Останься со мной

      Наконец настал момент полного взаимопонимания и гармонии между ледяным демоном и его человеком. То, чего так долго ждал Мобэй-цзюнь, свершилось. Человек его понял.       «Теперь он мой. Он знает, что мой, и принимает этот факт, как должное», — не мог не радоваться правитель северных земель. Он был уверен, что не пройдёт и недели, как они станут ближе настолько, чтобы жить вместе и делить постель.       Но реальность оказалась жестока. Цинхуа его избегал. И это становилось очевидно.       При появлении своего короля он просто отводил взгляд, краснел, что, впрочем, всё равно казалось демону категорически милым, отговаривался делами и покидал его. Хотя поначалу, да и в других случаях, когда его заставали врасплох, Цинхуа смотрел на Мобэя с какими-то нечитабельными эмоциями, полными отчаяния и какой-то надежды. И демон ничего не мог с собой поделать. Он срывался и целовал своего человека до исступления. Сжимал его упругие бёдра, яростными поцелуями сминал его губы и властно вторгался в его рот. А человек только и делал, что заигрывал, делая вид, что отпирается, но при этом продолжал отвечать в поцелуе, сплетаясь языком с ним, будто бы в страстной борьбе, что не могло не возбуждать Мобэя ещё сильнее.       И поэтому с каждым таким разом сдерживаться было всё труднее. Его человек был просто невозможно и восхитительно соблазнителен. Но каждый раз, стоило демону попытаться пересечь черту и приступить к более активным действиям, как в глазах Цинхуа просыпался едва контролируемый и совершенно непонятный страх.       «Чего же ты боишься?» — в очередной раз думал про себя демон, покидая в очередной раз заупрямившегося отчего-то Цинхуа. Мобэй был уверен, что не причинил за всё это время серьёзного вреда телу человека и точно не говорил ему чего бы то ни было, что могло его оскорбить или хотя бы задеть. И достаточно показал свои чувства. Во всяком случае, насколько он мог судить по собственным знаниям о людях. Но почему же тогда человек так избегает близости с ним? Разве он не хочет быть с ним, не хочет его?       «Нет. Этого не может быть», — уверенно опровергнул эту нелепую гипотезу демон. — «Он всегда отвечает, что бы я не делал. На поцелуи, касания, даже взгляды. Он возбуждается, когда я его сжимаю, трогаю и ласкаю, я сам это чувствовал! Так в чём же дело?» — но сколько бы демон не думал, ответа не находилось. Поблуждав в своём замке и не находя себе места, он принял решение отправиться туда, где его мысли направили в нужное течение и помогли справиться с ними в прошлый раз.       Естественно, ему традиционно никто не обрадовался.       И снова разгневанный Шэнь Цинцю, пылая от стыда, что вновь попался на глаза в таком компрометирующем положении, пусть и демону, сбежал. Но на этот раз терпение Ло Бинхэ было отчего-то не в пример хуже.       — Чёрт! Я же почти с ним помирился… — пробормотал в ярости полудемон, когда его гневный взгляд снова сфокусировался на Мобэе.       — Ну, что у тебя на этот раз?       — Шан Цинхуа…       — Опять он?! Да что у вас с ним опять произошло?       — Мы с ним поговорили.       — И ты пришёл сюда, ради того, чтобы сообщить мне об этом?!       — Мы теперь вместе. Он сказал, что понял.       — Я счастлив. — С видимым сарказмом выплюнул Ло Бинхэ. Но с видимым здесь лишь для себя.       — Спасибо. — Ответили ему без малейшего намёка на недовольство. — Но он ведёт себя странно.       — И что с того?       — Он… отталкивает меня. Краснеет и убегает. Не позволяет делать его своим.       — Ну и почему меня это вообще должно беспокоить?       Первым порывом мужчины было ляпнуть что-то по типу: «Так, может, это потому, что он тебя не хочет?!» — но вспомнив себя в относительно недалёком прошлом, Бинхэ не смог произнести нечто настолько болезненное. Но тут же вспомнив своё настоящее, где ему надо было как можно скорее найти своего учителя и как следует извиниться, он всё же не сдержался, и сказал, лишь бы от него отстали:       — Возможно, он болен и не хочет заразить. Не знаю, спроси у него сам! — и, отмахнувшись, пошёл вслед за Шэнь Цинцю. — Всё, оставь меня.       Поначалу Мобэю стало легче от подобного предположения. Ведь это значило, что его чувства всё ещё не отвергают.       «Конечно! Поэтому он краснел и избегал меня. Он боялся заразить меня. Ну что за глупец, я же демон и уж точно не заболею, даже если мы будет сливаться воедино всю ночь. Каждую ночь», — от мыслей, что о нём, пусть и так неумело и бездарно, но заботятся, демону стало до того хорошо и приятно, что он даже не заметил, как простоял на том же месте почти с час или около того. Но внезапно в его сердце вторглась тревога.       Мобэй знал, что заклинатели не подвержены большинству болезней смертных, но раз уж даже Цинхуа пробрало, значит дело серьёзное! А что если их лекари не справятся? А что, если это настолько серьёзно, что его человек может вот так просто умереть?!       В общем, накрутив себя до тихой паники и нервной дрожи, демон что есть сил поспешил на пик Аньдин.

***

      «Ааа! Ну почему он приходит ко мне каждый день? Ну что мне делать?!» — метался несчастный Цинхуа, буквально преследуемый своим идеальным мужчиной. Он привык к лишениям, унижениям, собственной неоценённости и неполноценности. И когда вдруг получил то, о чём и мечтать не мог, — совершенно не знал, что с этим делать.       Но самое страшное, что заклинателю пришлось признать, так это то, что его чувства к Мобэю переходили любые рамки дружеских и приятельских «нравится» и были ничем иным, как любовью.       «Ну почему?!» — в отчаянии ревел он в душе. Нет, всё было бы просто замечательно, можно было бы окунуться в эти отношения с головой и наслаждаться! Если бы не несколько весьма значимых «но»!       Цинхуа осознавал, что не был ни сильнейшим, ни красивейшим, ни умнейшим, не то что среди заклинателей, но и среди людей вообще. Причём в его родном мире расстановка была точно такой же. Если он не притворялся, даже его работы, его настоящие работы не пользовались особым спросом. И он здраво рассуждал, что если бы он не лебезил и не пресмыкался в этом мире, то смерть бы его настигла также, как и оригинального Шан Цинхуа.       В общем, уверенности в себе у мужчины было почти столько же, сколько и самоуважения. То есть почти и не было. Таким образом, для него поверить, что идеальный, с какой стороны не посмотри, демон захотел быть с ним, и главное, после пары бурных ночей останется с ним и дальше, а не устанет и начнёт презирать, было невозможно. Отчего отпустить себя и всю эту ситуацию на самотёк он попросту не мог. Он был уверен, что если так и сделает, то лишь разобьёт себе сердце и останется один, выброшенный и уже совершенно никому ненужный. От этих мыслей ком стоял в горле, а отчаяние накрывало с головой.       А демон, что так уверенно появлялся каждый день, порой и по нескольку раз, так настойчиво идя на контакт, лишь усугублял ситуацию. Одни поцелуи с ним вынуждали разум Цинхуа срочно капитулировать. Его касания, укусы, поцелуи — что бы и как бы Мобэй не делал, он делал это, чёрт возьми, идеально! Именно так, как хотелось ему, Цинхуа! Ну что за подстава?!       Второе же «но» как раз крылось в том, что должно было следовать за этими ласками. Секс. Да. И его заклинатель избегал так старательно, как только мог. Дело не в том, что Мобэй-цзюнь не возбуждал его. Возбуждал, ещё как! И не в том, что он боялся секса в принципе. Нет, были, конечно, кое-какие опасения, но в целом он был готов. Был. Но одна маленькая, совсем не маленькая вещь пробивала его на холодный пот. Это был нефритовый жезл его короля. И нет, не член, а именно грёбаный, мать его, жезл! Таким ведь и убить можно!       Нет, конечно, у Ло Бинхэ он тоже прописывал агрегат знатных размеров, но тому ведь оно и нужно было! Как-никак, главный жеребец всея романа. И хоть он и представлял, пока писал, что у его короля будет нечто подобное в штанах, но никогда и нигде этого не описывал, просто держал в голове и всё. А тут ему мало того, что пришлось убедиться, что мысли могут быть просто ужасающе реальными и пугающими, так ещё и, скорее всего, иметь с ними дело в самом интимном смысле! Так что нет, в целом, он не боялся секса. И не боялся секса с Мобэй-цзюнем, в общем-то. Если бы то, что он скрывает под своими нижними одеждами, не таило нечто настолько большое в размерах!       Так что Цинхуа краснел, пыхтел, смущался, но как мог отпирался и от своих чувств, и от посягательств демона. Как ему казалось.       Наверное, поэтому, когда он в очередной раз прогнал того, он не ожидал, что демон вернётся уже к вечеру того же дня. Взволнованный, с глазами полными тревоги и чего-то ещё, от чего сердце Цинхуа невольно сжималось.       «Да что происходит, чёрт возьми?!» — про себя кричал заклинатель, не зная, что и думать.       — Мой король, что стряслось? Напали демоны с юга или опять заговор против Ло Бинхэ?       — Нет, — решительно отмёл все предположения демон, медленно приближаясь к человеку. От того, как трясло его от злости при этом, Шан Цинхуа становилось дурно. Он и представить себе не мог, чего сейчас ожидать и есть ли смысл попытаться сбежать. Но пока он колебался, все пути уже были закрыты и перегорожены сильным и прекрасным, невероятно обеспокоенным и чудовищно злым демоном. Цинхуа лишь зажмурился, не в силах даже прикрыть голову или лицо. Да и тот ведь ему запрещал это… Эх…       Мобэй же, увидев наконец своего человека, немного расслабился. Но пока он снова к нему не прикоснётся, не проверит сам, лично, что с ним всё в порядке, он не усмирит свой страх. Страх, уже не первый раз снедавший его — остаться без него.       Видя, как тот весь сжался и зажмурил свои глаза, Мобэй-цзюнь на миг заколебался, но, протянув-таки руку, коснулся лба, проверяя температуру. Конечно же, он кое-чего не учёл, именно поэтому и воскликнул, нахмурившись:       — Ты горишь.       «Да, мой король, я горю. От стыда. И всё из-за Вас!» — но сказать этого он вслух, естественно, не мог, потому закусил губу и изо всех сил пытался смолчать. Но румянец и смущение от всей этой ситуации, а главное, от близости ледяного демона не утихали. Его тело позорно быстро привыкло к таким вот прохладным касаниям и реагировало на них однозначно. Предвкушая удовольствие, что они всегда несли за собой.       — М-мой король, всё в порядке, просто вы слишком близко, и я… Я не могу не реагировать на Вас иначе.       — Что?       — Не вынуждайте меня повторять такое! — уже не в силах сдерживать стыд, прикрыл лицо руками Цинхуа.       — Убери руки, я не могу так видеть тебя.       — Не могу!       Демон лишь вновь нахмурился, чтобы в следующую секунду взять обе тонкие кисти человека в свои ладони и без малейших усилий развести их в стороны. В этот же миг его взгляду предстало поистине обезоруживающее зрелище. Лорд Аньдин выглядел столь беззащитным и беспомощным, что его хотелось немедленно схватить, спрятать ото всех и долго нежить, кусать, метить и показывать ему, чей он, выпивая из его уст своё имя. Которое он бы непременно шептал и прижимался своим живым и горячим телом к нему, Мобэю.       В общем, когда они начали целоваться, демон и не заметил, невольно перепутав фантазию с реальностью. Его снова не отталкивали, а подчинялись, прогибались и отвечали. Он накрывал губы заклинателя своими, чтобы настойчивым, влажным и прохладным языком вторгнуться в чужой рот. И ему с готовностью уступали, он напористо наступал, кусал и втягивал чужой язык в рот и ловил чарующие вздохи и сбивчивое дыхание. Он прижимал к себе и кусал за шею и плечи, и к нему прижимались в ответ, дрожа от удовольствия.       Цинхуа же точно так же поначалу не понял, как всё так обернулось. И не то чтобы ему не нравилось целоваться. Как он уже знал, поцелуи его короля — это то, что почти стопроцентно вызывает в нём возбуждение, но это же его и пугало. Ведь вопрос о том, как быть дальше, становился всё кхм… твёрже.       И в тот момент, когда он снова почувствовал вставшее естество Мобэя, Цинхуа снова сглотнул и выпал в реальность. И пытаясь отвлечь и демона, выпалил то, что, в общем-то, мучило его, когда тот только появился на его пороге.       — Ваше Величество, постойте, погодите! Почему так неожиданно? Вы же только недавно уходили, так что Вас привело сюда сегодня вновь в такой час?       Хоть ледяной демон и выглядел недовольным, но, нахмурившись, всё же ответил.       — Ты вёл себя странно, и я решил, что ты болен, — «Я беспокоился», — хотел он добавить, но так и не смог.       — Что?! — и без последних слов шокировано воскликнул заклинатель, против воли отдаляясь.       — Ты разве не болен? — неуверенно переспросил Мобэй, начиная догадываться, что, видимо, понял что-то неверно.       «Я-то нет, а ты?!» — подумал Цинхуа, но вслух, конечно же, сказал совсем другое, тихо, терпеливо и медленно.       — Почему вы так решили?       — Ты избегал близости, и я решил, что ты болен и не хочешь меня заразить, — не таясь, открыли ему всю простую правду.       «Тогда стал бы я целоваться с тобой, глупая ледышка?! Как ты вообще сумел прийти к таким выводам?» — причитал Цинхуа про себя.       — Нет, Ваше Величество, я совсем не болен.       — Но тогда почему ты…       — Мой король, поймите, я… — «У Вас просто слишком большой жезл в штанах, мой король!» — это была самая очевидная из всех причин, но сказать именно это и именно так, Цинхуа опять же не мог. Но и отмалчиваться было нельзя. Какой-то частью себя, заклинатель понимал, что лучше уж сказать хоть что-то правдивое. Но это было не так-то просто. Поэтому он решил высказать свои опасения несколько иначе. — Мне страшно.       Казалось, в синих глазах напротив только что что-то потускнело и надломилось, как лёд по весне.       — Почему?       «Ты боишься меня?»       — Ваше Величество, как долго продлится ваше желание? Как скоро Вам надоест… — тот самый ком в горле не давал сказать так легко то, что бередило душу, — моё общество? Как вы можете быть уверены, что это не простая прихоть? Вы ведь не знаете. А я… После Вас я больше никогда не смогу, не захочу с кем-то другим…       — Нет! — всего мгновение и то, что, казалось, потухло в глазах демона, снова засияло в полную мощь. Даже ярче, чем прежде.       «Как ты смеешь думать о ком-то другом, когда я прямо здесь, перед тобой?!» — остальное он даже и не рассматривал, как нечто важное. Он точно знал, что его чувства неизменны. Проклятье каждого из великих демонов. Из прихоти же демоны действуют совершенно иначе. Просто беря то, что вздумается. И он точно знал, столько лет пытаясь побороть свои желания, что не отпустит своего человека. Никогда и никуда.       — Что «нет», мой повелитель?       — Никого другого у тебя не будет.       — Я ведь так и сказал, что после Вас…       — Никого не будет после.       — Но я же так и…       — У тебя буду только я. Всегда.       — Мой король, вы ведь…       — Ты не прав. Я знаю. Это не прихоть. — Его слова звучали твёрдо и даже каким-то образом агрессивно.       Цинхуа не дали договорить ни одну из его фраз. Но каждая новая тем не менее вводила его в ещё большее замешательство. Он не знал, как понимать сказанное, и можно ли понимать так, как сильнее всего жаждет сердце? Что если его мозг просто создал потрясающую галлюцинацию? Или он просто спит и видит чудовищно прекрасный сон? Но что если, просто… что если это правда Мобэй, и всё это он говорит на самом деле? Как это возможно?       Перед Мобэем предстал совершенно растерянный и уязвимый лорд Аньдин.       — Ты мне не веришь? — понял его по-своему демон. И заклинатель со вздохом признался.       — Мой король, я просто не понимаю. Почему я? Я был с Вами так долго, что вы не могли не заметить, что ничем примечательным я не отличаюсь. Да и прежде вы…       «Ты был со мной так долго, что я и впрямь не мог не заметить, как дорог ты для меня».       — Цинхуа.       От своего имени, сказанного этим ледяным демоном, у заклинателя пошли мурашки по коже.       «Это первый раз, когда он так зовёт меня по имени», — рассеянно подумал он, пытаясь унять дурацких бабочек в животе и тёплое солнце внутри. Забывая абсолютно всё, что хотел сказать и о чём думал, когда знакомые холодные руки нежно, почти невесомо коснулись лица, как никогда, и ничего до этого не касались прежде.       Демону же сейчас лишь нестерпимо хотелось показать своему человеку, насколько же он ценен. Хотелось зацеловать его, заласкать, залюбить до изнеможения. Чтобы не то что уйти, подумать ни о чём не мог, кроме как о своём короле.       Мобэй-цзюнь целовал его нежно. Насколько только был способен. На этот раз даже без крови. А Шан Цинхуа плавился от этой непривычной, невозможной, неожиданной нежности.       «Я ведь не прописывал демонам нежность…» — оставалось ему мимолётно думать, чуть ли не плача, неминуемо погружаясь в поцелуй с головой. — «Плевать, просто плевать уже. Если он так хочет — пусть уже берёт меня. Я устал обманывать себя же, я тоже его хочу, в конце концов!»       Естественно, никаких действий он не предпринимал, но ожидал, когда его идеальный демон наконец снова примется его кусать и перейдёт к более властным действиям, как всегда, но в последний момент тот отстранился и хриплым голосом, смешивая их дыхание проговорил:       — Я хочу всегда быть с тобой. Всегда. Ты мне веришь?       То, каким почти безумным блеском сияли глаза его короля, почти пугало. Но лишь почти.       Цинхуа ничего не оставалось, как кивнуть.       — Да, верю, мой король.       Он знал, что позволит ему. Позволит практически всё, чего Мобэй захочет. Не знал только, что это абсолютно взаимно. Но всё ещё оставалось одно единственное, о чём Цинхуа не мог думать без содрогания. Но об этом позже. Сперва лорд Аньдин даст себе наконец вволю насладиться своим демоном. Хотя бы на какое-то время уняв свои страхи и сомнения.