Останься со мной

      — Не прикасайся ко мне! Я же просил тебя остановиться! Ты хоть знаешь, как больно было?!       — Цинхуа, я…       — Заткнись, убирайся! Я не хочу тебя видеть!       Человек кричал и плакал, сжимаясь в углу своей кровати на пике Аньдин и выгоняя своего демона прочь.       А тот, не зная, что делать, но также и не желая оставлять своего человека, просто стоял и не шевелился, пытаясь спросить, объяснить и понять наконец, что происходит. Человек на него накинулся, как только очнулся в своих покоях, ещё и эти дурацкие демонические цветы без конца шипели и пытались укусить его. Но не это сейчас было важно…       «Что я сделал не так?» — ломал голову демон.       Как они оказались именно здесь — всё просто.       Мобэй-цзюнь не доверял даже другим демонам, поэтому после всего принёс своего человека на его родной пик. Нет, людям он тоже не доверял, но если выбирать, кому позволить помочь заклинателю, демону или другому заклинателю из одной с ним школы, то для него выбор был очевиден. Поэтому именно сюда ледяной король его и принёс, когда после ночи единения на его руках человек просто отключился. Он сперва думал, что это от удовольствия или вроде того, хоть и беспокоился, но когда Цинхуа всё не просыпался, а вода возле нижней половины тела заклинателя вдруг окрасилась в красно-розовый — описать эмоции ледяного демона можно было лишь как крайнюю степень паники.       Но он всё ещё не до конца понимал, что натворил.       У демонов такое соитие можно было назвать даже нежным, насколько мог знать Мобэй. Он не душил, не сворачивал своего партнёра под разными углами, даже не поломал ему ничего, вроде как. Он его целовал, кусал и говорил с ним. Так в чём проблема?       Нет, безусловно, ему не нравилось, что у человека шла кровь тем местом, где демон попросту не мог осмотреть, да и обморок сразу после секса его всё же беспокоил довольно сильно, хотя у демонов это в принципе было довольно кровавым действием. Даже у женатых пар. Но его человек явно не выглядел ни довольным, ни тем более счастливым. Хотя сам же и был инициатором. Мобэй ещё несколько раз пытался подойти ближе и найти ответы, но Цинхуа только громче на него кричал и ругался, так что он не осмелился. Он лишь тяжело вздохнул и с тяжёлым сердцем покинул своего человека.       Уже перед уходом он отловил несколько адептов и кинул им:       — Позовите вашего лекаря к лорду Аньдин.       Те отчего-то вздрогнули и побелели, хоть и видели демона не впервые. Да и о довольно необычных отношениях между лордом Аньдин и Мобэй-цзюнем также знали, хоть и без подробностей. Но быстро закивали и отправили нескольких ребят в сторону пика Цяньцяо. На этом демон поспешил уйти.       Он намеревался вернуться, как только во всём разберётся. А поскольку Цинхуа сейчас явно не был настроен на конструктивный диалог, то у него оставалось лишь одно место, где он мог найти ответы.       Мобэй знал, что его человеку, судя по всему, их первый раз не понравился. И сказать, что это било по его самолюбию, это не сказать ничего. Но страшнее всего было то, что он, похоже, не смог донести до того свои чувства и не смог понять Цинхуа. Это демона и беспокоило.       Он не знал, как быть, тем более, когда его так непреклонно прогнали, а потому пришёл к единственному, кто, как ему казалось, был сведущ в подобном.       — Ну и что ты опять тут делаешь? — встретил его недовольный Ло Бинхэ, к своему ужасу, начиная привыкать к этим визитам.       — Я пришёл к Шэнь Цинцю.       — К учителю? И зачем это? — тут же насторожился полудемон.       — Это из-за Цинхуа.       — Ах, это… — Отчего-то он отвернулся, удовлетворённо, даже блаженно улыбаясь. — Он сейчас не сможет выйти. Боюсь, он… немного устал.       — Мне нужно с ним поговорить. Я подожду здесь, пока он отдохнёт, — непоколебимо произнёс Мобэй, совершенно не понимая атмосферы.       — Тц. Что у тебя там случилось? Думаю, я и сам могу помочь, — нехотя ответили ему.       Сперва ледяной демон сомневался, стоит ли говорить о подобном с Ло Бинхэ, но затем решил, что за неимением Цинцю на данный момент, это хоть что-то. А ему отчаянно требовались ответы. И чем быстрее он их найдёт, тем скорее сможет вернуться за своим человеком и забрать его.       Он вкратце рассказал, что случилось. Полудемон лишь слегка нахмурился и рассеянно выдал:       — Судя по всему, он даже не кончил.       Это не был вопрос, но Мобэй вдруг понял, что так и есть. Ему стало противно и обидно. Он ведь даже не подумал об этом. Насколько же он был захвачен процессом, что даже не заметил этого? И что теперь Цинхуа о нём думает? Демону поплохело. Но Бинхэ продолжил:       — Ну что ж, поздравляю. Ты его практически взял силой. Если он от тебя не уйдёт после всего случившегося, это будет для тебя настоящим чудом.       В этот миг все краски ушли с лица Мобэй-цзюня. Казалось, сама его душа на миг замерла, чтобы затем отчаянно закричать.       — Нет!       «Что угодно, только не это! Я его не отпущу! Я… Я всё исправлю!» — отчаянно думал он. Только вот как исправлять такое, мыслей у него не было. По правде говоря, кроме страха, что Цинхуа его снова оставит, у него вообще сейчас почти не было других мыслей. И именно в этот момент дверь уютного домика широко раскрылась, и в проёме предстал Шэнь Цинцю. Выглядел он бледнее обычного, а на шее виднелись кроваво-красные следы, очень похожие на те, что оставил на лорде Аньдин сам демон.       — Что здесь происходит? — холодно заметил заклинатель.       «Опять Мобэй?! Да что этим двоим неймётся? Что вообще у них опять стряслось?!»       Демоны же резко замолчали, отводя глаза. Отчего-то это насторожило горного лорда ещё сильнее. Неприятное предчувствие закололо где-то в районе сердца. Он вновь непреклонно потребовал ответа.       Мобэй вновь повторил свой рассказ с несколько иным количеством деталей, чем с Бинхэ. Ну, может, Цинцю его успокоит и объяснит, что делать дальше?       Но заклинатель, мрачнея всё больше по мере повествования, едва дослушав его до конца возопил:       — Ты сделал что?!       Оба демона шокировано замерли. Мобэй-цзюнь и вовсе оторопел. Но это было лишь начало.       — Скотина ты такая! Демоны! Какие же вы все одинаково тупоголовые! — разразился впервые такими откровенными ругательствами при посторонних лорд Шэнь. Его глаза метали молнии, а голос в кои-то веки срывался на крик. Но вскоре он взял себя в руки и глубоко вдохнув и выдохнув с прежним напряжением и негодованием, после, едва сдерживая дрожь, всё так же откровенно и едко продолжил. — Ты хоть представляешь, как это болезненно, когда подобный процесс происходит на сухую, ещё и без малейшей подготовки? Ты ведь даже не задумался о том, что он мог искренне испытывать боль и страдания. Я думал, что ты изменился, но похоже я ошибался. Теперь ты оставишь его в покое до тех пор, пока я не вернусь, — холодно закончил он.       Бинхэ тут же озабочено встрепенулся:       — Учитель, вы куда?!       — Я отправляюсь на пик Аньдин. Ты остаёшься здесь, — он указал на мужа. — А ты лучше не попадайся мне на глаза, — перевёл он взгляд на ледяного демона. — И вы оба не смейте идти за мной.       И грациозно покинул их общую с Бинхэ обитель, оставляя поляну и двоих демонов в полной тишине и угнетении.       Каждое слово горного лорда болезненно вонзалось в сердце ледяного демона. Похоже, он совершил большую ошибку, настолько большую, что никто не мог теперь ему помочь её исправить. В полном отчаянии и замешательстве, неизвестно сколько бы ещё он вот так простоял, когда вдруг услышал резкий холодный голос Бинхэ:       — Уходи отсюда, — еле сдерживая гнев, произнёс он. Может, он и не слишком уважал Шан-шишу, но из-за всего этого он был вынужден расстаться на неопределённый срок с учителем. И это выводило его из себя. Ему хотелось изничтожить тупоголового ледяного демона, но, глядя на него, он почему-то видел себя прошлого. От чего становился только более мрачным. Глядя на такого Мобэя, он вспоминал, сколько сам причинил боли дорогому человеку, и в плане постели в том числе. Ведь их первый раз тоже нельзя было назвать ни мягким, ни романтичным, ни полным любви.       В итоге Бинхэ лишь покачал головой и вернулся в дом, отчаянно борясь с желанием прямо сейчас кинуться вдогонку за учителем.       Оставшийся один Мобэй-цзюнь чувствовал себя совершенно обессиленным и опустошённым. Ему ничего больше не оставалось, как вернуться в свой ледяной замок и продолжить мучить себя угрызениями совести и сомнениями уже там.       Без Цинхуа не просто весь замок, но мир демонов и вообще весь мир казались холодными. По-настоящему холодными. Мобэй ведь никогда раньше и не знал холода, так как был по своей природе не восприимчивый к нему. Но сейчас почти двое суток после последней встречи с его человеком и разговором с Цинцю, он не мог избавиться от холодного и липкого страха, что он, возможно, больше никогда не сможет увидеть Цинхуа. Подобно неприкаянному призраку, он мрачной тенью ходил по коридорам своего жилища и не находил покоя.       Вестей всё не было, ни от лорда Шэня, ни от Цинхуа. Мобэй-цзюнь уже начал беспокоиться, что лорд Аньдин всерьёз не желает его больше видеть. Никогда. Страх, что сковывал его сердце всё это время, дошёл до своей конечной точки.       «Нет! Я не могу его отпустить вот так!» — отчаянно подумал он. Теперь он полностью осознавал всю глубину своей вины, что вновь причинил боль человеку, которого всегда стремился защитить и сберечь. И он просто не мог позволить ему уйти из его жизни вот так!

***

      Первым, что почувствовал очнувшийся Цинхуа — была боль. Повсюду и сразу. Он чувствовал её и снаружи, и внутри. И ничего не мог с ней поделать.       «Аргх! Да что же это такое?!»       Когда он с трудом открыл глаза, над ним нависало красивое, но явно обеспокоенное лицо. Такое милое, что его захотелось прижать к себе и поцеловать. Но когда заклинатель медленно вспомнил всё, что произошло, то поцеловать демона захотелось табуретом.       Не сдерживаясь, он оттолкнул его и высказывал всё, что он думает о нём, пока тот наконец не ушёл. В любое другое время Цинхуа бы на это даже обиделся (несмотря на то, что он сам прогонял его), но сейчас у него это вызвало лишь облегчение. Сейчас, глядя на россыпь засосов и кровоподтёков по всему телу (не говоря уже о дикой боли в заднице), он понимал, что не должен был идти на поводу у демона, должен был себя растянуть как следует, должен был его осадить и замедлить. Не должен был вот так отпускать всё на самотёк. Чтобы они оба получили удовольствие, чтобы сейчас лежать, обнимаясь и нежась вместе. От того, как всё повернулось, лорду Аньдин было и обидно, и горько. Конечно же, он был зол на Мобэя, но и не винить себя тоже не мог. Он ведь знал демона лучше, чем кто-либо, и совершенно точно знал, что мало того, что никакого опыта тот не имел и в помине, даже теоретического (в отличие от Фэйцзи), так ещё и обладал крайне несдержанным темпераментом. И Цинхуа должен был, просто обязан был его контролировать хоть как-то.       Но себя было в данный момент жалко настолько, что ещё и признавать вину за своё никчёмное состояние уж точно не хотелось! Надо было намазать себя какими-то лекарствами и наложить бинты, если нужно…       Но, стоило только человеку попытаться встать, как он отчётливо почувствовал, что, кроме подкашивающихся ног, из его анального отверстия сочится нечто. И, к своему сожалению, он, кажется, знал совершенно точно, что именно.       «Твою ж…!» — в отчаянии и злости подумал он, снова возвращаясь к своим невесёлым мыслям.       «Нет, ну мало того, что отымел и бросил, так и что это вообще за обращение?! Словно не сексом со мной занимается, а поймал добычу, едва не сожрав! Так ещё и кончил внутрь! А я?! И это называется «люблю»?!» — и от всех этих горьких дум он снова разразился рыданиями. И так погрузился в жалость к самому себе, что не сразу заметил, как кто-то всё громче стучал в его дверь и звал по имени.       — Шан-шисюн, открой, это шиди Му, твои адепты прибыли на мой пик, и я примчался так скоро, как смог. Они сказали, что дело срочное. Я слышу, что тебе плохо. Если ты не против, то я зайду и помогу тебе сейчас.       Цинхуа вдруг резко замолк. Да, ему было плохо и больно. Но он совершенно не хотел, чтобы кто-то, тем более кто-то вроде Му Цинфана, видел его в таком состоянии, со всеми этими отметинами и, похоже, порванной к чертям задницей. Он в панике начал оглядываться, пытаясь придумать причину, по которой лекарь не мог войти к больному и предательски её не находил.       — Му-шисюн, я… — в панике начал было он, но тут же услышал другой голос.       — Му-шиди, позволь мне войти первому, мне нужно срочно поговорить с лордом Аньдин, — это был никто иной, как Шэнь Цинцю.       — Но, Шэнь-шисюн… — начал было настаивать лекарь, но Цинхуа, поняв, что это его спасение, выкрикнул:       — Му-шисюн, мне нужно сперва поговорить с лордом Шэнем!       Дальше он услышал тихий говор двоих за дверью, после чего Шэнь Цинцю наконец зашёл к нему и тихо и мрачно сказал:       — Ну, здравствуй. Вижу, выглядишь ужасно.       — Хаа, и без тебя знаю! — обессилено простонал Цинхуа.       Что было дальше заслуживает отдельной истории, но, если коротко: двое лордов беспробудно пили почти целую неделю. А Цинхуа плакался Цинцю. Чего они только не делали! Но главное — они поговорили.       И Цинхуа благодаря лекарствам, выпивке и времени, проведённому с братцем Огурцом, понял для себя, что, в принципе, готов был попробовать. Снова. Снова пережить нечто подобное. Пусть он кричал, бил и плакал, но, по правде говоря, если сравнить с той болью, что он испытывал от демона прежде — это был пустяк. А если уж сравнивать с тем, как с ним обошёлся Лингуань-цзюнь — так и вообще «отделался лёгким испугом».       В общем, он готов был позволить Мобэю сделать это с ним снова. Готов был дать ему второй шанс. «Второй же раз должен быть лучше, верно?» — наивно полагал он. Но он хотел дать демону этот второй шанс. Не только из-за него, но и из-за себя. Потому что он его любил. А когда любишь, хочется, чтобы всё сложилось наконец хорошо. Когда любишь — готов прощать.       Даже своей похмельной головой он понимал всю неизбежность своего положения. Цинцю был всё это время рядом и всегда имел, что сказать. Поэтому Цинхуа больше не было ни одиноко, ни страшно.       Страшно стало тогда, когда его дверь почти что выломали, отчаянно взывая: «Учитель!». И это был не кто иной, как Ло Бинхэ, не выдержавший такой долгой разлуки с возлюбленным. Цинцю же с деланно недовольным лицом пробурчал что-то, но всё же поднялся и открыл ученику. Демон выглядел нервно и обеспокоенно. Он решительно тут же схватил лорда Шэня за плечо и, прижав его к себе, с облегчением начал бормотать ему что-то на ухо.       Цинхуа не знал, смеяться ему от такого зрелища или плакать. Немного времени прошло, прежде чем эти двое выяснили отношения. В итоге двое мужчин наконец покинули его. Цинцю ещё предупреждающе обернулся к нему и сказал:       — Поговори с ним. Ты же знаешь, что он тебя любит.       — Хорошо, — выдохнул лорд Аньдин. Он уже и сам это решил, но покладисто кивнул, соглашаясь.       Оставшись один в комнате, он вдруг не знал, куда себя деть и чем занять. Он покормил Шиянджи, прибрался впервые за последние дни и просто лёг на кровать, сложив руки в замок. Он думал. Думал, как связаться со своим демоном и как объясниться с ним. Всё хмурился и мучился. Но так и не находил приемлемого варианта.       «Блин, надо было об этом поговорить с Цинцю! Он бы точно подкинул дельную мысль. Эх, вот бы Мобэй сам ко мне пришёл», — думал он, вставая с постели и потягивая благодатную водицу.       Именно в этот момент в его дверь очень деликатно постучали. Цинхуа чуть было не поперхнулся от поразившей его мысли.       «Да нет, Мобэй бы не стал стучать, тем более так тихо и скромно. Да и с чего бы ему здесь быть, я ведь его прогнал», — горько подумал заклинатель, отчаянно желая ошибиться.       — Кто там?       — Цинхуа, это я.       У лорда Аньдин неприлично отвисла челюсть, но сердце неумолимо пустилось вскачь. Он с трудом мог уложить у себя в голове такой поворот событий. Ему даже показалось, что у него слуховые галлюцинации. Поэтому он тут же покачал головой и позволил пришедшему войти.       И вот перед ним стоял демон. Его демон. В том же состоянии, что и предыдущий, несколько часов назад. Если не хуже. Человеком овладело острое чувство дежавю.       Мобэй же какое-то время не произносил ни слова. Человек перед ним всё ещё выглядел ужасно, от чего чувство вины у него по-прежнему зашкаливало. Помятый и бледный вид, одежда в беспорядке и усталый удивлённый взгляд. Но не прийти сюда, не увидеть его, не поговорить он просто не мог.       Цинхуа тоже было что сказать. У себя в голове он строил и расписывал целые громоздкие диалоги, но почему-то сейчас не мог вспомнить ни одного из них. Он вдруг понял, что соскучился. И что очень рад видеть своего невыносимого и упрямого демона.       Кто знает, сколько бы они ещё вот так стояли, тупо уставившись друг на друга, когда ледяной демон наконец пересилил себя и тихим хриплым голосом выдавил:       — Цинхуа, пожалуйста, не уходи.       — Что? — оторопело вылетело у заклинателя.       — Я сделаю всё, что ты хочешь, всё, что ты скажешь. Можешь избить меня или… — сглотнув, продолжил он. — Делай, что хочешь, но не оставляй меня!       Цинхуа стоял молча, тупо и непонимающе воззрившись на демона. Тот же в свою очередь, не находя никакой реакции со стороны человека, забеспокоился ещё сильнее, впадая почти что в настоящую панику. Он говорил торопливо и сбивчиво. Он ещё никогда не чувствовал такого страха, почти как в тот раз, когда его похитили люди, когда он был совсем ребёнком, или в тот день когда Цинхуа вдруг ушёл. Он ничего не мог с собой поделать и, нахмурившись, продолжил:       — Цинхуа, я понимаю, что не достоин к тебе прикасаться после всего, что было. Я сожалею обо всём, через что тебе пришлось пройти по моей вине. Я… Я знаю, что не мне после всего говорить это, но я всё равно люблю тебя. И я готов абсолютно на всё, просто… Просто не оставляй меня. Я не хочу тебя отпускать.       Цинхуа же затих окончательно. Он заворожённо наблюдал за демоном, слушал его. Видел эти невыносимо красивые глаза, горящие лихорадочным синим пламенем отчаяния сейчас, побледневшее и осунувшееся, но всё равно до боли красивое лицо, видел подрагивающие руки. «Ха, как будто не я пил всё это время, а ты», — с какой-то тихой жалостью подумалось ему. Он слушал его речи и не мог поверить, что их произносят эти губы. Губы того, кого он любил и любит. Цинхуа ничего не мог поделать. Он трепетал от любви и ласки к этому невозможному и непонятливому демону. Но сильнее всего положение усугубляло то, что он его действительно любит. И даже если бы захотел — уже не смог бы уйти. И он ждал, понимал, что всё это время ждал его.       Его сердце наполнилось щемящей нежностью, когда гордый, сильный и суровый демон пришёл-таки за ним и вот так по-детски и отчаянно просил его остаться. Он протянул руку, чтобы коснуться его, провести по родной прохладной щеке, убедиться, что это не его сон.       — Мобэй…       Тихо произнёс Шан Цинхуа родное ему имя. На что демон лишь продолжил, не отрываясь, пялиться на заклинателя болезненным и диким взглядом.       — Я не собираюсь от тебя уходить, — он не знал, как ещё выразить все свои чувства, ему хотелось сказать сейчас всё и сразу, но на данный момент лучше было действовать не столько словами, сколько действиями. Он давно понял, что демон лучше понимает через прикосновения и физический контакт, чем через слова.       Только вот не успел демон насладиться долгожданным облегчением, как тот продолжил:       — Что ж, пойдём за мной.       Он вдруг решительно взял несчастного демона за руку и потянул вглубь комнаты. Ко всему прочему, после «разговора» с Цинцю он понимал, что если сейчас не пересилит себя, то впоследствии никогда больше не сможет перебороть свой страх к сексу. И сейчас был лучший момент для этого. Такой странно покладистый Мобэй был ударом ниже пояса. Винить его, такого несчастного и готового на всё, Цинхуа попросту не мог. Более того, человеку хотелось его обнять, прикоснуться, приласкать и… Да ему просто хотелось Мобэя. И хотелось вытеснить новыми приятными воспоминаниями боль первой ночи и их первого совместного опыта.       Но демон вздрогнул и настороженно спросил:       — Зачем?       — Давай попробуем ещё раз! — решительно заявил человек.       Мобэй остолбенело уставился на него, уверенный, что понял явно что-то не так.       — Что?       — Я сказал: «Давай попробуем ещё раз».       — Нет, — нахмурился и покачал головой тот.       — Почему это? — на этот раз опешил уже лорд Аньдин.       — Я… Я снова причиню тебе боль. Я не хочу, — он не стал говорить, что это предложение совершенно сбило его с толку, но даже если бы не это, после той ночи у него тоже появились некоторые страхи.       — Хаа, — выдохнул человек и резко взял лицо демона в свои ладони, посмотрел в его глаза и сказал: — Давай так, я буду говорить с тобой, и ты будешь слушать. Если ты будешь меня слушать, то не причинишь мне боли, — демон молчал, борясь с самим собой, но наконец:       — Ты… Согласен на такое?       — Я ведь сам это тебе и предлагаю! — торжественно и немного нервно подтвердил человек.       — Ты… — вздохнул. — Ты должен мне сказать, если тебе больно.       — Именно поэтому я и сказал, что тебе придётся меня слушать. Ты готов на это?       — На что угодно.       Цинхуа вдруг стало смешно от того, насколько потерянным и одновременно решительным выглядел демон в этот момент. Он сам потянулся его поцеловать. Аккуратно прислоняясь своими губами к его, затем посасывая губы и входя языком. Он чувствовал, как демон ему отвечает, как он сдерживает порыв перенять инициативу на себя, словно в первый раз, несмело обхватывает его за талию и медленно притягивает ближе к себе. И так приятно было забираться рукой в эти длинные чёрные волосы, притягивать своего демона ближе, наслаждаясь почти что неспешным и немного неловким поцелуем. Человек просто таял от этой несусветной нежности, но ему хотелось большего. Со звучным чмокающим звуком он-таки оторвался от Мобэя. Тот в свою очередь было потянулся продолжить, но Цинхуа лишь потянул его к своей кровати.       Это было очень непривычно. Обычно инициатором всех действий в их паре был именно демон, поэтому заклинатель чувствовал себя смущённым, но продолжал.       «Не зря же я читал все те рассказы!» — почти гордо, пытаясь скрыть всю степень своего стыда, думал он. Усадив демона на кровать и сев рядом, он снова принялся целовать Мобэя, постепенно наглея, позволяя себе оглаживать его через одежду и даже под ней. От чего демон неизменно хмурился и невнятно рычал, но скинуть руки не пытался. Хотя и сам почти ничего, кроме поцелуя, старался не делать. Такого покорного и сдержанного демона деятельная натура Цинхуа уже не могла выдержать, и он оторвался от чужих губ и попросил то, чего хотелось, едва ли не в самых смелых фантазиях.       — М-м, мой король, Мобэй, прикоснись ко мне там, — и взглядом указал в правильном направлении.       Демон замешкался. Не то чтобы он не понял, чего от него хотят, но трудно было поверить, что его нерешительный человек может сказать подобное, но хуже того, вот так вот касаться естества Цинхуа, даже через одежду — было для Мобэя чем-то неведанным. Да ещё и человек сам попросил его… Возможно, он хочет, чтобы демон его возбудил?       «Если это то, чего он хочет, то я не откажусь», — подумал он и несмело положил руку на место, где предположительно находился член заклинателя и медленно провёл вдоль него, с удивлением понимая, что тот уже возбуждён. Он провёл ладонью увереннее, немного сильнее и имел удовольствие почувствовать дрожь любимого и услышать его тихий стон. И ему это понравилось. «Чертова ткань. Мешает», — сосредоточенно думал он, невольно вновь отпуская себя и продолжая оглаживать Цинхуа. Мобэй-цзюнь начал, как обычно, кусать его шею.       — Не кусай так сильно… Ли… Лизни, — вдруг услышал он голос над самым ухом. Лорд Аньдин смущался и краснел, словно маков цвет. Он смотрел на демона умоляющим и беспомощным взглядом. Это было слишком! Но нет! Если Мобэй сейчас же снова не возьмёт себя в руки, то…       И в этот момент, словно подавая пример демону, заклинатель сам лизнул его шею. Того неожиданно пробрала крупная дрожь. Он и не заметил, как румянец появился на его синеватых щеках. Зато заметил Цинхуа. Это неожиданно завело его ещё сильнее, так что он неумело принялся пытаться стянуть плащ одновременно с верхним ханьфу Мобэя.       Тот же не сопротивлялся. Он, если уж совсем откровенно, в этот момент пытался точно так же раздеть самого человека. У демона получалось лучше, но человек тоже очень старался. Так или иначе, когда одежда на обоих наконец кончилась, и ледяной демон было попытался снова прикоснуться к своему человеку, тот вдруг вывернулся и попытался до чего-то дотянуться. Через какое-то время демон мог наблюдать небольшой флакончик незамысловатой формы в знакомых ладонях. На его немой вопрос Цинхуа, смущаясь всё сильнее, тут же сказал:       — Это масло… Оно как раз для таких вещей. С ним не будет так больно.       Мобэй кивнул и собирался всё-таки продолжить своё предыдущее занятие и наконец приласкать аккуратный член любимого не через одежду, а напрямую, как Цинхуа вдруг отвернулся и зажмурился, пробормотав: «Не смотри» — и раздвинул ноги, вылил немного масла на пальцы и стал ласкать себя там, где алела розовая дырочка.       — Что ты делаешь? — с пересохшим горлом спросил Мобэй, заворожённо наблюдая за процессом.       — Мой король, это… это растяжка, я же сказал, не смотрите!       — Ты…       — Вы очень большой, если я не растяну себя, то вы снова меня порвёте, — закусив губу, Цинхуа наконец вставил фалангу первого пальца и, зажмурившись, продолжил входить им глубже.       — Я… — демон сглотнул, не отрываясь наблюдая за тем, что делает его человек. Он едва ли отдавал себе отчёт, что почти не слушает уже Цинхуа, но тот, понимая, что за ним продолжают наблюдать, выпалил:       — По-поцелуйте меня, мой король…       «Только перестань на меня смотреть уже наконец! Я же не могу так!» — смущённо кричал он про себя. И демон без промедления приблизился и подарил ему такой поцелуй, от которого у него обычно подкашивались ноги, но одновременно с первыми умелыми уже движениями языка, рука вновь обхватила член Цинхуа и принялась поглаживать его. Это было нечто за гранью…       Умелый и властный язык хозяйничал у него во рту, одна рука гладила его волосы, тогда как большая и сильная ладонь другой всё быстрее оглаживала его плоть, а уже два собственных пальца чуть больше чем на половину входили в его зад в сбивчивом и даже немного беспорядочном ритме.       Он стонал в поцелуй, тогда движение на члене немного сбивалось, и в поцелуе вновь можно было услышать приглушённое рычание. Мобэй постоянно отодвигался, чтобы посмотреть туда, где человек орудовал своими пальцами, медленно и постепенно добавляя новые и растягивая себя под, как он знал уже наверняка, исполинский член своего демона. Как только Мобэй видел, как скользкие пальцы пропадают в жаркой глубине, где уже был раньше его член, его накрывало, и он снова неистово принимался двигать рукой на члене возлюбленного и кусаться в поцелуе. Но человека подобная грубость сейчас не волновала совсем. И то, что поверх старых, почти заживших благодаря мазям засосов и укусов демон ставил новые, было абсолютно не важно. Даже добавляло какой-то остроты ощущениям. Но особо пикантные чувства он испытывал, когда член Мобэй-цзюня невольно задевал его пальцы, что без конца погружались и выходили из его задницы.       Наконец, когда он почувствовал, что вот-вот кончит от движений на члене и внутри, он торопливо сказал:       — Мобэй, сейчас.       — Что? — сосредоточенно нахмурился демон, продолжая двигать рукой в прежнем темпе, облизывая губы и наблюдая за распластавшимся и разгорячённым человеком.       — Ну входи же! — нетерпеливо заканючил заклинатель.       — Я… Может, не надо? — вдруг замешкался демон, невольно отводя взгляд.       «Он боится? Он что, серьёзно боится после прошлого раза?» — от осознания этого Цинхуа не знал, смеяться ему или плакать. Но он был ужасно возбуждён, и если не сейчас, то когда?!       — Пожалуйста, мой король, войдите же в меня, — беспомощно захныкал он.       Мобэй-цзюнь не хотел, он вправду боялся причинить вред своему любимому. Опять. Но Цинхуа сейчас так развратно и жалостливо просил его вновь овладеть им, что демон был не в состоянии отказать. Не в состоянии бороться больше.       Он навис сверху, полотном своих тёмных волос полностью отрезав заклинателя от окружающего мира. И одним слитным толчком вошёл в него на половину, внимательно наблюдая за реакцией. Цинхуа, гортанно застонал, прижимая его к себе, но следов страдания демон не видел. Когда он вошёл до конца, человек тянулся к нему и стонал. Так сладко и тягуче, что Мобэй остро понимал разницу с тем, как тот кричал в тот раз, и тем, какие сладкие и возбуждающие звуки он издавал сейчас.       Он вышел немного и снова вошёл до конца. Постепенно увеличивая амплитуду движений и силу толчков, когда вдруг Цинхуа не выдержал, не вытянулся дугой и не застонал особенно громко. Мобэй тут же похолодел и, собираясь уже выходить, выпалил:       — Тебе больно? Мне остановиться?       — Мн… Нет, продолжайте. Я… Мне хорошо. Сделайте так ещё.       Ему всё ещё было больно, даже несмотря на растяжку и стимуляцию. Но по сравнению с той болью, что была в их первый раз, это была более чем терпимой. Чувство наполненности до края приносило дискомфорт, но никак не острую боль. А каждым толчком Мобэй задевал чувствительную точку внутри, что сдерживать себя уже не было никаких сил.       Мобэй же, услышав подобные слова, широко раскрыл свои синие глаза и, как показалось заклинателю, что-то где-то щёлкнуло. Раньше Мобэй входил медленно и плавно и насколько только мог осторожно, несмотря на то, что ему было очень тяжело сдерживать свою демоническую натуру и желания. Он слишком боялся причинить боль, и это очень помогало держать себя в руках. Теперь же ледяной демон отпускал себя, входя всё сильнее и неистовее в изнеженное и податливое тело под собой. Когда он вдруг снова задел рукой по-прежнему возбуждённый член возлюбленного, Цинхуа ещё сильнее раскраснелся и издал новый сбивчивый стон. И Мобэю это понравилось.       Ему захотелось послушать ещё.       Он уверенно провёл ладонью вдоль члена Цинхуа, размазывая смазку, и принялся двигать рукой в такт своего темпа внутри заклинателя. Человек извивался, стонал и даже сам насаживался на член демона, отчаянно краснея и бессистемно бормоча: «Ещё». И Мобэй давал ему это, снова и снова, всё быстрее и резче выходя и погружаясь в разгорячённую глубину, выбивая из человека стоны и крики удовольствия.       В какой-то момент всё пространство вдруг побелело, и Цинхуа накрыло волной раньше не испытываемого им наслаждения. Настолько острого и полного, что он в последний раз всхлипнул и кончил. Мобэй же не выдержал всей гаммы эмоций на любимом лице и того, как сильно тот сжимал его член теперь, и тоже с протяжным рыком кончил, снова кусая своего человека в шею и прижимая к себе.       Засыпали оба в эту ночь они именно так, как им того всегда и хотелось. Обессиленные, совершенно удовлетворённые, рядом с тем, кто постоянно занимал их мысли. Цинхуа обхватил грудь и прижался к боку своего идеального демона, а Мобэй притянул и устроил ещё ближе к себе своё самое дорогое сокровище, свой самый ценный подарок.