейне тепло, шумно и уютно пахнет выпечкой; на большом висящем на стене экране крутят музыкальные клипы, и какой-то тип в очках и соломенной шляпе жизнеутверждающе поет: Выгляжу, как преодолевший все трудности, Чувствую себя, как мальчишка. После всего, что было, я всё еще стою, Собирая осколки своей жизни, не думая о тебе. Я всё еще стою, да-а, да-а, да-а… (с)* Музыка, как ни странно, не раздражает, а наоборот звучит в унисон его настроению – Пятый испытывает прямо-таки удивительный душевный подъем, а ощущение безнадеги и одиночества отступает. Клип внезапно обрывается – кто-то переключил телевизор на новостной канал. Криминальная хроника почти всегда одинакова – репортер с микрофоном и скорбной физиономией на переднем плане, суетящиеся полицейские на заднем. Шокирующие подробности обычно опускают из-за цензуры, но тут камера мельком цепляет тело жертвы, которое как раз упаковывают в черный брезентовый мешок, и Пятый давится приступом кашля, поперхнувшись кофе. Машинально утирает рот тыльной стороной ладони, не в силах отвести глаз от экрана. - Какого… Какого черта?!