Останься со мной

      — Ещё. — Уверенное, твёрдое, не терпящее возражений.       — Нет! Прошу, я больше не могу! Может, остановимся? — холодный пот выступил на лбу Шан Цинхуа.       — Нет, ты сам виноват, братец Самолёт. Я сказал: «Ещё».       — Тц. Жизнь с Ло Бинхэ тебя слишком избаловала…       — Что? И ты смеешь такое говорить?       — А что, разве не так?! Ах, Ло Бинхэ, моё детище! А теперь он ведёт себя совсем как покорный щеночек! — в очередной раз запричитал Цинхуа.       — Не ной уж. По крайней мере все дыры в сюжете закрыты.       — Так может и я уже пойду на свой пик? — нетерпеливо вновь заканючил он.       — Ещё чего! Нет, дорогой братец. Ты будешь пить со мной до тех пор, пока я не скажу: «Достаточно». Твой Мобэй уж больно часто стал захаживать к нам домой. И раз уж я соизволил прибыть на пик Цинцзин, прихватив с собой этот превосходный алкоголь, то ты выпьешь со мной и всё мне подробно объяснишь.       «Ааа! Ну и как всё дошло до этого?!» — внутренне кричал лорд пика Аньдин.       И не то чтобы он так уж был против выпить с братцем Огурцом, но вот распространяться о своих отношениях с ледяным демоном, даже незабвенному хэйтеру, было не с руки. Да, сейчас они были одни в бамбуковом домике на вершине Цинцзин, но это ничуть не облегчало поставленную задачу. Но в итоге он лишь тяжело вздохнул и, залпом выпив ещё одну чашу с вином, решился.       «Раз мне всё равно тебе всё рассказывать, тогда уж и нытьё моё тоже послушай, вдруг что посоветуешь!» — решил и сам тоже поиметь выгоду из своего бедственного положения заклинатель.       — Братец Шэнь, знаешь…       Спустя всего лишь полчаса разглагольствований о том, как же тяжело лорду Аньдин находиться под железной рукой у повелителя северных демонов, Цинцю наконец услышал главную причину визитов демона к нему домой.       — Ты охренел! — вдруг взревел он с равной толикой возмущения и восхищения.       — Да что такое-то? — беспомощно надулся Цинхуа.       — Что такое? Ах, что такое?! Да мало того, что ты создал свой идеал мужчины и был с ним многие годы, так теперь ещё ты, собака сутулая, добившись взаимности, ещё смеешь выносить мозг и себе, и ему, и мне с Бинхэ! Я, конечно, знал, что совести у тебя нет, но не думал, что всё настолько плачевно!       — Да о чём ты говоришь?! По-твоему, я что ли изначально был геем? Это не так уж и легко принять вот такое вот…       — Ах, принять такое вот. Принять, говоришь! А принять грёбаный посох в заднице не хочешь?!       — А ты вот думаешь, у моего короля он маленький?! Да будь он хотя бы нормальных размеров — я бы уже сам его оседлал!       — А говоришь, что не гей.       — Ну, не был во всяком случае…       — Так или иначе, не тебе жаловаться на свою судьбу, — пренебрежительно продолжил отчитывать его Цинцю.       — Так и не тебе-то тоже! — возмутился лорд Аньдин. — Тебя и кормят божественно и на руках носят, ещё и…       — Ещё и без конца пристают и пихают свой гигантский нефритовый, мать его, жезл!       — Как будто тебе от этого плохо! — съехидничал Цинхуа.       — Плохо! — несдержанно выкрикнул лорд Шэнь.       — Так ты бы и сказал своему мужу, чтобы прекратил! И вообще, если это так ужасно, то почему ты думаешь я сам должен этого хотеть?!       Сказать о том, что, кроме как плохо, это ещё и могло быть потрясающе, умопомрачительно хорошо, Цинцю не мог. Держать лицо уже въелось в его душу. Хотя, на самом деле, растрёпанный, выпивший, со слегка порозовевшими щеками он уже не отдавал себе отчёт, что давно как потерял это самое лицо перед автором всея романа.       В общем, самому себе противоречить не хотелось, но и промолчать значило отдать победу в споре Цинхуа, поэтому он поступил, как всегда, хитро и изящно.       — Тебе ведь с Мобэем тоже плохо. Было плохо все эти годы. Ты сам множество раз жаловался на грубые слова и избиения. Да и по тебе было видно, что ты, как говорится, «в токсичных отношениях». Но что-то не припомню, чтобы ты хоть раз попытался сбежать до того ритуала.       — Да если бы я…       — Да если бы ты хотел! Тебе, может, и было плохо, но разве ты не понимаешь, что если тебе было бы действительно плохо, то ты бы что-нибудь придумал. Разве я не прав? — снова достал он откуда-то свой веер и степенно прикрыл им лицо, лишь следя взглядом за Цинхуа.       — Я… Когда ты так говоришь, всё…       — Так я не прав?       «Чертов Цинцю!»       — Да, прав! И что?! Что с того?! Да, я признаю, я просто боюсь делить с ним постель, потому что у него слишком большой «леденец»!       — Ясно, — будто бы вовсе без эмоций, но на самом деле крайне удовлетворённый своей правотой ответил Шэнь Цинцю. — Позволь задать тебе всего лишь ещё один вопрос.       — Какой? — затуманенным и почти безразличным голосом ответил резко выдохшийся Цинхуа, опрокидывая в себя очередную чашу алкоголя.       — Ты его любишь?       На секунду в комнате стало так тихо, что можно было услышать участившееся биение сердца лорда Аньдин. Он уже знал, что нет смысла отпираться. Да и самому себе он уже во всём признался.       — Да, — со вздохом произнёс он, пряча лицо в ладонях. — Ну и что? И что мне теперь делать-то?       Шэнь Цинцю резко схлопнул свой веер и снова присел на своё прежнее место напротив Цинхуа.       — А теперь мы будем пить дальше.       — И всё?       — И всё. — Лаконично ответили ему, демонстративно наливая себе вина и грациозно выпивая его.       — И ты больше ничего не скажешь, не съязвишь, не спросишь и не посоветуешь?       — Заткнись и пей. От тебя больше ничего не требуется. А я пока обдумаю всю ситуацию и придумаю решение.       Таких слов и даже такого объёма поддержки заклинатель и близко не ожидал.       «Пожалуй, братец Огурец и впрямь мой самый близкий друг в этом мире», — невольно подумал он с широко раскрытыми глазами, кивая в ответ.       Дальше они просто молча пили. Но тишина не была гнетущей. Каждый из заклинателей был погружён в свои мысли и просто составлял компанию другому.       Они и не заметили, как погрузились в сон. Точнее Цинхуа не заметил, как отрубился. На что Шэнь Цинцю лишь хмыкнул и не пытаясь как-либо передвинуть тело, продолжил думать о своём. И кажется, он нашёл решение! На этом важном моменте он смалодушничал, думая: «Ничего же плохого не будет, если я немного вздремну прямо так?» Сейчас он как никогда остро ощущал приступ сонливости и так устал, что уже не мог бодрствовать.       В таком виде их и обнаружили демоны. Две молчаливые и мрачные тени встали у стола, рассматривая безобразие, учинённое заклинателями. Разбросанные чарки, три выпитых до дна кувшина с вином высшего качества и… Мирно спящие прямо на столе бессмертные.       Ло Бинхэ мог быть самым мягким, трогательным и милым со своим учителем, но, понимая, что кто-то, кроме него, стал свидетелем такого уязвимого его мужа, не мог не помрачнеть ещё сильнее. А как же? Тот уходил и сказал, что ненадолго! А сам… Весь вечер провёл с шишу Шаном, пил с ним и ещё и уснул. Без него! Расстройству демона не было предела.       — Забирай своего человека и уходи, — произнёс он, уже держа своего учителя на руках и неся его прямиком к кровати.       Мобэй даже не ответил, потому как и без того собирался так поступить. Нет, он мог бы так стоять и умиляться безмятежному и беззащитному спящему лорду вечность. Но уж точно не хотел стать свидетелем нежностей своего главнокомандующего и его мужа. И самое главное, не хотел оставлять здесь Цинхуа. Ему многое хотелось спросить у последнего и ещё большего хотелось с ним учинить. Но не здесь. Да, не здесь.       На следующее утро Цинхуа проснётся в своей постели, но совершенно не будет помнить ни того, как и когда уснул, ни того, каким образом вообще попал на свой пик, а пару новых синяков на шее и вовсе спишет на невнимательность. Он не станет об этом задумываться, ибо похмелье напрочь выбьет у него желание задавать себе и мирозданию какие-либо вопросы или ещё хоть раз пить с Шэнь Цинцю.

***

      Через несколько дней Мобэя неожиданно вызвали к Ло Бинхэ. Он мог ожидать чего угодно, когда его встретил мрачный и недоверчивый взгляд кроваво-чёрных глаз. Но меньше всего он ожидал того, что Ло Бинхэ, одарив своего учителя напоследок нежным умоляющим взглядом (тем не менее не получая ответа, что удивительно), удалится в соседнюю комнату. А Цинцю останется с ним один на один в кои-то веки. Повелитель северных демонов был в замешательстве. Это всё было странно. Очень странно.       — Садись.       Величественная и изящная фигура кивнула демону на место перед собой. Тот в ответ нахмурился, но с места не двинулся. Слишком всё это отчего-то казалось ему подозрительным.       — Нам нужно поговорить. Это касается Шан Цинхуа, — нехотя уточнил заклинатель. И как по волшебству, стоило последним звукам имени лорда Аньдин отзвучать, как демон медленно уселся напротив Шэнь Цинцю.       «А демон, похоже, и впрямь привязался к братцу Самолёту. Что же ты с ним сделал, Цинхуа?» — не мог не задаваться вопросами бессмертный, удивлённый покорностью демона. Хотя на его лице, скрытом незабвенным веером, по-прежнему ничего не выражалось. Он уже было думал звать мужа, с целью приструнить Мобэй-цзюня. Но, похоже, этого не требовалось.       — Как ты уже мог догадаться, предстоящий разговор касается не только Шан Цинхуа, но и тебя самого.       Демон кивнул, являя собой образец сосредоточенности.       — Я уже говорил о вас с ним самим, и…       — И что он сказал? — несдержанно перебил демон. Сам он тоже бы хотел о многом поговорить и спросить своего человека, но где гордыня, где привычка не доверять, а где банальное неумение общаться не давали ему этого сделать. Так что узнать вот так вот нечто новое о своём человеке было шансом, который он попросту не мог упустить.       На его же возглас заклинатель лишь невольно скривился за ширмой веера. Ну не привык он, что его кто-то перебивает. За столько лет все ученики только что не молились на него, не то что перечили.       — Нет нужды меня перебивать. Так вот, поговорив с ним, я узнал нечто, что заставило меня осознать необходимость несколько прояснить ситуацию уже с тобой.       — Что это значит?       — Я скажу тебе, что мне поведал Шан Цинхуа, если посчитаю твои ответы достойными этих знаний, — высокопарно изрёк он.       — Спрашивай.       — Хорошо. У тебя и без того полно слуг. Так зачем тебе Цинхуа? На своём пике он всё же нужнее, чем тебе, разве нет?       — Нет. И он мне не слуга.       — Ладно. Но на своём пике он всё же необходим, а тебе нет. Так ответь же, зачем он тебе?       — Мне… он нужен.       — В качестве кого? — продолжал терпеливо расспрашивать Шэнь Цинцю.       — Он мой человек. — Твёрдо ответили ему, будто это всё объясняло. Шэнь Цинцю же лишь вздохнул и, решив для себя что-то, сказал другое.       «Посмотрим, что ты ответишь на это. Только согласись со мной, и не видать тебе твоего человека, как своих ушей!» — уверенно подумал заклинатель.       — Кажется, я понял тебя. Но у тебя достаточно подчинённых, любой из которых не откажется согреть тебе постель, не говоря уже о людях, которые также не посмеют отказать тебе, если ты проявишь свой интерес. Тебе нет нужды склонять к этому одного из лордов хребта Цюндин.       — Нет! Мне нужен только он. И не только для плотских утех, — яростно запылали глаза демона, а температура в комнатах резко упала. С кухни послышались какие-то звуки. Видимо, Ло Бинхэ, дрянной мальчишка, всё же подслушивал и теперь переполошился.       — Успокойся. Нет нужды так нервничать. Я лишь сделал простые выводы из твоих же слов. Но раз уж он тебе нужен, то для чего, кроме, как ты выразился, плотских утех?       — Он мой человек.       — И что это для тебя значит? — терпеливо повторял Шэнь Цинцю.       — Я хочу быть с ним. Хочу, чтобы он был со мной.       — Разве это не дружба? — решил задать все каверзные вопросы заклинатель и вскрыть всю правду, даже если она будет для кого-то из этих двоих болезненной.       — Нет.       — Откуда ты знаешь?       — Я его желаю.       — Кхм, ясно, — ответ был исчерпывающим, без тени смущения. Что для демонов, в принципе, естественно. Но не для Цинцю. Он не ожидал настолько прямого и простого ответа. Но быстро пришёл в себя, ведь оставалось ещё несколько вещей, которые следовало прояснить.       — И последний вопрос, от которого будет зависеть, скажу ли я тебе о нашем разговоре несколько дней назад или нет. И не советую тебе лгать.       Демон лишь спокойно кивнул, никак не среагировав на угрозу.       — Итак, ты любишь Шан Цинхуа?       На этот раз, впервые пауза затянулась. Казалось даже, что демон смутился и так в итоге ничего и не ответит. Цинцю уже было приготовился к тому, что либо ответа не будет, либо он будет отрицательным, и уже морально готовился к нытью своего собрата и запасал алкоголь для попойки. Но внезапно последовал тихий, но уверенный ответ.       — Да. Я люблю его.       — Ох. Ясно.       Заклинатель даже замешкался от такого. Возможно, подсознательно он тоже не слишком верил в глубокие чувства демона. Да и приблизительно представлял себе, в каком состоянии будет Цинхуа, если это окажется так. Конечно, простые слова мало что значат, тем более из уст демона. Но, похоже, доля истины в них всё же была, раз из-за двери кухни не вырвался Бинхэ с обличающим криком: «Лжец! Как ты посмел врать учителю?!»       — Теперь расскажи.       — Что? — от такого вопроса Цинцю напрягся, но демон пояснил:       — Ты обещал рассказать, о чём был твой разговор с Цинхуа.       — А, кхм. Конечно. Дело в том, что именно о вас двоих мы и говорили.       Демон напряжённо сглотнул, но продолжил следить за заклинателем, пока он наконец не соизволил продолжить.       «Думаю, я хуже уж точно не сделаю».       — Тебя всё устраивает в ваших отношениях?       — Не совсем, — помрачнел демон.       — И в чём же дело?       — Я… Он избегает близости.       — Кхм. Мобэй-цзюнь, у людей не принято внезапно склонять кого-то к близости.       — Это не было внезапно. Я за ним ухаживал, — почти что оскорблённо возразил ему демон.       — Да? И как же?       — Он попросил лапши, и я готовлю ему лапшу.       «Вот наглец этот Самолёт. А говорил, что его не кормят, как меня! Хотя, возможно, навыки готовки ледяного демона и впрямь не дотягивают до уровня у главного героя».       — Хм, и это всё? — тем не менее безразлично кинул он.       — Он сказал, что первый шаг в отношениях — это поцелуй. Я его поцеловал. И множество раз целовал его после. Он отвечал мне, значит, ему нравилось, — демон говорил это так, будто брал лорда Аньдин осадой, словно крепость, и гордился тем, сколько всего достиг. Шэнь Цинцю не знал, плакать ему или смеяться.       «Ну во что я влез?!» — но затем Шэнь Цинцю всё же взял себя в руки и попытался оттянуть неизбежное для Цинхуа хотя бы как-то.       — У людей ухаживания означают несколько иное.       — Что же?       — Приготовить что-нибудь, сделать самому или подарить. Уделять внимание и окружать заботой, не давить. Именно это у людской расы считается ухаживаниями.       «Боги, чем я занимаюсь? Объясняю демону основы пикапа! Ещё и для мужчины!» — обречённо думал Шэнь Цинцю.       — Я и так вижу его почти каждый день. Этого недостаточно? — демон будто бы выглядел обеспокоенно.       Шэнь Цинцю же захотелось со всей силы хлопнуть демона по лбу.       «Да это вообще за ухаживания принять невозможно!»       — Нет, это не то. Нет нужды видеться каждый день. Тем не менее, крайне важны знаки внимания и… аккуратность, — он чуть было не сказал «нежность», но в последний момент передумал.       — Также крайне важно не форсировать события и не принуждать ни к чему. Медленно и уверенно дать привыкнуть к себе и своим действиям.       Шэнь Цинцю изъяснялся туманно, ибо сказать напрямую не насиловать Цинхуа, хотя бы пока, не мог. И случилось невероятное, его поняли! Только, как оказалось, радоваться было рано.       — И как же мне это сделать?       Спустя час пространных бесед об ухаживаниях Цинцю готов был лезть на стену.       «Этот никчёмный автор мне теперь по гроб жизни обязан!» — думал он раздражённо, но тем не менее с чувством выполненного долга, наконец прощаясь с ледяным демоном.       А вот Цинхуа вскоре ждала встреча со странным и неизвестным ему доселе зверем Мобэем. Демон оказался внимательным слушателем и очень старательным исполнителем. А ещё, как оказалось, счастливым обладателем своеобразной фантазии.       Но как Цинхуа воспримет заботу своего демона?       И переживёт ли?