СОБИРАЯ ОСКОЛКИ

- Ну что? - Ну что - нашел его? Эллисон и Ваня задают вопрос одновременно, а Клаус вопросительно изгибает бровь. Лютер качает головой с озабоченным видом. - Я не нашел Диего. Тренер сказал, что он не появлялся в своей каморке уже пару дней и дал адреса его любимых питейных заведений. Я обошел их все, но безрезультатно. Эллисон хмурится, поджимает губы. - И никаких следов Пятого. При том, что в отличие от Диего, у него нет своего жилья. Конечно, он может о себе позаботиться и найти место для ночлега, но какой в этом смысл? Целый особняк в его распоряжении, тут его комната, его вещи… Разве что он предпочел здесь не появляться по какой-то причине. Клаус, ты не заметил, что он ведет себя как-то странно в последнее время? Вы не ссорились? - Пятый всегда ведет себя странно, это же Пятый. Но в последний вечер, который он здесь провел, все было как обычно. Разве что он ограничился одной порцией бренди, а не упился в хлам, как это было все предыдущие дни. И нет – мы не ссорились. В каком-то смысле, он мне помог. Ну…, - Клаус делает неопределенный жест рукой, - справиться со всем этим. Подкинул одну стоящую идею. Да и вообще… Нет, у нас не было ни единой причины для ссоры. - Он-то тебе помог, - подает голос Бен, - а вот кто поможет ему? - Ты о чем? – Клаус недоуменно поводит бровями. - Вместо того чтобы напиваться с ним за компанию каждый вечер, ты бы лучше подумал каково ему было все это время после предотвращения Апокалипсиса. Он выглядел потерянным. - Я бы предположила, что Пятый снова прыгнул во времени, - задумчиво произносит Ваня, - Но ему уже давно не тринадцать и он не стал бы повторять прошлых ошибок, зная на собственном опыте к чему это может привести. Скорее всего, они с Диего вместе во что-то впутались. - Знать бы во что, - из могучей груди Первого вырывается прерывистый вздох, - возможно, им нужна помощь, а мы даже не знаем… - Эй, вы слышали? – Клаус замирает, жестом оборвав Лютера, - Кажется, хлопнула входная дверь. В просторный холл на первом этаже они торопливо спускаются все вместе и видят, как Грейс впускает в дом Диего, поприветствовав его с неизменной теплотой. Настигшее всех мгновенное чувство облегчения вновь сменяется тревогой – Диего явился один, и вид у него далек от цветущего – лицо осунулось, под глазами залегли тени, во всем облике ощущается нешуточное напряжение словно перед схваткой. Он бегло обводит их взглядом, дергает уголком рта. - Вся команда в сборе, отлично. Мне нужно кое-что вам рассказать.

***

В просторном ангаре царит гулкая пустота – владелец этого складского комплекса на юго-восточной окраине города, недавно то ли умер, то ли разорился, и теперь перед въездом на территорию висит большой рекламный щит «Продается». Стоит Пятому сдвинуть ноги чуть вперед, как шорох от его подошв эхом разносится по всему помещению; он сидит, прикованный к стулу наручниками, в самом центре ангара и яркий свет уличных фонарей из узких похожих на бойницы окон, расположенных под самым потолком, падает прямо на него, тогда как значительная часть окружающего его пространства остается в тени. Он чувствует себя блюдом, выставленным на середину обеденного стола, ощущение не из приятных. Отопление не работает, и голые коленки Пятого холодит сквозняком, дующим из всех щелей. Он ежится, мимолетно жалеет, что надел свою старую униформу, а не что-то из вещей, купленных Клаусом. Все же, новая одежда означала готовность двигаться дальше, которую он отнюдь не испытывал. Пятый досадливо морщится, шевелит скованными запястьями, разминает затекшую шею, но уловив едва слышный скрип дверных петель, замирает, мгновенно переходя к состоянию полной концентрации. Звук цокающих по полу тонких каблуков кажется ужасно громким, учитывая какое тут эхо. Очертания знакомой фигуры выплывают из полумрака по мере ее приближения к освещенной части ангара, и вот уже привычно сводит скулы от акульей улыбки Куратора в которой нынче явственно сквозит торжество. Она принарядилась для этой, безусловно, значимой встречи – темно-бардовый жакет с золотистой оторочкой, такого же цвета узкая юбка, очередная нелепая шляпка и ботильоны с крупными позолоченными пряжками. До боли знакомый грубый черный чемодан в ее руке плохо гармонирует с нарядом, тут больше подошел бы ридикюль, или небольшая дамская сумочка, но в данном случае чувство стиля идет на уступки прагматизму. Приблизившись, Куратор ставит чемодан на пол и с той же улыбкой несколько секунд глядит на Пятого, склонив голову набок, словно любуясь. Тот выдавливает ответную ухмылку, которая выходит натянутой и кривоватой. - Что ж, мне следовало догадаться кто стоит за всем этим. - Твоя сообразительность и инстинкт выживания на сей раз тебя подвели. И знаешь почему? Эмоции, мой дорогой, эмоции. Нельзя поддаваться собственным слабостям. А твоя слабость это твоя семья. Подумать только – каких высот ты сумел бы достичь, продолжая работать на Комиссию. Тебя настолько ценили, что простили твое предательство и приняли обратно, да еще и на более высокую должность. А ты отплатил черной неблагодарностью. Плохой, плохой мальчик. И куда это тебя в итоге привело? Сидишь беспомощный, лишенный своих способностей, прикованный к стулу. Кто сделал это с тобой? Может, твои враги? – Брови Куратора ползут вверх в гротескной гримасе притворного удивления. – Нет, это сделал с тобой твой ненаглядный брат. А потом он набрал мой номер, и вот я здесь. Губы Пятого сжимаются в тонкую полоску. - Диего никогда не отличался выдающимися умственными способностями. Ты здорово запудрила ему мозги. - Если это попытка его оправдать, то ты выглядишь вдвойне жалко, так что перестань. Я хочу сполна насладиться победой, а торжествовать над слабым противником не так приятно. - Так вот зачем ты здесь. Что ж… Если ты абсолютно уверена в своей окончательной победе, если ты не боишься, что обстоятельства изменятся… Куратор поджимает губы. - А я просто не позволю им измениться. Знаешь, несмотря на все эти прыжки во времени и множество сопутствующих им переменных факторов, есть в этом мире нечто неизменное, незыблемое. Это смерть. Ее нельзя отменить или переиграть. Что мертво, то мертво. Я больше не стану играть с тобой в игры, я просто уберу тебя с шахматной доски. Навсегда. После несостоявшегося Апокалипсиса мне пришлось отвечать за последствия. Меня понизили в должности. Это было… нелегко. – Лицо Куратора на миг каменеет, выдавая реальные эмоции, скрытые под маской. – И ты даже не представляешь насколько. - Учитывая твои непомерные амбиции, представляю. Признаю, у тебя есть веские основания меня ненавидеть и желать мне смерти. Но те погибшие девушки… Они тут совершенно не при чем. - Полно, мой дорогой. Тошнотворно сантиментальная чушь из уст того, кто убивал, не задавая вопросов – ты меня разочаровываешь. Когда это нас с тобой волновали сопутствующие жертвы? - Верно подмечено. Но меня удивляет, что в этот раз ты сама запачкала руки. - Как я уже говорила – меня понизили в должности. Это существенно ограничивает возможности, знаешь ли. - Однако, несмотря на ограниченные возможности, ты обставила все с утонченной театральностью, надо признать. Только я не пойму – зачем? То что ты делала с этими девушками… Ради чего столько сложностей? Куратор внезапно делает шаг вперед и склоняется к Пятому, оказавшись с ним практически нос к носу. Он ощущает на своем лице ее дыхание с запахом ментоловых сигарет, видит неровности на ее коже, густо заштукатуренной тональным кремом и неестественно расширенные зрачки. - Ты даже не представляешь… Я бы убила тебя несколько раз, если бы это было возможно. Я уничтожила бы всех, кто тебе дорог. Но самым близким для тебя существом стал манекен – такая вот ирония. Так что оно того стоило. А насчет твоей драгоценной семейки… Ты будешь умирать с мыслью, что твой брат собственными руками отправил тебя на смерть. Как тебе это? Нравится? Отстранившись, она с торжеством глядит на Пятого. Он сейчас похож на растерянного подростка – съежился на стуле, опустив голову, и тень из-под отросшей челки скрывает выражение его глаз, теряющихся в темных провалах глазниц. Хорошо видна лишь нижняя часть лица и крепко сжатые губы, которые, кажется, вот-вот дрогнут, выдавая страх и отчаяние. Но внезапно уголки губ ползут вверх, Пятый поднимает голову и, повернув ее куда-то в сторону, произносит спокойным тоном: - Ну что? Все всё слышали? Этого достаточно? Нервно оглянувшись, Куратор отступает на шаг. Пять человеческих фигур появляются в поле ее зрения с разных сторон, выходя из тени на свет. Диего, нарочито игнорируя их противницу, замершую будто в столбняке, с усмешкой демонстрирует Пятому смартфон с включенной камерой. - Я все записал. Для полиции этого хватит. Тот подкатывает глаза. - Я пытался тебе втолковать – полиция для нее ничто. Комиссия вытащит ее из любой тюрьмы в два счета, если захочет конечно. - Забавно – практически то же самое она говорила про тебя. Но знаешь – давай-ка в этот раз доверимся закону. - А может эта ваша Комиссия не станет ее освобождать, - Подает голос Ваня, не сводя Куратора тяжелого взгляда, - учитывая, что она натворила… - Кажется, у нас особо нет выбора, - Эллисон чуть пожимает плечами, - мы не полиция, не судьи и не присяжные. - На сей раз вынужден согласиться. Можно было бы конечно просто свернуть ей шею и похоронить в городской канализации…, - Пятый, небрежным жестом освободившийся от наручников, поднимается на ноги, с наслаждением разминает затекшие конечности и пинком отодвигает черный чемодан подальше от Куратора, которая за время их короткого диалога успела незаметно приблизиться к нему на пол-шага. – Но мы, вроде как, хорошие. Мы же хорошие? – Сунув руки в карманы, он обводит насмешливым взглядом всех членов своей странной семьи по очереди, но лишь Лютер не отводит глаза, и лишь на его лице не мелькает тень сомнений. - Да, Пятый, мы хорошие. Ну… По крайней мере, мы не злодеи. Мы уж точно не такие как эта женщина. Тот смеется, и в его смехе звучат явственные нотки горечи. - Спасибо, братец. Я не стал бы так обобщать, но спасибо. - Да уж, не стоит обобщать, - Куратор явно оправилась от шока и даже вернула улыбку на свое лицо, хотя та выглядит сделанной из картона и наклеенной на асбестовую маску. – Если бы ты получше знал своего брата, Лютер, ты бы так не говорил. А тебя, - она поворачивается к Диего, - Я недооценила, признаю. У тебя были все доказательства, но этого не хватило, чтобы тебя убедить. Диего хмыкает, поводит плечом. - Ты забыла кое-что. Я вплотную работал с полицией многие годы и знаю, что для признания вины помимо улик существуют еще и показания свидетелей. - Каких еще свидетелей? Их не было! - А вот и были, - подает голос Клаус. – Сами жертвы и есть свидетели. Куратор невольно вздрагивает и отступает назад, заметив за его спиной три призрачные девичьи фигуры. Впрочем, ей хватает пары секунд чтобы взять себя в руки. - Что ж… Признаю, это полное фиаско. Но я не собираюсь проигрывать всухую. Когда в ее руке как будто сам собой материализуется небольшой пистолет старого образца, никто не успевает среагировать. Потому что Куратор не дура – хорошо понимая с кем имеет дело, она направляет оружие в сторону Диего и без промедления жмет на курок. Звучит выстрел, и в следующую секунду мир как будто застывает стоп-кадром. А когда он вновь приходит в движение, то одновременно происходит сразу несколько событий – Эллисон, оказавшаяся ближе всех к их противнице, с силой бьет ее по запястью, выбивая оружие, и тут же наносит удар локтем в лицо; Ваня усилием воли гасит внутри себя неконтролируемый всплеск энергии, способный разнести целый квартал, а Лютер и Клаус кидаются к Диего. Сам Диего едва успевает подхватить оседающего на пол Пятого, который оказался в момент выстрела между ним и пулей.